Холмс. Гарольд Холмс (джен)

В Большом зале Хогвартса пахло тыквой. Не просто пахло — воздух был ею пропитан, густ, сладок и приторен, как сироп. Тысячи горящих свечей парили под потолком, отбрасывали на стены пляшущие тени, а меж ними с тихим шелестом крыльев носились иллюзорные летучие мыши, рассыпаясь временами черными блестками, а затем вновь собираясь в причудливые стаи. Гарольд Холмс сидел за столом Рейвенкло, отодвинув от себя золотую тарелку с тыквенным пирогом, от которого исходил тот самый, доводящий до легкой тошноты аромат. Запах был на любителя. Как, в общем-то, и вкус.

Его соседи — Энтони Голдстейн, Сью Ли и Терри Бут — оживленно обсуждали прошедшую лекцию профессора Бинса о вампирах 18-го века. Событие, между прочим, неординарное: обычно призрачный историк трындел исключительно о гоблинах и их восстаниях, мучая несчастных студентов труднопроизносимыми именами и незапоминающимися датами, а тут, видимо, в честь Хэллоуина, расстарался и наконец провел интересное занятие! Гарольд лишь частично улавливал обрывки фраз. Его внимание было расфокусировано, настроено на широкий сбор данных. Праздник — идеальное время для наблюдения. Сдерживающие факторы ослаблены, паттерны поведения меняются, проявляются скрытые связи.

Он отметил, как переглядываются одна из старшекурсниц Гриффиндора и Терренс Хиггс, слизеринский ловец («Романтическая связь, тщательно скрываемая, вероятно, из-за разницы в статусе семей и вражды факультетов»). Заметил, как Филч, сгорбившись, яростно вытирал пятно от тыквенного сока на гобелене — даже в праздник старик не сидел за общим столом, а пахал! По тому, как дрожала тряпка в его руках и кривилось лицо от еле сдерживаемого отвращения, Холмс заключил: «Накопленная годами фрустрация, граничащая с истерией. Опасен в состоянии аффекта». Но завхоза, если честно, было немного жалко. Взгляд Гарольда скользнул по преподавательскому столу. Дамблдор в колпаке с сияющими звездами что-то рассказывал с улыбкой Макгонагалл, Снейп, как темная глыба, сидел в отдалении, лицо выражало привычное презрение к происходящему, декан Флитвик увлеченно беседовал с молоденькой преподавательницей Астрономии.

— Ты свой пудинг есть будешь, Холмс? — Энтони Голдстейн, сидевший напротив, с надеждой покосился на чужой нетронутый десерт. — Или ты уже провел над ним биологический анализ и признал непригодным?

Естественно, никаких анализов Гарольд не проводил — он же не совсем псих! Просто не любил тыкву. Однако, если сам Энтони представляет такой отличный шанс, чтобы немного подшутить, то почему бы и не да?

— Химический, — поправил однокурсника Холмс, делая максимально серьезное лицо. — Химический анализ. И вот итог: этот пудинг содержит как минимум четыре вида загустителей ненатурального происхождения. Употребление может привести к временному снижению когнитивных функций, сопоставимому с легкой степенью опьянения. Хочешь?

Энтони с сомнением посмотрел на пудинг, который еще недавно поглощал с огромным энтузиазмом, и отодвинул от себя тарелку.

— Эээ… Нет, спасибо. Что-то я и свой уже доедать не хочу.

Внезапно массивные дубовые двери Большого зала с грохотом распахнулись, и на пороге, пошатываясь, возник профессор Квиррелл. Его знаменитый тюрбан съехал набок, лицо было мертвецки бледным, а в глазах застыл самый настоящий ужас.

— ТРОООЛЛЬ! — пронзительно, не своим голосом выкрикнул он, хватая воздух ртом, как рыба. — В подземельях… тролль! Я… спешил предупредить… — он сделал шаг вперед, закатил глаза и рухнул на каменный пол.

На секунду воцарилась гробовая тишина. Потом ее разорвал первый, пронзительный девичий крик. А затем начался хаос. Студенты вскакивали, кричали, опрокидывали скамьи, размахивали волшебными палочками. В основном паниковала мелкотня, конечно же. Ребята постарше вели себя значительно спокойнее. Гриффиндорцы так и вовсе, кажется, воодушевились.

— Ура! Будем убивать тролля! — восторженно вопили близнецы Уизли.

Рейвенкло повел себя… индифферентно. Гарольд же сидел, не шелохнувшись: его взгляд был прикован к неподвижной фигуре Квиррелла.

«Бегство от угрозы — логично, — размышлял Холмс. — Сообщение о ней — разумно. Падение в обморок после доставки сообщения, в безопасном месте, при скоплении сильнейших волшебников — иррационально. Ладно, пусть даже не сильнейших. Но… даже если этот самый тролль реально ну очень опасен, он же всего один! А нас тут много. Задавим количеством! Так чего это вдруг хлопаться в обморок? Театрально. Избыточно. Зачем?»

