Приливы и отливы (джен)

На пляже забытого человеческим миром острова посередине Тихого океана появилась молодая женщина с двумя детьми. Появилась из воздуха: вот берег тих и пустынен, и только волны с шелестом пенными барашками наплывают на песок, и вот уже она, как призрак цивилизации, стоит, утопая ногами в песке, и задумчиво оглядывается по сторонам. За подол голубого летнего летящего платья хватаются такие же бледные и светленькие, как и мать, мальчишки. Один, чуть что чуть смелее, упал на колени и погрузил ладони в песок.

— Мам, тёплый! — благоговейным шёпотом сказал он.

— Да, родной, — отозвалась Луна Скамандер, а это была именно она, не отрывая глаз от отвесных скал на вдалеке, причудливым капризом природы образовывавших над лагуной арку.

Годы исследований, и она наконец-то нашла его!

Луна не сомневалась, что это именно он. Ошибки быть не могло. Все известные ей записи путешественников, историков и магозоологов сходились именно на этой области Тихого океана. Источник Жизни, Колыбель Миров, Пограничный остров — в разных волшебных культурах его называли по-разному, но все были едины в том, что магия возникла именно здесь. Полинезийские маги верили, что её, как пчёлы пыльцу, занесли на своих крыльях драконы, появлявшиеся неведомо откуда из-за облаков… А её далёкие предки, если верить семейным преданиям — странствующие целыми кланами северные маги, бессовестно ту магию воровали, истребляя драконов.

— Здесь было много магии, — тихо и трепетно пробормотал под нос второй мальчик.

Луна посмотрела вниз. Белые, подёрнутые мутной пеленой глаза сына пустым взглядом смотрели вдаль.

— Она и сейчас тут, — заявил ему брат, интуитивно подняв в его сторону голову. Он тоже был слеп. — Просто… просто…

Ощущая магию каким-то звериным чутьём, Лоркан, в отличие от Лисандера, хуже подбирал слова.

— Гуляет? — предложила Луна.

Лоркан нахмурился.

— Нет, — категорично ответил он, но пояснять не стал.

Поднявшись с песка, он хлопнул брата по плечу и с криком «ты догоняешь» ринулся вперёд по пляжу. Лисандер бегал хуже, постоянно спотыкался и путался в собственных ногах, в то время как Лоркан, родившийся всего на десять минут раньше, над землёй летал. Целители уверяли, что дело в недоразвитых мышцах, но Луна считала, что у младшего сына просто было гораздо больше мозгошмыгов.

Оба её сына родились слепыми, только, в отличие от других детёнышей млекопитающих, не прозрели. Луна не расстроилась. Ей было всё равно, даже если бы у них было по лишней паре рук или ног: её малышами они быть не переставали. Но она видела горечь и беспокойство Рольфа: муж переживал за их будущее (совершенно напрасно, по её мнению), и видела слёзы отца. Ксенофилиус Лавгуд тяжелее остальных переживал из-за мальчиков. Луна удивлялась и вела с отцом долгие беседы, пытаясь объяснить — Лоркан и Лисандер чувствовали этот мир не хуже обычных детей! И не понимала, почему её всепонимающий отец внезапно сделался таким непринимающим. Пока однажды, в подпитии, он с отчаянием не рассказал о преследующем Лавгудов родовом проклятье.

Страшный семейный секрет: расплата, наложенная самой природой за надругательство над собой. Одну ветвь семьи она покарала рождавшимися раз в век слепцами, а вторую, давно исчезнувшую, — безумцами. У одних отнимала возможность видеть этот мир, у других — чувствовать.

И если слепота мальчиков Луну не беспокоила, то долг перед магией не давал покоя.

Что именно сделали предки, Луна узнала из сказок норвежских волшебников. Тайну возникновения родового проклятия в семье умудрились скрыть, зато сплетни среди соплеменников множились как из рога изобилия. Версии разнились, но в одном сходились: клан северных магов, путешествуя с магглами на ладьях-драккарах, наткнулся на остров, где магии было больше, чем где бы то ни было ещё. Местные жители, совсем далёкие от цивилизации островитяне, исповедовали веру в Пламенного Дракона, хвост которого закатным всполохом открывает границу между мирами. В одном из древних текстов говорилось о расписных заморских кораблях у скалистых пристаней и цветных людях, и о том, что остров был полон удивительными волшебными существами.

Теперь же остров был пуст.

