Преступление и наказание (джен)

Гарри не хотелось покидать спальню, хотя он знал, что время выхода из дома уже близко. Он закончил собираться, надев школьные брюки и рубашку Дадли — та всё еще была немного велика, и Гарри как можно тщательнее заправил ее за пояс, пытаясь создать иллюзию, будто рубашка куплена на него.

Гарри не желал встречаться со Снейпом ни на секунду раньше, чем абсолютно необходимо. По возможности он предпочел бы дождаться, пока Снейп сам придет за ним и нетерпеливо поторопит к выходу. Тогда не останется времени на разговоры, оскорбления и ультиматумы, просто спешка на вокзал (они ведь поедут на поезде?) и последующее напряжение, которое будет только нарастать во время пути.

Снейп действительно пришел за Гарри. Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, толкнул ее.

Профессор был в рубашке классического покроя и отутюженных брюках, всё темное, и даже собрал волосы на затылке. Волосы казались менее жирными и выглядели гораздо лучше, чем свисающие тонкие и безжизненные пряди, которые обычно обрамляли его лицо. Однако Гарри понимал, что лучше не говорить этого вслух.

— Тебе нужно позавтракать, — заявил Снейп без предисловий, но в его тоне, как ни странно, не слышалось злобы.

Гарри хотел было произнести самую вежливую вариацию слова «отвали», но Снейп прервал его прежде, чем Гарри успел открыть рот.

— Поттер, у тебя есть галстук?

Вопрос вогнал Гарри в краску. Вместо ответа он сердито повернулся к сундуку и начал рыться в вещах, отыскивая один из школьных галстуков. Он не будет разговаривать со Снейпом, если в этом нет необходимости. Вот так вот, всё просто.

Наконец Гарри нашел галстук и только начал повязывать его, как Снейп вышел из комнаты. Гарри уже почти вздохнул с облегчением, но профессор вернулся через несколько секунд.

— Вот. — Он протянул синевато-серый галстук, блестящий настолько, что казался шелковым. — Этот предпочтительнее.

Некоторое время Гарри неотрывно смотрел на него. Что, черт возьми, это было? Снейп решил одолжить ему одежду? Конечно, это всего лишь галстук, но всё же…

— Мой вполне хорош, — неуверенно пробормотал Гарри.

Снейп лишь слегка потряс галстуком:

— Сделай одолжение, Поттер.

Гарри сделал. После вчерашнего, после того, как он узнал о предстоящих долгих неделях в доме Снейпа, в нем не осталось никаких сил на борьбу. По-прежнему отводя взгляд, Гарри отбросил школьный галстук и принялся завязывать другой. Должным образом отрегулировав узел галстука, он снова повернулся к Снейпу, старательно удерживая взгляд на дверном косяке рядом с профессором.

Снейп внезапно выхватил палочку. Гарри инстинктивно отпрянул, гадая, не собирается ли тот наконец поддаться желанию проклясть своего самого нелюбимого ученика.

Заметив реакцию Гарри, Снейп замер. При взгляде на его лицо можно было увидеть сжатые губы и необычайно бледный оттенок кожи. Снейп опустил руку и кашлянул.

— Ты позволишь уменьшить твою рубашку?

Ох. Гарри почувствовал себя трусливым идиотом. В конце концов, профессор ни разу не причинил ему физического вреда магическим или иным способом. Да, Снейп — бесчувственный ублюдок, нарушающий личные границы. Да, его слова часто бывали жестокими и безжалостными. Но он никогда не использовал проклятия против Гарри.

Поэтому он заставил себя сглотнуть и ответил:

— Да, конечно… сэр.

Гарри ждал, но ничего не происходило. Наконец Снейп тихо произнес:

— Поскольку сегодня я буду представляться твоим отцом, думаю, тебе лучше начать вырабатывать привычку обращаться ко мне неформально.

Это привело Гарри в замешательство.

— То есть… вы хотите, чтобы я называл вас как? Па… отец? — Он не смог заставить себя произнести другое слово.

Выражение лица Снейпа оставалось нечитаемым.

— Если хочешь. Но будет вполне приемлемо, если ты просто воздержишься от использования слов «сэр» или «профессор».

Гарри подавил желание горько рассмеяться. Сколько лет Снейп настаивал, чтобы Гарри всегда обращался к нему с почтением, а теперь советует воздержаться от подобного? Не то чтобы Гарри не понимал, что в этом есть логика, хотя у него не было никаких сомнений, что Снейп ненавидел эту необходимость. Но всё же было забавно думать, что теперь он получил разрешение обращаться к профессору, будто они были на дружеской ноге. Будто они одна семья.

— Хорошо, сэ… хорошо.

Подняв взгляд на Снейпа, Гарри понял, что тот не собирается придушить его за пропуск слова «сэр». Что было странно и совсем не успокоило Гарри.

Снейп чуть кивнул, затем снова поднял палочку. Он нарисовал ею сложный узор в воздухе, и Гарри тут же почувствовал, как рубашка начинает стягиваться, рукава сжиматься, ткань плотно облегать плечи. В итоге рубашка приобрела вид тщательно скроенной специально для него. Он не мог отрицать, что это было приятное ощущение.

Даже обидно, что они со Снейпом ненавидели друг друга, иначе он мог бы попросить профессора научить его этому заклинанию. Ну да ладно.

— Спасибо. — Гарри позволил благодарности просочиться в это слово, хотя бы отчасти, несмотря на то, что всё еще злился на Снейпа.

