Когда придёт время выбирать (джен)

В кухне холодно и неуютно, камин укоризненно смотрит на Молли и Артура чёрным провалом очага, но Молли в оцепенении проходит к лестнице, а Артур и вовсе ничего не замечает вокруг. Они в спешке убрались из Норы ещё в марте, укрывшись в поместье Мюриэль, и им бы радоваться, что наконец-то появилась возможность вернуться в родной дом, но лютый холод в душе не идёт ни в какое сравнение с ознобом Норы, поэтому камин так и остаётся не разожжённым, а плесень на скособоченной горке немытых тарелок расслабляется и победно выпускает в стылый воздух миазмы уныния.

Обычно в начале мая все неширокие подоконники кухни заставлены ящиками с рассадой, и самой большой головной болью Молли являлось незаконное проникновение кур через заднюю дверь, которую вечно забывали закрыть домочадцы. Наглые создания мало того, что затаптывали выскобленный пол, они умудрялись за считанные минуты выполоть всю нежную зелень из ящиков, и Молли приходилось всё сажать заново. Сейчас же ящики напоминают длинные погосты с захороненными надеждами: только наклюнувшаяся тогда в марте рассада безнадёжно засохла за два месяца, да и петуху с куриным гаремом Молли не смогла бы предложить угощение по той простой причине, что всех кур перебили Пожиратели ещё в августе, на свадьбе Билла. Новых Молли покупать не стала, твёрдо решив для себя, что всё это подождёт.

Они поднимаются в спальню, Молли достаёт из нижнего ящика прикроватной тумбочки старую картонную коробку с сокровищами. Помимо документов здесь лежат детские локоны — семь оттенков рыжего — и небольшие квадратики с записями, сделанными несмывающимися перламутровыми чернилами: пол, рост, вес и время рождения ребёнка. Молли прикрывает глаза, на секунду задерживает ладонь на тёплом двойном, парном квадратике, потом решительно откладывает его и достаёт стопку метрик.

Артур топчется рядом, не замечая, что очки криво сидят на переносице. Он мнёт в руках носовой платок в клетку, грязный и запятнанный. Этот платок он отобрал у Молли, когда стало ясно, что лицо Фреда уже достаточно очистилось от следов пыльной крошки и глаза он открывать не собирается. Потом Артура отозвал Кингсли и сказал, что нужно принести метрику Фреда, свидетельство о рождении, чтобы быстрее утрясти проволочки и разрешить забрать тело домой, в Нору. На Джорджа страшно было смотреть, у Перси случилась самая настоящая истерика, и Артур хотел отправиться с Биллом или Чарли, но Молли решительно заявила, что всё сделает сама.

Молли не смотрит на Артура, первой идёт к лестнице, деревянно спускается вниз и направляется через кухню к выходу, чтобы от антитрансгрессионного барьера перебраться в Лондон, в Министерство магии. Мимоходом она кидает взгляд на камин, сожалея о том, что воспользоваться каминной сетью не получится — их канал был заблокирован правительством Пия Толстоватого, и даже если после победы в Битве запреты уже сняты, в банке с летучим порохом сейчас сиротливо лежит лишь кучка пыли.

Внезапно она резко останавливается, и Артур врезается в неё. Очки всё-таки спадают, Артур наклоняется, чтобы поднять их, и чувствует, как кидает в жар от тихого голоса Молли:

— Смотри… Часы…

Артур выпрямляется и переводит взгляд на каминную полку, над которой висят их знаменитые семейные часы. Сначала он не понимает, что так поразило Молли, но она коротко подсказывает:

— Стрелка Фреда…

Теперь Артур приглядывается внимательнее. Стрелка с его именем, ровно как и стрелка с именем Молли, замерли на делении «дома», стрелки всех детей дружно указывают на «в Хогвартсе». Кроме Фреда. Стрелка Фреда чуть ритмично подрагивает, будто отсчитывает удары сердца, возле отметки «в смертельной опасности».