Луна шла по пляжу, поддерживая подол платья, разглядывала тяжёлую густую растительность, слушала ветер и не видела ни одного признака, что когда-то это место было обитаемым. Магия ушла из этих мест.

Пустынный пляж одного из тысячи островов, тихие лагуны. В одной внимательный взгляд Луны наткнулся на ушедший под воду пирс. Она не смогла отказать себе в удовольствии пройтись по нему вперёд. Со стороны могло показаться, что она шла по воде, но вокруг не было никого, кто мог бы это увидеть. Мальчишки играли в тени деревьев берегу. В конце пирса вода поднялась до середины бедра. Волны тихо плескались вокруг.

Остров был красив и безмятежен.

— Мам, смотри, похож на дракона? — спросил Лисандер, стоило Луне вернуться на берег.

Опустившись на колени, она собрала руками песок и аккуратно вылепила песчаной фигурке дракона кончик хвоста.

— Да. И я доделала ему хвост, чтобы он мог летать.

— Лучше бы не мог, — ответил Лоркан.

— Почему?

— Тогда бы никому не было до него дела. Нунду вот никому не нужны.

Рольф бы удивился полёту мысли сына. Луна не сочла необходимым даже ответить. В конце концов, разве Лоркан был не прав?..

Оставив мальчиков под защитным куполом на пляже, Луна обошла остров. С берега открывались приковывающие взгляд пейзажи, но не было и намёка на след людей. А именно его Луна и искала. У неё было древнее родовое проклятье и осколки его причин, но ни намёка о том, как же снять.

Могло ли статься, что за тысячи лет не осталось ни единого свидетельства тех времён? Могло, конечно. Но у Луны было всё время её жизни на поиски, и сдаваться она не планировала.

Когда день сменился сумерками, а лучи закатного солнца окрасили небо в яркие оттенки красного, в поисках укрытия на ночь они набрели на заросшую плющом пещеру в скале одной из лагун. Будь то континент, пещера бы обязательно была обитаема, но за весь день Луна не встретила на острове никого больше ящерицы.

Первым в темноту ступил Лоркан, за ним последовал Лисандер. Им свет был без надобности, только лишь материнское разрешение.

Луна же, вытянув из-за пояса волшебную палочку, тихо произнесла: «Люмос». На кончике зажёгся синий огонёк и осветил веками утопавшие во тьме испещрённые вязью рисунков стены. Здесь были и выпускающие заклинания волшебники, и кующие мечи гоблины, и ладьи с расправленными парусами и режущими волны вёслами… и парящие в небесах драконы.

Внутри пещера была гораздо больше, чем казалось снаружи. Огромный грот с высокими потолками утопал в тусклом свете волшебной палочки.

Рольф бы не сдержал вздоха восторга. Но ей самой внутренний трепет потрясения от находки был не знаком. Луна никогда не сомневалась в том, что искомое будет найдено.

Она улыбнулась и провела кончиками пальца по ближайшему рисунку. Магия из этих мест ушла, но камень помнил. Луна прошла вглубь пещеры, рассматривая выдолбленные в камне сценки.

— Экспекто Патронум, — произнесла она, и призрачный силуэт саламандры взвился ввысь и шустро побежал по каменному своду.

Там, где лапки касались рисунков, они оживали. По камню поплыли облака, а из-за них то тут, то там выныривали драконы. Те, что были помельче, бросались в преследование за маленькой светящейся саламандрой. Крупные летали степенно и размеренно. Их тени скользили по стенам, накладываясь на фигуры волшебников и кораблей.

Это и было настоящее волшебство. Это и была магия. Без волшебных палочек и зелий, только природа и её порождения.

Луна стояла неподвижно, рассматривая творения ушедших в древность лет.

Внезапно пол под их ногами содрогнулся. Сначала раз, потом второй.

Луна слышала, как испустил испуганный вздох Лисандер и как настойчиво позвал её Лоркан:

— Мам?

— Магия! — прошептал его брат.

А потом остров затрясло. Со свода полетели мелкие камни. Пол дрожал и вибрировал. Луна схватила детей за руки и рванула к выходу. Вытолкав их впереди себя, она обернулась назад, чтобы с оцепенением увидеть, как обваливаются со стен рисунки. Бесценные изображения с летописью времён!