— Не за что. — Снейп вернул палочку в рукав элегантной и — как удивительно! — черной рубашки. — Что бы ты хотел на завтрак?

Гарри снова отвел взгляд. У него возникло ощущение, что слово «ничего» не будет принято в качестве ответа. Поэтому он пожал плечами.

Снейп тяжело вздохнул:

— Я понимаю, что ты недоволен сложившейся ситуацией. Тем не менее, не используй это как предлог для отказа от еды.

Гарри стиснул зубы. Фраза определенно устарела и уже начала надоедать.

— Можно мне что-нибудь себе приготовить?

Снейп вышел в коридор, жестом указав Гарри следовать за ним, хотя, что удивительно, без насмешек и саркастических выпадов. Он выглядел напряженным, лицо ничего не выражало, казалось, Снейп контролировал каждое свое движение.

Гарри глубоко вздохнул и направился вниз. Он сделает вид, что Снейпа нет на кухне. Он не станет обращать на него никакого внимания. Гарри направился прямо к холодильнику, планируя схватить первое, что увидит. Сыр. Очень хорошо. Он взял головку и подошел к стойке, чтобы отрезать кусок. Ему было безразлично, что есть, а Снейп не стал уточнять, просто сказал, что Гарри должен чем-то позавтракать. Так что это сойдет.

— Мистер Поттер.

Гарри крепче стиснул зубы, пытаясь подавить рефлекторную реакцию, возникающую при звуках этого голоса.

— Что еще ты возьмешь?

— Не знаю, сэр.

Гарри отрезал тонкий ломтик чеддера, затем вернул сыр в холодильник.

— Хочешь яичницу?

Боже, это прозвучало почти… заботливо. Хотя не то чтобы пара жареных яиц могла компенсировать сделанное Снейпом.

— Нет, спасибо.

— Тогда тост? Может, мясо или картошку?

— Только это, — Гарри приготовился к крику, или нотации, или черт знает к чему.

Снейп медленно прошел к столу и опустился на стул. Его взгляд, как всегда, был острым и наблюдательным, казалось, он вот-вот препарирует Гарри этим взглядом.

— Кофе или чай? — мягко спросил он.

Гарри чуть было не поинтересовался с сарказмом, что, по мнению Снейпа, лучше всего сочетается с ломтем сыра чеддер. Но в конце концов не стал этого делать, а просто покачал головой и откусил кусочек холодного сыра.

Снейп больше ничего не сказал. Он просто смотрел на Гарри, его лицо оставалось спокойным. Он даже не изогнул бровь в этой своей манере, которая так эффективно выражала всё, что он о тебе думал. И он не потребовал, чтобы Гарри сел с ним за стол. Когда Гарри покончил с сыром, Снейп встал и поманил его.

— Нам пора выходить.

Гарри вяло кивнул. Ему хотелось, чтобы сегодня его сопровождал кто-нибудь другой. Кто угодно, только не Снейп. Даже Ремус, или Сириус, или один из Уизли подошли бы, хотя Гарри по-прежнему злился на них и был не слишком склонен прощать за отвратительные предположения.

— Если возникнут вопросы, твоя мать скоропостижно скончалась, когда ты был совсем маленьким, из-за осложнений редкой болезни. К моменту ее смерти мы уже разошлись, и я работал в месте, требовавшем частых разъездов. Из-за этого, а также из-за того, что ранее я не был вовлечен в твою жизнь, я решил оставить тебя у твоих родственников, которые согласились тебя растить. На протяжении многих лет мне лишь изредка удавалось навещать тебя, поскольку работа отнимала много времени. Недавно я узнал, что дядя и тетя жестоко обращались с тобой…

— Это не так, — перебил Гарри. — Они не избивали меня…

Слов Гарри оказалось достаточно, чтобы лицо Снейпа скривилось от сильного раздражения.

— Существует не только физическое насилие, Поттер. Но сейчас мы не будем спорить об этом. Это наша легенда прикрытия, надеюсь, ты станешь ее придерживаться. Есть вопросы?

Гарри хотел было возразить, что профессор не знает, о чем говорит, но почувствовал, что сейчас, когда им предстояло пережить слушание, тот уклонится от любой дискуссии. Да и Гарри очень хотелось пройти через всё с наименьшими потерями.

— Нет, сэр.

— Не забывай опускать слово «сэр», — напомнил Снейп. — Возьми меня за руку, — сказал он, протягивая руку Гарри.

Гарри заставил себя глубоко вздохнуть. Он понял, что не хочет этого делать.

Гарри не хотел сидеть в магловском зале суда перед неким судьей-тугодумом и доказывать, что он не преступник. Он не хотел слушать на публике, в официальной обстановке и с записью в протокол, как люди, считающиеся его семьей, пытаются выдать его за бандита, пытаются доказать, что он ничем не лучше обычного вора, что он никогда не был лучше.

— Успокоительного зелья? — тихо предложил Снейп, прерывая размышления Гарри.

Гарри собирался сказать «нет». Он хотел процедить «отвали» и, может, даже показать грубый жест за столь высокомерное предложение. Однако тело было иного мнения, и Гарри обнаружил, что кивает с несколько излишним энтузиазмом.

Снейп достал из кармана брюк небольшой пузырек, и Гарри подумал, что карманы профессора наверняка увеличены магическим образом, потому что иначе пузырек туда ни за что бы не поместился. Снейп протянул зелье. Гарри откупорил крышку и выпил его одним глотком, после чего вернул пустой пузырек профессору.

