«Смекаешь, Энтерпрайз?», или Джеймс Кирк меняет профессию (джен)

Смеркалось. Розовый закат стремительно оттеняла синяя перистая грань неба... Шум волн мягко качал гудящую голову. Крик чаек противно тревожил её же. Смеркалось. Джим Кирк осоловело моргнул раз. Потом другой. Разве в открытом космосе бывают сумерки и чайки?

Высадки на планету класса М он не помнил. Да и пьянки тоже. А голова гудела именно как от грандиозной гулянки. Это было странно, хоть и не лишено логики. Если пьянка удалась, то память и в самом деле могла стыдливо спрятаться.

Однако распутать сей клубок было просто необходимо. Джима качнуло особенно сильно, навевая мысли о корабле, но не космическом, а водном. Винтаж! Но туристы на таких прогуляться любили.

Последнее, что он помнил, — это неполадки в транспортаторной. А, нет: последнее, что он помнил, — это предостерегающий возглас Скотти:

— Кэп, не ходите туда! Сейчас я всё испра...

А потом всё заискрило. И да, Джим не мог не пойти. В конце концов, там, в транспортаторной, был его человек. Разумеется, бедолагой, которому не повезло, оказался Боунз, который искренне ненавидел и побаивался эти штуки. Что он там забыл? Контролировал приемку со звездной базы необходимых экипажу медикаментов.

Ну вот, а теперь... У Джима тут смеркалось. Почему? Ну а разве не в сумеречном сознании дело, когда внезапно выясняется, что каким-то невиданным образом от серьезного ЧП — поломки транспортатора — они перескочили на пьянку до беспамятства (ну, допустим, Боунзу стресс снимали, ладно)? А затем и вовсе как-то очутились на планете класса М, на этом вне всяких сомнений оригинальном туристическом судне (причина произошедшего та же, но, чтобы попасть сюда, тоже пригодился бы транспортатор! Хотя... могли и на шатле спуститься, да)? Дальше — больше: почему от Кирка теперь несло как от помойки?

Нет, он, конечно, и раньше после таких десантирований не розами благоухал, но тут уж совсем. Пахло каким-то отвратительным ромом, потом, солью и чем-то ещё. Не мог он успеть за короткую вылазку так обвоняться. А главное... Где тогда остальные? Где виновник пьянки-гулянки? Боунз?

Сердце ёкнуло. Он хотя бы не... Внутри стало совсем холодно. Это придало сил. Пьянка могла быть и по совершенно ужасному поводу. Мир качнулся. Или Кирк встал так резко, или это море... Море!

Держась за просмолённый чёрный (деревянный! Реально деревянный!) борт, Джим глупо уставился на бескрайнее море. В туристических коротких походах землю было бы видно. А здесь. Открытое море.

— Пиастры, черти! Черти драли! Прокля-я-ятие! Ар-р! — мимо него неловко пролетела какая-то птица, потом то ли увидела открытое море, то ли по какой ещё причине, но, повесив крылья, чуть камнем не упала в воду.

Чуть, потому что, повинуясь инстинктами, Кирк успел перегнуться и поймать... попугая, да. Большой, красно-синего оперения и грязно ругающийся. А ещё птиц дрожал.

— Эй, приятель... — начал было попытку успокоить Джим и резко замолчал. Голос был не его. Как и руки. И тело, и вообще... Это точно не обычная пьянка — это какой-то совершенно чудной сбой транспортера. А ведь не один Кирк попал под действие сломанной машины. Не один. И... это, конечно, глупо и маловероятно, но не невозможно. Уж слишком знакомо ругался попугай и высоты боялся не зря. — Боунз? — наудачу спросил он попугая, чувствуя себя идиотом.

Только вот попугай, услышав, замолчал.

Это-то и напугало. Кирк полузадушенно вздохнул, продолжая мягко удерживать довольно тяжеленькую птицу...

— Это... правда ты? Проклятый транспортер! — в сердцах прошептал он, когда за его плечом раздалось:

— Кэп, ты чё, попугаем обзавёлся? Давно пора, Воробей, обзавестись себе подобным! — какой-то облезшего вида старик в одежде как в старом фильме о пиратах хрипло рассмеялся.

— Да, Боунз зовут... — медленно моргнул Кирк, отмечая это «кэп», усиливающуюся качку и то, что птиц по-прежнему молчал.

