Молли навсегда (гет)

Очередь продвигалась медленно. И откуда столько народу набежало? Тем более сегодня, накануне первого сентября, когда все, по идее, готовятся к школе, а Санька, наконец, получила отпуск. Вот счастье-то привалило!

Так что сегодня Санька Осинкина очень спешила, решив поехать к бабуле в деревню. Решила спонтанно, и неважно, что та отвечала по телефону не слишком довольным голосом, — так, словно не рада единственной внучке. Ворчливо велела купить хлеба и приезжать не позже восьми вечера — потом она ляжет спать.

В супермаркет заехала только хлеба купить. Но не пойдёшь же без тележки? Ну а как же, и салфетки нужны, и шампунь скоро закончится, канцелярский клей тоже пригодится, и ручки цветные давно не покупала. Корм для бабушкиного кота тоже не помешает. А самой бабуле обязательно нужно взять эклеров в шоколаде и пачку хорошего чая. Вроде по мелочи — а набралось полтелеги. Мысленно прикинув набегавшую сумму и сравнив с остатками от зарплаты и отпускных — новенький компьютер сильно выбивался из бюджета, — Санька с грустью отложила коробку конфет обратно на полку. Взяла хлеб — он, как известно, всему голова. И баба Вера просила.

Когда же эта очередь кончится?

— Не спите, девушка!

Осинкина вздрогнула от толчка сзади, обернулась, пряча в себе возмущение — больно ведь бортом тележки в поясницу. За ней стоял здоровый мужик в кожаной жилетке поверх клетчатой рубахи. Лысый череп и окладистая борода наводили на мысль о грубых и крутых байкерах. Трудовая мозоль заметно выдавалась вперёд, а выражение лица было крайне нелюбезным, точнее сказать — надменным и презрительным.

— Спать ночью нужно, — буркнул он и опять легонько двинул тележку вперёд.

Санька проглотила обиду — очередь действительно продвинулась вперёд. Никогда она не умела достойно ответить таким грубиянам и сейчас тоже не стала пытаться. Молча подкатила тележку вперёд, стараясь никого не задеть.

Замерла, а глаза опять закрываются, веки тяжёлые. Впереди несколько гружёных доверху телег. Как бы тут не застрять надолго.

Осинкина не спала полночи. Читала на любимом сайте очередной фанфик по «Гарри Поттеру», очень уж интересный попался. И чувства есть, и стиль славный, и сюжет лихо закручен. Герои живые, узнаваемые и интересные. Санька буквально глотала главы, не в силах оторваться. А когда дочитала до последней главы, то разочарованно поняла, что закончился этот опус ничем. Точнее — не дописан; последнее обновление было больше года назад, и ожидать от автора продолжения было бы наивно. И так стало обидно, что она быстро отыскала ещё один рассказ с похожим сюжетом, убедилась, что он завершён, и снова погрузилась в мир магии и интриг. А тут и ещё и пейринг оказался любимый — Гарри с Гермионой. Или уже не очень любимый? Его ещё «ПамкинПай» почему-то называют. Погуглить бы, что это значит.

Предпочтения у Саньки менялись в зависимости от прочитанного. Бывало, что и слэш вдруг увлекал. Но этот второй фанфик начал бесить задолго до концовки. Героиня тупила, Гарри Поттер тупил ещё сильнее; надежда, что они хоть что-то родят, стремительно таяла. В пятом часу утра Осинкина дочитала до слова «конец». Это на самом деле оказался конец. Гарри Поттер просто умер, так и не осчастливив героиню. В будущем Санька клятвенно пообещала себе смотреть «предупреждения» в шапке работ. Вот же, черным по белому написано, — «смерть основного персонажа». Выключив компьютер, нырнула в кровать — на работу надо было к десяти, а ещё пробки.

— Девушка, двигайтесь! — опять раздалось позади, вырывая её из полудрёмы. — Вы что, спать сюда пришли?