Снейп избавился от него беспалочковым заклинанием и некоторое время молчал, по-видимому, испытывая колебания по поводу того, что предпринять дальше.

— Все будет хорошо, Гарри, — пробормотал он наконец.

Гарри просто не поверил своим ушам! Едва слова вылетели из уст Снейпа, Гарри уже сомневался, что услышал действительно их. Слова поддержки от Снейпа! И таким… мягким, ободряющим тоном! И Снейп назвал его Гарри. Господи, это поразительно!

Снейп должен вжиться в образ, напомнил себе он. Отец определенно не станет называть сына по фамилии. Вероятно, Снейп просто не желал иметь дело с очередной истерикой, поэтому пересилил себя и сказал нечто ободряющее. Вот и всё объяснение.

* * *

Зал суда вызывал клаустрофобию, и Гарри едва не разорвал рубашку, пытаясь избавиться от ощущения, что ворот невыносимо сжимает горло. Он испытывал почти непреодолимое желание сорвать дурацкий галстук, но знал, что Снейп ни в коем случае не одобрит этого, и последнее, чего Гарри хотелось бы, это ругаться со Снейпом посреди зала магловского суда прямо перед слушанием.

Они аппарировали в заброшенный переулок всего в квартале от здания суда (хотя Гарри не имел представления, как Снейпу это удалось, разве что он заглянул в этот район в тот день, когда уходил по делам). Снейп снова оглядел Гарри, велел заправить рубашку, а затем наложил на себя маскирующие чары, изменившие черты его лица ровно настолько, чтобы их семейная связь казалась правдоподобной, не говоря уже о том, что Снейп стал неузнаваемым для возможных шпионов Волдеморта.

Они дошли до этажа, где располагался суд по делам несовершеннолетних, там их провели в соответствующий зал и указали на сиденья на стороне обвиняемого. Все это прошло в почти полной тишине, что Гарри очень оценил, поскольку ожидал, что Снейп станет шипеть угрозы в течение всего утра.

Дурсли уже находились в зале, сидели в заднем ряду, разряженные в пух и прах. Дадли уложил волосы, Петуния нанесла свой лучший макияж, а усы Вернона никогда не выглядели более подстриженными и аккуратными. Увидев Гарри, все трое злобно уставились на него.

Гарри приложил максимум усилий, чтобы не обращать на них внимания.

Миссис Эпплуайт тоже была в зале. Гарри заметил ее в правой части помещения, всего в трех рядах от него. Она поймала его взгляд и слегка помахала, выражая поддержку, что наполнило Гарри невыразимой благодарностью.

Снейп провел его к месту, мягко прижав руку к спине. Гарри ненавидел этот неискренний жест. Да, он понимал, что требуется создавать видимость семейных отношений, но было больно думать, что единственный человек, который находился рядом и публично поддерживал его, положив руку на плечо, лишь играл избранную им роль. Гарри захотелось по-детски отбросить руку, потому что если и было что-то более тяжелое, чем отсутствие человека, искренне желавшего его утешить, так это необходимость терпеть подобный фарс.

Вероятно, и Снейп боролся с желанием отдернуть руку и обтереть ее о штаны. Ха. Что ж, по крайней мере, ни один из них не был рад этому.

Судебный пристав у входа призвал зал встать. Все поднялись. Гарри был готов поклясться, что слышал, как деревянная скамья застонала с облегчением, когда встали кузен и дядя. Вошла судья — морщинистая пожилая женщина с короткими, вьющимися рыжими волосами с проседью, в маленьких прямоугольных очках и с ярко-красной помадой на губах. Она окинула зал внимательным взглядом, на ее лице появилась напряженная и недовольная гримаса, не обещавшая ничего хорошего.

— Можете садиться, — распорядилась судья, занимая свое место. Она опустила взгляд на лежащие перед ней бумаги, аккуратно взяла их и начала листать. — Сегодня мы собрались для слушания дела мистера Гарри Джеймса Поттера, который обвиняется в краже ценностей на сумму менее тысячи фунтов. Мистера Поттера сопровождает его отец, Северус Поттер, который вернул себе опеку над мистером Поттером, забрав от родственников — мистера и миссис Вернон Дурсль.

Со своего места Гарри услышал недоверчивое фырканье тетки:

— Это грязная ложь…

— Миссис Дурсль. — Острый взгляд судьи тут же переместился на Петунию. — Вы желаете оспорить эту информацию?

Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тетя встала, сжимая перед собой сумочку, ее лицо искажала злобная усмешка.

— Отец мальчика мертв, — прошипела она. — Не знаю, какую чушь они вам наплели, но это гнусная ложь. Мальчик — сирота, и мы проявили доброту и великодушие, приняв его к себе. А теперь они притащили бог знает откуда это отребье и рассказывают небылицы о моей мертвой сестре и ее не менее мертвом муже…

— Миссис Дурсль, — судья резко оборвала Петунию, — суд тщательно изучил все относящиеся к делу документы, включая свидетельство о рождении мальчика и удостоверение личности мистера Поттера. Если вам не хватает элементарного доверия к суду, я приглашаю вас покинуть зал, чтобы мы могли продолжить заседание без помех.

Услышав это замечание, Гарри не мог не почувствовать мстительного удовлетворения. И неважно, что в данной ситуации тетя говорила правду, и судья отчитывала ее только из-за хитроумного магического воздействия со стороны Министерства магии или, что более вероятно, вмешательства Дамблдора.

