Без спешки (гет)

Возвращаясь к Дурслям с обессиленным, явно потрясенным Дадли, которого приходилось поддерживать, да еще в сопровождении местной сумасшедшей, Гарри заранее ожидал скандала — и не ошибся. Едва они переступили порог, Петунья засуетилась вокруг сына, а Вернон набросился на Гарри с криками, требуя объяснить, что за ненормальную выходку тот себе позволил. Миссис Фигг громко пыталась рассказать о случившемся, но ее никто не слушал. Гарри же молча стоял посреди этого бедлама и ждал.

Наконец шум немного стих, и Вернон рявкнул:

— Ну, мальчишка, что ты сделал с моим сыном?

Гарри еще раздумывал, как все объяснить дяде, когда заговорил Дадли.

— Мы с Гарри просто гуляли, и вдруг стало ужасно холодно, а я почувствовал, что совсем ничего не могу сделать. Я словно задыхался, будто оказался под водой и никак не мог выплыть.

Он остановился, чтобы перевести дух, а Вернон двинулся к Гарри.

— Последний раз спрашиваю, ненормальный: что ты, черт возьми, сделал с Дадли?! — потребовал он, и Гарри уже приготовился проскочить мимо него.

— Папа, он меня спас! — крикнул Дадли.

Вернон замер на месте и перевел взгляд с Гарри на сына, который умоляюще смотрел на него.

— Я не знаю, что он сделал, но как только он вытащил свою палку и что-то сказал, меня словно отпустило, и я наконец смог дышать. Не знаю как, но он спас мне жизнь.

Последние слова Дадли произнес с таким вызовом, словно предлагал отцу только попробовать возразить.

Вернон еще немного посмотрел на него, затем коротко кивнул.

— Что случилось, мальчишка? — спросил он по-прежнему грубо, но уже не так зло.

— Дементоры, — просто ответил Гарри.

— Демен… кто? — переспросил Вернон.

— Дементоры, — повторила миссис Фигг, наконец получив возможность вставить слово, когда шум почти улегся. — Одни из самых мерзких существ на свете. Они заставляют человека снова переживать худшие воспоминания и испытывать то самое чувство, о котором рассказал ваш сын. Спастись от них можно только с помощью чрезвычайно сложного заклинания. Юный Гарри сумел его выполнить, и заметьте — в такой страшной ситуации.

Вернон, по-видимому, собирался что-то ответить или задать новый вопрос, но его прервал шум крыльев: в комнату вдруг влетела сова и опустилась рядом с Гарри. Он поспешно снял письмо с протянутой лапки и начал читать.

Уважаемый мистер Поттер!

Нам стало известно, что сегодня вечером, в двадцать один час двадцать три минуты, Вы применили чары Патронуса в районе проживания маглов и в присутствии магла.

Ввиду серьезности данного нарушения Указа о разумном ограничении колдовства несовершеннолетних Вы исключены из Школы чародейства и волшебства Хогвартс. В ближайшее время представители Министерства прибудут по месту Вашего жительства для уничтожения Вашей волшебной палочки.

Поскольку ранее Вы уже получали официальное предупреждение в связи с нарушением статьи 13 Статута о секретности Международной конфедерации волшебников, с сожалением сообщаем, что Вам надлежит явиться на дисциплинарное слушание в Министерство магии 12 августа в 9 часов утра.

С наилучшими пожеланиями и искренним уважением,

Мафальда Хопкирк

Отдел неправомерного использования магии

Министерство магии

У Гарри все оборвалось внутри, и его захлестнула паника. Неужели они и правда сломают ему палочку? Он ведь сделал только то, что было необходимо, чтобы спасти себя и Дадли; должно же существовать хоть какое-нибудь исключение для таких случаев! А в первый раз, когда ему прислали предупреждение, колдовал вообще не он!

Чем дольше Гарри об этом думал, тем сильнее тревожился. Волшебники никогда не славились здравым смыслом, а с учетом того, как старательно Министерство его очерняло, лучшего повода навсегда заставить его замолчать им было не найти.

Он еще пытался сообразить, что делать дальше, когда в палисаднике раздался характерный хлопок аппарации. Гарри тут же направился к задней двери: он плохо представлял, как именно работает аппарация, но надеялся, что знание окрестностей позволит ему уйти от того, кого Министерство прислало ломать его палочку.

Он уже почти добрался до двери, когда миссис Фигг окликнула его:

— Гарри, стой! Это всего лишь директор Дамблдор!

Его накрыло таким облегчением, что ноги задрожали, и пришлось ухватиться за стоявший рядом диван.

Трижды коротко постучав, Дамблдор открыл дверь и вошел. Держался он, как всегда, уверенно, словно все было под его контролем, и Гарри понемногу начал успокаиваться. Директор был в своей обычной мантии со звездами и лунами; на лицах тети и дяди при виде него уже проступили страх и отвращение.

— Здравствуйте, Вернон, Петунья. Миссис Фигг, благодарю вас за своевременное предупреждение, — доброжелательно сказал он, прежде чем повернуться к Гарри. — Ты поднял немалый переполох. Из Министерства уже что-нибудь прислали?

— Вот это письмо, сэр, — ответил Гарри, протягивая пергамент.

Дав Дамблдору немного времени на чтение, он тревожно спросил:

— Сэр, они и правда собираются исключить меня и сломать палочку?

— Я этого не допущу, Гарри, — ободряюще ответил директор.

Дочитав письмо, он заговорил снова, явно тщательно подбирая слова:

— По всей видимости, подозрительность министра Фаджа приобрела весьма тревожные масштабы. Мне трудно представить, что он лично послал сюда дементоров, но сейчас они действительно находятся в подчинении у Министерства, и их появление здесь вызывает серьезные подозрения.

Гарри согласно кивнул, а директор еще немного помолчал, будто взвешивая все возможные варианты.

