Сёстры Ла Рей (гет)

Обычное утро самого обычного дня началось для Аделин с слёз и ссоры с родителями.

Казалось бы семейный завтрак в настолько дружной семье, как семья Ла Рей, априори не мог предвещать что-либо плохое. Но это плохое случилось.

— Аделин, помни что мы с матерью тебя любим, — начал Ричард.

— Отец, к чему ты ведёшь?

— В общем. Через месяц твоя помолвка с Кристианом Кэрлстоном.

— Что?!

— Через месяц в поместье Кэрлстонов будет званый ужин в честь вашей помолвки. Это не обсуждается, Аделин. Это достойная партия для тебя.

— Как вы могли?!

— Мы твои родители Аделин и ты должна нас слушаться, — сказал её отец твёрдо.

Аделин в слезах выбежала из столовой

— Аделин Марлена Ла Рей! Вернись немедленно! — прокричала мать ей вслед, но Аделин уже захлопывала дверь в свою комнату.

Там она, зарывшись в подушки, плакала и думала: «За что ей всё это? Как родители могли её предать? Ладно, другие аристократические сынки. Они хотя бы чувства умеют испытывать. А этот. Он чёрств и холоден. Ему не знакомо чувство сострадания и жалости. На его лице вряд ли углядишь хоть какую-нибудь эмоцию. Ну почему именно он?!».

Он проревела так до обеда, а потом явился слуга и передал ей слова отца: «Если ты не спустишься к обеду, через месяц будет не помолвка, а женитьба». И Аделин ничего не оставалось, как спуститься, выдержать упрёки родителей и согласится на брак без любви и единой эмоции.

* * *

Через месяц, во время полмовки было объявлено, что свадьба состоится через три месяца.

Аделин, проигноривав это объявление, сидела, опустив взгляд в тарелку. Рядом сидел Кристиан Кэрлстон — её, теперь уже, жених. Он ни на что не реагировал и, как обычно, не проявлял ни одной эмоции.

Все начали подходить к ним и поздравлять их, но Аделин не реагировала ни на что. Она была погружена в свои отнюдь не весёлые мысли.

В скоре помолвка закончилась, вернувшись домой сёстры собрали совет.

Девочки, давайте договоримся, — сказала Катрин.

— О чём? — спросила Агнесс.

— О том, что как бы не сложилась наша судьба, мы всегда будем дружны, будем переписываться и помогать друг другу, — ответила Катрин.

— Аделин, — обратилась она чуть позже к Аделин. — Помни, что у тебя есть мы.

Аделин заплакала и обняла обеих своих сестёр.

* * *

В течение трёх месяцев до свадьбы Аделин сводила общение с родителями к минимуму. Она была обижена на них. Ведь они прекрасно понимали за кого выдают дочь, но всё равно не стали менять своего решения. Хотя первые дни после помолвки Аделин буквально на коленях умоляла отца о расторжении. Подкрепляла это тем, что Кристиан бесчувственный и чёрствый человек, которого интересуют только папашины деньги. Но Ричард Ла Рей был нериклонен, он не собирался менять своего решения и не внимал просьбам и мольбам дочери.

Да, даже несмотря на то что он любил дочерей и не жалел, что у него нет сыновей, всё же он чтил и традиции.

* * *

Свадьба состоялась в срок. Это была самая обыкновенная аристократическая свадьба с кучей гостей, родственников и состоятельных людей. Аделин откровенно скучала и тосковала, сидя за богато накрытым столом в не менее богато урашенном зале. Её отчаяние достигло той точки, когда на всё уже становится просто плевать, и ты стараешься вообще ни о чём не думать. В этот момент ей было важно одно — сёстры, которых она видит возможно в последний раз, ибо поместья Ла Рей и Кэрлстон находились на приличном расстоянии. Она очень хотела их обнять, но ей удалось сделать это лишь, когда торжество подходило к завершению.

Перед тем, как отправиться в поместье Кэрлстон, ей удалось найти минутку и обнять сестёр. Они стояли в объятиях друг друга и плакали.

С этого дня их жизнь изменилась бесповоротно.

* * *

Жизнь в поместье Кэрлстон была на редкость скучна и однообразна.

Аделин ходила по коридорам поместья и не знала чем себя занять. Она перебрала книги в библиотеке, перечитала всё, что показалось интересным. И последние две недели ей было совершенно нечем заняться.

С одной стороны это хорошо, когда к тебе никто не лезет, но с другой это было смертельно скучно.

Единственной отдушиной в этом замке уныния для неё была скрипка.

Дело в том, что в семье Ла Рей принято, что наследники учатся играть на каком-либо музыкальном инструменте по их выбору. И когда в шесть лет перед Аделин поставили такой выбор, она выбрала скрипку. И не разу за всю жизнь не пожалела об этом выборе.

Она брала свою вечную подругу, заходила в пустующую комнату подальше от посторонних ушей и играла какую-нибудь мелодию. И в этом действительно находила утешение.

* * *

Спустя год после свадьбы Аделин родила двойню. Девочку назвали Мэри, а мальчика Калеб, в честь прадеда. Жизнь Аделин практически не изменилась. Она буквально воевала с служанками, которые пытались забрать у неё детей. Она сама хотела за ними ухаживать. Кристиану было как обычно всё равно.

За время беременности из поместья, от Агнесс пришли, несколько вестей. Катрин, примерно через полгода после свадьбы Аделин, собрала вещи и под покровом ночи ушла, оставив Агнесс записку.

Спустя примерно три месяца после побега Катрин, отец очень сильно заболел, а мать сдала. И Агнесс была вынуждена в пятнадцать лет помогать матери и с хозяйством и с отцом.

Аделин, услышав о болезни отца хотела сорваться и поехать домой, чтобы помочь Агнесс и матери. Но, разумеется, её никто не отпустил.

* * *

Когда двойняшкам исполнилось три года, Аделин получила из дома дурные вести: отец стал совсем плох, и врач говорил, что ему осталось не долго, максимум дней пять.

Аделин засобиралась домой увидится с отцом в последний раз. Но во время её сборов к ней заглянула служанка.

— Госпожа, хозяин желает вас видеть.

Аделин удивилась и отправилась в кабинет к мужу. Когда она вошла Кристиан без предисловий начал:

— Аделин, собирай вещи, свои и Мэри. Вы отправляетесь домой, в поместье Ла Рей. Ты мне больше не нужна. Ты родила мне сына, вырастила его. Теперь он может существовать без тебя, — Кристиан говорил это таким тоном, как будто сообщал о погоде.

Аделин молча вышла, она не была расстроен. Отчасти она догадывалась о подобном раскладе. Она собрала вещи: свои и дочери, села в экипаж подготовленный для них и уехала из поместья Кэрлстон навсегда.

К тому же, её ждали дома.