Под новыми парусами (гет)

— Ты возьмёшь к нам моего Лонгрена? — вопрос был важным и нужным.

Как бы Ассоль ни была уверена в чуде и счастье, которое было ей обещано, но отец... Это было то, расстаться с чем Ассоль не была готова. Поэтому снова и снова спрашивала она, боясь уже надоесть.

— Да, — без промедления повторял Артур, крепче прижимая её к себе и улыбаясь, пока морской ветерок легонько трепал волосы Ассоль и переплетал с его.

И Ассоль, наконец, поверила. Глаза её вспыхнули сиянием, безмятежная радость чуда охватила всё тело и, подобно волнам, стала укачивать.

Конечно же, с Лонгреном они поговорили без промедления, в тот же вечер. Грэю вовсе не хотелось, чтобы старый моряк подумал, узнав, что дочь увёз на корабль какой-то незнакомец, невесть что. Их чудо не могло, не должно было омрачаться тёмными подозрениями и слухами. Но и уехать из Каперны хотелось как можно скорее. Грэй стремился увезти своё чудо, дать ей обещанную сказку и, конечно же, жить все оставшиеся им годы в любви и согласии.

Лонгрен, казалось, был недоволен. Глубокие морщины резко проявились на его усталом лице. Спокойно выслушав Грэя, объяснившего ситуацию и, как положено, попросившего руки его дочери, он набил трубочку табаком и, раскурив и попыхивая, пристально взглянул на счастливых молодых людей перед ним. Не укрылись от него ни сияющие глаза Ассоль, ни нежность, с которой держал в своей крепкой руке узкую девичью ладонь Грэй.

— Сэр, — обратился он к Грэю, — не могли бы вы дать нам с дочерью немного времени? Наедине.

— Конечно, — Грэй с видимым сожалением отпустил руку Ассоль и тактично удалился из хижины.

— Ты действительно хочешь этого? — спросил Лонгрен, помолчав. — В твоём возрасте можно ошибочно принять за любовь другое чувство.

Он смолк, не договорив.

— Папочка, — Ассоль в волнении подбежала к нему и опустилась на колени рядом с креслом, в котором он сидел, — мне кажется, что я не путаю! Поверь мне! Всё случилось, как и было обещано!

— Ты видишь этого человека первый раз в жизни, — ещё больше нахмурился Лонгрен.

— Но знаю, кажется, всю жизнь! — пылко, но вместе с тем тихо выговорила Ассоль. Румянец окрасил её щёки. — Верь мне! Верь, как верю я!

— Моя необыкновенная девочка, — Лонгрен отложил трубку и приподнялся, приподнимая и дочь, — больше всего на свете я желаю тебе счастья! Но ты так молода, а поедешь в совершенно незнакомое место. Твой... принц выглядит благородным человеком, но кто знает? Я хочу уберечь тебя, но на расстоянии это будет невозможно...

— Ты же поедешь с нами! — Ассоль умоляюще посмотрела на отца. — И сам увидишь, какой Артур замечательный!

— Я? — неподдельно удивился Лонгрен. — С вами?

— Конечно! — Ассоль нетерпеливо кивнула. — Я не смогла бы оставить тебя!

— Но моё место здесь, девочка моя, — Лонгрен погладил её по плечу. — Здесь родился, здесь и...

— Не произноси этого слова! — Ассоль отпрянула. — Я верю, что у нас ещё долгие годы вместе. И я хочу, чтобы рядом со мной были и ты, и Артур!

Лонгрен смотрел на Ассоль, а видел перед собой образ своей милой жены, с которой так жестоко разлучила его судьба. Вспомнил он и обещание, данное когда-то: сохранить их малышку, сделать всё, чтобы она была счастлива. И как бы ни разрывалась его душа при мысли об отъезде из родной Каперны, где, кроме боли, были и самые счастливые мгновения его жизни, но сердце говорило, что нужно не только отпустить Ассоль к Грэю, но и самому сниматься с места.

— Хорошо, девочка моя, — он привлёк к себе Ассоль и целомудренно поцеловал в лоб, — если чувствуешь ты, что верное решение приняла, я согласен. И на твой брак с сэром Грэем, и на переезд.

