Паузы (джен)

Алан чувствовал себя королём мира, глядя на мерцание городских огней внизу. Там были тяжбы, ссоры, суета, здесь — гаванские сигары, дорогой алкоголь и покой.

Сделав глоток из толстостенного стакана, Алан усмехнулся и развернулся, опираясь на перила балкона.

— Ну так что? — продолжая обсуждение непростого дела, обратился он к Дэнни.

Тот сидел в любимом кресле, закутанный в шотландский плед, с сигарой в одной руке и стаканом виски в другой.

— А то, что Дэнни Крэйн стареет.

Не закатить глаза было непросто. Алан наизусть знал эту песню: последние лет пять его друг и наставник с удручающей регулярностью поднимал эту тему.

— Разве виски стареет? — парировал он, делая глоток. — Ты настаиваешься, Дэнни. С каждым годом становясь всё более невыносимым и дорогим.

— Я серьёзно, — не поддержал шутку тот, стряхивая пепел мимо пепельницы. — Был сегодня у врача. Не то чтобы я верил этому клоуну, но… Он сказал, что моя печень — как токийское метро: сплошные узлы и развязки. «Вам нужно остановиться и рассмотреть вариант ухода», — передразнил он неизвестного врача и скривился.

Алан напрягся. Скрывать беспокойство он не стал — здесь, с сигарами, виски и шотландским пледом он мог позволить себе искренность.

— И что дальше?

— Дальше я ответил, что он не знает Дэниэла Крэйна, — хрипло рассмеялся тот. — Дэнни Крэйн не останавливается. Максимум — делает паузу для рекогносцировки и поиска новых обстоятельств. Ну и что если он ещё раз назовёт меня сложным пациентом, получит иск.

— А псу, что трётся у входа в наше здание, ты иском за неуплату налогов не угрожал?

— Короче, этот клоун сказал, что я должен… — проигнорировал тот реплику и выпустил дым в небо, — написать доверенность на случай недееспособности. Ты только вдумайся! Дэнни Крэйн никогда не будет признан недееспособным, даже если станет недееспособным. Ха! Я так ему и сказал: «Попробуй докажи»! — самодовольно улыбнулся Дэнни.

Не спеша комментировать, Алан наконец сел в своё кресло и потянулся к ящику стола. Достал бутылку семнадцатилетнего «Балвени» и без лишних вопросов налил на пару пальцев в оба стакана.

— За паузы, — провозгласил он. — И за то, что Дэнни Крэйн всегда прав, даже когда ошибается.

Дэнни взял стакан, но пить не стал. Он посмотрел на Алана долгим, нечитаемым взглядом — тем самым, который заставил бы любого оппонента в зале суда запаниковать.

— Ты что, волнуешься за меня?

— Волнуюсь я только за себя, — солгал Алан, прекрасно зная, что Дэнни не поверит. — Если ты загнёшься, кому я буду рассказывать о своих постельных подвигах?

— Врёшь, — Дэнни улыбнулся. — Но ты хороший адвокат, Шор. Убедительно врёшь.

Некоторое время они сидели в тишине, глядя на мерцание огней вечернего Бостона и слушая, как свистит ветер. Дэнни всё же выпил. Потом протянул руку и положил тяжёлую ладонь на руку Алана.

— Эй, — сказал он мягче, чем обычно. — Слушай сюда. Дэнни Крэйн уйдёт красиво. Когда-нибудь. Лет через сорок. С сигарой в зубах и куколкой под ручку. А до тех пор нечего про такое думать… Чёрт возьми, Алан, рано мне уходить, кто, кроме меня, будет покупать тебе выпивку?

Алан почувствовал, как что-то тёплое и липкое разливается в груди, мешая дышать. Он ненавидел это чувство. Чувство, когда Дэнни Крэйн — этот расист, сексист, гомофоб (по крайней мере, громогласно заявляющий об этом) и эгоцентричный старый дурак — вдруг оказывался единственным человеком во всём Бостоне, который понимал его без слов.

— Твоя выпивка отвратительна, — тихо пробурчал Алан в попытке скрыть чувства. — Слишком дорогая.

— Но знаешь, — туша сигару, вдруг сказал Дэнни, — если меня всё же отстранят от игры… Не дай Чейзу занять моё кресло и…

— Во-первых, никто никогда не займёт твоё залитое виски и пропахшее сигарами кресло. Если Чейз в него сядет, он же немедленно подаст иск на фирму за создание враждебной среды.

— У него аллергия на всё прекрасное.

— Во-вторых, — продолжил Алан, не обращая внимания, — если тебя отстранят, я найду судью, готового завести дело о клевете. Крэйн против Бостона. Бостон опорочил твоё доброе имя своим равнодушием к твоей персоне. Скажем, что город недостаточно ценил тебя при жизни. Жители не аплодировали стоя каждый раз, когда ты заходил в здание суда. Это же очевидное упущение.

— Вижу, ты серьёзен, — расплылся в улыбке Дэнни и вдруг посмотрел пристально, как в лучшие годы, когда при встрече с ним никому бы и в голову не пришло вспомнить про дорманта⁽¹⁾. — Знаешь, чем мы с тобой отличаемся от Чейза, Алан?

— Ты скажи.

— Он смотрит на дело и видит биллинг⁽²⁾. А мы видим… театр. Шоу. Честное шоу. Где даже когда мы жульничаем, делаем это во имя справедливости.

— Ты только что описал уголовное право, — усмехнулся Алан.

— Я описал нашу жизнь.

— Шоу должно продолжаться, — устало улыбнулся Алан.

Дэнни кивнул, приняв это как должное. Потом откинулся в кресле, поправил плед и закрыл глаза. Сигара догорала в пепельнице, дым растворялся в ночном небе.

— Алан, — позвал он уже почти сонно.

— М? — отозвался тот, нехотя выныривая из невесёлых размышлений.

— Ты так и не сказал, что думаешь по делу.

Алан усмехнулся и сделал последний глоток, ставя пустой стакан на столик.

— Думаю, исковая давность по твоей печени ещё не истекла. А по всему остальному — тем более. Отдохни, Дэнни. Завтра всегда будет.

Дэнни хмыкнул, не открывая глаз.

— Ты пойдёшь завтра в суд вместо меня?

— Я заберу дело, если ты обещаешь разобраться с печёночным иском. Спокойной ночи, Дэнни.

— Дэнни Крэйн не спит, — пробормотал тот, проваливаясь в сон. — Дэнни Крэйн… делает паузу…

Алан улыбнулся в темноту. Потом поднял стакан — пустой, но по привычке — в сторону невидимых звёзд.

— За паузы, — тихо сказал он, зная, что Дэнни не ответит.

Где-то внизу продолжались тяжбы, ссоры и суета. Здесь, на высоте, их было двое, пустая бутылка «Балвени» и тёплый шотландский плед на подлокотнике одного из кресел. И этого было достаточно.

1) «Статус dormant» — «спящий партнёр». Это когда адвокат числится в фирме и получает доход, но уже ничего не делает. Чаще всего дорманты — это «имена на стене»: заслуженные юристы, которые должны были уйти на пенсию десятки лет назад.

Вернуться к тексту

2) Юридический биллинг — это система фиксации и учета рабочего времени юристов и адвокатов, на основе которого формируется стоимость услуг, выставляются счета и подготавливаются финансовые отчеты для клиентов.

Проще говоря, Чейз оценивает, на сколько можно раскрутить клиента, в то время как Шор и Крэйн оценивают дела по существу.

Вернуться к тексту