Порыв штормового ветра чуть не сбил с ног. Лисандер и Лоркан, испуганные, прижались к ней, ища защиты. Они не видели воцарившегося на воде ужаса, но не могли не чувствовать. Природа взбрыкнула, и океан встал на дыбы. Лучи закатного солнца красным заревом подсвечивали повисшие над островом чёрные тучи.

Спрятаться было некуда. Решение нашлось сразу, хотя и казалось отчаянным.

— Идём, — сказала Луна и быстро увела детей в лес, вглубь острова.

Деревья гнулись и скрипели, листья срывало с крон, но там хотя бы не было летящиих штормовых волн. Укрытие нашлось возле широкого, но мелкого ручья, между двух прибрежных пригорков. Там, прижавшись друг к другу, они просидели до самого рассвета. Над ними гудели порывы ветра и летела листва, а под ними — дрожала земля. Лисандер тихо плакал, Лоркан мужественно насупился и цеплялся пальцами за голубое материнское платье.

Опустившаяся ночь принесла поднявшиеся на небе звёзды, тишину и прохладу. Шторм стих. Температура воздуха опустилась, но Луна не решалась применять магию даже для того чтобы согреться. Мальчики замёрзли быстрее Луны. В сумочке с заклятием расширения нашлось только одно покрывало.

Был бы рядом Рольф…

Луна прижала к груди дрожащих мальчишек. Обычно они путешествовали все вместе, и именно Рольф брал на себя подготовку. В его рюкзаке можно было найти самую неожиданную вещь. Как ребёнок экспедиций, он был подготовлен на все случаи жизни! В отличие от Луны, для которой мир был домом.

Рольф бы посмотрел на неё с укором, покачал головой и пожурил.

Будь Луна более разумна, она бы непременно дождалась мужа из командировки в Антарктиду, но Луна была Луной, и она не видела ничего опасного в посещении пустынных островов в Тихом океане. Она посетила уже не один такой. Её поиски шли годами. Она занималась этим на досуге, когда не оставалось никаких других дел.

Утро пришло вместе с первыми лучами солнца.

— Я хочу есть, — заявил Лоркан, проснувшись.

В отличие от пледов, еды у Луны с собой было достаточно, но не той, что любил Лоркан. Поморщившись, он с очевидным неудовольствием пожевал медовый батончик и передал его вгрызавшемуся в яблоко брату.

— Знаешь, мам? — сказал Лисандер, дёрнув Луну за рукав и привлекая её внимание. — Магия вернулась.

Лоркан нахмурился, задумавшись над заявлением брата.

А Луна полезла в сумочку за счётчиком магии, работающим только в местах волшебных. Стрелка указывала на самый низкую риску, но вчера она стояла строго на нуле!..

— Пойдёмте посмотрим, что осталось после шторма?

Луна спросила и поднялась почти сразу, ожидая, что сыновья последуют за ней. Они всегда следовали. Дети ей достались на удивление спокойные, разумные и совсем не капризные. Либо они таковыми стали исключительно потому, какая мать досталась им: тут у Луны ответа не было.

Шторм остров совсем не повредил, только на песке обнаружилось много выброшенных волнами коряг. Всё было как накануне, только счётчик магии упорно двигался вперёд по нарастающей. Обнаруженная накануне пещера уцелела, но оказалась заваленной мелкими обломками. Камень очистился от рисунков, валявшихся в виде отколовшихся пазлов по всему полу.

Оглянувшись на сидящих в песке у кромки воды детей и убедившись, что они достаточно далеко, Луна аккуратно взмахнула палочкой, запуская Патронус. Огонёк сорвался с кончика волшебной палочки и улетел во тьму, так и не оформившись в юркую саламандру. Застывшие на обломках тысячилетние рисунки не шелохнулись.

Луна редко в своей жизни находилась в сомнениях, и это был один из тех редких моментов. У неё всегда получался Патронус. Задумавшись, она посмотрела на дрожавшую на магическом счётчике стрелку, потом на пустую пещеру и в конце — на пляж… где не обнаружила мальчиков и впервые за эти сутки по-настоящему испугалась.

— Мам, иди сюда, мы кого-то нашли! — раздался голос Лоркана издалека, и сердце ухнуло вниз.

Дети обнаружились в конце пляжа, у воды. Они стояли, схватившись за руки, рядом с чем-то отдалённо напоминавшим человеческое тело. Подоспев ближе, Луна с лёгким удивлением обнаружила, что Лоркан тыкал в него палкой. Её милый мальчик, и палкой — живое существо!..

