Разговор (джен)

Принцессе Сесили показалось, что за дверьми её спальни послышался какой-то шорох.

Девочка, испугавшись, что в спальню вот-вот может войти бдительная ворчливая Тереза, тут же спрятала книгу в ящик стола и поспешила поскорее забраться в постель — время стояло уже довольно-таки позднее, и Сесили давно пора было лежать в кровати, а не сидеть над книгами. Тем более, если в книге говорилось о том, о чём восьмилетней девочке знать, по мнению нянек и других наставниц, не следовало.

А ведь так хотелось узнать о языческих богах, которым когда-то поклонялись в землях, на которых теперь раскинулась империя, о древних таинственных ритуалах, от описания которых захватывало дух, о канувших в прошлое удивительных поверьях!.. И что с того, что богобоязненной девице не стоило даже слышать о языческих богах древности? На взгляд Сесили чтение о духах и феях было куда интереснее того, что говорили ей читать Тереза и тёти.

Вскоре в дверь негромко постучали, и принцесса поспешила поскорее выбросить из головы тексты о загадочных каменных духах и лживых и жестоких ледяных девах, о которых она только-только читала. В конце-концов, сегодня, кажется, намечалось чудо куда более важное и интересное, чем все эльфы, феи или каменные духи во вселенной.

— Прошу вас, заходите, пожалуйста, — поторопилась ответить Сесили, поскорее устраивая голову на подушке, а в следующее мгновенье сообразила, что совсем позабыла задуть свечу.

Старинная резная дверь в её спальню тут же заскрипела.

Сесили не нужно было смотреть, кто именно к ней вошёл, чтобы знать, кто её вечерний гость. Из всех, кто мог заходить в её спальню, стучался всегда лишь один человек — отец Сесили, император Стефан. Тётки, няньки, гувернантки — все они входили без стука. И сильно ругались, если Сесили позволяла себе запирать двери. Особенно — Тереза, служившая когда-то наставницей ещё покойной матери Сесили.

И порой это злило, пусть злиться на воспитателей вроде как было грешно.

— Как ты, мой маленький генерал? — услышала Сесили родной бархатный голос, а в следующее мгновенье увидела худощавую высокую фигуру, бесшумно шагнувшую к самой кровати. — Слышал о происшествии с тобой. Мне стоит переживать за твоё самочувствие?

Отец был одет по-домашнему просто, и выглядел сейчас простым человеком, а не величественным и безупречным с головы до пят императором — в простых штанах, бриджах и наброшенном на плечи шёлковом халате. От отца пахло розмарином и сандалом. Сесили нравился этот запах. Длинные тёмные волосы отца небрежно рассыпались по плечам, а на ногах, если судить по бесшумности его походки, были мягкие восточные туфли.

Сесили очень любила, когда её отец был таким. Когда он одевался просто, когда обувался в домашние мягкие туфли, накидывал на плечи тонкий разноцветный халат, когда приходил к ней, чтобы поцеловать, пожелать приятных снов или чтобы похвалить за успехи в учёбе, или посмотреть. В эти редкие мгновенья ей казалось, что он был... просто её отцом и никем больше.

Не тем далёким и могущественным императором в расшитых золотом одеждах и со стальным холодным голосом. Не всегда занятым человеком, проводящим целые дни в трудах, в которых Сесили пока по малолетству ничего не понимала. А отцом, рядом с которым Сесили было просто тепло и хорошо. И в эти мгновенья на душе становилось легко и радостно.

Иногда Сесили казалось, что видеть отца таким — волшебство гораздо большее, чем то, о чём говорилось в старых сказках. В иное время он казался скорее королём эльфов или ледяным величественным богом, а не живым человеком.

О маленьком сегодняшнем происшествии и говорить, наверное, не стоило — ведь закончилось всё лишь тем, что Сесили ссадила кожу на ладони и немного ушибла ногу. Нога уже не болела, да и ссадина на ладони, вероятно, пройдёт через пару-тройку дней. Да и этих травм не произошло бы, если бы Сесили разрешили сидеть на пони в мужском седле (а лучше — и в мужском костюме)! Правда, надо сказать, что объяснить это обстоятельство Терезе или же тёте Анне однако было бы весьма затруднительно.