Петуния выглядела ошеломленной и униженной, что не слишком хорошо смотрелось на ее бледном костлявом лице, хотя Гарри определенно нравилось видеть там это выражение.

Она упала на сиденье, плотно сомкнув губы и сложив руки на груди, и продолжила молча, но злобно смотреть на судью.

— Отлично, — протянула судья, возвращая внимание к лежащим перед ней документам. — Мистеру Гарри Поттеру будет позволено выступить перед судом с кратким вступительным заявлением, прежде чем мы приступим к рассмотрению доказательств, в том числе содержащихся в полицейском протоколе, и заслушаем свидетелей, которые любезно присоединились к нам сегодня. После этого мистеру Поттеру будет разрешено выступить с заключительным словом перед вынесением приговора. Господа Поттеры, вы оба можете выступить с речью перед судом, но напоминаю, что речь должна быть краткой.

Несмотря на успокаивающее зелье, паника вновь проникла в вены Гарри. Он судорожно повернулся к Снейпу и хрипло прошептал:

— Разве мне не следовало нанять адвоката?

— В адвокате нет необходимости, — ответил Снейп шепотом. — На данном этапе это будет излишним. Ты хочешь говорить, или следует мне?

Ха. Простой вопрос. Будто Гарри желал бы, чтобы Снейп начал поэтично описывать мерзкий характер Гарри Поттера, даже если профессор якобы пришел, чтобы поддержать своего мнимого сына. Так что Гарри встал и заговорил, на ходу пытаясь подобрать нужные слова.

— Э-э-э, ваша… э-э-э… честь, — Гарри был рад получить небольшой утвердительный кивок от судьи, — я просто хочу сказать, что никогда не забирался в дом миссис Эпплуайт и ничего у нее не крал. Меня обвинили мой кузен и соседские ребята, и это единственные доказательства, которые имеются против меня. Я… я надеюсь, что сегодня всё раскроется, и улики покажут мою невиновность. И еще я надеюсь, что настоящие люди… преступники… будут пойманы, потому что миссис Эпплуайт заслуживает справедливости, особенно после того, что ей пришлось пережить.

Гарри опустился на свое место и перевел взгляд на колени, чувствуя себя слишком неловко, чтобы смотреть куда-либо еще.

Он почувствовал, что Снейп по-отцовски положил руку ему на плечо. Гарри хотелось бы, чтобы это движение не было настолько необходимым для придуманной ими лжи, и тогда он мог бы сбросить руку и потребовать больше к нему не прикасаться. Гарри не знал, что хуже: то, что Снейп с радостью подчинился бы, или то, что это случайное прикосновение заставило жаждать вещей, которых у него никогда не было.

Наверное, мистер Уизли тоже мог бы так поступить. И вполне вероятно, это не вызвало бы у Гарри отторжения, но только если мистер Уизли, в отличие от своей жены, не принимал на веру всё, что говорят, не имея достоверных фактов.

— Спасибо, юный мистер Поттер. — Тон судьи не был теплым, но, кажется, он стал чуточку мягче.

Вероятно, подумал Гарри, судья успела ознакомиться с обстоятельствами дела до начала заседания и уже пришла к вполне очевидному выводу.

И по мере того, как разбирательство продвигалось, Гарри всё больше и больше верил, что это так. И не раз в течение заседания у него мелькала мысль, что здорово иметь на своей стороне взрослого, который заботится о том, чтобы люди не думали о нем плохо только потому, что слишком глупы, чтобы видеть происходящее прямо у них перед глазами.

* * *

Разбирательство протекало гораздо лучше, чем ожидал Гарри, возможно, благодаря неожиданно громогласным показаниям миссис Эпплуайт. Когда ее пригласили пройти к свидетельской трибуне, решительный шаг миссис Эпплуайт мог бы составлять серьезную конкуренцию походке Снейпа. Добравшись до места, она не преминула бросить злобный взгляд на офицера, производившего арест Гарри, — он присутствовал на слушании, чтобы свидетельствовать о произошедшем в тот день.

Впоследствии Гарри задавался вопросом, почему судья пригласила миссис Эпплуайт первой? Не потому ли, что понимала: нужно обладать недюжинной наглостью, чтобы сказать жертве, что та ошиблась в своей версии событий.

— Миссис Эпплуайт, — энергично начала судья, — не могли бы вы рассказать, что произошло в вашем доме в субботу двадцатого июня, примерно в два часа сорок семь минут?

— Безусловно, могу, — решительно заявила миссис Эпплуайт, сердито взглянув на семью Дурслей. — Тем утром моя сестра одолжила мою машину, поскольку планировала выехать из города, чтобы навестить давнюю подругу, живущую в нескольких округах отсюда. Ее муж подвез сестру ко мне. У них самих только одна машина, и, как вы понимаете, я решила одолжить им свою. Так вот, эти ужасные мальчишки — Дурсль и, ох, как его там, Бупкисс, — эти двое слонялись по улице и, как обычно, дурью маялись. Я постаралась не обращать на них внимания. Когда я закончила обрезать розы и вернулась в дом, то услышала какой-то шум у входной двери и эдакое девчачье хихиканье…

При этих словах Дадли протестующе взвизгнул.

