Пари (джен)

Искреннее и горячее возмущение старшего брата, наследного принца Максимиана, было принцессе Сесили Балар вполне понятно.

И, наверное, Максимиан (сколь бы странным ни было это хотя бы представлять) где-то был даже прав — Шуан Эрнторис определённо не стоило так бесцеремонно и зло шутить над несчастной Розой Шеральд, одной из младших фрейлин её высочества принцессы Эмилии. И, возможно, требование исключить Шуан из окружения принцессы Сесили — тоже было вполне обоснованным, логичным и всё такое прочее.

Фрейлинам едва ли стоило так себя вести.

Даже если «фрейлинство» было пока весьма условным из-за возраста что Шуан, что Сесили — Шуан лишь недавно исполнилось двенадцать⁽¹⁾, а Сесили и вовсе было лишь десять⁽²⁾. Да и вообще, здесь, в Туареде, было весьма условным, вне зависимости от возраста и титулов. И стоило признать, впрочем — наверное, если бы острый язычок Шуан задел кого-то из друзей или подруг Сесили, она тоже была бы возмущена не меньше своего вспыльчивого и чувствительного брата Максимиана, и, может быть, тоже пожелала бы куда-нибудь Шуан отослать.

И всё же, существовало одно большое «но», из-за которого Сесили не могла согласиться на это сейчас. Август всегда учил её, что пусть нет ничего дурного в том, чтобы периодически проявлять требовательность к тем, кто тебе служит, но перед чужими своих вассалов стоит защищать их изо всех сил. И со всей яростью, на которую только способно сердце. И Шуан, несмотря на ту чудовищную неосмотрительность, которую она иногда проявляла, была для Сесили Балар очень даже своей — глупой, вздорной, порой раздражающей, но своей. Роза же, сколь бы невинной жертвой в сегодняшних обстоятельствах ни казалась — чужой. И Максимиан — для Туареда, конечно — тоже был совсем чужим. А, стало быть, и выбор был вполне очевиден.

В конце концов, Шуан была её, Сесили, служанкой, фрейлиной или кем там она была. И, вообще-то, именно Сесили должна была решать, что с ней делать!..

Существовало, впрочем, некоторое затруднение в том, чтобы отстоять свою точку зрения — Август вместе с отцом и дядей Карлосом уехал на охоту и вряд ли собирался объявляться в ближайшие дня три. В итоге, в Туаредском замке из императорской семьи оставались лишь Сесили, Максимиан, Лиззи, тётя Анна, тётя Изабелла и дядя Бартоломью. Ещё двух тёть — Хельгу и Эмилию — Сесили предпочитала не считать, ибо проку от обеих было весьма немного.

И рассчитывать на то, что дядя Бартоломью, тётя Изабелла или тётя Анна проявят понимание к злому языку Шуан (особенно — учитывая то обстоятельство, что эта несносная девчонка не принадлежала даже к мелкопоместному дворянству), не приходилось. Хуже того — Сесили подозревала, что кто-то из них вполне способен был и отца убедить в том, что Шуан совершенно недостойна роли фрейлины, служанки или кого-либо ещё в окружении Сесили, и что Шуан может дурно влиять на принцессу. А отец, знала принцесса Сесили Балар, ведь не даром был императором, а потому мог оказаться вполне способен на определённую долю настойчивости, если ему что-то не нравилось.

Стало быть, стоило придумать что-то другое, кроме как обратиться за помощью ко взрослым. Ибо свидетелей неблаговидного поступка Шуан было довольно и из числа пажей дяди Бартоломью, и из числа пажей дяди Карлоса...

Одна идея, впрочем, была.

— Хорошо, — сказала Сесили, поднимая руки в примирительном жесте, — я готова признать, что Шуан не место подле меня и даже сама сообщу об этом... Например, тёте Эмилии, раз уж она тут тоже своего рода пострадавшая сторона. Но только если ты, Максимиан, доберёшься до Вдовьей башни раньше меня. Но если я доберусь раньше — ты извинишься передо мной и перед моей фрейлиной и не поднимешь этот разговор в присутствии кого-либо из взрослых.

Бросив случайный взгляд на Шуан, Сесили поняла, что её подруга оказалась вполне способна сообразить, что Сесили собиралась сейчас сделать.

Максимиан же замер, открыл рот, потом его закрыл. Повернул голову в сторону всё ещё всхлипывающей Розы. О, на фоне этой всхлипывавшей уже, наверное, второй час, девицы даже Максимиан не казался таким уж нытиком.