— Я в полном порядке! И ни капельки мне не было больно! — бодро отозвалась Сесили, присаживаясь на кровати и сбрасывая с себя тяжёлое одеяло. — Мадемуазель Тереза и тётушки зря так из-за этого разволновались. Я упала, но почти и не ушиблась!

Сесили готова была поклясться, что в глазах отца мелькнуло подобие улыбки, хотя разглядеть эту улыбку в полумраке комнаты Сесили была не в силах.

— Немудрено, что они разволновались, — мягко и очень серьёзно сказал отец, присаживаясь на краешек постели Сесили и протягивая ладонь, чтобы потрепать дочь по волосам. — Ты и Максимиан — главные сокровища моей империи.

— А Елизавета? — тихонько поинтересовалась Сесили, сама не зная зачем.

Сесили к своему стыду не любила младшую сестру так сильно, как та того заслуживала — четырёхлетняя Лиззи вечно пыталась увязаться за ней хвостиком, требовала к себе внимания и пыталась подражать старшей сестре там, где ловкости и роста Лиззи пока ещё не хватало. Последнее было хуже всего, ибо Лиззи непременно падала, ушибалась, и тётушки с няньками обращали на Сесили внимания больше, чем той того хотелось бы. Впрочем, на взгляд Сесили, улыбчивая крошка Лиззи была куда лучше нытика Максимиана.

— Что — Елизавета? — рассеяно отозвался отец.

— Елизавета разве не сокровище империи? — Сесили не выдержала и всё-таки посмотрела в сторону всё ещё зажжённой свечи.

— Конечно, и Елизавета тоже, — задумчиво согласился отец и вновь потрепал Сесили по голове. — Вы — главные мои сокровища, — отец помолчал немного, и добавил. — Все трое.

Он тоже повернулся к свече и как-то ещё более задумчиво усмехнулся. Минуту отец помедлил, но потом неторопливо поднялся с кровати Сесили, подошёл к письменному столу дочери, где в неплотно прикрытом ящике стола заметил злополучную книгу. Сесили расстроенно замерла. Теперь, подумала она с тоской и досадой, книга непременно вернётся в библиотеку, а ей запретят эту книгу дочитать. А может, её, Сесили, ещё и накажут.

Книгу отец достал, открыл, задумчиво полистал, остановившись на одной из страниц, кажется, на той, где лежал странный цветок сирени с тринадцатью лепестками, а потом почему-то закрыл книгу и положил обратно. Задул стоящую на столе свечу.

— Тебе нравится эта книга, Сесили? — поинтересовался отец как будто бы с удивлением, вернулся обратно и снова присел на краешек кровати.

Он казался очень серьёзным, и Сесили подумала, что в том, наверное, был хороший знак — придворным отец обычно улыбался тогда, когда злился на них сильнее всего.

— Да, нравится, — кивнула Сесили, а потом промямлила не больно-то искренне. — Прости, что взяла без спроса.

Сесили показалось, что губы отца чуть дёрнулись. В воцарившейся в комнате темноте Сесили не сумела бы это утверждать, она этого и не видела, на самом-то деле. Это было просто какое-то странное чувство, природу которого юная принцесса не сумела бы объяснить.

— Я знал одну девушку, что очень любила эти сказки, — голос отца показался Сесили странным, словно надтреснутым. — Однажды мы с ней слышали, как поют на севере скалы — там, в землях Августа, существует поверье, что это богиня ветра играет на своей флейте. В тот день мы нашли один куст сирени, который был скорее деревом. Она нашла пятилистный цветок на нём. А я — цветок с тринадцатью лепестками. Цветами мы тогда обменялись...

Сесили молчала, не зная, что сказать. А отец словно отмер, хмыкнул как-то задумчиво и ласково коснулся её волос.

