Новое начало для Джинни (джен)

Темнота.

Тишина.

Стакан ледяной воды, вылитой на лицо.

— Ай! — я попыталась вскочить или увернуться, но тело не очень слушалось.

— Джинни, сестренка, как хорошо, что ты в порядке!

Я рада, конечно, за эту Джинни, но мне сыро и холодно. Как это понимать? Кто-то взял меня за плечи и попытался приподнять.

— Слушай, ты идти сможешь? Пойдем в дом, пусть мама тебя посмотрит.

Да, пускай. Может, их мама — врач. А то так все болит, словно я с высоты свалилась.

Пыталась открыть глаза все то время, пока меня ставили примерно вертикально и, поддерживая с обеих сторон, медленно вели к этой их матери. Наконец, собралась с силами и разлепила один глаз.

Мы шли по поляне или лугу: трава, деревья на большом пространстве. Неподалеку стоял дом, очень высокий и странно изогнутый. Похож на подтаявшее мороженое, которое вот-вот упадет из рожка. Перевела взгляд вниз, усердно всматриваясь уже обоими глазами. Поначалу не обратила внимания, но как только до меня дошло — словно ток по позвоночнику прошел.

У меня детские ноги в детских сандаликах! На глаза лезли волосы. Рыжие волосы у брюнетки!

Посмотрела вправо, затем влево. С обеих сторон стоял одинаковый ребёнок: мальчик с рыжими волосами, с одним лицом на двоих. Я перевела взгляд с них на свои ручки-палочки, на рыжие волосы, на странный косой дом. А еще имя — Джинни...

Неужели я вижу сон, в котором я — Джинни Уизли? Та самая, из книжек про Гарри Поттера?

— Мам, — громко позвал один из братьев. — Джинни упала с метлы! Скорее!

— О, Мерлинова борода! — из домика выскочила невысокая толстенькая дамочка и уверенно почесала в мою сторону.

Вот если это сон, то почему я вижу какие-то другие лица у персонажей, а не такие, как у актеров?

Рыжее семейство усадило меня в одно из жутких разномастных кресел в гостиной на первом этаже и заметалось вокруг. Голову мне остужали куском чего-то холодного, завернутого в полотенце, странной зеленоватой мазью обезболивали руку, а еще просто охали, ахали и голосили вокруг.

Я медленно переводила взгляд с одного рыжего... эм-м-м.. брата, на другого. Наверное, сейчас у Джинни по сюжету раннее детство, потому что на мой взгляд как двадцатилетней девушки, близнецы, например, были не старше семи-восьми лет. Такой примерно возраст, когда дети в школу идут.

А еще, среди колышущейся массы волнующихся продуктов моего воображения я увидела двух довольно взрослых и незнакомых парней. У одного волосы были подлиннее, чем у прочих, а у другого — совсем короткие и как бы кем-то пожеванные. Билл и Чарли, что ль?

От всех этих причитаний хотелось свернуться клубочком и уснуть. Что я и сделала.

* * *

Моя семья была спокойной, веселой и дружной. Жаль ли мне, что никогда их не увижу? Безусловно. Я чувствовала, как день за днем во мне копится горе.

Смерть.

Я думала о смерти своих близких и собственной еще когда была маленькой. Умер хомячок и познакомил меня с этим новым понятием. Тогда уже решила, что умереть сама — не боюсь. Ведь те, кто умирает, больше ничего не чувствует. Мы скорее боимся боли, которая предшествует смерти. Однако в итоге, страдают лишь оставшиеся в живых.

Тогда, в детстве, больше всего я боялась увидеть смерть своих близких. Что ж, вот, не увидела. Опередила их всех. Было тяжело, тошно от этого, но я еще могла это выносить.

А потом сблизилась со своими новыми братьями.

Они были не такие, какими казались в книгах или фильмах. Еще один пункт в список аргументов за “я все-таки жива и в мире Поттера”.

По воле случая, сначала я встретила близнецов. Сразу, как открыла глаза, там на поляне и потом, после сна в комнате. Было ясно, что они винят себя, хоть и стараются этого не показывать. Для поддержания легенды, наверное, братишки подкинули мне на одеяло живую мышь и один из них, что был поближе, получил ей же по лицу.

В универе мы на практикумах брали мышей живых за хвостики, усыпляли эфиром, а потом резали и изучали внутренности. Да, напугайте меня мышью!

Повеселевшие Фред с Джорджем смотались из комнаты, услышав шаги несущей еду матери, не забыв прихватить улики. Мне бы такую собранность и предусмотрительность!

Затем, совершенно сама по себе, меня навестила лягушка. Холодное и склизкое земноводное разбудило своими объятиями с утра пораньше на следующий день. Однако позже, тоже абсолютно независимо, разочаровавшись в такой соседке, оно перебралось к близнецам, свивая гнездышко в их постельном белье.

В одно утро я спустилась вниз на завтрак. Прошло около месяца, скоро мои старшие братья отправятся на новый учебный год в Хогвартс — все разговоры только о нем!

— Доброе утро, — поздоровалась со всеми и направилась к свободному месту между Фредом и Чарли (да, я немного научилась различать близнецов, только — тсс!).

Присела на стул и тут — прф-ф-ф-ф! Стул громко и раскатисто пукнул.

Рон и близнецы захохотали, Перси покраснел, а я...только сейчас со всей отчетливостью поняла, что все это — настоящее. Это моя семья и другой у меня не будет.

А раз это — реальность, то значит на Билла нападет оборотень, Перси будет всеми нами ненавидим, Фред погибнет, а оставшиеся, в особенности Джордж и Перси, будут страдать и винить себя. О, да, а еще меня чуть не прикончит долбанутый кусок души главного злодея.

Вся скопившаяся боль и осознание происходящего ударили со страшной силой.

Я заревела белугой.

Фред икнул и затих.

— Бра-а-тик! — вцепилась в него и зарыдала еще горше.

Я не слушала, как меня пытались утешить родители. Испугавшись, что его накажут за эту проделку, или еще из-за чего, к моему плачу присоединился Рон, а под конец и старательно похлопывающий по спине Фред не удержался.

— А-а-а-а! — вдохновенно выли мы втроем.

Вокруг запахло травами: валерианой и мятой. Может успокоительное заклятие какое, но меня не пробрало, и я продолжала горько плакать.