— В свете этого, — продолжил он, — не думаю, что кому-нибудь пойдет на пользу, если ты останешься здесь. Вместо этого я хотел бы, разумеется с твоего согласия, отвезти тебя в укромное место. Защиту на этот дом я накладывал лично; кроме того, мне известно, что там находятся один весьма крупный Грим и кое-кто из твоих друзей.

При мысли о Сириусе и друзьях Гарри мгновенно воспрянул духом.

— Спасибо, сэр, я с удовольствием туда отправлюсь, — так искренне ответил он, что Дамблдор негромко рассмеялся.

— Прекрасно, — сказал директор и взмахнул палочкой.

Все вещи Гарри быстро проплыли вниз по лестнице и аккуратно сложились у входа. Он подхватил в воздухе возмущенную Буклю и на всякий случай спросил Дамблдора, найдет ли она их, если сейчас выпустить ее в окно. Получив утвердительный ответ и уладив этот вопрос, Гарри увидел, как директор коснулся палочкой его вещей и те исчезли — вероятно, переместившись в дом, где ему предстояло провести остаток лета.

Дамблдор открыл дверь и посмотрел на него.

— Подожди, пожалуйста, на улице, Гарри. Я хотел бы ненадолго поговорить с твоими опекунами.

Гарри поспешно вышел, а через несколько минут дверь снова открылась, и Дамблдор, покинув дом номер четыре по Тисовой улице, направился по дорожке к тротуару.

— Пойдем, Гарри, уже поздно.

Он последовал за директором. Несколько минут они шли молча, пока Гарри не спросил:

— А до этого безопасного места мы пойдем пешком?

Дамблдор тихонько рассмеялся, не сбавляя быстрого шага.

— Нет, Гарри, мне просто нужно найти место, откуда можно будет аппарировать вместе с тобой. Я так спешил, что проявил непростительную неосторожность, и, откровенно говоря, мне повезло, что никто не видел моего появления.

Наконец они вышли на улицу, где фонарей было совсем немного, а домов и того меньше, и Дамблдор достал какой-то странный прибор. Если бы за ними кто-нибудь наблюдал, он увидел бы, как на мгновение все погружается в кромешную тьму. А когда свет вернулся, двух человек, еще секунду назад стоявших на улице, уже не было — словно они растворились в воздухе.

* * *

Все погрузилось во тьму, и Гарри с чудовищной силой стиснуло со всех сторон. Он не мог вдохнуть: грудь словно стянули железные обручи, глаза вдавливало в голову, а барабанные перепонки — вглубь черепа. Потом все прекратилось так же внезапно, как началось.

Он пошатнулся и наверняка упал бы, если бы директор крепко не придержал его. К горлу подступила тошнота, и пришлось сосредоточиться только на том, чтобы не вывернуло наизнанку. Дамблдор терпеливо ждал, глядя на него с сочувствием и пониманием, а когда Гарри наконец справился с собой и кивнул, сказал:

— Ничего, скоро привыкнешь.

Гарри очень надеялся, что больше никогда не испытает ничего подобного, но вслух этого не сказал, а вместо ответа огляделся. Они оказались в квартале довольно больших домов, стоявших вплотную друг к другу; когда-то здесь, наверное, было красиво, но теперь все выглядело обветшалым и запущенным.

На растрескавшихся тротуарах валялся мусор, кое-где разбитые окна заколотили досками, однако больше всего Гарри удивляло то, что район казался совершенно обычным, магловским. Из дома, перед которым они стояли, доносился грохот телевизора, а где-то дальше по улице из стереосистемы на полной громкости лилась магловская рок-песня.

— Сэр, это безопасное место находится здесь? — с сомнением спросил Гарри.

В ответ Дамблдор протянул ему клочок бумаги.

— Прочти, пожалуйста, Гарри, и мы сможем продолжить разговор внутри, — сказал он с легкой улыбкой.

Гарри опустил глаза и прочел: «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, дом двенадцать». Бумажка тут же свернулась, вспыхнула и сгорела, не оставив даже пепла. Подняв голову, Гарри увидел, что они стоят прямо перед домом номер одиннадцать; он поспешно посмотрел вправо, но на соседнем доме значилось тринадцать.

Он перевел взгляд на Дамблдора, которого все это, похоже, весьма забавляло. Тем не менее директор ответил на невысказанный вопрос:

— Сосредоточься на том, что только что прочел, Гарри.

Он мысленно повторил слова с записки, и стоило ему подумать о доме номер двенадцать, как одиннадцатый и тринадцатый словно отскочили друг от друга. Гарри изумленно смотрел, как перед ним возникают сначала дверь, потом стены, окна и крыша, складываясь в целый дом.

— Вот это да… Невероятно, — тихо произнес он. — Что это было, сэр?

Дамблдор усмехнулся и направился к входу.

— Эти чары называются Фиделиус. Они скрывают здание или участок земли так, что найти его может лишь тот, кому Хранитель тайны доверил секрет. Я мог бы просто назвать тебе адрес, поскольку Хранителем в данном случае являюсь я, но опасался, что нас могут подслушать.

— А теперь пойдем скорее, Гарри. Уверен, твои друзья еще не спят и ждут тебя, а Молли наверняка приготовила что-нибудь поесть.

— Сэр, а что такое Орден Феникса? — спросил Гарри, вновь вспомнив записку.

— Это объединение волшебников и волшебниц, которые под моим руководством сражаются с Волдемортом. Мы создали его во время войны; твои родители, кстати, тоже в него входили, — объяснил Дамблдор. — Теперь, когда Волдеморт вернулся, я связался со старыми друзьями, и мы возродили Орден.

В голове у Гарри теснилось множество новых вопросов, но прежде, чем он успел задать хоть один, Дамблдор открыл дверь и вошел в прихожую, которая казалась слишком просторной для такого дома. Гарри последовал за ним и снова не нашел увиденное особенно впечатляющим.