На лице у Максимиана промелькнула тень сомнения, и Сесили едва не закричала и не затопала ногами от досады. Кажется, её дражайший братец (чтоб его!) не особенно горел желанием соревноваться с младшей сестрой в том, что само по себе казалось не больно честным — ведь Максимиан, вообще-то, бегал... несколько быстрее. В конце концов, ему было уже четырнадцать, он был куда выше сестры и по дому и саду дяди Бартоломью бегал, должно быть, не больно меньше, чем Сесили носилась по Туаредскому замку. Он не был неуклюжим толстяком подобно поварёнку Рори, что мог стащить для Сесили любые лакомства с кухни и не раз так и поступал. И ноги у Максимиана были длиннее, чем у Сесили. Для него ведь это должно было выглядеть лёгкой победой! Почему же он не больно-то спешил соглашаться?

«Ну, согласись же ты!» — хотелось воскликнуть Сесили. Придумывать новое пари не хотелось совершенно, как и давать Максимиану, Розе или ещё кому-либо возможность выгнать Шуан в то время, пока сама Сесили ещё не решила её выгнать.

Неужели, Максимиан всё-таки чувствовал подвох в её предложении?

Вряд ли... Максимиан, воспитанный наискучнейшим дядюшкой Бартоломью, никогда не чувствовал подвоха. Шуан вот всегда прекрасно чувствовала, даже если не всегда умела противостоять желанию сказать кому-нибудь гадость. Джеральд, Николас, Титос, Сюзан, Хелена — чувствовали. Все в Туаредском замке чувствовали. Даже казавшийся наивным Рори. Но, разумеется, не наследный принц Максимиан.

— Думаю, я бегаю гораздо быстрее тебя! — принцесса Сесили постаралась придать своему голосу побольше высокомерия. — Если ты не согласен, дорогой братец, можно сразу присудить мне победу, и тогда тебе стоит прямо сейчас извиниться передо мной и перед Шуан.

Уши Максимиана вспыхнули, как вспыхивали всякий раз, когда он злился.

«Вот оно!» — подумала Сесили с восторгом. Это было именно то, что нужно. Теперь стоило только не выдать себя раньше времени, чтобы условия сделки были достаточно... снисходительны к планируемой Сесили маленькой хитрости.

— Только обещай, что не станешь жаловаться и плакать, когда проиграешь! — сквозь зубы процедил Максимиан. — И — что выполнишь своё обещание. Это было очень низко по отношению к Розе со стороны твоей... фрейлины?

— Плачешь из нас двоих обычно ты! — дерзко усмехнулась Сесили, с удовольствием наблюдая за тем, как лицо и шея брата с каждым мгновеньем становятся всё более красными, а потом повернулась к находившимся в комнате пажам Августа, дяди Бартоломью и дяди Карлоса. — Итак, мальчики! К вам есть одна просьба!..

Шестеро пажей — Ричард, Генри, Лиам, Сэм, Джон и Чарли, если только Сесили сумела правильно запомнить их имена — стояли рядом с импровизированным, начерченным углём на каменном полу, стартом. Ещё шестеро пажей — Томас, Гарри, второй Сэм, Терри, Джим и Нортон — уже ждали Максимиана и Сесили во Вдовьей башне. Таково было условие этого маленького пари — шестеро пажей на старте, шестеро на финише (по два пажа Августа, по два пажа дяди Бартоломью и по два пажа дяди Карлоса — так и Максимиану, и Сесили было гораздо спокойнее).

Сюзан стояла, держа в руках позаимствованный церемониальный жезл, которым собиралась взмахнуть в начале гонки. Джеральд принимал ставки (ибо — не пропадать же такой восхитительной возможности буквально чуточку подзаработать?), Николас и Титос — следили за тем, чтобы Шуан вновь чего-нибудь не ляпнула, а кто-то из оставшихся пажей дяди Бартоломью — утешал всё ещё всхлипывавшую Розу.

— Приготовиться! — звонко воскликнула Сюзан, подняв церемониальный жест в воздух, и Максимиан с Сесили приняли наиболее удобные для начала бега позиции, а пажи вдруг дружно и размеренно захлопали в ладоши, и этот звук отдалённо напоминал грохот барабанов. — Бегом!..

Они побежали.

Максимиан, ожидаемо, бежал быстрее. Сесили делала вид, что бежит изо всех сил, но Максимиан, конечно же, был впереди (не то чтобы, если бы Сесили действительно бежала изо всех сил, Максимиан не выбился вперёд). Впрочем, Сесили не больно тому расстраивалась. Сейчас у неё была идея куда лучше, чем надрываться, стараясь обогнать брата. Они под становившиеся всё тише хлопки преодолели длинный коридор, спустились по чёрной лестнице, чудом не снеся поднимавшихся с корзинами белья служанок...

— Простите! — крикнул Максимиан через плечо, но всё же не остановился.

— Извини, Шарли! Извини, Мод! — прокричала Сесили, тоже продолжая бежать.

— Шеи себе не сверните! — проорала в ответ рыжая Мод, перегнувшись через перила.