— Я не смеюсь как девчонка, — проныл он, но тут же ойкнул от боли, когда Вернон ткнул его локтем в бок. Однако Дадли определенно был слишком туп, чтобы понять явный намек. — Что? Это не так, ясно? Она просто…

— Мистер Дурсль, — прошипела судья, ее тонкие брови сошлись в яростную линию. Ее слова пронеслись по залу с силой выстрела, оставив после себя гробовую тишину.

Гарри пришлось спрятать улыбку за рукой, делая вид, что он потирает верхнюю губу.

— Если вы не можете вести себя тихо, вас попросят удалиться.

Петуния сидела, слегка приоткрыв рот и, к радости Гарри, выглядела так, будто вот-вот сгорит от стыда.

— Ладно, но скажите ей, чтобы она перестала врать, потому что я не смеюсь как девчонка. Она просто плохо меня расслышала, потому что… э-э-э… Ну, она просто не могла знать…

— Мистер Дурсль, — резко произнесла судья, — я буду вынуждена удалить вас и всю вашу семью из зала суда. Я не потерплю столь отвратительного поведения. Вы станете оказывать должное уважение моей персоне и этому процессу. Вам ясно это?

Дадли чуть побледнел и уставился на колени, слегка ломая пухлые руки.

— Да, мэм, — вежливо пробормотал он, что прозвучало довольно непривычно.

Что ж, Дадли умел вести себя как положено, подумал Гарри. Просто обычно его нужно было основательно подкупить для этого.

— Миссис Эпплуайт? — мягко произнесла судья, ее голос обрел прежнее спокойствие.

— Пф-ф, скажу я вам, — фыркнула миссис Эпплуайт. — Я прекрасно знаю, какие звуки издают эти двое, когда замышляют недоброе. Они собирались воспользоваться моим отсутствием и устроить вечеринку в моем доме, и гоготали, как гиены.

— Когда я дома, я, конечно, не запираю входную дверь, но тут вваливаются эти двое, будто они здесь хозяева, все такие из себя крутые парни. А потом этот вот большой, Дурсль, заявляет, что дом воняет «старухой», и решает, что не хочет устраивать в нем вечеринку. Но тут же говорит, что здесь может быть что-нибудь стоящее, чем можно поживиться. — В этом месте миссис Эпплуайт понизила голос и постаралась звучать туповато, таким образом замечательно четко выражая свое мнение об интеллекте Дадли. — А потом я слышу, как эти два маленьких ублюдка рыщут по дому и громят его, вопя, сколько они получат, заложив мои фамильные драгоценности. Мерзкие животные хватали своими грязными лапами мамину брошь! Ту самую, которую она тайно вывезла из оккупированной Германии, и я не стану рассказывать вам как!

Судья кашлянула:

— Миссис Эпплуайт, мы понимаем, что вы расстроены. Но не могли бы вы придерживаться только фактов?..

Миссис Эпплуайт недовольно хмыкнула, в очередной раз посылая испепеляющий взгляд в сторону Дадли.

— Ну, хорошо. Достаточно сказать, что я узнала голос этого хулигана, я слышала его ясно как божий день, но даже если бы не узнала, я бы уж точно не приняла походку маленького легкого Гарри за поступь его неуклюжего пузана-кузена! Клянусь, мальчишка сотрясал дом каждым своим шагом…

— Она назвала меня толстым, — проныл Дадли, хотя и не так громко, как в прошлый раз. Как ни удивительно, но, казалось, его слова предназначались только родителям. — Она не может так говорить, правда, мамочка? Это клевета…

— Мистер Дурсль! — прорычала судья, на этот раз подкрепив замечание резким ударом молотка. — Пока вас не вызовут, вы станете держать рот на замке! Еще слово, еще хоть один звук, и я позабочусь о том, чтобы вам было предъявлено также обвинение в неподобающем поведении! Это ваше последнее предупреждение. Вам понятно?

Гарри краем глаза наблюдал за тем, как кузен кивнул, глядя в колени. Гарри подумал, что Дадли выглядел на удивление маленьким и испуганным. Что ж, сегодня он впервые присутствовал на слушании в суде. Гарри помнил, каким пугающим показалось ему первое слушание, а тогда, по сути, у Гарри не было никакой поддержки. Вернон все время свирепо глядел на него, так что он был не в счет. И Гарри отчитывали за то, чего он даже не совершал.

Но всё же. Дадли был ужасен, однако во многом это проистекало из его крайней незрелости. Хотя, по правде говоря, Петуния и Вернон не давали ему возможности повзрослеть, так чего же можно было ожидать?

— Миссис Эпплуайт, видели ли вы Пирса Поллкиса или Дадли Дурсля на вашей территории во время происшествия? — продолжила судья, бросив на Дадли последний предупреждающий взгляд.

— Да, — заявила миссис Эпплуайт. — Я спряталась, так как боялась, что ради забавы они могут избить такую маленькую старушку, как я. Но когда я услышала, что они наконец вышли за дверь, я выбралась наружу, прокралась к окну и увидела, как они бегут по дорожке перед домом. Они все время смеялись, пока не заметили патрульную машину, которая как раз проезжала мимо.

— И вы были свидетелем того, что произошло дальше? — настойчиво спросила судья.

— Ну, — миссис Эпплуайт снова хмыкнула, — я не настолько глупа, чтобы в такой момент высунуть голову наружу, но я видела, как эти двое запаниковали при виде машины бобби. А потом тот, что покрупнее, что-то сказал и указал на восток, а тощий кивнул, и они начали махать бобби и гнаться за машиной по улице.