Слева от входа стояло нечто похожее на подставку для зонтов, сделанную из ноги тролля. На стенах висело несколько странных картин, а от всего дома веяло въевшейся грязью, словно его покрывал слой пыли, от которого невозможно избавиться до конца. Дом действительно был большим: Гарри заметил лестницу, которая, как пояснил Дамблдор, вела еще на три этажа вверх, не считая чердака.

Он так увлекся осмотром, что не заметил бегущую к нему Гермиону, пока та не выкрикнула его имя, — а тогда было уже поздно. С размаху врезавшись в него, она крепко его обняла. Гарри ужасно обрадовался встрече, но тут же вспомнил, как злился на нее все эти недели из-за писем, в которых ничего толком не сообщалось, поэтому обнял ее лишь на мгновение и отстранился. Гермиона растерянно посмотрела на него, улыбка увяла, на лбу появилась легкая складка. Одной частью души Гарри стало совестно, а другая, менее великодушная, испытала удовлетворение.

Следом подошел Рон и хлопнул его по спине, совершенно не заметив того, что только что произошло между двумя его лучшими друзьями. Гарри попытался рассердиться и на него, но это оказалось сложнее. Даже если бы наступил конец света, Рон прежде написал бы про «Пушки» и новую метлу, о которой мечтал, а уж потом упомянул бы об этом пустяке. Обида на него прошла быстрее, чем на Гермиону.

— Привет, дружище, мы скучали, — сказал Рон. — Как с тобой обращались маглы?

Гарри невольно улыбнулся своему самому давнему другу.

— Вообще-то неплохо. Почти не трогали: пока я им не мешал, они ко мне не лезли.

— Вот и отлично! Близнецы и Джинни на кухне, а мама не разрешала нам есть, пока ты не приедешь, так что пойдем скорее. За столом и расскажем, у кого как проходит лето.

Гарри усмехнулся, наблюдая, как в Роне борются желание быть вежливым и нетерпение поскорее добраться до ужина. Некоторые вещи не меняются, подумал он, пока друг вел его из прихожей в холл, а затем в следующую дверь.

Стоило Гарри войти на кухню, как его снова стиснули в объятиях, грозивших переломать ребра, — на этот раз постаралась миссис Уизли.

— Ох, Гарри, как же мы все по тебе скучали! Боже мой, ты опять вырос, всего за несколько недель, и такой худенький! Эти маглы хоть кормили тебя как следует? Впрочем, ничего страшного, уж я-то сумею тебя откормить, — затараторила она, не давая ему вставить ни слова.

Гарри никогда бы в этом не признался, но ему нравилось, когда миссис Уизли так с ним носилась. Уже от одного того, что кто-то о нем настолько заботится, он чувствовал себя нужным и любимым. Наверное, так бывает, когда у тебя есть мама. Он оборвал эту мысль прежде, чем успел слишком сильно пожалеть себя.

Когда миссис Уизли наконец отпустила его, близнецы одновременно хлопнули Гарри по плечам.

— Привет, Гарри, — начал Фред.

— Мы ужасно рады тебя видеть, — подхватил Джордж.

Гарри закатил глаза в ответ на их привычный номер.

— Я тоже рад вас видеть.

Фред наклонился к самому его уху и шепнул:

— Как будет время, мы с удовольствием покажем нашему любимому спонсору, над чем работаем. Поверь, посмотреть есть на что.

— Конечно! — с готовностью откликнулся Гарри.

Этого он и сам ждал с нетерпением. В том, что касалось проказ, близнецы были почти гениями, а теперь, когда у них появились деньги, их розыгрыши и шутейные изобретения наверняка станут просто великолепными. Гарри очень хотелось увидеть, что они успели придумать: он не сомневался, что их работа как минимум не уступит товарам из других магазинов волшебных шуток, а возможно, превзойдет даже «Зонко».

Последней его приветствовала Джинни: она без тени смущения подошла и крепко его обняла.

— Привет, Гарри, как хорошо, что ты наконец здесь, — сказала она с улыбкой. — Мы разбираем этот свинарник, так что лишние руки не помешают.

— Да, выглядит он, мягко говоря, потрепанным, — согласился Гарри.

Ему было очень приятно, что Джинни держится с ним естественно. Он надеялся, что ее влюбленность осталась в прошлом, и, судя по ее поведению и отсутствию румянца, так оно и было. Гарри знал, какой замечательной собеседницей она может оказаться, когда не стесняется, и рассчитывал за время своего пребывания здесь лучше узнать настоящую Джинни.

— Ты еще половины не видел, — отозвалась Джинни. — Но скоро увидишь: завтра с утра снова беремся за уборку.

Все остальные ребята дружно застонали при этом напоминании, а взрослые негромко рассмеялись.

— Ну же, мы наверняка все проголодались. Давайте ужинать, — позвала миссис Уизли.

Все расселись за столом и принялись за превосходное жаркое. Даже Дамблдор, который, как думал Гарри, уйдет сразу после того, как доставит его сюда, задержался, чтобы отдать должное стряпне миссис Уизли.

Немного поев, Гарри наконец спросил о том, что беспокоило его с самого прибытия:

— А где Сириус? Вы ведь говорили, что он будет здесь, — обратился он к Дамблдору.

— Да, он должен вернуться завтра, — ответил директор. — Он любезно согласился помочь мне с одним поручением и уехал несколько дней назад. Все прошло по плану, так что скоро он будет дома.

Гарри хотел спросить, куда именно уехал крестный, но передумал: ответ ему вряд ли дадут. По правде говоря, это раздражало, однако особенно тревожиться он не стал, зная, что после возвращения Сириус все ему расскажет — стоит только спросить. Гарри поблагодарил директора, а вскоре ужин закончился, и Молли отправила всех спать, предупредив, что разбудит их рано утром.

