Служебный роман (гет)

Стоял октябрь и, хмурясь в окна,

Им непогодою грозил.

Цеплялся взгляд за холод стекол,

По подоконнику скользил.

На нем ивовая корзина,

Чьи прутья ловкие сплелись.

В ней виноград из магазина —

Две грозди соком налились.

Его ладонь найти стремится

Ее упругое тепло

И ощутить, как бьется птица

Под кожей, где от счастья жгло,

Как долго, лозами сплетаясь,

Лениво нежились тела,

Как гроздь тяжелая, литая,

В ладонь горячую легла.

Плед на полу, измята простынь,

Щека невольно льнет к щеке.

Его кровать — забытый остров —

В зыбучем прячется песке.

Пришло затишье после бури

Волной растрепанных волос,

Косой полоской на фигуре,

Куда он лозами пророс.

Дыханье греет, замирает...

Будильник мерзок и криклив;

Визгливый чайник закипает;

Взгляд неуверен, суетлив.

Наутро все совсем иначе.

На кухни квадратуре круг

От лампы тусклой будто плачет,

Не встретив губ, не встретив рук.

Она причесана, одета,

Серьезна. Он как будто пьян.

Нет курабье и нет багета;

Звенит от ложечки стакан.

Кот недовольный с осужденьем

Глядит из тьмы на чужака.

Она ни словом, ни движеньем

Не поздоровалась пока.

Его пошарпанная кухня

Отнюдь не блещет чистотой.

Герань увяла и пожухла,

и холодильник холостой.

А кофе кончился, конечно…

Она поежилась слегка.

Ногой качнула безупречной,

Не зная, что сказать пока.

Он вдруг почувствовал усталость

От бесполезности всего.

Но тут она заулыбалась:

— А ты, пожалуй, ничего!