Обормот, или Мальчик-который-искал-себя (джен)

«— Это доктора? — тихо спросил он у Рона.

— Доктора? — изумился тот. — Ты про этих чокнутых маглов, которые режут людей? Не-е, это целители».

— Из разговора Рона и Гарри —

Вот же срань! Поттер принюхался и снова скривился. Никакая магия была не в силах избавить его от фантомного мерзкого запаха в носу. Третий раз за неделю, чёртовы яйца докси, это перебор!

В понедельник его отправили на драку в Кабанью голову. Драку Поттер остановил, а вот фонтан рвоты перепившего зеваки — нет. Кроссовки он очистил, нос свежеть никак не хотел. Наставник ржал и убеждал, что он привыкнет. И научится уворачиваться.

То же самое он сказал Гарри, когда в среду на Поттера перевернули ночной горшок со всем ароматным содержимым. Как так получилось? Вызывали в магическую деревушку — соседи пожилой пары. Частный дом, но те всё равно ругань услышали.

Пользоваться заглушающими чарами старики-разбойники не стали, а может, просто не захотели. В определенный жизненный период хочется простого человеческого... привлечь внимания.

Потому что ничем особо опасным они друг в друга не бросались, заявления писать отказались, а вот фантомно пованивающего Гарри очень сильно пытались усадить за чай с домашней выпечкой, наперебой извиняясь и говоря, что Моргана попутала.

Оснований для задержания или для звоночка в Мунго не было. Были только социальные показания для того, чтобы сделать глоток чая и откусить кусочек пирога. Это несколько примирило Поттера со случившимся... Ровно до пятницы.

В пятницу все в отделе были заняты, и потому вызов от Тома из Дырявого котла достался ему. Постоялец закрылся на специальные чары и не желал ни платить, ни съезжать. Вообще его уже неделю никто не видел.

— Думаешь, криминал? — поморщился Гарри, спрашивая Тома.

— Пёс его знает, — пожал плечами хозяин, — лучше подстраховаться.

Поттер согласился и принялся вскрывать дверь специальным артефактом. Краем глаза он заметил, как Том наколдовал заклинание головного пузыря. Мысль не успела до конца оформиться в голове, когда Поттеру в нос ударил ядрёный трупный запах из отпертой двери. Да твою мать!

Нет, он стажировался уже полгода, а привыкнуть к такому не мог. Да и как можно? Трупный запах — самый мерзкий из встречавшихся ему ароматов. Хотите провести эксперимент? Купите полкило мясца и оставьте дня на три при комнатной температуре... Ужасный блевотный гнилостный запах. Который въедается и режет глаза.

То, что у более опытных коллег стало рефлексом (да даже Том догадывался, что его ожидает!), у Гарри никак не хотело закрепляться на подкорку. Да и Мордред с запахами. Нежным он никогда не был, в раздевалке квиддичной тоже не цветочками пахло. В целом копилась неудовлетворённость от службы.

Ну не так Поттер себе это представлял. Совсем не так.

Нет, он, конечно, понимал, что как в фильмах Дадли не будет. Авроры не робокопы, не супергерои в мантиях... Были б они такими, Волдеморта не пришлось бы убивать семнадцатилеткам.

Но что всё окажется настолько пресно... Это был перебор. Ладно, бытовые преступления тоже кому-то надо расследовать, а убийства на почве внезапно возникшей ненависти, а также частичные превращения неверного мужа в осла или тыкву составляли половину всех регистрируемых их отделом преступлений.

Но вот то, что вокруг будет столько бюрократии! Честно, столько отписок Гарри и Снейпу в наказание в эссе не писал. У него от канцелярита сводило зубы. А от заклинания шитья болели мозги.

Его просто достало. Все эти полгода он убеждал себя, что это временно, что так будет, пока он не пройдёт стажировку. Что после начнётся настоящая служба — интересная и важная. Но что-то смотрел на старших выгоревших коллег — и не особо верил.

Рон ушёл месяц назад. Не выдержал. Сказал, что лучше будет помогать Джорджу держаться и нести людям смех и радость. Профилактировать, скажем так, преступления. Честно... Гарри сперва злился, а теперь завидовал.

Он был не на месте. Не этого его душа хотела. Совсем не этого.