Где-то ближе к середине лестницы Сесили позволила себе ещё немного поотстать. Самую малость — чтобы Максимиан не спохватился раньше времени. И вообще — самую чуточку замедлила шаг. С каждым мгновеньем расстояние между ними всё больше увеличивалось — не так быстро, как того, пожалуй, хотелось Сесили, учитывая всю задумку.

Наконец, Максимиан преодолел остаток лестницы, выскочил в коридор и довольно скоро выбежал из замка. Сесили только того и ждала. Брат, конечно, был быстрее, но Туареда-то он совсем не знал. В отличие от Сесили.

Она, преодолев коридор, проследила за тем, чтобы брат добежал до ворот и скрылся за ними, а потом — свернула налево, в узенький каменный коридорчик, потом направо, потом вновь налево и... теперь уже со всех ног кинулась бежать по узкой винтовой каменной лестнице, что вела к подземному ходу. Дверь, ведущая туда, к большому счастью Сесили, оказалась открыта, и уже совсем скоро Сесили бежала под землёй.

Подземный ход соединял Туаредский замок и Вдовью башню. И дорога эта была куда короче, нежели по земле — раза в три, что ли? В два уж точно! Хоть Сесили никогда и не считала. Во всяком случае, не нужно было столько раз огибать холмы или подниматься и спускаться с них, не нужно было обегать овраги, бояться увязнуть в грязи или тому подобное.

Сесили не знала наверняка, кто выстроил этот проход между двумя замками. Впрочем, не всё ли равно было, кто именно это сделал?.. Но надо отдать тому человеку должное — теперь у Сесили появились все шансы победить. Как бы быстро Максимиан ни бегал.

Тут было, конечно, несколько темновато. Впрочем, ход пролегал достаточно близко к поверхности, и с помощью специальных дырок — об устройстве которых падре Романо со вздохом пообещал рассказать Сесили как-нибудь совсем скоро — свет мог всё же проникать туда. Да и темноты Сесили никогда не боялась.

Сесили не знала, сколь долго она уже бежала. Она просто неслась так быстро, как только была способна — потому что, хоть ход и мог позволить ей выиграть, он всё же недостаточно сокращал расстояние, чтобы Сесили Балар могла позволить себе плестись подобно черепахи. В боку постепенно начинало колоть. Если так пойдёт, Сесили ещё долго отдышаться не сможет!.. Шуан следует быть очень благодарной своей принцессе за то, что та идёт на такие жертвы!..

Впрочем, оставалось ещё совсем чуть-чуть — до конца подземного хода и по винтовой лестнице на самый верх, где уже должны были её — ну, или Максимиана, судя по тому, какие ставки делало большинство чужаков — ждать шестеро пажей.

Наконец, Сесили увидела дверь. До неё оставалось не так много.

Потом — первая (короткая) лестница. Потом — вторая, что вела самый верх башни. В окно притормозившая ненадолго, чтобы отдышаться, Сесили сумела увидеть бегущего к башне Максимиана. Ему оставалось не так уж и долго. Впрочем, даже если Сесили поднимется не слишком быстро — он всё равно не успеет.

И всё же, пожалуй, не стоило пускать важный вопрос на самотёк. Очередная мудрость от Августа, порой говорившего столь удивительно умные вещи, что впору было поразиться, как он ещё не оказался императором при его-то амбициях.

Сесили вновь ускорилась.

Оказавшись на верхнем этаже, она дёрнула — как было условлено — язык колокола. Под радостные крики Тома и Гарри — пажей Августа.

— Сесили! — радостно закричал Том. — Наша Сесили победила!

Стоя, согнувшись почти пополам, и тяжело дыша, Сесили подумала, что, пожалуй, она хорошо придумала отправить сюда сразу шестерых — пажи дяди Бартоломью могли не больно обрадоваться её победе (и, кажется — и не обрадовались, судя по их то ли кислым, то ли возмущённым лицам), пажам Августа могли и не поверить на слово, а вот то, что тут присутствовали пажи двух сторон и пажи дяди Карлоса гарантировало то, что результат скорее окажется засчитан.

Максимиан вбежал в башню тогда, когда Сесили уже почти могла нормально думать, а не только беспомощно втягивать ртом воздух.

Максимиан выглядел... поражённым. И это было, признаться, весьма приятно. Он — и без того красный от долгого бега — словно покраснел ещё больше.

— Ты меня как-то обманула!.. — выдохнул он возмущённо, приваливаясь к стене. — Ты опять меня как-то обманула! Ты бежала следом!

— Всё было честно! — усмехнулась Сесили, становясь между Томасом и Гарри. — Надо было добраться до Вдовьей башни. О том, какой именно дорогой — речи-то не было! Правильно ли я помню условия пари, мальчики?

1) В этом мире юные дворянки становятся младшими фрейлинами в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет.

Вернуться к тексту

2) В этом мире где-то до тринадцати лет принцесс окружают няни, наставницы и учительницы, а не фрейлины.

Вернуться к тексту