Техническое задание (джен)

— …Так, с этим разобрались, — проворчал директор. — Тогда последний на сегодня пункт: что у нас с инициативными разработками?

Руководители служб переглянулись и промолчали.

— Что, совсем никто нигде ничего не выдумал?

— У Скворцова опять какая-то хитрая оснастка появилась… — нерешительным голосом сообщил начальник механического цеха.

— Это наше внутреннее дело, — буркнул директор. — Отрапортовать не выйдет… Скверно. Очень скверно, дорогие товарищи! Мы и по основному заданию план еле вытягиваем, а по рабочей инициативе, выходит, вообще пятилетку завалим!

— Ещё б не завалить… До чего додумались: инициативу — и планировать!

— Додумались-то наверху, — напомнил директор, — а стружку-то снимать будут с нас. И что, дорогие товарищи, делать будем?

Все присутствующие уставились в стол, как будто на нём должно было появиться решение вопроса…

Ну, решение — не решение, а лист бумаги на столе неожиданно возник. Причём не просто лист, а явный документ: со штемпелем, с круглой печатью, с исходящим номером… И с невразумительной закорючкой вместо подписи. Впрочем, штемпель тоже оказался смазан до полной нечитаемости, а здоровая клякса, в которую превратилась круглая печать, намертво залепила расшифровку должности и фамилии подписавшего. Первое слово — «Начальник» — ещё можно было разобрать, но чей начальник, чего начальник — сие оставалось тайной, покрытой мраком.

Зато отлично читался основной текст. И сказано там было, если опустить многословные бюрократические обороты, буквально следующее:

«Есть мнение, что Китежградский завод маготехники мог бы в порядке инициативной разработки организовать малосерийное производство машин времени малого и среднего класса с возможностью наблюдения событий как прошлого, так и вероятного будущего. Конструкторскую документацию на темпоральный приёмопередатчик можно получить в отделе Абсолютного знания НИИЧаВо».

— Ну вот вам и инициатива! — хохотнул начальник транспортного цеха. — Да ещё и сверху!

— Или провокация, — недовольно проворчал начальник службы внутренней безопасности. — Подозрительно вовремя подбросили, да ещё и неизвестно от кого. Причём не как-нибудь, а с помощью трансгрессии, а барьер директорского кабинета пробить — это как минимум уровень магистра. Вы как хотите, Пётр Васильич, а я вектор сниму.

И он схватился за рацию:

— Леопольдов! Бери ДДК — и пулей к директору, пока деформация не развеялась!

— Так нету! — донеслось из динамика через шипение и прочие помехи.

— На складе готовой продукции, болван, да смотри, четвёртую модель выбирай! Пётр Васильич, не отзвонитесь кладовщикам, чтоб не мариновали? Требование им потом занесём.

— Ладно, звякну, — проворчал директор, снимая телефонную трубку. — В самом деле надо бы выяснить, инициатива это или провокация. Похвалят нас за такие машинки или взгреют.

* * *

— Значит так, Александра, — заявил директор, вызвав Сашу в кабинет. — Во-первых, вот это вот видела?

Он продемонстрировал бумагу насчёт машин времени.

— Теперь видела, — пожала плечами Саша.

— Значит, выписывай себе командировку в Соловец, — распорядился директор. — Официально — за документацией к этим самым машинам… Кто бишь там у них Абсолютным знанием заведует?

— Магистр-академик Пупков-Задний.

— Вот-вот, к нему. А неофициально… Разведай, кто нам эту цидульку подбросил. И не смотри так! Ну нет у нас в штатном расписании частного детектива! И кому теперь секретную информацию разнюхивать? Ясно дело, секретарю!

— Безопасники ещё есть, — напомнила Саша.

— Эти только держать и не пущать горазды, — директор махнул рукой. — Спасибо хоть вектор трансгрессии отследить успели — он, кстати, из Соловца. Так что нюхом чую: опять кто-то из тамошних магистров схулиганил. Может, и сам Пупков, кстати.

— Вряд ли, — не согласилась Саша. — Слишком ленивый товарищ.

— Ну, тебе виднее, Шурочка, не зря у тебя в столе столько детективных книжонок валяется, — ухмыльнулся директор, прекрасно знавший, как Саша не любит, когда её зовут Шурочкой. — Да и учёную эту шатию-братию ты лучше всех у нас знаешь. Кто тебя Гарднером-то снабжает? Киврин, кажется?

— А здесь кто меня заменит? — Саша всё-таки попыталась отвертеться, хотя было уже ясно, что ближайшие свидания с Толиком накрываются трубой.