На этой отметке прописались все девять стрелок Уизли ещё в августе. Даже стрелка Перси. Теперь опасность валяется бренными останками в Большом зале Хогвартса вместе с телами других Пожирателей, и стрелки с именами наконец-то смогли преодолеть смертельный магнит. Кроме одной.

Эти часы подарил им на годовщину свадьбы Сол Крокер. Чем-то зацепил его молодой сотрудник Сектора по борьбе с незаконными использованиями магглов, когда принёс в Отдел времени изъятый во время одного из рейдов у некоего Питера Стокса неисправный будильник. Артур с большим энтузиазмом принялся рассказывать о подлом коллеге Стокса, наславшем на будильник заклятие тишины, тем самым практически подведя напарника под увольнение, а Сол Крокер в два взмаха палочки починил часовой механизм и вручил Артуру со словами, что человеческий мозг не может постичь время, так же как не может постичь и вред, который наносится, если легкомысленно вмешиваться в его законы.

Когда Артур аккуратно уложил будильник в карман рабочей мантии и взялся за ручку двери, Сол Крокер окликнул его:

— А что, мистер Уизли, правду ли говорят, что вы увели Молли Пруэтт из-под носа Рабастана Лестрейнджа?

Уши Артура покраснели.

— Откуда вы знаете? — пробормотал он, хотя хотел сказать совсем другое.

Сол Крокер подмигнул ему, не скрывая добродушной улыбки.

— Простите, если задел ваши чувства. Огромный минус в работе невыразимца — это куча ненужной информации про всё и всех на свете.

— Мы с Молли любим друг друга, — выпятил грудь вперёд Артур.

Девятнадцатилетний юнец с годовалым стажем семейной жизни будто даже стал шире в плечах.

— Я и не сомневаюсь, — поднял ладони в жести капитуляции Сол Крокер. — Видите ли, совсем недавно я закончил экспериментальный образец одних необычных часов и как раз подыскивал им хозяев. Думаю, вы с миссис Уизли как раз подойдёте. Разумеется, если вы согласитесь принять их в подарок.

Артур вспомнил про их кухонные часы, которые он обнаружил в сарае-мастерской в период великой чистки, когда они с Молли приводили купленный ими дом в порядок. Единственная стрелка на часах показывала не время, а указывала на бытовые события, такие как «время кормить кур», «время чая», «час стирки». Он пожал плечами, не уверенный, что им понадобятся ещё одни часы-напоминалка.

Однако волшебные часы Сола Крокера были совсем другими. По всему циферблату размещались надписи, но они не имели никакого отношения к режимным моментам. Скорее, это были указатели локаций, определяющие возможное местоположение: «работа», «в гостях», «в школе», «потерялся» и даже — о ужас! — «Азкабан» и «смертельная опасность». Как только Артур занёс часы Сола Крокера в Нору, на них словно из воздуха появились две золотые стрелки и прыгнули на деление «дома». На одной, той, что поуже и подлиннее, появилась подпись «Артур», на второй — эта была покруглее и покороче — «Молли».

Молли пришла в восторг от часов, потому что теперь она точно знала, когда именно ждать Артура к ужину. Когда его стрелка неподвижно зависала на отметке «работа», Молли вздыхала и посматривала на котёл с остывшей нехитрой стряпнёй. Но как только стрелка прыгала на деление «в пути», Молли знала, что уже через десять минут Артур появится на пороге или выскочит из камина в изумрудном облаке пороха, обнимет её и скажет:

— Моллипусенька, я дома.

Где-то к концу весны после того, как часы заняли своё почётное место над каминной полкой, стрелка Молли начала раздуваться и шириться. Артур испугался, что механизм пришёл в неисправность, и наведался в Отдел тайн к Солу Крокеру. Мастер-временщик лишь хмыкнул и похлопал Артура по плечу.

— Поздравляю, мистер Уизли.