— И тогда вы позвонили в полицию, миссис Эпплуайт?

— Естественно, не хватало еще чтобы нет. Но там заявили, что пройдет некоторое время, прежде чем они смогут кого-то прислать. Идиоты! Я сказала им, что полицейская машина на моей улице прямо сейчас, на что они ответили, что в это время дня машина патрулирует Нью-стрит, к югу от Магнолия Кресент. Я сказала, что собственными глазами видела, как один из них проезжал по дороге перед домом, и чтобы они велели ему вернуться ко мне, потому что я не выйду на улицу, пока здесь крутятся те двое. Парочка обычных головорезов, скажу я вам, и в таком тихом районе, как наш. Меня от этого тошнит, правда.

Губы судьи, как заметил Гарри, стали еще тоньше, да и морщины на лице казались более глубокими.

— Благодарю вас, мадам. Можете вернуться на место.

Миссис Эпплуайт подчёркнуто медленно взяла сумочку, ее осанка и нарочитая неторопливость почему-то напомнили Гарри кошку, выгнувшую спину. Миссис Эпплуайт снова сочувственно улыбнулась ему и вернулась на свое место.

К сожалению, на этом свидетельства в поддержку Гарри на некоторое время закончились.

* * *

От стыда Гарри был готов сквозь землю провалиться. Он решил, что больше никогда не покажется на глаза людям. Ему не нужно было глядеть на Снейпа, чтобы понять, что у того на лице появилось привычное хмурое выражение. Да и как могло быть иначе после того, что он услышал? Полицейский Любберворт, производивший арест, чье имя почему-то заставило Снейпа громко фыркнутьLubberwort — Lubber — неуклюжий, ленивый, wort — сусло, подробно рассказал о том, какой Гарри негодяй, что он проблемный и испорченный мальчишка и известен в округе тем, что мучает животных (Гарри предположил, что это экстраполяция инцидента с котом). Офицер подробно описал, каким угрюмым и дерзким был Гарри при аресте. А ведь такое поведение характерно исключительно для преступников, — Любберворт, как полицейский со стажем, мог с уверенностью утверждать это, основываясь на обширном опыте общения с подобными негодяями.

Судья, которая, как до сих пор считал Гарри, была на его стороне (особенно если принимать во внимание ее откровенные выпады в сторону Дадли), задала лишь несколько тихих, кратких вопросов, уточнив, что офицер не был свидетелем произошедшего и действовал на основании слов других подростков. Затем она позволила ему уйти.

Потом пришел черед выступлений Дадли, Пирса Поллкиса и, конечно же, тети и дяди, столь «любящих» своего племянника. Все они изображали Гарри порочным, неблагодарным болваном, который не мог найти конструктивного применения обилию свободному времени и поэтому причинял вред окружающим и в целом являлся угрозой обществу. Тетя и дядя долго рассказывали о своих попытках перевоспитать «бедного заблудшего мальчика», но, похоже, в самой его крови содержалось нечто такое, что было невозможно искоренить, увы. Судья и это слушала практически молча, продолжая неодобрительно поджимать губы в стиле Макгонагалл, и лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Вернон и Петуния зашли настолько далеко, что попытались вызвать сомнение в здравии рассудка миссис Эпплуайт, несколько раз осторожно намекнув, что та уже человек в летах и в ее годы чувства начинают сходить на нет, но она такая оптимистка, благослови господь ее доброе сердце, всегда думает о людях только хорошее, даже когда те явно не заслуживают подобного отношения. Должно быть, она была немного не в себе. Она перепутала. Диддикинс никак не мог совершить такого поступка. У него никогда не возникало проблем с законом, да и у Пирса тоже, он такой воспитанный и вежливый мальчик.

Гарри подумал, что на этом всё и закончится. Даже вмешательство Дамблдора, вероятно, не сможет помочь в таком официальном магловском судебном разбирательстве. Гарри повезет, если на сей раз он отделается лишь общественными работами, хотя даже это, скорее всего, займет не один месяц. Достаточное время, чтобы помешать учебе в Хогвартсе. Гарри наверняка вызовут, чтобы снова изложить его точку зрения, но в самом деле, что он мог сказать? Что старая миссис Эпплуайт не ошибалась, а ошибалась семья, которая растила Гарри больше тринадцати лет? Что он и вправду хороший мальчик, честно-честно? И судья поверит преступнику на слово. Да уж, конечно.

Гарри пожалел, что не может провалиться сквозь пол и исчезнуть. Просто раствориться, словно Гарри Поттера никогда и не существовало. Потому что его тошнило от происходящего, он устал от того, что всё становилось хуже и хуже. Он был сыт по горло тем, что из-за него люди погибали или попадали в смертельно опасные ситуации. Надоело, что одно лишь общение с ним подвергает опасности всех, кого он успел полюбить, надоело, что его ненавидят за то, чем он не был, за вещи, которые от него совершенно не зависели. Надоело чувствовать, что единственными людьми, на которых он мог положиться, были его друзья — друзья, которые не так уж часто ему писали, друзья, над головами которых тоже навис дамоклов меч. Друзья, которые, вероятно, не стали бы с ним дружить, если бы заранее знали, каково это — быть единственными спутниками Гарри Поттера.

Гарри почувствовал, как что-то прохладное и гладкое коснулось костяшек пальцев, как раз когда Петуния, последняя из свидетелей обвинения, покидала трибуну.