Ребята поднялись следом за миссис Уизли по лестнице; добравшись до очередной спальни, она отправляла ее жильцов внутрь. В комнате, которую Гарри предстояло делить с Роном, у его кровати уже были аккуратно сложены сундук и остальные вещи — спасибо Дамблдору. Он быстро достал пижаму и переоделся. За какие-то несколько часов изменилось так много, а день выдался настолько насыщенным, что Гарри заснул, едва голова успела коснуться подушки.

* * *

Гарри проснулся с резким вздрагиванием. Он понимал, что его разбудил кошмар, но тот уже ускользал из памяти, и Гарри был только рад его отпустить. Потерев глаза, он осмотрел комнату и заметил часы на стене; пришлось прищуриться, прежде чем удалось разобрать, что сейчас четверть шестого утра.

Решив, что снова заснуть все равно не получится, он тихо выбрался из постели, стараясь не разбудить Рона, и оделся. Затем достал зубную щетку с пастой и отправился в ванную рядом со спальней, которую миссис Уизли показала накануне, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Закончив утренние приготовления, Гарри решил немного осмотреться и начал тихонько бродить по большому дому. За вчерашним ужином выяснилось, что здесь вырос Сириус, а уж у семьи Блэков наверняка должна была быть обширная библиотека.

Теперь, когда Волдеморт вернулся, Гарри понимал, что обязан сделать все возможное, чтобы подготовиться. Он уже жалел, что в последние годы учился не в полную силу, и дал себе слово: отныне каждый день и на каждом уроке будет стараться изо всех сил.

Жалел он и о том, что выбрал Прорицания, вместо того чтобы потратить время на что-нибудь более полезное — например, Древние руны. Гарри даже решил спросить у профессора Макгонагалл, нельзя ли отказаться от Прорицаний и перейти на руны. Он был уверен: если хорошенько взяться за дело, к экзаменам СОВ удастся догнать остальных пятикурсников и по этому предмету.

Продолжая искать библиотеку, Гарри открыл дверь в комнату, которая могла принадлежать только его крестному. По стенам висели плакаты с магловскими девушками в бикини, а среди них — фотографии в рамках. Гарри знал, что Сириус сбежал из дома к Джеймсу летом после четвертого курса, и предположил, что комната осталась такой, какой крестный оставил ее много лет назад: судя по всему, с тех пор здесь ничего не трогали.

Он медленно прошел по комнате, вглядываясь в снимки. На большинстве были Сириус и Джеймс, но хватало и фотографий, на которых все четверо Мародеров дурачились и корчили рожи. Гарри в очередной раз убедился, что люди правы, сравнивая его с отцом: Джеймс был не таким худым, однако, если не считать этого и разного цвета глаз, их вполне можно было бы принять за близнецов. Жаль, что среди фотографий не оказалось ни одной маминой, но это было понятно: Лили и Джеймс начали встречаться только в конце шестого курса. Еще несколько минут Гарри старался запомнить все, что видел, прежде чем снова отправиться на поиски библиотеки.

Вскоре она нашлась на первом этаже, и Гарри тут же принялся разглядывать названия на корешках старых томов. Выбрав несколько книг, показавшихся интересными, он устроился на длинном диване и начал читать. На всякий случай Гарри прихватил с собой тетрадь, и вскоре ее страницы стали заполняться записями о новых заклинаниях, противодействующих им чарах и способах их эффективного применения. Пусть колдовать вне Хогвартса было нельзя, к возвращению в древний замок он собирался подготовиться как можно лучше.

За увлекательным занятием время, как всегда, пролетело незаметно: не успел Гарри опомниться, как высокие напольные часы в глубине библиотеки пробили семь. Он поднялся, решив, что пора покинуть пропахшую затхлостью библиотеку и приготовиться к предстоящему дню.

Он как раз расставлял книги по местам, когда услышал шаги. Обернувшись, Гарри совсем не удивился, увидев Гермиону, и еще меньше — тому, что она его даже не заметила. Подойдя к определенной секции, она принялась изучать корешки, совсем как он сам чуть раньше. Гарри решил обозначить свое присутствие:

— Привет, Гермиона. Как спалось?

Она подскочила и прижала ладонь к груди.

— Гарри Поттер! Как тебе не стыдно так подкрадываться!

Лицо у нее побледнело, а дыхание сбилось.

Он невольно усмехнулся.

— Прости, я не хотел тебя пугать. Ты вошла и меня не заметила, вот я и решил поздороваться, — объяснил Гарри, все еще с трудом сдерживая смех при виде ее реакции.

— Ох, извини, что не увидела тебя. С тех пор как мы приехали, кроме меня, сюда никто не заглядывает, а уж в такую рань я совсем никого не ждала. Вот и испугалась, когда за спиной вдруг раздался голос, — сказала Гермиона, тоже рассмеявшись. — А что ты вообще здесь делаешь? Да еще так рано?

— Не спалось, вот я и решил немного позаниматься. Но уже собирался уходить, — ответил он, направляясь к двери. — Увидимся позже, ладно?

— Гарри, подожди! — окликнула она.

Он остановился и вопросительно посмотрел на нее.

— Просто вчера, когда ты приехал, ты держался со мной как-то отстраненно. Я хотела понять почему. Я тебя чем-то обидела? — прямо спросила Гермиона.

Гарри вздохнул. Тревога на ее лице заставляла его чувствовать себя виноватым за вчерашнее поведение, но именно этим он всегда в ней и восхищался: умением сразу переходить к сути и говорить о том, что ее беспокоит, даже если она боялась услышать ответ.

— Честно говоря, когда мы вчера встретились, я на тебя злился: за последние недели ты в письмах почти ничего мне не рассказала.

