История одной игрушки (джен)

Мишку разбудили голоса. Один — почти позабытый и сильно повзрослевший, другой — новый, чистый, звонкий.

В печке уютно потрескивали дрова, пахло свежеиспеченным хлебом и совсем немного — закваской. А ещё — душистым мылом: на высокой железной кровати, болтая ногами, сидела закутанная в большое банное полотенце девочка. Она внимательно и с интересом разглядывала обитателей шкафа: на самом верху, по соседству с цветочной вазой и начищенным до блеска самоваром, сидели Мишка, Кукла и Лебедь.

— Мам, можно я возьму игрушку? — крикнула девочка.

— У бабушки спрашивай, — откликнулась мама из другой комнаты.

Мишка встрепенулся, обрадованный, — возможно, у него будет новый дом! — но тут же сник. Шансы его были невелики. Когда-то мягкая на ощупь шкурка потускнела и немного свалялась, голова болталась, словно у старичка, а левый глаз был неродным, больше правого и висел на чёрной нитке, которой был пришит. Разве кто-нибудь по доброй воле выберет такого красавца? То ли дело Лебедь — он хоть и пластмассовый, и весь в царапинках, но хотя бы плавать умеет. Или Кукла — их первая красавица, с алыми губами, длинными ресницами и в пёстром полосатом платьице. Мишка скосил на неё здоровый глаз и печально вздохнул: девочки кукол любят.

Давным-давно, два десятилетия назад, когда Мишку только приняли в этот дом, он был самой первой игрушкой, почитаемой и любимой. Его ровненько усаживали на самом видном месте, укутывали на ночь одеялом и приглашали на чаепития. Мишка наблюдал, как постепенно взрослеет его хозяйка, и сопровождал во всех играх. Слушал чистый детский смех, впитывал беззаботное веселье, и сердце его пело от радости.

Пока однажды не оказался убранным на шкаф.

В забытьи шли годы. Шкурка его впитывала пыль, так что едва не чесалось в носу. Цикл за циклом сменяли друг друга закаты и рассветы, и некогда яркий коричневый мех постепенно выцветал. Как и всё в этом доме.

Оставшись в одиночестве, без ласковых человеческих рук, Мишка в итоге уснул. Чтобы пробудиться под взглядом прищуренных зелёных глаз.

Девочка почти ничем не походила на свою маму, кроме русых волос, и всё же Мишка безошибочно признал в ней свою. В сердце затеплился огонёк робкой надежды.

— Пойду спрошу! — воскликнула девочка и, как свойственно всем подвижным детям, резво вскочив, умчалась — только её и видели.

Глядя, как кружат пылинки в неровном свете, льющемся из окна, Мишка впервые за долгое время несмело улыбнулся новому дню.

Лебедь выглянул из-за самовара, вытянув длинную шею, и убеждённо зашептал:

— Меня возьмёт. Я плавать умею. Со мной будет так весело плескаться в большой ванной!

— Меня! — возразила Кукла, кокетливо хлопнув ресницами. — Я ведь самая красивая.

— Может быть, она заберёт всех троих, — примирительно проговорил Мишка, но без особой уверенности.

Кукла хотела что-то возразить но замерла, когда послышались шаги. Девочка вернулась под руку с бабушкой.

— Ну, какую? — весело спросила та.

Девочка нерешительно переводила взгляд с одной на другую, словно бы оценивая, а потом ткнула пальчиком в Мишку:

— Его.

Ставший родным шкаф он покидал под завистливый взгляд Куклы, будто на яву слыша недовольный лебединый гогот.

В Мишку словно бы вдохнули вторую жизнь. Его снова приняли в семью! Никто не попенял ему ни за кривой глаз, ни за свалявшуюся комками вату.

Потекли безмятежные деньки, наполненные искристой детской радостью. Мишку брали во все игры. Ему доверяли самые сокровенные тайны. Он был рядом, когда его ребёнок крепко-крепко прижимал его к себе после ночных кошмаров.

Мишка был счастлив.

* * *

Тот день был совершенно особенным — как оказалось, не только для хозяйки, но и для Мишки тоже. Она праздновала свой день рождения, купаясь в любви и принимая поздравления и подарки. Все смеялись и шутили, лимонад шипел пузырьками, а в центре стола высился шоколадный торт со свечками.

Мишка наблюдал за праздником из своего угла, пряча в тени улыбку. В сердце его разливалось тепло и немного — печаль. Ведь свечек на торте с каждым годом становилось только больше.

Когда открылась входная дверь, пахнуло свежестью, а затем в проёме показался огромный игрушечный лев. Он был ростом с саму девочку, жёлтый и с шикарной гривой. Она встретила подарок радостным вскриком и кинулась на шею отцу, обнимая и его, и льва.

С этого момента Мишке пришлось потесниться. Всё пространство и внимание перетянул на себя новый жилец. Мишка старался не огорчаться, ведь главное, что его ребёнок был доволен. Но постепенно стал замечать, как темнеет в глазах, как туманится разум, как выпадают целые дни, проведённые в беспамятстве.

Пока однажды не заснул навсегда.

* * *

Катя отложила книжку в сторону и потянулась, чтобы выключить ночник. Её девочку наконец-то сморил сон, можно было и ей отправляться на боковую. Катя тихонько встала, но не успела сделать пару шагов, как под ногой что-то хрустнуло и больно впилось в ступню. Ну точно! Деталь от конструктора.

Катя с тяжёлым вздохом кинула её в общую кучу, обозревая бардак. Кукольный домик, гора зайчиков и медведей всех цветов и размеров, конструктор, настольный хоккей... В её детстве такого изобилия не было, были только...

Она рассеянно взглянула на полки с игрушками. В памяти всплыл выпрошенный у бабушки старый верный мишка. Что с ним стало? Растаял под дождями? Истлел, укрытый снежным покровом? Иссох под знойным солнцем?

Сердце в груди сжалось на миг, но Катя отмахнулась от глупых мыслей, вышла и прикрыла за собой дверь.

В комнате воцарилась тишина.