— Хорошая кличка, — качнул старик головой. — Только, похоже, шторм надвигается. Иди команду буди, капитан. Пьянка удалась, но дело делать надо!

— Сейчас, — смерил его изучающим взглядом Джим, а потом наудачу махнул: — Боцман, а ты иди и сам разбуди! — ну а че, капитан он или нет?

Не ошибся: старик покряхтел, но полез в трюм. А Кирк взглянул на стремительно темнеющее море. Вот только разгула стихии на доисторической посудине ему не хватало... Попугай больше не дрожал, но, если увидит, что над ними сгущается...

— Не бойся, Боунз, — тихо сказал он попугаю. — Мы и отсюда выберемся. Что-нибудь придумаем. Или мы... Или наши друзья. А пока давай-ка... — и он подсадил Боунза себе на плечо. — Мы ж теперь пираты... Держись крепче, — посоветовал он и почувствовал, как когти легонько мазнули и по его телу... Да, Маккой имел право злиться. — И пошли укрощать шторм!

— Ду-рак! — на два слога заявил попугай.

— Ты? — не смог сдержаться Кирк, за что и получил ещё одну царапку... — Ай, ты ж доктор?

— Не сегодня! — почти цельно выдало это чудище, устраиваясь на его плече поудобнее и царапая посильнее.

— Да понял я! Поаккуратнее... А то сейчас в трюме одного посажу, а там тебя, может, и сожрут — кто их знает... Ай! — шуток Маккой не понимал, а вот за ухо как клюнуть — разобрался.

Пока Джим сдавленно ругался, качка стала сильнее, а команды, пусть и пиратской, на палубе не наблюдалось. Дальше так продолжаться свободный дрейф не мог, а сам он плохо представлял, как управляться этой древней посудиной, тем более в одиночку... А кормить рыб и прочих морских гадов как-то совершенно не хотелось.

А где-то там бороздила просторы Вселенной его детка, его прекрасная Серебряная леди Энтерпрайз... Погодите-ка. Он аж встал по дороге в трюм, где собирался напнуть пьяных пиратов на путь истинный (уж капитаном Джим быть умел, правда, с подобной командой ему служить не доводилось, но... он не терял надежды и оптимизма). Если Кирк тут в теле какого-то там капитана Воробья, то значит, этот пират сейчас в его? Он не заметил, как сказал это вслух, потому что Маккой на плече снова попытался завалиться в обморок, но вовремя уцепился клювом за его косичку... Погодите, что?

Пока Джим ощупывал свои впечатляющие вне всяких сомнений дреды, Боунз сдавленно ругался, представляя, что может вытворить птица в теле доктора. Глупая, глупая птица...

— Ну, зато если ты начнешь махать руками и орать «Пиастры», то наши друзья сразу поймут, что это не мы и нас надо спасать! — ухмыльнулся Кирк, за что и получил снова клювом в ухо... — Это ж хорошо! — возмутился он, за что получил ещё один клевок. — Проклятие! — сплюнул прямо на качающийся борт Джим и отправился вниз, взывать к чувству самосохранения этих, с позволения сказать, морских волков.

* * *

Стоит разок умереть, и приоритеты тут же меняются. Так вот: капитан Джек Воробей вовсе не собирался умирать снова. И уж тем более он не желал оставлять хоть кому-то свою прекраснейшую Черную Жемчужину!

Но он же не знал, что та портовая и показавшаяся ему легкодоступной мамзель была на самом деле ведьмой? Ишь чего нагородила, юбки поднимая: душа твоя пропутешествует к звездам! Смерти ему пожалела! Тикать, и срочно — вот что решил Джек, поднял команду, которая была в состоянии «в полудрова» и заставил отчалить. И только оказавшись в открытом море, подальше от рыжей ведьмы и её болотных глаз, что сулили беду (подумаешь, за грудь схватил! Какая обидчивая! Он ведь даже извинился бочонком рома, а? Все равно надо было перстом с длиннющим ногтём указывать и жутким гласом скрипеть про путешествие к звёздам, чтоб её кракен сожрал, а?), расслабился допил ром и отрубился.

Чтоб потом проснуться в дичайшем безумии.