— Веру посажу, — отмахнулся директор.

— Да после неё всегда приходится полдня порядок наводить! — возмутилась Саша.

— А ты, Шурочка, обучила бы её получше, глядишь, и не пришлось бы лишний раз время терять, — ехидно ухмыльнулся директор. — Всё, разговор окончен! Через полчаса бумаги мне на подпись, через три часа чтоб была на аэродроме, а то на самолёт опоздаешь! Брысь!

Так мало времени дать на сборы?! Девушке?!

Самодур, тиран и деспот!

* * *

Товарищ Камноедов внимательно изучил командировочное удостоверение, поставил отметку о прибытии и распорядился:

— Печать в канцелярии. Поторопитесь, через полчаса оттуда все уже разбегутся. Вы где остановились?

Саша нигде не останавливалась, прямо с аэродрома её забросили на попутке в центр, и она сразу же отправилась в институт.

— Понятно, — мрачно протянул Камноедов. — Вот вам направление в общежитие, тоже печать поставьте. Гостиниц «Метрополей» тут нет, сами понимаете. К товарищу Пупкову-Заднему можете завтра утром зайти, сейчас уже не успеете. В таком вот аксепте.

И Саша отправилась в канцелярию, ставить печати, а потом — на первый этаж, к Фёдору Симеоновичу Киврину. Во-первых, поговорить с ним о книгах, а во-вторых, подкрепиться с дороги. Что ни говори, а загрызть что-нибудь вкусное и полезное в отделе Линейного счастья всегда умели и любили!

* * *

Может, в общежитии было тесно, а может, комендант козлил, но отдельной комнаты Саше не выделили. Впрочем, настаивать и требовать не хотелось, тем более что соседкой оказалась Майка — лаборантка из отдела Киврина.

— Ой, Сашка! — обрадовалась она. — Ты к нам надолго?

— День-два, вряд ли больше.

— Ой, не успеешь! — Майка хихикнула.

— Чего не успею?

— Охмурить никого не успеешь! — она засмеялась.

— Вот ещё! — Саша притворно надулась. — Сама охмуряй кого хочешь, у меня в Китежграде жених есть!

— Ну, жених — не стенка, можно и подвинуть! А то смотри, у нас кадры перспективные!

— Мне перспективные не нужны, — хмыкнула Саша, решив начать сбор информации по неофициальной части директорского поручения. — Я меньше чем на магистра своего Тольку не сменяю!

— А у тебя губа не дура! — Майка захохотала. — Только опоздала ты, подруга. Самого лучшего магистра уже захомутали! Сразу, как только я его бросила! Никуда не делся, женился! Ох, заездит его эта Ирка!..

— Так что ж ты его бросила, если он самый лучший?

— Да понимаешь, привычка у него такая: как ухаживает, так галлюцинации наводит. Представляешь, как-то раз целую зиму у меня в комнате орхидеи цвели! И если бы просто цвели — они ещё и пахли! Как я это выдержала, просто не знаю! Нет, потом-то он немножко успокоился, вошёл в какие-то рамки… Но всё равно бывало: как выдумает что-то!.. Как наведёт!.. Говорил, иногда ему и самому страшно становилось, а мне-то каково! Терпела я, терпела, сколько смогла, а потом сказала: хватит! И бросила. Вот тут его эта Ирка тёпленьким и взяла…

— Не жалко?

— Кого? Ирку? Да нисколечки!

— Своего самого лучшего кавалера!

— Эдика-то? Ну, жалко немножко… Но он сам виноват! А ты всё равно не надейся, у Ирки не отобьёшь. Она в него всеми когтями вцепилась! Ищи кого другого, только на Романа Ойру-Ойру не смотри.

— А почему?

— Да он себе уже четвёртую жену ищет! А как только найдёт, тут же начнёт искать пятую! Кобель тот ещё! И знаешь, в чём хохма? Он, говорят, одно время за Иркой ухлёстывал!

— А за тобой — нет?

— А я с женатиками не кручу! Ой, что-то мы с тобой отвлеклись… Так мы тебе и до ночи магистра не найдём! Слушай, а теоретический тебе не подойдёт? Тёзка твой, Сашка Привалов, который Э‑Вэ-Эмами заведует? А то он диссертацию-то защитил, но в практической магии слабоват пока… Говорят, на бакалавра еле-еле тянет!

— Не подойдёт, — Саша покачала головой. Она была уверена, что для пробоя антитрансгрессионной защиты нужна не диссертация, а реальный уровень владения магией.