К поздравлениям Сола Крокера присоединились и коллеги Артура в конце ноября, когда на свет появился их с Молли первенец, а часы обзавелись новой стрелочкой с именем «Биллиус». Потом появились персональные стрелки у Чарли, Перси, близнецов, Рона и Джинни, и Молли уже не представляла своей жизни без волшебных часов, благодаря которым она всегда могла знать, где находится каждый из членов семьи. Конечно, сначала все дети были с ней, в Норе, и стрелка Артура единственная прыгала утром на деление «работа», чтобы вечером вернуться домой. Потом Билл уехал в Хогвартс, и Молли поняла, зачем на часах нужна была эта грустная отметка, ведь они с Артуром школу давно закончили. Поджидать детей — а за Биллом в Хогвартс потянулись и Чарли, и Перси, и остальные — было нестерпимо горько, и всё же Молли было спокойнее, что золотые стрелочки удерживаются на отметке «в школе». Хогвартс считался самым безопасным местом в кругу волшебников, и Молли хотелось верить, что так и будет.

А потом началась Вторая война с Тем-Кого-Нельзя-Называть, и девять стрелок Уизли постоянно смотрели в сторону смертельной опасности. Что бы там ни говорил Дамблдор о страхе перед именем, Молли не могла без содрогания называть Того-Кого-Нельзя-Называть Волдемортом. Зло в чистом виде. Когда они жили в штаб-квартире в Лондоне на Площади Гриммо, 12, Молли чётко поняла, что будет просто чудом, если никто не пострадает в этой жестокой войне. Вся её семья была вовлечена в сопротивление, так что ничего удивительного не было в том, что стрелки не желали уходить с проклятой отметки «смертельная опасность». Сначала Молли взяла привычку таскать часы везде с собой, положив их в корзину для белья, но потом смирилась с тем, что никаких изменений стрелки не покажут, и потеряла интерес к этому изматывающему душу созерцанию.

Она не взяла часы с собой к Мюриэль, и вот теперь во все глаза смотрит на стрелку Фреда.

Артур мягко обнимает её со спины и прижимает к себе, целует в затылок. Она разворачивается к нему лицом и утыкается куда-то в подмышку. Молли выплакала все слёзы ночью, но сейчас из её груди вырывается вой. Она боится признаться Артуру и себе, что где-то в глубине души всегда знала, что проклятая война заберёт у неё кого-нибудь. В Первую войну это были Гидеон и Фабиан. Сейчас — Фред. Думала ли она о том, кого именно готова отдать в лапы смерти, когда боггарт превращался раз за разом в её персональный кошмар — прикидывался кем-нибудь из близких мёртвым?

Неизвестно, сколько проходит времени, но солнце скользит уже достаточно высоко, когда Молли и Артур наконец оказываются в Лондоне в неприметном тупике, откуда до входа в Министерство рукой подать. Им нужно попасть на первый уровень в Управление Министерства магии, показать в секретариате свидетельство о рождении Фреда, чтобы его занесли в реестр погибших. Артур вздыхает, вспоминая, как Дамблдор всегда лютовал за излишнюю бюрократию магического законодательства. Может, с приходом к власти Бруствера что-то и изменится, но мысли о возможных переменах тут же улетучиваются из головы Артура, когда они с Молли спускаются из телефонной будки в Атриум. Во времена правления марионетки Толстоватого здесь было серо и тоскливо. Любой волшебник, попадающий сюда, спешил поскорее добраться до лифта, чтобы не мелькать лишний раз перед матаготами.⁽¹⁾ Никто в здравом уме не стал бы провоцировать этих зверюг, и даже тот факт, что матаготы не нападают без видимых причин, не снимал нервного напряжения.

Сейчас же в Атриуме сквозь магический купол впервые за последние месяцы светит безмятежное солнце. Никаких матаготов нет и в помине, а на месте чудовищного монумента «Магия — сила» вновь красуется фонтан магического братства. Все куда-то спешат с радостными лицами и горящими глазами, совсем как в старые добрые времена. Артур берёт за руку Молли и тянет её к ближайшему лифту, чтобы спуститься на первый уровень.