— Капитан, капитан! — льющееся ему со всех сторон в уши разными голосами было приятной музыкой. Ну вот, наконец-то! Уважительно и точно! Никаких тебе «птах», Воробьёв, Джеков без приставки «капитан»... Но вот голосам незнакомым откуда было взяться посреди открытого моря? Сирены напали? Просто напали? Но зачем так обеспокоенно и почти ласково звать?

И Джек открыл глаза.

О, умирать было и то не так странно, чем это светлое, чуть закопчённое, дымящееся помещение из неясных то ли металлов, то ли ещё чего. И люди... Много людей в странной форме — красного, золотого и синего цвета, безо всяких вычурных перьев или прочих модных штук, которыми тешили себя служивые люди Корон разных империй. Нет, правда, а шляпы-то где? Он уж молчал про мечи, шпаги... Пушки вот были, но дюже странные. И то, что ими не тыкали в Воробья, было уже удачно... Настолько, что он не стал перебивать и разубеждать, что он не капитан.

Осторожность, конечно, удел труса, но... Лучше быть живым трусом, чем дохлым смельчаком! И вот это точно правильно, смекаете?

А может, ром был палёным? И это все же тот свет... Какой-то другой тот свет. Джек вздохнул, но быстро встряхнулся. Он жив, всё ещё капитан, хоть у него не хватало меча и револьвера в штанах, а ещё на голове не было привычной тяжести дред, но он жив, кракен вас всех проглоти! А раз так... зачем биться, если можно договориться, верно?

Тем временем внимание толпы переключилось с него на вдруг вставшего на колени и замахавшего руками слегка обугленного мужика в синей форменке. Ещё один синеформовец с большими уродливыми ушами и выдающимися бровями поспешил к нему, а следом кинулись и все остальные. Под их «Маккой!», «Доктор! Что с вами?» и крики доктора о пиастрах (а док сечет: денюжки — вот что важно, да) капитан Джек Воробей решил, что пора тикать... И благополучно прошёл через отскочившую при его появлении дверь... Тьфу, дьявольщина! Впрочем, если б его могла смутить подобная мелочь...

А вот спустя почти часовой забег полное отсутствие выхода из этого странного и, кажется, двигающегося огромного здания — да. Как и попадание его удачное, кажется, в нечто очень похожее на командный пункт с множеством людей, нажимающих на какие-то механизмы, имевшее наконец стеклянную облицовку, являвшую... звёзды.

Чертова ведьма не лгала. Воробей плыл среди звёзд. Целой россыпи, и весьма быстро! И... это был всё же корабль: Ю. С. С. Энтерпрайз — вот что прочёл Джек на этом... видимо, мостике. И он был капитаном этой громады, несущейся среди звёзд! Он.

Или не совсем он. Джек уставился в отражение. Подтянутый, может, чуть младше Уилла парнишка. Смазливый. Коротко стриженный, но смазливый. Голубоглазый... Такому любая юбки откинет и ноги забросит! М-м...

Он как раз, пока тут бегал, видал много симпатичных особ! Те странно косились, но ничего ему не говорили и не останавливали. Да и были там странные. Не люди, а какие-то... Ну, Воробей думал, что бедолаг тоже прокляли. То рожи другого цвета, то большие уши, щупальца на головах... Его таким не удивишь.

А сейчас... Он снова покосился на звезды за стеклом. Красиво. Дух захватывало. Но... кажется, тут он не пират. Взгляд упал на форму. Капитан... И явно служит чьей-то короне. Это хуже, чем блядство. Вот так терять свободу. Не по своей воле.

Да уж... Мистер Гиббс, мы в полной заднице! Джек обернулся в надежде услышать что-то язвительно-ободряющее, но вместо этого споткнулся взглядом об уже знакомого ушана.

— Капитан, — вгляделся тот в него повнимательнее. — Вы в самом деле капитан?

— Конечно! Что ты себе позволяешь, гоблин! — тут Джека понесло. Настолько, что он забыл о конспирации и вообще обо всём. — Я капитан! Капитан Джек Воробей, слыхали о таком? Чёрная Жемчужина, смекаете, господа и дамы, да? — махнул он шутливый поклон в сторону темнокожей красоточки за каким-то странным приборчиком.

— Нет, никогда не слышал, — с каменной рожей парировал ушан. — Но с удовольствием послушаю, капитан... Воробей.