Гермиона тут же попыталась возразить, но Гарри поднял руку и продолжил, не давая ей заговорить:

— Я понимаю, ты не виновата и просто выполняла указания. Сам я, наверное, поступил бы иначе, но понимаю, почему ты так сделала, и больше не сержусь. Правда, не переживай, — сказал он совершенно искренне.

Гермиона бросилась к нему и обняла так же крепко, как накануне, но на этот раз Гарри позволил ей обнимать себя столько, сколько захочется. Наконец она отстранилась и с улыбкой подняла на него глаза.

— И когда же ты успел так повзрослеть? — поддразнила она. — Я догадывалась, что дело в письмах, но, честно говоря, не ожидала, что ты так быстро перестанешь обижаться.

Гарри улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо. Просто я решил, что дружба с тобой важнее какой-то дурацкой ссоры.

Гермиона просияла и обняла его еще раз.

— Ох, Гарри, я так по тебе скучала.

— Я тоже по тебе скучал, Гермиона, — искренне ответил он.

Она несколько мгновений неловко смотрела на него, прежде чем снова заговорить:

— Скоро увидимся за завтраком? Миссис Уизли обычно накрывает к восьми, но все собираются только минут через пятнадцать.

— Отлично. Спасибо, что сказала, — ответил Гарри.

Вернувшись в спальню, он решил до завтрака хотя бы начать эссе по зельеварению для Снейпа. Почти все летние задания были уже сделаны, оставались только Зельеварение и История магии. Рано или поздно за них все равно придется взяться, так почему не сейчас? И пусть Зельеварение давалось нелегко, по крайней мере оно не было таким одуряюще скучным, как История. Достав чистый лист пергамента и подаренное Гермионой в прошлом году перо, которое не нужно было макать в чернила, Гарри принялся за работу.

* * *

Дафна проснулась вскоре после полудня, как и любила делать на летних каникулах. Потянувшись, она выбралась из постели и направилась в собственную ванную, примыкавшую к спальне. Еще в начале каникул Дафна поняла: если не считать семьи, именно по личной ванной она больше всего скучает в Хогвартсе. Школьные общие ванные вполне годились для самого необходимого — вымыться, собраться к урокам, — но домашняя превосходила их во всех отношениях.

Здесь можно было оставлять вещи где угодно и не бояться, что кто-нибудь их возьмет или что-нибудь с ними сотворит. Этот урок все быстро усвоили после того, как Миллисент однажды сходила в душ и на целый день обзавелась волосами рыжего, как у Уизли, цвета. А еще здесь стояла огромная ванна со всевозможными солями и пенами: ею можно было пользоваться когда захочется, и в школе Дафна ужасно по ней тосковала.

Она знала, что у старост есть отдельная ванная, по слухам весьма роскошная, и все еще надеялась получить вместе с ежегодным письмом из Хогвартса значок с буквой «P». Правда, декан дружил с отцом Драко Малфоя, а значит, Драко наверняка назначат старостой хотя бы по этой причине. По той же причине Дафна ничуть не удивится, если вместо нее выберут Панси, помолвленную с Драко, хотя оценки у той были в лучшем случае посредственными, а за издевательства над другими учениками с нее постоянно снимали баллы. Дафна тихо рассмеялась: рассуждает прямо как гриффиндорка, сетующая на несправедливость, которая еще даже не случилась.

Оборвав этот неожиданный ход мыслей, она решила вечером непременно принять ванну: нужно пользоваться случаем как можно чаще, пока снова не пришлось довольствоваться холодным душем в слизеринских ванных. А пока Дафна взяла со столешницы щетку и принялась расчесывать волосы, распутывая пряди, как обычно сбившиеся после долгого сна. Почистив зубы и умывшись, она вернулась в спальню, натянула футболку с «Ведуньями» и самые удобные спортивные штаны из тех, что нашлись, а затем спустилась на очень поздний завтрак.

Было уже половина первого, так что отец еще какое-то время пробудет на работе, а мама на днях говорила, что собирается пройтись по магазинам одежды. Она звала с собой обеих дочерей, и, судя по тишине в доме, Астория приняла приглашение. Дафна же предпочла как следует выспаться. Не то чтобы она не любила ходить по магазинам — просто спать любила еще больше.

— Мисси? — позвала она, войдя на кухню.

Тотчас раздался хлопок, и писклявый голос домовика Гринграссов отозвался:

— Да, хозяйка Дафна? Чем Мисси может помочь?

— Я только что проснулась и хотела спросить, осталось ли что-нибудь от завтрака.

— О нет, хозяйка, негоже вам есть остатки! Мисси приготовит вам все свежее.

С этими словами маленькая эльфийка исчезла с хлопком — вероятно, чтобы приготовить столько еды, сколько Дафне ни за что не осилить.

Усевшись за стол, Дафна задумалась, чем бы заняться сегодня. За несколько недель после окончания учебы она успела позагорать, лежа с книгой у бассейна в саду за домом, но на сегодня безделья уже хватало — пора сделать что-нибудь полезное. Летние задания еще не закончены, так что можно поработать несколько часов и, пожалуй, разобраться еще с одним предметом. Может быть, с Защитой? Нет, ее лучше оставить на потом.

Еще немного подумав, Дафна вспомнила недавний разговор за ужином, начавшийся после прилета министерской совы. Ей было любопытно, почему с Поттером так поступают, и она решила поискать в отцовской библиотеке книгу по праву, чтобы разобраться. Законы всегда ее интересовали, и, хотя Дафна никому об этом не говорила, ей казалось, что когда-нибудь она с удовольствием стала бы юристом. Кроме того, участие Поттера само по себе ее занимало — если быть честной с собой, даже сильнее, чем следовало.

Он оставался для нее загадкой, а прошедший год особенно сильно изменил ее представление о нем. Дафна всегда считала, что магия дается ему не очень хорошо: на уроках он, казалось, получал невысокие оценки. И все же на Турнире он колдовал почти наравне с тремя старшими чемпионами, а иногда даже превосходил их. Ей казалось, что он не слишком умен, ведь Грейнджер постоянно помогала ему и Уизли, но теперь, если как следует задуматься, выходило, что новые заклинания и новые понятия он обычно схватывает довольно быстро.

