Под новыми парусами (гет)

Ассоль, волнуясь, стояла у окна, невидяще глядя в прекрасный сад. Дыхание перехватывало, внутри будто всё льдом покрывалось. А простое и свободное белое платье казалось узким и невообразимо тесным, каким-то чужеродным.

Сегодня она обвенчается с Артуром. Вот-вот войдёт папа и сопроводит её к алтарю. А она... Ассоль рассеянно затеребила кружевной рукав: она не была уверена, что не совершает ошибку. Нет, она любила его! Теперь-то, после нескольких месяцев, занятых предсвадебной подготовкой, была уверена в этом как никогда. С каждым днём Артур становился ей всё ближе и ближе. Ассоль и представить не могла, как можно было прожить столько лет, не зная его. Но был в этом сказочном мире и ещё один фактор, вызывающий противоречивые эмоции: леди Грэй.

Она ни разу не высказала сыну, что будущая невестка ей не нравится, но в этом случае слова были излишни. Ассоль видела это и понимала по взгляду, сухим комментариям, отпускаемым леди Грэй постоянно: не так сидишь, не так стоишь, не так ешь. Даже дышать в этом месте полагалось определённым, позволительным для леди образом. Леди Грэй тщательно контролировала каждый шаг Ассоль, возражала почти во всех действиях, считая неуместными те или иные решения.

— Вы не понимаете, что значит быть Грэем, — однажды сказала она Ассоль во время очередной примерки платья, стоя у окна, спиной к ней. — Наша кровь — это ответственность. Наши традиции — это закон.

Зря она так. Ассоль понимала. Как понимала и то, что леди Грэй не монстр, не страшная ведьма какая. Она искренне любила сына и желала ему достойного и счастливого будущего.

— Я понимаю, — смиренно сказала она, не споря, не оправдываясь. — Я люблю Артура и надеюсь, что со временем смогу быть ему достойной.

И она действительно так думала. Что могла ему дать девочка из крошечной деревушки? Порой Ассоль и сама начинала сомневаться и в себе, и в своих чувствах. И даже в чувствах Артура. Правда, каждый раз Артур её разубеждал — не словами, нет! Поведением, обращением. Однако леди Грэй не собиралась менять свои внутренние предубеждения.

Ассоль оставалось только быть благодарной, что хотя бы венчание удалось отстоять. Леди Грэй планировала пышное празднество. Ассоль же от этой мысли становилось дурно. Ничего кошмарнее, чем идти по проходу под сотнями незнакомых глаз, не могло и представиться. В этом вопросе Грэй стал на её сторону, мягко, но твёрдо объяснив матери, что они желают венчаться в узком кругу самых близких.

Да, в этот раз Артур был на её стороне. Но так было не всегда. Да и сам Артур не был постоянно рядом — заботы об имении, дела — всё это тоже требовало его внимания. А вот леди Грэй, казалось, постоянно была рядом. И это незримое давление с каждым днём продолжало нарастать. Ассоль просто не была уверена, что сможет отстоять себя. Своё право жить, быть рядом с Артуром.

Деликатный стук в дверь прервал её размышления.

— Ты готова? — волнуясь больше, чем она, но стараясь скрыть волнение, спросил Лонгрен.

Слушай своё сердце. Это с детства говорил ей папа. Ассоль прислушалась и в этот раз: да, внутри будто струнка затрепетала, размораживая наползающий холод. Она вспомнила весёлые тёплые глаза Артура, уже ждущего её, его смех и привычку взлохмачивать свои непослушные кудри в моменты сильного волнения. Интересно, а сейчас он всё ещё с тщательно уложенной причёской, сдерживается перед лицом матери? Или же уже словно лихой морской ветер прошёлся по волосам? Ассоль улыбнулась, кивнула смотревшему на неё с ожиданием отцу и подала руку.