В кабине он отмахивается от назойливых фиолетовых самолётиков, и один особо доставучий после шлепка падает на пол, но Артур этого не замечает, потому что в тот момент, когда они с Молли хотят выйти из лифта, в него как раз заходит Сол Крокер. Секундная заминка заканчивается тем, что Артур так и остаётся в проходе, и двери, отскочив от его боков, терпеливо уезжают в пазы на целых десять секунд, чтобы дать Артуру время принять решение.

Кивнуть Солу Крокеру, ответив на его вежливое приветствие, и выйти вслед за Молли, которая устало поджидает его в коридоре, или…

— Скажите, мистер Крокер, что случается со стрелкой на ваших волшебных часах, если волшебник, носитель имени стрелки, умирает?

Двери второй раз шлёпают его по бокам, Молли вскидывает на него удивлённый взгляд, а потом переводит его на Сола Крокера. Она не знакома с ним лично, но это сейчас совсем не важно.

Кнопка вызова лифта наливается красным — через пять минут сюда прибудут сотрудники Отдела магического хозяйства, чтобы устранить неисправность. Сол Крокер хмурится, догадываясь, чем вызван такой интерес Артура Уизли, а Молли, впечатленная таким... нет, не совпадением, а провидением, не иначе, внезапно стремительно возвращается в кабинку лифта, вталкивая Артура внутрь. Сол Крокер на автомате заходит следом, и двери наконец закрываются. Пока каждый из них собирается с духом, чтобы задать свой вопрос, кабина с ужасным грохотом останавливается в нижней точке.

— Уровень девятый, Отдел тайн, — сообщает прохладный женский голос.

Все трое выходят наружу. Коридоры девятого уровня — мрачные и серые. Никаких окон и никаких дверей, лишь проём к лестнице, ведущей ещё ниже, к залам суда. Сол Крокер смотрит на чёрную дверь в глубине коридора, переводит взгляд на Артура с Молли.

— Мистер Уизли, миссис Уизли, пройдёмте в мой кабинет. Там нам удобнее будет поговорить.

Он по-прежнему хмурится, пропуская супругов Уизли вперёд. Что ж, до Министерства, конечно же, докатились уже слухи о чудовищных потерях в Хогвартсе. Волдеморт повержен, но цена победы оказалась слишком дорогой для многих. Списков погибших Сол Крокер ещё не видел, но ему не надо уточнять, не погиб ли кто из близких Уизли — обычно победители не выглядят так, будто только что вышли из Преисподней.

В Круглой комнате с многочисленными дверями он просит Артура и Молли прикрыть глаза и чётко произносит:

— Комната времени!

Вращение начинается так стремительно, что Молли хватается за руку Артура. Когда комната останавливается, напротив них светится лишь одна дверь. Сол Крокер распахивает её и приглашает супругов Уизли внутрь. Там он проводит их мимо стеллажей и шкафчиков с многочисленными жужжащими, тикающими, отбивающими громкий ритм часами. Из больших напольных ходиков как раз выскакивает сова на пружине и громко ухает девять раз.

Все рассаживаются возле лабораторного стола, на котором разложены шестерёнки, винтики и болтики. Раньше бы Артур всё бы отдал, чтобы узнать их предназначение, но сейчас он лишь тускло смотрит сквозь них. Они молчат пару минут, пока Сол Крокер подыскивает слова.

— У вас… Кто-то погиб? — уточняет всё же он.

Молли судорожно вцепляется в ручки сумочки, Артур сдёргивает очки и часто-часто моргает, потом кивает.

— Примите мои соболезнования, — с участием произносит Сол Крокер, — хотя никакими словами нельзя приглушить боль утраты.

Он достаёт из ящика тёмную бутыль, левитирует с полки шкафа не совсем чистые чашки, разливает в них янтарную жидкость.

— Бальзам на травах по рецепту моей бабушки, — комментирует он. — Эхинацея, шиповник, рябина, элеутерококк, лимонник, клюква.