К тому же за последний год Поттер заметно вытянулся и, надо признать, весьма неплохо смотрелся без рубашки. Об этом знало большинство четверокурсников из их группы по трансфигурации — благодаря вовремя сработавшему розыгрышу Уизли. Все это делало его еще интереснее.

Прежде чем Дафна успела углубиться в эти мысли, стол перед ней заполнился едой, которой хватило бы на большую семью. Поблагодарив Мисси, она принялась за завтрак: нельзя позволять голоду отвлекать ее, если она собирается читать и разбираться в предстоящем суде над Поттером.

* * *

Гарри спускался на первый этаж, к кухне, а Рон и Гермиона шли следом. Последние несколько часов они вместе с Молли разбирали хозяйскую спальню, но вдруг она покраснела и отправила всех троих вниз перекусить.

— Никогда не пойму, на кой черт Блэкам некоторые из их вещей, — сказал Рон. — Вот зачем, например, держать в спальне все эти наручники, плетки и прочее, что мы нашли? Хотя ладно, какая разница. Мама сказала, что сама там закончит.

Заметив, как Гермиона начинает краснеть, Гарри изо всех сил постарался сдержать смех. Рон все еще ломал голову над назначением плеток и наручников, когда внизу открылась и с грохотом захлопнулась входная дверь. Тут же раздался жуткий визг:

— Вернулся, позор моей жизни! Опять привел предателей и грязнокровок осквернять достопочтенный дом Блэков?!

— Это еще что за чертовщина? — спросил Гарри.

— Портрет матери Сириуса, — объяснила Гермиона. — Она просыпается от шума и начинает нести всякую чушь про полукровок и грязнокровок.

Гарри едва успел осмыслить услышанное, как раздался новый крик, на этот раз куда более знакомым голосом.

— Конечно, старая карга! Все ждут снаружи и мечтают с тобой познакомиться. Особенно кентавр с гоблином — этим прямо не терпится поболтать!

Гарри мгновенно узнал голос и бросился к входу, а Рон с Гермионой направились на кухню, чтобы дать ему немного побыть с крестным наедине. Увидев подбегающего Гарри, Сириус улыбнулся и тут же попросил о помощи:

— Скорее хватай тот край занавески, заставим старую ведьму заткнуться!

Несмотря на протесты миссис Блэк, вдвоем они сумели задернуть занавеску, и крик тут же оборвался. Убедившись, что она больше не разойдется, Гарри шагнул вперед и крепко обнял Сириуса.

— Уф! Привет, малой, я тоже скучал. Как ты? — спросил крестный, взъерошив его и без того непослушные волосы.

— Да вроде нормально. Вот, убирались наверху. А ты как? — Гарри отстранился и наконец как следует его разглядел. — Выглядишь ты точно лучше, чем в прошлый раз.

— Выполнял одно поручение Дамблдора, позже расскажу. И спасибо: я не только выгляжу, но и чувствую себя гораздо лучше. Удалось раздобыть кое-какие зелья от истощения и прочих чудесных подарков Азкабана. Но хватит обо мне, — сказал Сириус и приподнял бровь. — Не хочешь объяснить, почему через несколько недель тебе предстоит явиться в Министерство на суд?

— В Литтл-Уингинге появились дементоры, — ответил Гарри, стараясь всем тоном показать, что ни в чем не виноват. — Напали на нас с Дадли, и я прогнал их Патронусом. Мне пригрозили исключением и тем, что сломают палочку, но Дамблдор пойдет на слушание со мной. Он сказал, что, когда я расскажу, как все было, обойдется.

Сириус кивнул, и Гарри снова спросил:

— Так где ты все-таки был?

— Чуть позже все расскажу, Гарри, обещаю. Нам с тобой сегодня вечером нужно поговорить с Дамблдором и кое-что выяснить, тогда и поделюсь. Но сначала мне надо поесть. Составишь компанию за поздним обедом?

Гарри показалось, что при упоминании Дамблдора Сириус немного помрачнел, но он решил, что вполне может подождать до вечера и тогда уже во всем разобраться.

— Конечно. Рон с Гермионой все равно, наверное, ждут нас на кухне, и там еще остались сэндвичи, которые приготовила миссис Уизли.

— Прекрасно, я умираю с голоду, а сэндвич — именно то, что нужно.

Будто в подтверждение его живот громко заурчал. На кухне Сириуса встретили очередные объятия — на этот раз от Гермионы — и немного неловкое рукопожатие Рона. Взяв сэндвич, он спросил уже у них:

— Ну, как тут шли дела без меня?

— Неплохо, — ответила Гермиона. — Не считая вчерашнего приезда Гарри, в последнее время было довольно скучно. Из Ордена никто не заходил.

— А мама заставляет нас убираться без передышки, — добавил Рон.

Сириус рассмеялся с набитым ртом, прежде чем проглотить кусок.

— Да, здесь настоящий свинарник. Я даже не собирался сюда заглядывать, пока Дамблдор не предложил использовать дом для Ордена. Мысль мне сразу понравилась, главным образом потому, что матушка наверняка в гробу переворачивается: ее дом помогает бороться с поборниками чистоты крови.

— Кстати об Ордене, — плавно подхватил Гарри. — А чем он все-таки занимается? Дамблдор сказал, что вы сражаетесь с Волдемортом, но не объяснил, что именно делаете.

— Пока в основном ищем людей, — ответил Сириус. — Осторожно расспрашиваем, кто что думает, пытаемся понять, кто готов к нам присоединиться, а кто — поддержать. Собственно, этим я и занимался по просьбе Дамблдора: хотел выяснить, не заинтересует ли это кое-кого из тех, кто помог мне во Франции.