Лонгрен бережно взял её за руку. В глазах его Ассоль прочитала и радость, и волнение, и гордость. Но больше всего там было любви — безмерной отцовской любви. Лонгрен слегка сжал ей руку, словно стремясь передать свою силу, свои надежды и мечты, прежде чем вывести в коридор. Мягкое утреннее солнце окутывало их своим светом, пробиваясь сквозь высокие витражные окна галереи, по которой они шли. Ассоль казалось, что всё вокруг пронизано тем особенным, волнительным и волшебным чувством: ожиданием чуда. Где-то в саду раздавались птичьи трели, наполняя душу спокойствием. Тревоги Ассоль улеглись. Ей даже казалось, что сам дом, чьи стены казались Ассоль чересчур чопорными, благословляет этот брак.

Когда они подошли к дверям небольшой семейной часовни, увитыми нежно-розовыми цветами, испускающими дивный аромат, Ассоль на мгновение остановилась. Сердце неистово забилось.

— Ты прекрасна, девочка моя, — улыбнувшись, сказал Лонгрен и отворил перед ней двери.

Перед Ассоль открылась тёплая картина: небольшое помещение с солнечными зайчиками, проскакивающими через узкие окна, пропитанное, казалось бы, ароматом цветов и ладана, стены, отделанные резными панелями, старинные скамьи, на которых расположились гости. И Артур.

Он стоял в глубине часовни, как и положено, у алтаря. Артур с нетерпением обернулся на звук шагов, его лицо мгновенно озарилось такой искренней и счастливой улыбкой, что если бы к этому моменту сомнения не оставили Ассоль, то сейчас уж точно растаяли бы, подобно утреннему туману. Он выглядел непривычно: не в строгом парадном костюме, который наверняка предложила бы леди Грэй, а в простом, но элегантном наряде, подчёркивающем его природную стать и свободолюбивый дух. Волосы, как и предполагала Ассоль, были слегка взъерошены, будто он в последний момент не удержался и провёл по ним рукой.

Их взгляды встретились, и Ассоль почувствовала, что в этот самый миг они словно оказались одни: всё остальное стало абсолютно неважно, ведь было главное — их сердца, бьющиеся в унисон.

Лонгрен подвёл её к алтарю и, передавая руку Грэю, прошептал:

— Береги её!

— Всегда, — шепнул в ответ Грэй.

Священник, похожий, как казалось Ассоль, на Элиота — волшебника, определившего когда-то её судьбу, начал обряд, и его спокойный, размеренный голос наполнил часовню особой благодатью. Слова лились плавно, словно поток воды, несущий в себе благословение. Ассоль слушала, впитывая каждое из них, и чувствовала, как внутри растёт ощущение правильности происходящего.

Когда пришло время, Артур с такой же нежностью, как и всегда, когда прикасался к ней, надел на палец тонкое золотое колечко с небольшим изумрудом. Леди Грэй, конечно же, настаивала на фамильных украшениях и родовом кольце Грэев, но Ассоль чувствовала, как оттягивает её руку это массивное украшение. Тонкие пальчики уставали, кольцо леденило руку. Артуру, вероятно, тоже не нравилось, как смотрится кольцо, поэтому он и заказал другое кольцо специально для Ассоль.

— В болезни и здравии, — Артур поцеловал сначала руку своей, теперь уже жены, а потом и саму Ассоль. И поцелуй этот стал идеальным завершением момента. Символом единения, обещанием быть рядом и пройти вместе через любые невзгоды и бури.

Леди Грэй сидела в центре первого ряда. Случайно поймав её взгляд, Ассоль поняла, что ничего особо не поменялось. Её по-прежнему не принимали. Просто... смирились. Именно это читалось во взгляде леди Грэй. Однако ничего больше не могло потревожить сегодня душу Ассоль.

Они вышли из часовни в сад, залитый золотистым светом, впереди их ждала их жизнь, и Ассоль надеялась, что ощущения сегодняшнего дня продлятся вечность.