— Да как... Вообще! Ладно, — оценив вытянутые лица остальных, явно готовых сейчас его тут если не повесить на рее, то схватить, он предпочел этого каменного и готового к диалогу гоблина. — А тебя-то как звать, старший помощник? — сделал он, судя по дернувшимся присутствующим, верное предположение.

— Лейтенант-коммандер Спок, капитан Воробей. Мы можем с вами пройти в каюту для беседы?

— Только если ты мне там нальешь чего покрепче, старпом Спок, — хмыкнул Джек. — Я что попало не пью, — он поднял палец вверх.

— Разумеется. Ромуланский эль вас устроит? — испытующе глянул на него ушастый.

— Эль? Какой рому... Римский? Да, давай! Эль — дело хорошее! Ром, конечно, лучше, но... И итальянцы сносное пойло делают. А вы сами с чьих берегов будете?

— Россия! Вы слышали о России, сэр? — подскочил к нему совсем-совсем юный паренёк, живо блестя глазами. И кудрявый-то весь. И никаких париков... Ну хоть это хорошо. Может, и не так тут плохо... Главное, чтоб к звездам не выкинули. Джек ещё не готов сгорать в одной из них.

— Юнга, а почему ты тогда говоришь по-английски, а? Конечно, слышал! Я вообще не дурак, смекаешь? — Воробей незаметно ущипнул себя. Если это сон с нотками кошмара, пора б уже проснуться. Приключений он никогда не искал. Сами, сами находили!

— О, сэр! — парнишка обрадовался. — Значит, наш капитан и доктор не в таких уж далеких мирах застряли! Земля, лейтенант-коммандер! Наша Земля!

— Эй, эй... — поморщился Джек: он ненавидел не смекать. — Притормози коней. Я честный пират, понимаете? Даже грамота от её величества имелась... — дополнил он, вспоминая, что не хочет путешествовать к звездам навстречу жарким объятиям смерти. Вообще кто этих служилых знает? Сейчас как казнят пирата... А вот на службе её величества не посмеют!

— Понимаем! — блеснул взглядом шкет. — А вы сейчас в каком море ходите?

— Карибское, — не стал юлить и ответил конкретно на конкретный вопрос Джек. — И да, чтоб вы знали... У вас тут интересно... Звезды, все дела... Но я хочу к себе! Мне моё тело, знаете ли, весьма нравится! И корабль! Мне нужна моя Жемчужина, смекаете? Так что давайте-ка сообща что-то придумаем и вернем как было! Меня вот ведьма прокляла! Сказала, скоро я окажусь среди звёзд, и не обманула! Я поскорее вышел в море с командой и напился — больше ничего не произошло. А у вас? Тоже ведьма? Проклятие?

— Скорее, неисправный механизм. Но мы сейчас работаем над решением этой проблемы, капитан Воробей, — ушастый вставил свое веское слово. — Но мы сейчас пойдем и энсина Чехова тоже возьмем. Выпьем, и вы нам расскажете: нам нужна вся информация, чтоб вернуть всё как было.

— То-то же! — хмыкнул Джек. — Юнгу спаивать... а давай, старпом! Идём! И механизм чините — это важно! Механизм... Он у вас волшебный, поди! Если нет кудесника на месте, я помогу отыскать. У меня нюх на такие вещи, смекаете!

— Есть кудесник, есть, капитан Джек, идемте...

И Воробей пошёл. В конце концов, а что ему ещё оставалось? Его, по крайней мере, не вязали и не били. Хотя при должном желании он мог бы отвлечь паренька и остроухого и сбежать. И прятаться тут ещё какое-то время. Посудина большая. Но это как-то... недостойно капитана. Вот почует угрозу — воспользуется! И шлюпку поищет. Должны же тут быть?

— А пираты у вас есть? — спросил он шкета.

— Есть, — кивнул тот. — Но они... — тот немного замялся. — Не как у вас. Вне закона.

— О, значит, ловят и вешают? — чуть скис Джек.

— Ну... скорее, садят в тюрьму.

— Гниют заживо, значит, — Воробей незаметно выдохнул. Из тюрьмы-то сбежать можно, а голова... Вот её и нету. Да и виселица немногим лучше. — А что там с вашим доктором? Он вёл себя... не как человек.

— У вас был попугай, сэр? — спросил его мелкий.