Вздохнула, выпрямляясь, сделала ещё пару шагов вперёд. На байкера не обернулась, но спина напряглась — видимо, сверлит взглядом. Санька поёжилась и опять прикрыла глаза. Да не спит она вовсе, просто очередь пережидает.

А ведь ещё надо заскочить домой, собрать рюкзачок с самым необходимым, и сразу мчаться на вокзал. Ехать на электричке часа четыре, оттуда на автобусе ещё полтора часа пилить до деревни по разбитой просёлочной дороге. Не ближний свет, но к восьми вроде бы успевает.

Бабка у Саньки — дама строгая, даром, что из родни одна-единственная. Родителей Осинкина не помнила, отец-то ещё до рождения дочки семью оставил, а мама быстро угасла от неизвестной болезни, когда Санька начала ходить в садик. Тогда бабуля не отдала её в детский дом и воспитала сама.

Жили в деревне. Это позже, уже когда поступала в институт, перебралась в город, в однокомнатную квартиру, оставшуюся от мамы. И то счастье — своё жильё. К бабуле ездила теперь нечасто, по большим праздникам, да летом. Потом, как пошла работать, и того реже. Но на недельку смогла вырваться в прошлый отпуск. Своей семьи пока не завела, да и рановато кажется, так что бабуля — всё, что у неё было.

Вроде, и умница Санька, и руки из правильного места растут, только совершенно не красавица — так, бледная моль. Таких, как правило, не замечают нигде. Во всяком случае, Осинкиной на ухажёров категорически не везло. Были попытки завести отношения с милым толстячком Борей из компьютерного отдела, да окончились ничем. С ним оказалось жутко скучно, и те несколько встреч, что у них случились, вспоминались с чувством тоски и неловкости. Даже до постели не дошло. Шутка ли — двадцатидвухлетняя девственница?! Кому скажи!

Ощущение, что тележка катится вперёд сама, резко вырвало её из дрёмы в очередной раз. Сердце от резкого перехода забилось в груди выброшенной из аквариума рыбкой, а тело отозвалось нарастающим гулом в ушах и топотом батальона мурашек. Чувствуя, как мир начал накреняться и темнеть, несмотря на яркие потолочные лампы, Санька покрепче ухватилась за единственную свою опору, пытаясь не упасть. И чуть не вскрикнула, увидев перед собой стену.

Точнее, не совсем стену, а широкий столб посреди станции на вокзале, разделяющий смежные платформы. Только отвернуть уже невозможно — ноги сами несут её за тяжёлой тележкой. А почему она такая тяжёлая, задуматься не успела, только зажмурилась, тихонько пискнув и приготовившись к удару.

Но удара всё не было, словно преграда исчезла, да и тележка уже сама тормозила, так что Санька открыла глаза, оглядывая заполненную народом платформу, и даже обернулась назад, чтобы убедиться, что стена ей только привиделась. Нет, не привиделась, вот она, позади. И, Боже мой, из неё как раз вышли два высоких парня, совершенно одинаковых с виду. Стройные, рыжие, синеглазые симпатяги, только одеты немного старомодно. И главное — оба улыбаются Саньке, как родной.

— Ну, ты даёшь, сестрёнка, — воскликнул один, перехватывая у неё тележку, — мне показалось, или ты боялась врезаться в барьер?

— Наверное, хотела проверить, произойдёт ли расщепление, как при аппарации, — весело подмигнул ей второй рыжик. — Прости, Молли, что придал тебе ускорение. Но мне так не захотелось лишаться единственной сестрёнки!

— Думай, что болтаешь, Гидеон.

— А сам-то! Поворачивай, Фабиан, поезд вообще-то там. Малыш, ты сильно испугалась?

Названный Гидеоном обнял девушку за плечи, разворачивая на сто восемьдесят градусов вслед за близнецом, и Санька уставилась на красный поезд, испускающий клубы белого дыма. Именно под таким ракурсом его всегда показывали в кино!

— Хогвартс-экспресс! — ошарашенно пробормотала она, не веря своим глазам.