— Ах, папочка! — всплеснув руками, Ассоль не в силах была больше ничего сказать.

Собрались быстро. В сущности, что им было брать? Ассоль захватила несколько памятных мелочей из дома вроде первой, достаточно топорно выточенной отцом куклы для неё, а сам старик Лонгрен взял свои инструменты — привык, что руки должны быть заняты делом. Поэтому и желание Грэя сбылось как можно быстрее: не вечером, а ранним утром «Секрет», по-прежнему сверкая алыми полотнами на мачтах, затмевая собой рассвет, навсегда покинул Каперну.

Высшие силы, казалось, благоволили к команде и пассажирам корабля: отличный попутный ветер, игривое, но достаточно спокойное море быстро несли их к новому дому. И уже через неделю пути показались серые каменные стены прибрежных зданий.

Этот порт был намного значительнее, чем всё, что знала прежде Ассоль. Береговая линия была буквально изрезана деревянными и каменными причалами, трехмачтовики с выцветшими парусами теснились подле них. По причалам сновали тачки, телеги, люди в грубой одежде переносили грузы на плечах, спинах, в корзинах. В воздухе стоял непередаваемый аромат смешавшихся запахов соли, рыбы, дёгтя, угля, пряностей, гниющих отходов. Жизнь в прямом смысле кипела и била ключом: звуки лебёдок, голоса людей, крики чаек — всё это сперва оглушило Ассоль. Видя это, Грэй ласково взял её за руку:

— Моя дорогая! Пусть шум не смущает тебя — мой дом, наш дом достаточно удалён от берега, там тихо и спокойно.

— Я не боюсь, — Ассоль улыбнулась ему, — конечно, всё это сперва ошеломляет, но после вызывает любопытство. Мне так хочется узнать, познакомиться с твоим миром!

— Я надеюсь, что смогу показать тебе его, и он будет достоин тебя!

— Я в этом уверена!

Пришвартовавшись к берегу, ловко втиснувшись между двумя уставшими кораблями, отдав последние распоряжения, Грэй, Ассоль и Лонгрен поспешили покинуть шумный порт. Трепетное волнение охватило Ассоль, пока карета увозила их все дальше и дальше от морского берега. Однако страха не было — за время путешествия Ассоль успела больше узнать Артура Грэя и понимала уже, несмотря на свою юность и неопытность, что это не только человек высокой чести, но и искренне её любящий. Он не причинил бы ей зла. От этого в душе у Ассоль начинали щебетать птички. И каждый раз, когда она бросала взгляд на Артура, внутри разливалось тёплое чувство любви и счастья.

Не боясь, вступала она в новый для себя мир. И даже строгая, с абсолютно прямой спиной женщина, встретившая их в холле большого дома, вокруг которого был разбит чудесный цветник, не испугала Ассоль.

— Мама! — Грэй почтительно поклонился женщине и припал к её руке. — Вот я и дома.

Леди Грэй улыбнулась уголками губ, а в глазах её на минутку промелькнуло что-то очень нежное и доброе. Затем, однако, она перевела взгляд на спутников своего сына, и улыбка покинула лицо.

— Позволь представить тебе, — Грэй взял за руку Ассоль и подвёл к матери, — моя невеста, моё чудо, Ассоль из Каперны.

Лицо Леди Грэй, обрамленное изящной, тщательно уложенной причёской, не выразило ни удивления, ни гнева. Ничего. Ни одной эмоции не отразилось ни в лице, ни в позе. «Статуя», — пронеслось в голове у Ассоль. Лишь глаза цепко и холодно пронзили Ассоль, окинули оценивающим взглядом.

— Добро пожаловать в дом Грэев, — негромко пронеслось под каменными сводами.

Сердце у Ассоль упало: слова прозвучали не как приветствие. Как приговор.

Сделав неловкий книксен, Ассоль поспешила за Артуром, решившим самолично выбрать комнату для своей невесты. Никогда ещё у неё не было такого странного ощущения: ледяной взгляд, пронизывающий спину, и неуместность в собственной голове от этого странного положения.