Взглянув налево, он увидел, что это Снейп подтолкнул к нему стакан воды. Профессор поймал взгляд Гарри и со значением наклонил голову в сторону напитка.

А-а-а, верно. Снейп, вероятно, продолжал накачивать его лекарствами, чтобы Гарри не закатил истерику и не опозорил своего «отца». Он тут же отвел взгляд, хотя и сделал большой глоток.

Однако, когда Гарри снова поставил стакан на стол, Снейп совершил нечто поистине странное. Профессор положил руку на ему на предплечье, крепко сжал на несколько секунд, а затем отпустил. Жест был слишком коротким и незаметным, чтобы оказаться попыткой продемонстрировать отцовскую поддержку, но он как-то странно тронул Гарри, хотя ему и не хотелось задумываться о причинах этого чувства.

Но, черт возьми, зачем Снейп так поступил? Чтобы Гарри почувствовал себя лучше? Потому что… нет, это глупо. Но движение Снейпа в сочетании с успокаивающим зельем совсем не вызывало ощущения, что Гарри пытаются управлять. Да, он почувствовал знакомое успокаивающее воздействие зелья, разлившееся по всему телу, но то, как Снейп передал зелье, имело эффект само по себе. Как будто его заботил и сам Гарри, и его самочувствие.

Но от этой мысли Гарри стало неловко, и он отбросил ее.

— Прежде чем мы завершим заседание, — начала судья, окинув зал проницательным взглядом, — и выслушаем юного мистера Поттера, я хотела бы зачитать выдержки из писем, представленных в его защиту преподавателями частного пансиона, где он учится. Полагаю, эта информация будет полезна некоторым из присутствующих.

Письма в его защиту? При этих словах Гарри вскинул голову, его мысли заметались. Что в них написано? Зачем кому-либо из профессоров что-то присылать? Не то чтобы репутация Гарри была безупречной. Да и, скорее всего, они только усугубят ситуацию, рассказав о его «приключениях» и оправдав их благими намерениями или чем-то подобным. И не то чтобы Макгонагалл одобряла его выходки; на самом деле это было далеко не так. Когда она ловила Гарри на малейшем нарушении правил, то всегда снимала множество баллов и назначала отработки. И Гарри не думал, что другие профессора знали его достаточно хорошо, чтобы суметь хоть что-то написать.

Ну, Дамблдор, может, и знал его, но сложно представить, какую чушь мог наговорить директор, пытаясь оправдать Гарри.

Нет, решил Гарри, письма не принесут ничего хорошего. Редко бывало иначе.

— От наставницы мальчика в школе, некой М. Макгонагалл.

Гарри спрятал голову в руках. Он не хотел этого слышать.

— Сядь прямо, Гарри.

О, прекрасно. Теперь вся кровь прилила к лицу. Конечно, Снейп говорил достаточно тихо, и — поразительно — в его тоне не было упрека, но всё же. Гарри почувствовал себя маленьким и никчемным, ему казалось, что он вот-вот сгорит со стыда.

Но он сделал, как было велено, и с силой сжал руки на коленях. На Снейпа он не смотрел.

Между тем судья вытащила очки для чтения, взяла развернутый листок бумаги и начала читать:

«Гарри — примерный ученик, как в классе, так и во время занятий спортом. Он неизменно добр ко всем соученикам и вступается за них, если их обижают. — Судья метнула обвиняющий взгляд на Дадли и Пирса. — Я знакома с мистером Поттером уже четыре года, являясь деканом его факультета. Во время нашего общения я обнаружила, что он честен и прямолинеен, даже когда сталкивается с мерами дисциплинарного взыскания, хотя такие случаи и были редки». — Судья аккуратно сложила письмо и отодвинула в сторону.

Гарри вздохнул с облегчением. Конечно, рассудил он, они не хотят повредить ему в этом деле. Они даже могут исказить факты ради того, чтобы избежать осложнений с магловской системой правосудия, особенно учитывая возвращение Волдеморта.

— А вот это письмо, — продолжила судья, извлекая другой лист из стопки, — прислано самим директором.

«Гарри — умный и любознательный мальчик, с момента поступления он внес большой вклад в развитие нашего учебного заведения. Должен отметить, что уже на втором курсе Гарри получил награду «За особые заслуги перед школой» — честь, которой удостаивались лишь семнадцать раз с момента основания школы несколько веков назад. Я не верю и никогда не смогу поверить, что этот молодой человек совершил преступление, в котором его обвиняют».

«Да уж, теперь не веришь, — с горечью подумал Гарри. — После того, как Снейп влил мне в глотку Веритасерум, чтобы доказать это». Тёплое письмо, приукрасившее кошмарные события второго курса, ничуть не смягчило боль предательства. Директор даже не удосужился проверить, что произошло! Нет, он просто послал Снейпа забрать Гарри, как какого-то надоедливого пса, который сбежал на улицу и доставил неприятности соседям.

— Думаю, ситуация достаточно прояснилась, и я готова вынести решение. Однако, прежде чем объявить его, я хотела бы выслушать юного мистера Поттера, если он пожелает выступить еще раз. — Судья выжидающе посмотрела на Гарри.

Гарри не знал, что говорить. Да и что вообще тут можно сказать? Он надеялся, что слова судьи означали, что она поверила учителям, а не его родственникам и не представителю закона, но в последнее время во всем было мало логики, поэтому он не собирался слишком доверять такой трактовке событий.