...кажется, живое...

— Родной, так нельзя! — тихо заметила она, сражаясь с приступом тошноты от запаха того, что когда-то было человеком.

— Прости, мам, — тут же послушно перестал Лоркан, но палку не отпустил.

Впервые в жизни Луна возвела молитву благодарности духам за то, что её дети слепы. Выброшенное на берег бирюзовыми волнами обугленное тело в лохмотьях представляло собой одно из тех зрелищ, которые отпечатываются в памяти навсегда.

Опустившись на колени, Луна аккуратно нащупала пальцами пульс. Мужчина — а при жизни это был мужчина — был ещё жив, но сердце его могло остановиться в любую минуту, и никто не смог бы этому воспрепятствовать.

— Ему не помочь, — тихо заключила она. — Такие ожоги не лечатся.

Она хотела подняться, но взгляд зацепился за то, что торчало из-под ворота обожжённой рубахи: тонкая чёрная цепочка. Луна осторожно потянула. На солнце блестную тяжёлый круглый медальон с выгравированным знаком. Три головы дракона.

— Кто это? — спросил Лисандер, присаживаясь на колени рядом с ней.

— Не знаю.

Много книг было ею прочитано, но Луна не знала ни одного волшебного рода с таким гербом.

Луна подняла глаза на горизонт, но океан был тих и безмятежен, и не наблюдалось ни единого корабля, с которого этого несчастного могли выбросить. Небо было светлым-светлым, а солнце начинало припекать всё сильнее.

— Давайте оттащим его в тень? — предложил Лоркан. — Скоро станет жарко.

Обожжённые раны, нагретые немилосердными солнечными лучами, грозили стать последней каплей для этого бренного тела. И Луна знала, что лучше бы солнцу сделать своё дело быстрее, потому что промедление только отсрочивало страдания. Для этого человека не было спасения.

Милосерднее было бы убить его.

— Сходите к ручью, принесите пресной воды, — сказала Луна.

Мальчишки послушались, только Лисандер замешкался на мгновение. К счастью, он всегда и везде следовал за братом, а Лоркан слушался мать без возражений.

Стоило близнецам скрыться в гуще зелени, Луна достала волшебную палочку. Рука не дрожала, но разум терзали сомнения. Духи почему-то выбросили его именно сюда, на этот пляж. Не остановили его сердце в огне, не погубили в толще океанских вод. Он был принесён суда ими и всё ещё оставался жив. Судьба или насмешка? Ему хотели сохранить жизнь или заставить помучиться дольше? Может быть, он был настолько ужасным человеком, что заслуживал такой мучительной и долгой смерти?

И тогда мужчина закашлялся, выхаркивая воду.

Луна отложила волшебную палочку на песок и с усилием повернула его на бок. Кожа под пальцами была горячее песка под ногами.

Глаза мужчины открылись. Неестественный для людей фиалковый цвет испугал бы любого, но только не Луну. Что значил цвет, когда во взгляде плавилось бесконечное озеро злости и отчаяния?

Солнце продолжало нещадно нагревать воздух, поднимаясь к зениту, и Луна сделала единственное, что сделала бы любая волшебница в её положении: наколдовала прохладу вокруг. Только вот, совершенно внезапно и без какой-либо причины, этого сделать не удалось. Заклинание сработало едва-едва, как если бы Луна была неумелой студенткой третьего курса. Воздух вокруг остыл на несколько градусов, но сила магии таяла с каждой секундой.

Луна спешно достала счётчик магии. Пальцы сжались на циферблате. Стрелка указывала на целых четыре деления. Ещё каких-то несколько часов назад там был ноль.

Магия прибывала на остров, в то время как её собственная — исчезала.

С таким Луна ещё не сталкивалась в своей жизни. Поднявшись, она отошла от мужчины и проверила ещё несколько заклинаний. Всё без толку. Последним был Патронус, и в этот раз он не появился совсем, застыв слабым огоньком на кончике волшебной палочки.

Позади раздался хрип и новый приступ кашля. Луна спешно повернулась. Обугленное тело, которое должно было умереть, безуспешно поднималось на четвереньки. Вместо того чтобы покидать, силы в этом мужчине стремительно прибывали. Объяснения искать этому Луна не стала.

Опустившись на колени на песок, она поддержала мужчину, не дав ему упасть. Резкий, как нож, взгляд фиалковых глаз скользнул по её лицу, окатив её с ног до головы всей палитрой ненависти. Вместо смирения сердце мужчины извергало ярость, как вулкан лаву.