— Ну и ладно, всё равно он на одну только Стеллочку смотрит. Тогда кто у нас остался?.. Ну, стариков отбрасываем: Седловы́х там всяких, Редькиных… Хотя Редькин — он вроде так и остался в бакалаврах… Ну, Корнеев Витька — он по возрасту подходит, учёный серьёзный и грамотный, но хулиган! И всё норовит вместо себя дубля на свидание послать! А оно нам надо?

— Не надо, — согласилась Саша.

— Вот и я говорю: козёл он! А знаешь… Больше вроде бы и нет никого. Разве что Володя Почкин… А и правда, очень и очень неплохой вариант! Если хочешь, бери! Вот только фамилия у него некрасивая.

— А при чём тут фамилия?

— Ну вот представь: выйду я за него замуж — и что, стану Майей Почкиной?!

— А кто тебя заставляет фамилию-то менять? — засмеялась Саша. — Это же необязательно!

— Ха! — выдохнула Майка. — И в самом деле! Ну, тогда извини, тогда я его тебе не отдам! Самой пригодится! Нет, как же это я сразу не подумала…

Укладываясь спать, Саша ещё раз повторила про себя услышанные характеристики. Значит, Эдик — мастер иллюзий, его бросила Майка и подхватила какая-то Ирка. Ойра-Ойра — бабник, одно время ухаживал за той же самой Иркой. Корнеев — высококвалифицированный хулиган и козёл… Наверное, первый в списке подозреваемых. И некий Володя Почкин, про которого не известно ничего — просто «неплохой вариант». Кроме того, остаётся старшее поколение, Седловой и компания, не говоря уже о корифеях. Того же Фёдора Симеоновича теоретически вполне можно подбить на шутку, а уж уровень у него дай бог… Так, а почему у одного из упомянутых персонажей нет фамилии?

— Май! Майка! А как у Эдика фамилия?

— Ой, а ты что, не знаешь? Амперян!

— Да откуда мне знать? Вы же друг друга только по именам зовёте!

* * *

Утром продолжилась официальная часть визита: за документацией на темпоральный приёмопередатчик Саша обратилась к заведующему отделом Абсолютного знания. Магистр-академик, как и следовало ожидать от высокопоставленного начальника, возиться с гостьей из Китежграда не стал — сразу спровадил к подчинённому. Подчинённым оказался уже упомянутый в вечерном разговоре с Майкой магистр Луи Седловой, и тут Саше едва не стало плохо. Этот самый товарищ Седловой с большим энтузиазмом описывал свою машину времени, но его машина не работала с реальным, физическим временем. Она ездила по литературным описаниям и показывала лишь то, что описано в литературе — причём в точности так, как описано.

— А что вы хотите? — вздыхал магистр Седловой и разводил руками. — Перемещение по физическому времени нарушает принцип причинности и ведёт к неразрешимым парадоксам, а потому вряд ли возможно! Но в идеальный, воображаемый мир вполне можно временно переместить реального наблюдателя — что и делает моя машина!

— А обратное перемещение возможно? — из вежливости поинтересовалась Саша.

— Крайне маловероятно, — магистр замотал головой. — Для этого необходимо, чтобы автор создал истинно живого персонажа! А вы знаете, какими людьми буквально переполнен созданный писателями мир? Нереальными, полуматериальными! Что там люди — авторы и одежду-то описать нормально не могут!

— Это почему? — не поняла Саша.

— Ну вот представьте, что мы с вами — герои некоего рассказа, — начал Седловой.

Саша кивнула.

— И вот автор этого рассказа, ведя его, к примеру, с моей точки зрения, пишет что-нибудь вроде такого: «В лабораторию вошла симпатичная девушка в чёрных туфельках и в элегантных очках»! Представили?

Саша представила — и густо покраснела. А потом представила, что писателю надо было бы скрупулёзно перечислить все предметы её одежды… Покраснела ещё сильнее и поняла, что читать подобные описания не смог бы ни один нормальный человек.

— …Что ж, вот вся документация на мою машину, — сообщил Седловой, передавая Саше несколько папок и коробку с микрофильмами. — Надеюсь, она пригодится вашему конструкторскому бюро… Хм… Не откажите расписаться в получении… Спасибо. Да, вот что ещё… Не так давно в наш отдел передали на экспертизу одну разработку, которая как раз предназначалась для переходов через физическое время… Но этим занимался не я, я просто слышал краем уха…

Придётся опять трясти Пупкова-Заднего. Не мог сразу к нужному сотруднику отправить! Тоже мне, магистр-академик! Белыя, серыя и полосатыя в крапинку магии многознатец!