— Попу... А, да, прибился один прямо в том порту, где меня ведьма прокляла. Даже назвать не успел. А чего? А... — по лицам понял он. — Понятно! Ну, это... знаете, доктор-попугай... Такого на Жемчужине ещё не было! Надеюсь, их не заставят пройти по доске... Всё ж моя тушка мне ещё дорога, и кем-кем, а живодёром я не являюсь, господа!

— Мистер Скотт, — коротко переглянулся со своим остроухим начальством парнишка и выкрикнул в какую-то трещётку: — Пожалуйста, поторопитесь! Наши капитан и доктор среди средневековых пиратов!

— И вовсе не среди средневековых, — обиделся Джек. — Восемнадцатый век! Век прогресса!

— Это восемнадцатый век! — прокричал в трубку парнишка, цепенея. — Пожалуйста, вы уж постарайтесь, вы же гений, сэр!

— Он точно гений? — решил уточнить Воробей у остроухого. — А то, боюсь, долго с моими старыми друзьями даже я бы не прожил!

— Смотря что вы понимаете под словом «гений», — смерил его странным взглядом этот все ещё скалоподобный мужик. И всё же где-то очень глубоко внутри его тёмных глаз Джек распознал беспокойство. — Монтгомери Скотт — лучший инженер, которого я знаю. А я знаю почти всех лучших инженеров Федерации.

— «Федерации» — что это за клоака дьявола такая? А, плевать, я вам поверю... Где мой ром?

Истребованный эль оказался синим. А в остальном пился превосходно. Только вот рожи у собутыльников были кислые. Шкет свою порцию выпил достойно, но без всякого энтузиазма, вместо этого принявшись расспрашивать Джека о его приключениях. Остроухий демон едва пригубил свою порцию и теперь лишь только подливал Джеку (постоянно) и иногда доливал шкету. Реплики вставлял редко. И хорошо — возьми Спок на себя роль переговорщика, Воробей бы точно счёл это допросом... А, так не пьет? Ну и отлично, Джеку больше достанется! Эль-то превосходный, о чём, правда, знать необязательно этому мордовороту остроухому. А вот парнишка ничего... Такого б Джек взял к себе юнгой. Только вот он однажды обжёгся уже на «хорошем парнишке». Да уж, бояться надо людей честных, благородных... К неприятностям ведёт это. Реей пахнет. Но как жить без риска и неприятностей? Скучно? Скучно.

Вот и Воробью было скучно без заноз в заднице Элизабет и Уилла. Но признаваться он в этом, разумеется, не будет. Вот, даст ктулху, выберется из этой звёздной клоаки, а там рок сам сведёт. Уж в этом он был уверен. Если кто-то связан нитями судьбы... то линии могут перепутаться, но разрубиться — никогда.

Именно эту дельную мысль он в странном душевном порыве и попытался донести до Спока и Пашки-пташки. Ничего с их капитаном не будет, если он хоть немного похож на самого Джека. Такой же авантюрист и любимец Фортуны. Судя по тем восклицаниям, с капитаном Кирком они в чем-то роднились. Главное, чтоб из дока-попугая жаркое не сделали, а в остальном... Не ссыте, господа!

С таким тостом Джек осушил очередную бутылку и принялся открывшему рот Пашке рассказывать про Летучего Голландца. Пацанёнок перемежал все это комментарием про то, что от флота Великого Петра и сам Голландец бы пересрался. С этим спорным утверждением Воробей рискнул не согласиться и потом час слушал историю Российской империи, мысленно делая пометку в воды Балтийки не соваться. На всякий случай.

* * *

— Ты не Джек, — заявил ему старпом, то есть боцман, когда Кирк грамотно напинал, замотивировал кракеном и прочими чудищами, которым пойдет на корм команда, чтобы она пошевелились, и стихию они забороли. И теперь команда откисала в трюме, а сам Кирк, как самый свеженький (удивительно, да, но чувствовал он себя сносно, только вот царапины от когтей перепуганного Боунза немного ныли. Тот, к слову, молодец: клевал его, когда Джим терял концентрацию, и приводил тем самым в чувство), осторожно крутил штурвал. Ну, а че? Раритетную тачку отчима он и в девять водил прекрасно, то есть угонял. Тут принцип почти тот же. К тому же руки капитана Джека Воробья помнили, что тоже помогало. — Похож на моего оболтуса, но не он... Вижу придурь, но она другая.