Артур поднимает чашку и ставит её обратно, Молли по-прежнему смотрит на переплетённые пальцы на ручках сумочки. Она уже почти пожалела, что поддалась минутному порыву. Надо поскорее вернуться в Хогвартс, чтобы забрать Фреда домой. Но пока она туда не вернулась, можно позволить себе представить, что всё это — страшный сон, и Фред вовсе не лежит в Большом зале в рядах других защитников Хогвартса, а придумывает с Джорджем очередную шалость.

Сол Крокер не спрашивает, кто именно погиб, потому что степень утраты совершенно не зависит от персоналии. Каждый ребёнок для родителей — любимый. Остаётся выяснить, что именно показала стрелка.

— Одна из стрелок на ваших часах исчезла, я правильно понимаю? — осторожно интересуется он.

— Нет… — Молли поднимает взгляд на Сола Крокера и чувствует, как рука Артура легонько сжимает её локоть.

— А вы уверены?..

Вопрос Сола Крокера повисает в воздухе.

Он гордился своим изобретением и втайне радовался, что его детище нашло такую замечательную семью, заключив с ними негласный магический контракт. С каждым новым прибавлением часы словно отращивали новую стрелочку, принимая в семью следующего Уизли. Магия часов была такова, что каждая стрелка служила магическим навигатором своему хозяину и с точностью показывала одно из возможных его местоположений. Увы, но в случае смерти волшебника стрелка неизбежно должна была растаять, исчезнуть, перестать быть материальной.

— Расскажите, что именно показалось вам странным? — спрашивает Сол Крокер, рисуя перед мысленным взором циферблат с локациями и золотые стрелки, прыгающие с отметки на отметку.

— Последний год все стрелки как приклеились к этой мордредовой отметке «смертельная опасность», — сердито отвечает Молли.

— Молли… Могу я вас так называть? — участливо спрашивает Сол Крокер, поднимает чашку с бальзамом и буквально заставляет сделать Молли пару глотков.

Она немного успокаивается, а потом они с Артуром по очереди рассказывают и про появление новых стрелок, и про то, что часы давно стали частью дома. Молли рассказывает про боггарта и свой страх за близких, а Артур добавляет, что примерно с этого времени все стрелки и перебрались на отметку опасности.

— В марте мы в спешке оставили дом, — заканчивает рассказ Артур. — А сегодня вернулись за… одним документом и случайно обнаружили, что…

— Что стрелки наконец ушли со страшной отметки, — тихо помогает Молли. — Наши с Артуром были дома, а стрелки детей — в Хогвартсе. Только вот Фред…

Голос её надламывается, и она замолкает, борясь с подступающими рыданиями.

— Она так дрожала, будто живая, — шепчет Артур. — Стрелка. Словно пульс на руке.

Они не замечают, как подбирается Сол Крокер.

Через пять минут тщательно разложенные шестерёнки, винтики и болтики бесцеремонно отправляются в коробку, а на лабораторном столе появляется Омут памяти. Не то чтобы этот ценный артефакт чисто случайно оказывается в кабинете, просто при работе с такой сложной материей как время без него никак нельзя.

Ещё через три минуты Сол Крокер сидит, прикрыв глаза, пытаясь чётко зафиксировать в памяти картинку волшебных часов и пульсирующей стрелки.

Молли и Артур не торопят его. Сейчас всё суетное остаётся за стенами Отдела тайн. Молли боится поверить, что каким-то невероятным образом к ним пробился крохотный лучик надежды. Только вот на что? В то, что Фред не погиб, ей бы хотелось верить больше всех других, но ночные часы, проведённые рядом с его телом после Битвы, слишком реалистичны и беспощадны.

— Вы слышали легенду про Отимидзу? — спрашивает Сол Крокер, открывая глаза.

Молли смотрит на Артура. На секунду боль застилается невероятным удивлением.

1) Матагот — магический зверь, внешне своей костлявой фигурой и отсутствием шерсти напоминающий магловскую кошку породы сфинкс, но намного больших размеров, с чёрной шкурой и выпученными светящимися неоново-голубыми глазами без видимых зрачков. Обычно матаготы ведут себя спокойно, однако если их спровоцировать, они превращаются в весьма свирепых хищников.

Вернуться к тексту