Гарри неуклюже встал, стукнувшись коленом о нижнюю часть стола. Он не имел представления, что именно судья хотела услышать. И единственное, что он смог придумать, — сказать об этом.

— Я… мэм… То есть, ваша честь, я не…

— Может, вы изложите нам свою версию событий? — спросила судья, ее тон стал более мягким, почти уговаривающим.

От этого Гарри почувствовал себя еще хуже. Будто он был настолько хрупок, что не мог выдержать обычного обращения. Он внутренне вздохнул и сбивчиво начал:

— Я был в парке недалеко от дома тети и дяди, когда появились полицейский, Дадли и Пирс и сказали, что я кого-то ограбил. Больше мне особо нечего рассказывать.

— Вы были в парке один? — уточнила судья.

Гарри чуть было не пожал плечами, но решил, что не стоит раздражать ее, поэтому произнес:

— Да.

— Почему? Что вы там делали?

На этот раз Гарри громко вздохнул:

— Мне было нужно выйти из дома. Я… я просто хотел подышать свежим воздухом, вот и всё.

— Вам было недостаточно комфортно в доме родственников или, скажем, в их дворе?

Ха. Значит, вот оно что. На самом деле судья ему не поверила. Она склонялась к тому, чтобы принять за истину нелепую историю Дадли, и теперь пыталась найти брешь в версии событий Гарри. Но он не собирался помогать ей в этом, даже если ему и было больно говорить правду.

— Да. В нашей школе недавно погиб человек. Ученик. И… я был вовлечен в этот инцидент. Вообще-то, это было что-то вроде… На самом деле, это было как-то…

Гарри почувствовал, как Снейп снова крепко сжал его предплечье, и на этот раз не в знак поддержки. Это было предупреждение не продолжать говорить о Седрике, вероятно, потому что Гарри мог сказать лишнего.

— Мне было тяжело, — сбивчиво закончил он, — и я ничего не рассказал тете и дяде. Мне нужно было немного побыть вдали от них, чтобы… чтобы…

— Всё обдумать, — закончила за него судья, и теперь ее голос звучал почти сочувственно.

Ну и хорошо. По крайней мере, Гарри был достаточно жалок, чтобы вернуть ее расположение.

— Вы кому-то говорили, куда направляетесь?

Гарри с трудом сглотнул:

— Нет. Но перед ограблением Дадли и Пирс проезжали мимо парка на велосипедах и видели меня.

— Вам есть что еще добавить, мистер Поттер?

Гарри покачал головой, глядя вниз:

— Я просто надеюсь, что миссис Эпплуайт получит назад свои фамильные ценности.

— Я тоже, мистер Поттер. Можете садиться.

Когда Гарри снова сел, Снейп положил руку ему на плечо и крепко сжал. Гарри понял, что тот пытается найти здоровый выход желанию придушить своего «сына». А предыдущее небольшое сжатие, определенно, предназначалось для того, чтобы управлять им. Чтобы держать под контролем. За ним не стояло никаких эмоций, только расчет.

Но сейчас явное напряжение в хватке Снейпа и то, как его пальцы слегка впились в плоть Гарри, выражало его истинные чувства. Едва сдерживаемое отвращение. Скрытую ненависть. Досаду на то, что пришлось оказаться в подобном положении из-за непокорного подопечного, который был столь близок к тому, чтобы обнажить душу перед магловской судьей в, как Снейп полагал, явной попытке добиться сочувствия.

Судья неторопливо разложила перед собой бумаги, включая письма, присланные из Хогвартса, затем наконец подняла глаза, но посмотрела совсем не на Гарри. Ее пристальный взгляд остановился на Дурслях, лицо выразило неодобрение.

— Из-за явной некомпетентности следователя, отсутствия конкретных доказательств и показаний, данных в пользу мистера Поттера, мне кажется совершенно очевидным, что этот молодой человек невиновен в каких-либо правонарушениях в данном деле. Я хотела бы поблагодарить всех, кто давал или предоставлял показания, и заверить присутствующих, что будут приняты надлежащие меры в отношении всего, что стало известно сегодня.

И на этом всё закончилось. Хотя последнее обещание судьи озадачило Гарри. Он чуть было не спросил у Снейпа, что судья подразумевала под словами «стало известно», но решил, что, скорее всего, это просто намек на некомпетентность местного полицейского управления. Он понадеялся, что другие его дела также будут пересмотрены, и тогда можно будет очистить его досье, но сомневался, что дело зайдет настолько далеко.

Ну и ладно. Хорошо, что он не собирался проводить много времени в магловском мире.

И, по крайней мере, с этим проклятым делом было покончено.

— Ты не ожидал оправдательного приговора?

Спокойный голос Снейпа вывел Гарри из задумчивости. Что, его легкое удивление было столь заметно?

— Я просто подумал, что обычно всё оборачивается не в мою пользу. Показалось, что сейчас самое время, чтобы что-то пошло не так.

Снейп нахмурился, брови сошлись у переносицы. Он явно не одобрял жалость, которую, по его мнению, Гарри испытывал к себе. Казалось, профессор собирался что-то сказать, возможно, нечто язвительное, чтобы выразить эти чувства, но его прервал пронзительный женский крик, с легкостью прорезавший шум толпы:

— Гарри!

Гарри поморщился и взглянул на Снейпа. Этого хватило, чтобы понять, что нужно приготовиться к неловкости и напряжению, которые определенно возникнут в результате предстоящего общения.