— Мам, мы несём! — раздался голос Лоркана из леса.

Мужчина среагировал мгновенно, дёрнувшись и подобравшись, как раненное животное.

— Стойте, не бегите! Он пришёл в себя, — ответила им Луна. — Подходите медленнее и тихо, как папа учил.

Мальчишки, следуя её совету, тут же остановились и подошли ближе уже аккуратнее. Рольф учил их, как вести себя с дикими зверями, не уставая повторять про риск и опасность.

Фиалковые глаза мужчины следили за неспешной поступью близнецов с пристальным вниманием орла, но сил для рывка у него пока не было. Луна следила за его движениями. Она чувствовала: под её ладонью билось сердце. Слишком быстро для того, кто должен был умереть.

— Мы принесли попить, — произнёс Лисандер, поднеся к его губам стакан.

— Он не сможет пока её проглотить, родной. Смочи платок, помнишь, как мы делали с раненной лошадкой?

Пока Луна помогала одному сыну, второй обошёл их вокруг и вдруг с плеском упал в воду.

— Что там? — спросила Луна, оторвавшись от попыток напоить к тому же сопротивлявшегося несчастного.

— Мам, я обо что-то запнулся! — заявил Лоркан и деловито добавил: — Кажется, это хвост.

Заявление было столь абсурдно, что Луна тут же поднялась навстречу. Её глаза, до этого сосредоточенные на лице мужчины, прошлись по его телу. Обугленная кожа стремительно грубела, покрываясь красными чешуйками, а из-под лохмотьев штанов торчал длинный хвост.

Мужчина — если это существо всё ещё было мужчиной — взревел от злости и щёлкнул хвостом, подняв столп брызг. Луна только и успела что отдёрнуть Лоркана в сторону.

Луна читала, что некоторые анимаги умели исцеляться, обращаясь в другую форму, но в жизни ещё никогда не встречала.

— Не злись, — по-доброму тихо пробормотал Лисандер, погладив существо по голове. — Твоя боль обязательно пройдёт!

Тело мужчины деформировалось на глазах. Кости хрустели, сухожилия растягивались, а кожа из обугленной человечьей превратилось в рептилью. Но превращение ему не давалось легко. Обессилив, существо с рёвом рухнуло в песок, и только хвост с отчаянной яростью шлёпал по полосе прибоя.

Любой другой человек сказал бы, что оставаться рядом дальше могло стать опасным. Невозможно было предположить, каких размеров существо достигнет в конечном итоге. В отличие от Рольфа, всегда имевшего под рукой винтовку, Луна полагалась исключительно на волшебную палочку, но теперь и та была бесполезна. Не то чтобы она собиралась защищаться.

Лисандер сел в песок рядом с нелепой головой на вытянувшейся шее.

— Мне кажется, он очень одинок, — сказал он. — И очень хочет признания.

И Луна была склонна согласиться.

Солнце взошло в свой пик и жгло без пощады. Снаружи становилось совсем жарко.

— Давайте оттащим его в тень, — сказала Луна и, быстро взглянув на счётчик магии, стрелка которого уже указывала строго на семь, — добавила: — Помогите мне, кажется, волшебной палочкой я не справлюсь.

Деформированное тело и без того крупного мужчины стало ещё тяжелее, чем предполагалось. Не с одного подхода, но втроём они смогли затащить его в тень густой растительности. Он не сопротивлялся, но периодически злобно порыкивал. Глотка его перестала издавать человеческие хрипы.

Удостоверившись, что существо не подаёт больше угрожающих сигналов, Луна указала близнецам оставаться поблизости, а сама принялась собирать шалаш. Без магии им остров не покинуть, а искать их начнут лишь через несколько дней. До тех пор им нужно было надёжное укрытие на случай дождя. Краем глаза она наблюдала за детьми.

Размеренность вернулась в её разум. Ей нравилось иметь дело с последствиями, не задумываясь о причинах, потому что, как правило, причины никогда не бывали простыми. Последствие в виде анимага в процессе превращения вполне соответствовало понятной картине мира. Откуда же он на острове взялся, им, вероятно, никогда не дано было узнать, и потому не стоило переживаний.

Соорудив подобие укрытия, как её когда-то научил Рольф, Луна накормила сыновей. Подходило время обеда.