Но не считать же за профориентацию ту беседу с деканом, когда их всех кошмарила Амбридж? Гарри вообще было не до этого... Да и, когда тебя всю жизнь хочет убить псих-маньяк, выбор профессии очевиден.

Другое дело, что Гарри вовсе необязательно было подтягивать зелья и двигаться по инерции, когда с Волдемортом было покончено.

Необязательно. Но что-то в Гарри было безнадёжно сломано. У магов не было психологов. Зря. Многим бы пригодилось.

Ему не хватало адреналина и движа даже в аврорате. А сразу сдаваться на шестой этаж Мунго не хотелось. Как и становиться вторым Грюмом. Некоторые части тела были ему особенно дороги. К тому же Джинни вряд ли оценит.

Нужно было одновременно и что-то драйвовое, и не такое опасное, как боевики-авроры. А ещё Поттеру хотелось помогать людям, а не просто летать за снитчем. Да, его карьерные перспективы были именно такие: аврор или квиддич, причем низший дивизион. Да и до крутого боевика Гарри было расти и расти. Гадство.

Причем главным на пути этого гадства было то, что аврорату нужен был универсальный боец: и следак, и крючковорот, и психолог, и опер — и все в одном, Мерлинова задница, флаконе! А расследования Гарри утомили ещё на этапе «разгадай ребус и приди к монстру в конце каждого курса» и «собери Волдеморта по частям». Это у них Гермиона горазда была.

Гарри хотел простого человеческого... Прийти, надрать кому надо задницу и уйти. Пришёл, увидел, победил. Спас, адреналинчик получил... А не сделал всё это и потом половину ночи писал отчеты за себя и того парня. Честно — Волдемортов проще было убивать, чем искать убивцев, которые неплохо так прятались, не оставляя следов в виде Чёрных меток и прочего. Он многого просил, да?

В конечном итоге Гарри устал. И решил, что пора уходить. Иначе он сам не выдержит и кого-нибудь проклянёт. Благо поднаторел в несмертельных, но болючих заклинаниях.

А вот куда именно уходить... Должность преподавателя ЗОТИ уже не была проклята, но в очередной раз зияла вакантностью. Гарри думал. Крепко думал. Хогвартс, конечно, был ему дорог, да и опыт преподавания в отряде Дамблдора имелся какой-никакой, но... почти для всех преподавателей он был единственным домом. А Поттер всё же хотел семью. Насколько это возможно — нормальную.

У него вон Джинни была. И визиты в Нору на выходные. Там, может, скоро дети пойдут. Куда нормальнее-то? А Хогвартс... Ну, может, как дети вырастут. Гипотетически.

Ему нужно было занятие в меру адреналинистое, в меру опасное и общественно значимое. Сложно? Очень.

Но не невозможно. Это Гарри понял, когда, дорабатывая последние деньки в аврорате, зацепился взглядом за прибывшую на место происшествия группу быстрого реагирования из Мунго. Вот где хватало и экстрима, и общественной значимости. Бюрократия наверняка тоже была... Но хоть расследовать дела не надо. Быстрое реагирование на то и быстрое, чтоб долго мозги не парить над диагнозами, а бежать в самое пекло и отскребать всяких там расщепившихся магов от разных поверхностей, стабилизировать проклятых и вытаскивать из лап смерти тех, кому ещё можно помочь.

Это было по Гарри. Осталось выяснить, как выучиться на этого аналога парамедиков.

Впрочем, внутри воскресился давний разговор с друзьями. Где Рон, выяснив, кто именно родители его девушки, долго ужасался, разглагольствуя, насколько сильно отличаются магловские доктора (почти маньяки со скальпелями) и целители. Гермиона тогда, кстати, обиделась. Пришлось потом Рону топать на экзекуцию — чистку полости рта к мистеру Грейнджеру.

Кариес у волшебников лечился своеобразно. Зуб вырывали и давали глотнуть костероста. Узнавшая об этом Гермиона долго возмущалась: кто тут ещё варвар.

И Гарри занесло в такую вот новую для него часть магического мира. В конце концов, что ему мешало сменить профессию? Поттер молод, живут волшебники долго, он герой на слуху... Да и, пока стажировался в аврорате, познакомился с несколькими целителями.