— Возьми её, если книга тебе так понравилась, — Сесили не могла поверить своему везению. Подумать только — её не только не наказывали, у неё не только не отбирали понравившуюся книгу, но и дарили эту книгу!.. Чудо — да и только. Сесили невольно бросилась отцу на шею и принялась осыпать его щёки поцелуями.

Тот едва слышно рассмеялся.

— Полно-полно, мой маленький генерал! — отец похлопал Сесили по спине. — Стоит держать себя в руках, дорогая. Ты уже не совсем дитя, и тебе стоит немного помнить о манерах.

Сесили отстранилась, села на постели и постаралась выпрямить спину так, как того обычно требовали от неё наставницы.

Наставницы!.. При мысли об этом настроение разом едва не испортилось. Сесили было уже почти восемь, а это означало, что совсем скоро отец найдёт ей воспитательницу из числа наиболее знатных дам империи. И с тех пор жизнь Сесили потечёт совсем иначе. Только бы отец не выбрал принцессу Анну! Принцессу Хельгу или принцессу Эмилию ещё можно будет как-нибудь вытерпеть, даже если первая постоянно станет стенать и на всех жаловаться, а вторая окружит Сесили такой удушливой заботой, что будет не продохнуть.

Но принцесса Анна!.. Только бы не её!

Тётя Анна, кажется, считала, что в жизни Сесили могли пригодиться лишь молитвы и рукоделие.

— Мне скоро найдут какую-нибудь старую даму, что будет меня воспитывать, да? — важно осведомилась Сесили, стараясь не выглядеть сколько-нибудь расстроенной. — Мне ведь уже почти восемь. Тётя Анна говорит, что тебе следует доверить меня ей или тёте Хельге, раз уж Максимиана воспитывает дядя Бартоломью, но что, возможно, тётя Эмилия воспитает меня лучше, чем тётя Хельга.

— Тебе они не нравятся, моя дорогая? — отец вопросительно наклонил голову.

Как они могли нравиться? Взрослые, подумала Сесили, ровным счётом ничего не понимали в людях!

— Тётя Анна говорит, что моим воспитанием пора серьёзно заняться, — нехотя призналась Сесили. — И что её долг запретить мне ездить верхом и читать так много того, что не пригодится мне в жизни.

— Что, если воспитывать тебя будет не дама? — поинтересовался отец, заправив прядь волос Сесили ей за ухо.

Не дама? Сесили нахмурилась — эта мысль прежде не приходила ей в голову.

Тереза и тётя Анна говорили, что принцесс воспитывают знатные дамы — нередко, так или иначе принадлежащие императорской семье. Это принцев воспитывали мужчины — тоже императорской крови.

— Кто тогда?

Отец помолчал недолго. Отвернулся, помедлил, словно собирался с мыслями.

— Я думаю, не стоит ли доверить тебя Августу, — наконец, сказал отец. — Человек он резкий и порой слишком грубый, и север слишком далеко, но... Вы с ним очень похожи, моя милая. Мне кажется, вы поладите.

Август? Август Сесили скорее нравился. Он был громкий, шумный, резкий, от него нередко пахло табаком или вином, он громко смеялся, не всегда уместно шутил и не больно умел общаться с дамами вроде тёти Анны.

А ещё Август жил на севере. То были его владения — те сказочные, почти языческие края, до сих пор полные легенд и сказок.

— Скажи мне завтра своё решение, — попросил отец мягко, а потом коснулся губами лба Сесили. — Если согласишься — я отправлю тебя к Августу уже через неделю. Если нет — можешь выбрать одну из своих тёть. Сладких снов, дорогая.

Отец поднялся с кровати и так же бесшумно удалился.

Сесили осталась лежать в темноте.

Что тут было думать? Август нравился Сесили гораздо больше, чем любая из трёх тёть. А ещё — может быть, Сесили тоже когда-нибудь удастся услышать, как играет на флейте богиня ветра?..