* * *

Пока разбирались с Седловым, наступило время обеда, и Саша отправилась в институтскую столовую. Кормили там, кстати, неплохо. Знакомых лиц не было, зато обнаружился свободный столик под плакатом с жизнерадостным призывом: «Смелее, товарищи! Щёлкайте челюстями!» Там она и расположилась, и с большим удовольствием приступила к трапезе.

— Подумать только! В нашем давно знакомом и изрядно приевшемся коллективе новое лицо! И какое симпатичное!

Саша обернулась. К её столику с подносами подходили двое: один с бородой, второй смуглый, с горбатым носом.

— Позволите к вам присоединиться, прелестная незнакомка? — вопросил носатый, напялив на лицо ослепительную улыбку. — На тот случай, если вы не разговариваете с незнакомцами, честь имею представиться: Роман! А вот этого вот подающего надежды юношу зовут Сашей.

— Не возражаю, — ответила Саша нейтральным тоном, отметив про себя, что вчерашним вечером в разговоре с Майкой всплывали один Роман и один Сашка. Совпадение или везение?

— Что-то Эдик с нами не пошёл, — заметил бородатый Сашка, располагаясь напротив.

— Отстал ты от жизни в своём ВЦ, — радостно сообщил Роман. — Его теперь жена кормит!

А вот это уже совпадением быть не может!

— А ваше имя вы нам не назовёте, прелестная незнакомка?

— Саша, — предпочла представиться Саша, которой эта «прелестная незнакомка» уже начала надоедать. — Как будете отличать меня от своего друга, решайте сами, но имейте в виду: слово «Шурочка» я не перевариваю.

— Ох! — Роман схватился за голову. — Сашка… Ты, который Привалов! Скажи, как мне не запутаться между другом и симпатией?

— Ромка, который Ойра-Ойра! — ответил ему в тон бородатый. — Не приставай ко всем подряд встречным девушкам, и проблем у тебя будет на порядок меньше!

— Протестую! — Саша улыбнулась тёзке, а потом попыталась скорчить грозную физиономию. — Я совсем не все подряд! Я — персонаж детективного рассказа, меня вытащил в вашу реальность магистр Седловой!

У Привалова отвалилась челюсть, а вот Ойра-Ойра распознал и принял шутку:

— И кто же вы в этом рассказе? Свидетель, потерпевшая, детектив?

— Разумеется, детектив, разве вы не видите? — Саша пожала плечами.

— И что же вы расследуете? Если это, конечно, не тайна следствия?

— Кражу документации на машину времени! — зловещим шёпотом сообшила Саша и прижала палец к губам. — Её спёрли, подменили на бумаги Седлового — и теперь утверждают, что путешествия в физическом времени физически невозможны!

— Седловой — это несерьёзно, — отмахнулся Ойра-Ойра. — Описываемое прошлое, описываемое будущее… Вот если бы он смотался в описываемое настоящее — это было бы поинтереснее!

— И как вы себе это представляете? — возразила Саша. — Ведь настоящее — это один-единственный квант времени, который ещё микросекунду назад болтался где-то в будущем, а ещё через микросекунду окажется уже прошлым.

— Что, Роман Петрович, уели тебя? — хмыкнул Привалов. — А ведь у абсолютников, помнится, кто-то такими вещами пытался заниматься… В смысле, не кражами и не описываемым настоящим, а физическими путешествиями во времени…

— У них не вышло, — Ойра-Ойра махнул рукой, — зато сейчас им из Москвы прислали что-то на эту тему.

— А, точно! — обрадовался Привалов. — Ещё Эдик, помнится, спрашивал, как их подтолкнуть!

— Абсолютников хоть толкай, хоть не толкай, абсолютно всё равно, — назидательно сообщил Ойра-Ойра. — И вообще, зачем нам какие-то абсолютники в таком обществе? Скажите, милая Александра, по крайней мере, в каком отделе вы работаете? Мне просто необходимо знать, куда прислать букет! В знак восхищения вашей красотой и разумом!

— Пришлите его вашей третьей жене, — сказала Саша, вставая. — Так будет честнее.

Эдик, значит, интересовался нашей темой? Ну, где найти Эдика, известно. Он сотрудник Фёдора Симеоновича.

* * *

Куда пропали московские бумаги, выяснить у абсолютников не удалось. И Саше пришлось вызвать тяжёлую административную артиллерию: обратиться к товарищу Камноедову.