Объяснение показалось Гарри разумным, и он кивнул крестному, который доел один сэндвич и потянулся за следующим.

— Ладно, лучше вернемся к уборке, — сказал Гарри, вставая. — Чем скорее закончим, тем скорее займемся своими делами. А раз Сириусу можно колдовать, мы управимся в два счета.

Последнюю фразу он сопроводил полным надежды взглядом на крестного.

Тот посмотрел на него и вздохнул.

— Ладно, доем этот сэндвич — и пойдем.

Все трое радостно загалдели, а Сириус слегка надулся.

— Только вернулся с задания, а меня уже припахали к уборке, — проворчал он себе под нос.

* * *

Вечером Молли подала ужин пораньше и проследила, чтобы все быстро поели и поднялись наверх до прибытия членов Ордена. Собрание должно было проходить внизу, и она твердо запретила им не только присутствовать, но даже подслушивать. Гарри возразил бы, однако Сириус заверил его, что ничего особенно важного пока обсуждать не собираются, а если что-то такое все же всплывет, он в любом случае сразу все расскажет.

Поэтому вместо участия в собрании Гарри с Роном играли во взрывающиеся карты, а Гермиона просматривала его работу по зельеварению и вносила исправления. Гарри как раз в очередной раз проиграл, когда Рон заговорил:

— Знаешь, близнецы придумали потрясающую штуку — удлинители ушей. Можно было бы с их помощью подслушивать собрания, если уж очень хочется.

Гарри пожал плечами.

— Сириус сказал, что ничего важного там не будет, а если что и случится, он нам расскажет. По-моему, лучше дождаться его, чем рисковать и попадаться.

Рон явно разочаровался, что Гарри не захотел идти подслушивать, но согласился: если Сириус все расскажет, незачем.

Наконец снизу донеслись голоса — значит, заглушающие чары сняли и собрание закончилось. Они выждали несколько минут, чтобы большинство гостей успело уйти, а затем спустились по лестнице. На кухне, где проходило собрание, еще оставалось несколько человек, в том числе не кто иной, как их преподаватель зельеварения Северус Снейп. Он презрительно скривился при виде троицы и вышел, по всей вероятности покинув не только кухню, но и дом.

Гарри направился к крестному, который разговаривал с симпатичной розововолосой девушкой лет двадцати. Она оживленно жестикулировала, а закончив рассказ, рассмеялась — и смех показался Гарри очень знакомым. Сириус обернулся, заметил крестника и сразу их представил:

— Гарри, это Тонкс, моя замечательная двоюродная внучатая племянница. Имя у нее тоже есть, но она обещала меня кастрировать, если я еще раз его произнесу. Тонкс, это Гарри Поттер, мой крестник.

Тонкс нарочито оглядела его с головы до ног, озорно улыбнулась и подмигнула.

— Очень приятно познакомиться, Гарри, — произнесла она томным голосом.

Он вспыхнул до корней волос, а прежде чем сумел выдавить хоть слово, Тонкс рассмеялась.

— Расслабься, Гарри, я просто дразнюсь. Люблю заставлять мальчишек краснеть.

Она подмигнула снова, и Гарри покраснел еще сильнее.

— Что ж, у тебя это отлично получается. Мне тоже приятно познакомиться, — ответил он.

Тонкс приятно удивилась.

— Близнецам понадобился день или два, прежде чем они смогли со мной разговаривать, а Рональд до сих пор боится взглянуть в глаза, — рассмеялась она. — Молодец, дружище, умеешь понять шутку.

Они поболтали еще немного, и Гарри узнал, что Тонкс — метаморф и может менять внешность по своему желанию. Он успел порасспросить ее об этом, прежде чем она сказала, что уже поздно и ей пора: утром на работу. Разумеется, Гарри тут же захотел узнать, где она работает. Выяснив, что Тонкс — аврор, он заинтересовался еще сильнее и взял с нее обещание побеседовать в другой раз. Она сразу согласилась: похоже, Гарри ей понравился.

Когда Тонкс ушла, он собирался подойти к Рону и Гермионе, которые что-то обсуждали с Биллом, но заметил, что Сириус подзывает его.

— Пора поговорить с Дамблдором. Пойдем, — сказал крестный и направился к другому концу комнаты, где сидел директор.

Подойдя, Сириус попросил о разговоре наедине, и Дамблдор согласился. Он перешел в другую комнату, Гарри с крестным последовали за ним, а директор сразу наложил на дверь заглушающие чары.

— Чем могу вам помочь? — приветливо спросил он.

Гарри лишь посмотрел на Сириуса: сам он по-прежнему понятия не имел, о чем пойдет речь.

— По пути обратно в Англию я заехал в Годрикову Впадину. Мне нужно было самому все увидеть, — начал Сириус.

Дамблдор кивнул, предлагая продолжать.

— Там, в тайнике под половицей, я нашел письмо. Джеймс показал мне этот тайник сразу после переезда и сказал, что будет оставлять там кое-что на случай, если мне когда-нибудь понадобится помощь.

— В письме он объясняет, почему Волдеморт охотился за Гарри, но точных слов не приводит: боялся, что они попадут не в те руки. Написал, что, если я захочу услышать все целиком, нужно обратиться к тебе. Мне показалось, Гарри тоже имеет право знать. Знать, почему охотились на него и почему убили его родителей.

Гарри был в полном недоумении.

— О чем вы говорите? — спросил он.

Дамблдор вздохнул.

— Гарри, ты знаешь, что такое пророчество?

Тот на мгновение задумался и кивнул, вспомнив предсказание профессора Трелони на третьем курсе, которое в итоге сбылось.

— Да, сэр, знаю.

Дамблдор, по-видимому, остался доволен ответом и немного подробнее объяснил, как действуют пророчества.