Проконсультировался, в общем-то, проставившись парой бутылок огневиски. Узнал, что курсы для получения квалификации целитель — общие. Займут три года. Потом специализация от года и до пяти лет. Дольше всех учат на ментальные болезни и сложные проклятия. А то, что его интересует, — полевой целитель — два года, которые можно работать помощником в составе бригады быстрого реагирования. Как сказали Поттеру, там большая текучка, так как бешеный ритм работы выдерживают не все. Зато те, кто приспосабливаются, остаются на линии навсегда.

Просто так сливать в унитаз три года Гарри не стал. Выпил потом и с целителем такой вот бригады. Да и не с одним. Выпил и убедился — свои там. Маньяки, приключенцы, альтруисты и далее по тексту. Всё же по-хорошему Гарри б к психологу проработать свой синдром спасителя, но вместо этого он пошёл снова повторять зелья, а ещё заниматься у Невилла травологией.

Всего полгода таких интенсивных занятий — и Поттер снова студент. Нет, он точно при встрече разобиженному за его уход из аврората Кингсли выскажет о необходимости усиления работы по профориентации в Хогвартсе! И о выделении ставки психолога в школу! Потому что МакГонагалл об этом писать бесполезно — только расстраивать. Денег нет. Надавить на попечительский совет может министр или Визенгамот.

Учиться Гарри нравилось. Вскоре, видя его счастливую, только слегка маньячную рожу, и друзья-знакомые прекратили у виска крутить. А Джинни стала спрашивать, не хочет ли он пойти потом к ним штатным целителем в команду. Ну да... Квиддич — дело такое: травмы, травмы и ещё раз травмы. Но Гарри не хотел лечить последствия грубой игры. Он хотел настоящего рок-н-ролла и ужастиков медицины.

И он это получил. Спустя три года. А шестая бригада Мунго получила горящего идеей стажера. Стажера, который не боялся никого и мог запросто в обход инструкций сам утихомирить кого надо и потом пойти делать свою работу. Потом извести пару свитков пергамента на объяснительные, почему снова делал за аврорат его работу.

Но он был чертовым Гарри Поттером, мужиком-которому-больше-всех-надо. Поэтому на него закрывали глаза. Да и работу свою Гарри делал хорошо. Может, сказывалось то, что со Смертью у него свои особые отношения как у потомка Перевеллов и обладателя всех трёх даров. Но Поттер сильно поднял статистику выживаемости, снизив показатель смерти в присутствии до минимума.

На пятилетней годовщине победы он красовался не в парадной мантии целителя, но с вышитой на груди эмблемой — кость, скрещенная с палочкой. Да и речь произнёс хорошую про победу жизни над смертью. Профессор МакГонагалл, кажется, прослезилась... И ничто не могло испортить грустно-мирного настроения Гарри, который ощущал себя на своём месте... Даже то, что он наконец-то добился, чтоб Снейпа не только посмертно наградили орденом Мерлина, но и повесили его специально написанный к юбилею победы портрет в кабинет директоров.

Этот... не желал ни с кем общаться. И хоть скрыть шевеления портрет не мог, но общаться ни с кем демонстративно не желал. Ну и пускай. Гарри хмыкнул и перешёл к портрету Дамблдора рассказать, что у него нового на службе, когда внезапно услышал тихий смех.

Сначала не поверил. Потом подошёл к источнику и обомлел. Так и есть — профессор Снейп смеялся. А ведь при жизни они его смех так и не слышали. И нет, получалось совсем не жутко.

— Что с вами? — мысленно спрашивая себя, могут ли портреты сходить с ума, спросил Поттер.

— Сын Джеймса Поттера — целитель! Поттер, это точно не очередной тупой розыгрыш? — вперил в него острый взгляд Снейп.

— А почему ему быть розыгрышем? Мне нравится помогать людям, — нахмурился Гарри. — И не так уж я был плох в зельеварении! Да и не варю я их сам! Только применяю!

Снейп не ответил, только какое-то время в тишине с интересом наблюдавших за ними портретов посматривал своими тёмными непроницаемыми глазами. А потом внезапно вывалил на него признание:

— Лили хотела стать целителем.

Больше ничего не сказал. Но... Поттер был благодарен. Снейп единственный, кто не умолчал, а поделился с ним этим. Благодаря ему между Гарри и его мамой протянулась махонькая ниточка.

Может, Поттер всё ещё немного обормот, но... правильный обормот. Мамин.