— Где документация входящий номер триста два девятнадцать дробь семьдесят три? — наехал тот на магистра-академика. — Вы мне это прекратите, товарищ Пупков! Разбазаривать официальные бумаги категорицки не положено!

Подняв записи, выяснили, что пресловутое описание московской машины всё-таки было передано в отдел.

— В отдел, значит, взяли. А кого ответственным назначили? Кого, спрашиваю, назначили отвечать за документацию триста два девятнадцать дробь семьдесят три?

Вытащили какой-то подозрительный журнал. Определили: ответственным назначили некоего Смогулия.

— И где он?

— Скоропостижно уволился по случаю ухода в математический запой, — доложил кто-то.

— А кому дела сдал?

В журналах не нашли ничего. Опросили попавшихся свидетелей и выяснили: никто у этого самого запойного Смогулия никаких дел не принимал. Да и как прикажете принимать дела у коллеги, которого на работе нет, ибо пьёт до бесконечности?

— Вы тут не учёные, товарищи учёные, вы тут хам-мункулусы какие-то! — сообщил товарищ Камноедов Пупкову-Заднему и его абсолютникам. — Где у вашего Смогулия рабочее место было?

Рабочее место нашлось. Стол, стул и тумбочка. На столе обнаружился арифмометр «Мерседес», на стуле — три носка разных цветов, а в тумбочке — пачка чистой бумаги, коробка цветных карандашей, галстук-бабочка, четыре пустые бутылки из-под бормотухи и невскрытый пакет из Москвы. С входящим номером триста два девятнадцать дробь семьдесят три.

— Вы мне это прекратите, товарищ Задний! — заявил Камноедов Пупкову. — Сказано — провести экспертизу, значит, надо провести экспертизу, а не устраивать архивы в тумбочках! А вам, товарищ Макеева, — обратился он к Саше, — советую затребовать себе экземпляр прямо сейчас. Не дожидаясь этих… Хам-мункулусов. В таком вот аксепте.

И Саша последовала доброму совету.

* * *

Эдик, как и следовало ожидать, обнаружился на своём рабочем месте. Проверить его «на замазанность» Саша решила самым прямолинейным способом: припереть к стенке и врезать главным калибром в упор.

— Здравствуйте, гражданин Амперян! — сказала она, скорчив преувеличенно строгую физиономию. — С какой целью вы подбросили заявку на машину времени в кабинет директора КЗМТ прямо во время совещания?

Если бы подозреваемый оказался ни при чём, пришлось бы сделать вид, что это просто «игра в сыщика», навеянная прочитанной недавно книжкой. Но Эдик, у которого рыльце и в самом деле оказалось в пуху, лицо не удержал и раскололся моментально.

— Видите ли, тестю давно хотелось узнать, когда «Водник» выиграет первенство, — ответил он смущённо. — И когда мы недавно услышали, что есть идея, как такую машину построить, Ира очень попросила… Печати я организовал, дело-то простое, но специально сделал неразборчивыми, чтобы это была не подделка, а просто так, не пойми что… А вот если на совещание угодил, то это чисто случайно. Хотел просто на стол директору подкинуть.

— А откуда взяли координаты для трансгрессии? Наколько я помню, вы в дирекции нашего завода не бывали!

И Эдик раскололся вторично. Сдал сообщника: того самого Витьку Корнеева, который не один раз приезжал в Китежград ругаться на предмет качества двухходовых трансляторов…

В общем, дело было раскрыто. Или закрыто? Да неважно.

Оставалась, можно сказать, мелочь: поговорить о своём, о женском, с Ирой Амперян и решить, с каким акцентом докладывать результаты любимому начальнику.

* * *

— В КБ сдана техническая документация на две модели машины времени: для реального и для литературного мира, — сообщила Саша директору. — По подброшенной бумаге выяснилось: это личная инициатива Ирины Амперян, сотрудницы канцелярии НИИЧаВо. Просто её папе очень хочется узнать, как сыграет в будущем любимая команда.

— Ну, Амперянов никаких не знаю, — буркнул директор. — Значит, можно на эту бумажку…

— Амперян она по мужу, — заметила Саша, — а папа у неё — товарищ Голый.

— Вот же ж… — директор треснул кулаком по столу, прошипел что-то нечленораздельное, помолчал и распорядился:

— Пригласи мне на завтрашнее утро Пролёткина. Ничего, видимо, не поделаешь… Будем формулировать ТЗ на машину времени. В инициативном порядке.