— Видишь ли, Гарри, Волдеморт преследовал тебя потому, что было сделано пророчество, которое он связал с тобой. Он попытался обойти предсказанное, и именно это привело его в Годрикову Впадину в ту ночь на Хэллоуин, — печально сказал директор.

— То есть существовало пророчество обо мне? И поэтому убили моих родителей?

— Я хочу сказать, что это пророчество по-прежнему существует и по-прежнему имеет к тебе отношение. Я рассказал бы раньше, но хотел дать тебе возможность пожить обычным ребенком, не испытывая страха перед нависшим над тобой предсказанием.

— Так что в нем говорится, сэр? — нетерпеливо спросил Гарри.

Его злило, что директор так долго скрывал от него правду, и теперь, узнав о пророчестве, он хотел услышать, что именно обрекло родителей на смерть и заставило безумного Темного Лорда желать его гибели.

— Боюсь, я пока не могу тебе этого сообщить, — ответил Дамблдор.

Гарри немедленно попытался возразить, но умолк под взглядом, ясно говорившим, что директор не уступит.

— Пойми меня правильно, Гарри: я хотел бы рассказать. Однако опасаюсь, что из-за вашей связи Темный Лорд попытается извлечь эти сведения из твоего разума. Я не против того, чтобы ты узнал пророчество, но сперва мне хотелось бы, чтобы ты освоил искусство окклюменции — защиту собственного сознания.

Гарри посмотрел на Сириуса, и тот нахмурился.

— Не люблю это признавать, малой, но Альбус прав. Пока ты здесь со мной, я могу начать учить тебя окклюменции, а в школе продолжишь с директором. Когда научишься как следует, Альбус расскажет, что там сказано.

Закончив, он подозрительно покосился на Дамблдора.

— Вы ведь расскажете ему пророчество, директор? — спросил он с отчетливой угрозой в голосе.

— Меня вполне устраивает такой порядок, — миролюбиво согласился Дамблдор. — Я расскажу тебе пророчество, когда твое владение окклюменцией достигнет необходимого уровня. Договорились, Гарри?

Гарри кивнул, и директор продолжил:

— А пока советую не распространяться об этом. Полагаю, сейчас Волдеморт сосредоточен на том, чтобы узнать содержание пророчества, и было бы крайне нежелательно, если бы наш разговор дошел до чужих ушей, а затем и до него.

Гарри понимающе кивнул. Он сразу сообразил, кого имеет в виду Дамблдор: стоило Малфою хоть что-нибудь узнать, как он немедленно рассказал бы отцу, а тот — Волдеморту.

— Согласен, сэр. Спасибо, что объяснили.

— На самом деле мне следовало рассказать раньше. Но, как я уже говорил, мне не хотелось, чтобы ты тревожился. Я старался дать тебе возможность жить как можно более обычной жизнью.

— Все в порядке, сэр. Я понимаю, вы хотели помочь. С вашего позволения я, наверное, пойду спать. Нужно многое обдумать, — сказал Гарри, все еще пытаясь уложить в голове услышанное.

Дамблдор кивнул, а Сириус хлопнул его по плечу и пожелал спокойной ночи.

Гарри уже направился к двери, когда Дамблдор снова окликнул его. Он обернулся и выжидающе посмотрел на директора.

— Прежде чем ты уйдешь: я вспомнил еще об одном вопросе. Минерва предложила назначить тебя старостой. Мне хотелось бы знать, готов ли ты принять эту ответственность или предпочел бы обойтись без дополнительных обязанностей.

Гарри удивился и немного подумал, прежде чем ответить:

— Сэр, для меня это было бы честью. Но можно кое-что предложить?

Дамблдор доброжелательно кивнул.

— Драко уже много лет хвастается, что станет старостой благодаря влиянию отца. Но он задира и такого не заслуживает. Наверное, я хочу сказать, что назначать стоит за заслуги, а не из-за положения или популярности. Поэтому, если есть кто-то достойнее меня, отдайте значок ему. И точно так же, если есть кто-то достойнее Драко, пусть выберут этого человека.

Слова Гарри явно произвели впечатление на Дамблдора, и тот слегка улыбнулся.

— Уверяю тебя, среди твоих однокурсников именно ты заслуживаешь этого больше всего. Однако в твоих словах есть резон. Я обсужу с деканами некоторые другие кандидатуры и выясню, насколько верен их выбор. Спасибо, Гарри. Спокойной ночи.

К концу его речи на лице директора уже отчетливо читалась гордость.

— Спокойной ночи, Гарри, — с улыбкой добавил Сириус.

Гарри что-то пробормотал в ответ и отправился спать, а крестный повернулся к Дамблдору и протяжно вздохнул.

— Знаешь, с виду — вылитый Джеймс, а ведет себя совсем как Лили.

— Да, не могу не согласиться. Те двое были грозной парой, а теперь прямо у нас на глазах растет их живое воплощение в одном человеке, — отозвался директор.

— Жаль, что Джеймс и Лили его не видят. Особенный парень, — грустно сказал Сириус. — Ладно, Альбус, еще увидимся. Дорога была и правда долгой, мне бы немного поспать.

— Конечно. Только не забудь: при первой возможности мне хотелось бы обсудить, как прошла твоя поездка. Доброй ночи.

— И тебе, Альбус.

Сириус вышел, оставив Дамблдора размышлять над неожиданным поворотом событий. Он рассчитывал еще немного повременить с рассказом о пророчестве, но теперь, когда Гарри узнал о его существовании, с плеч словно свалилась тяжесть. Мальчик взрослел — это доказывала хотя бы его готовность уступить место старосты более достойному, — и Альбус радовался, видя, как тот становится целеустремленным, добросердечным юношей. Грустно было думать, что Лили и Джеймс не смогли его вырастить. Дамблдор пообещал себе: на этот раз он сделает все, чтобы закончить войну быстрее, прежде чем погибнут новые невинные люди.