Лежавшее без движение существо заметно увеличилось в размерах и всё больше напоминало рептилию.

Луна ещё несколько раз пыталась воспользоваться волшебной палочкой, но в последний раз та не зажглась даже от простейшего «люмоса». Это она приняла как факт, без излишней суетливости и страха. Магия возвращалась на остров, но покидала её саму. Почему-то. Вероятно, это было связано и со штормом, и с обрушением пещеры, и с выброшенным на берег мужчиной-анимагом. Как? Луна надеялась, что ответ когда-нибудь найдётся, а пока просто молча наблюдала, как Лисандер и Лоркан играют рядом со скалившимся белыми зубами красным гигантским крокодилом. Или кем-то вроде крокодила.

— Как мы его назовём? — спросил брата Лоркан.

— Эйрион, — ответил ему Лисандер.

Лоркан нахмурился:

— Странное имя.

Лисандер пожал плечами:

— Он сам им назвался.

Спорить с братом Лоркан не стал, Луна — уж тем более. Эйрион так Эйрион. Выдумал ли сын это имя или и правда существо ему представилось, гадать было бессмысленно.

— Тогда Эйрион! — заключил Лоркан.

Волны с шелестом накатывали на песок, солнце палило без устали. Луна изредка встречалась взглядом с усталыми фиалковыми глазами, отчаянно скользящими по окружению. В нём заканчивались силы на борьбу.

Изнеможённое тело уже совсем ничем не напоминало человека. А остров продолжал молчать, скрывая свои тайны. Магический счётчик уже давно перешёл отметку в десять баллов, какая бывала даже не у всех волшебных мест. В Хогвартсе прибор фиксировал пятнадцать.

Когда пик жары начал спадать, Луна молча предложила Эйриону воды, и он жадно выпил весь стакан. Тогда близнецы несколько раз бегали к ручью за добавкой. Для них это было настоящим приключением. На остров возвращалась магия, они пережили бурю и нашли на пляже волшебное существо! Луна же фиксировала драму. Ее собственная магия иссякала, тысячелетиями спавший остров пробуждался, а неведомо откуда взявшийся мужчина, который по всем канонам жизни должен был умереть, перерождался.

— Ты же присмотришь за ними, правда? — спросила его Луна, перед тем как уйти погулять по пляжу.

Полудракон промолчал, но и губы в неудовольствии не поднял. У него уже не было сил злиться. После полных удивительных событий суток мальчики уснули в тени широких листьев шалаша. Полудракон продолжал расти, сипло похрапывая в такт сердцебиения. Половина его туловища уже вылезала из тени деревьев на пляж, но вечернее солнце грело не так активно.

Горизонт над океаном окрашивался в красные тона.

Луна подобрала платье и прошла по затопленному пирсу. Вода омывала ее со всех сторон. Внезапно ветер поднял волосы и толкнул в спину, заставив оглянуться. Из-за нависшей над лагуной скалы вынырнул парусник под чёрными парусами. Вслед за парусником из-под облаков появился дракон. Под лучами солнца его чешуя светилась.

Все могло бы показаться просто миражом, если бы не подскочившая до двадцати стрелка магического счётчика. Луна достала волшебную палочку и покрутила в руках. От древесины больше не исходило привычного тепла. Палочка молчала.

Значило ли это, что остров принял ее магию в оплату долга?

И при чем здесь выброшенный на берег мужчина-дракон?

Рольф всегда говорил, что ей не хватает усидчивости. Так, наверное, и было, и это делало из нее плохого исследователя, зато хорошего наблюдателя.

Парусник скрылся за горизонтом. Солнце пролило на небо багряные закатные лучи. Луна вернулась на пляж, к шалашу. Красная чешуя огромного дракона в свете уходящего дня казалась ярче прежнего. Под тенью деревьев осталась только часть его туловища с большой головой на длинной шее. Стоило Луне приблизиться, как глаза открылись, поразив глубиной фиалкового цвета. В них больше не было той сжигающей человеческой ярости. На дне Луна видела зверя. Сегодня они оба что-то отдали. Луна — магию. Эйрион — человечность.

— Мам, я вижу тень дракона! — сонный голос Лоркана раздался из шалаша. — И у него хвост!

Женщина и дракон одновременно повернулись к шалашу. Из темноты вылез Лисандер и, потерев глаза, поднял на них взгляд фиалковых глаз:

— Я вижу! — тихо и восхищённой произнёс он.