— Мистер Гиббс, — из переговоров команды почерпнул он имя. — Если я скажу, что вы правы, то что вы сделаете? Свистаете команду? Избавитесь от меня? Но тогда друга и воспитанника своего больше не увидите, а вам он — можете не врать, я вижу — дорог.

И то верно... Джим такие вещи чуял. Старый пират мог браниться, стучать костылём, мечом, язвить, но при этом он незаметно страховал его всю штормягу. И с командой помог. По-отечески относился даже. Насколько возможно для пирата.

Кирк иногда представлял себя ковбоем. Романтизировал Дикий Запад — и это было понятно, но вот эпоха великих географических открытий, колонизация, корсары, в том числе на службе монархов... Немного мимо него прошли. А вот судьба взяла и додала — распишитесь в судовом журнале. Капитан грозы морей Черной Жемчужины... Паруса скрипят, а корабль... двигается быстро. Для парусника. Джим чуть улыбнулся. Он не сомневался, что Спок и Скотти сообразят, как их поменять назад. А пока можно и насладиться морским бризом и интересной компанией.

— Верно-то верно, парень... Да и верю я, что Джек это дельце как-то решит... И вскорости вернётся. Но всё-таки, с кем имею честь? Парень-то ты толковый, а незнакомы... Непорядок! — ухмыльнулся в бороду Гиббс.

— Капитан Джеймс Кирк, мой корабль называется Энтерпрайз. Мы исследователи. Не пираты, но и не военные, — решил немного приврать во спасение Джим. — Открываем новые страны.

— Тоже дело славное! Ну пошли, капитан Кирк, тогда выпьем. Ты такого рома точно не пробовал! — хлопнул его по плечу старик. — И птичку угостим, — ответил он на Боунзовское: «Ром, ром!»

— А он не помрёт? — приподнял бровь Кирк, чуть поглаживая по спине разкудахтавшегося и явно желавшего снять стресс Маккоя.

— Не! Это ж пиратский попугай. Наши от пары капель не мрут, а вот песни красивые... иногда выдают! Или матные заковырки — заслушаешься. Пошли!

И Джим пошёл. И да, такого рома он не пробовал. Боунз промочил клюв парой капель и запел что-то почти ирландское. Гиббс неожиданно подхватил, сам Кирк не заметил, как тоже, а потом... отключился.

Чтобы очнуться на полу транспортаторной.

— Капитан! — в голосе Спока слышалось... беспокойство. — Доктор!

— Пиас... Да чтоб вас подрали черти, Скотти! Что вы натворили с транспортатором? — рядом ругался вполне живой, но очень злой и взъерошенный Маккой.

— Как вам капитан Воробей? — улыбнулся Кирк, понимая, что всё хорошо.

— Клевый, но вы, сэр, лучше, — просунул к нему довольную мордаху Пашка, пока самого Джима с пола неожиданно ринулся отскребать неожиданно просветлевший Спок. Переживал остроухий...

— Зато я изобрёл машину времени! — тем временем ответил Скотти, красный весь и смущённый.

— Я тебя прибью, изобретатель хренов! — взревел Маккой... шустро, почти лётом кидаясь на несчастного и без того овиноваченного инженера. Пришлось оттаскивать и наливать. Не ром, но эль. Только сам Джим не пил: организм и так вело, будто опьянение передалось вместе с душой. Но оно ведь не могло в реальности быть?

— Наш гость был очень разговорчив, но только в обмен на эль, — предупредил вопросы Спок. — Зато мы многое узнали о пиратах карибского моря. Вы тоже можете немало нам рассказать, да, капитан?

— Могу... Надеюсь, они там нормально в тела вернулись. А то птичку жалко, — мазнув взглядом по все ещё бешеному Маккою, заявил Джим и рассмеялся.

А где-то в морях...

— Боунз? А чего б и нет? Хорошая кличка для попугая! Песни поёт? Отлично, мистер Гиббс, вы справились с капитаном Кирком. Жемчужина цела, и сердце пирата спокойно. А я, знаешь ли, среди звёзд плыл! Нет, не брешу! Нет, мне не так много наливали. Ты что, мне не веришь? Да когда врал? Эй!