Его мысли прервал зычный окрик.

— ТИШЕ!

Альбус Дамблдор встал, и его голос, усиленный заклинанием, разнесся по залу.

— Тише! — снова повторил он. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Старосты, немедленно проводите учеников в факультетские гостиные! Мы же с профессорами сейчас все проверим и устраним угрозу.

Роберт Хиллиард, староста Рейвенкло, тут же поднялся с места и принялся руководить:

— Рейвенкло! Держитесь вместе, не разбредайтесь. Сейчас пропустим самых нетерпеливых и спокойно и организованно отправимся в гостиную.

Переждав общую давку, вороны покинули Большой зал последними. Гарольд влился в поток студентов, но то и дело посматривал назад, туда, где профессора уже окружили тело Квиррелла. Снейп что-то быстро и тихо говорил Дамблдору, его лицо было мрачнее тучи. Макгонагалл пыталась привести упавшего в обморок профессора ЗОТИ в чувство. Флитвик, ободряюще кивнув Хиллиарду, взмахом руки остановил профессора Кеттлберна и, переговорив с ним, направился ко второму выходу из Зала.

«Тролль, — повторил про себя Холмс, поднимаясь по лестнице. — Это вообще кто?»

Он попытался вызвать из памяти данные. В голову упорно лезли пухлые, добродушные муми-тролли из сказок Туве Яннсон, но это явно было не то. В магическом мире с троллями Гарольд пока как-то не встречался, в программе первого и второго курса о них ничего не было, а дополнительно информацию о них он и не думал искать: без того забот хватало!

«И Квиррелл… Нет, он, конечно, страннейший тип, но… Почему падение после сообщения? Если угроза реальна и он ее избежал, адреналин должен был поддерживать его еще несколько минут. Если он так напуган, что падает в обморок, как он вообще добежал?»

Дверь гостиной Рейвенкло захлопнулась за последним студентом, и Хиллиард наложил на нее дополнительные запирающие чары. Видимо, угроза все-таки была реальной. Студенты сбились в кучки, оживленно обсуждая произошедшее.

Гарольд отступил в тень, к одному из книжных шкафов. Его пальцы нервно барабанили по корешку фолианта.

«Недостаточно информации, — огорченно констатировал он. — Нельзя анализировать угрозу без понимания ее природы. Нельзя оценивать правдоподобность поведения Квиррелла, не зная, что такое тролль на самом деле».

Холмс ненадолго задумался, но тут его взгляд упал на Роберта Хиллиарда. Староста отвечал на поток вопросов от младшекурсников. Решение созрело мгновенно. Гарольд дождался, когда Роберт немного освободится, и решительным шагом направился к нему.

— Хиллиард, можешь прояснить кое-что?

Роберт Хиллиард, закончив объяснять что-то группе взволнованных второкурсниц, обернулся на голос Гарольда. На его лице промелькнула тень любопытства.

— О, Холмс! Неожиданно. Уже строишь какие-то гипотезы? Хотя, чего я спрашиваю? Ты же всегда именно этим и занят!

— Данных недостаточно для построения гипотез, — отрезал Гарольд, пропуская сарказм мимо ушей. — Нужен базовый фактологический минимум. В общем… тролли. Что они из себя представляют? Уровень угрозы?

Роберт прислонился к стене, сложил руки на груди и посерьезнел.

— Уровень угрозы XXXX. То есть «опасен даже для группы волшебников». Не дракон, конечно, но шутки с ним плохи.

— Поясни. Допустим, если внезапно столкнуться с троллем, то как его победить? Что делать?

— Если встретишься с ним один на один, и ты, предположим, не аврор с многолетним стажем, то делать тебе следует только одно: драпать. Причем драпать быстро и желательно вверх, потому что они не особо проворны на лестницах, но на открытой местности догнать тебя для них — раз плюнуть. Мало того, что они сильны как десять гиппогрифов, так еще и…

— И? — Гарольд достал блокнот и начал делать пометки быстрым, четким почерком.

— Практически полностью иммунны к магии. Прямые заклинания отскакивают от их шкуры, практически ничего их не берет. Даже Авада. Обездвиживающие… ну, теоретически, могут сработать, если наложены одновременно группой волшебников. На минуту остановит. Но потом тролль его скинет и разозлится еще сильнее.

— Тогда как их побеждают? — прищурился Холмс. — Если они все такие неубиваемые.

— Почему — неубиваемые? Убиваемые, и очень даже. Только не магией. А побеждают… в основном, хитростью. Можно с высоты его скинуть: если с Астрономической башни вниз упадет, то гарантированно разобьется. Или, если на земле повстречались, яму ему поглубже организовать. Можно попытаться что-то очень тяжелое ему на голову скинуть, но попасть сложно, а разозлить — легко. Они только на вид массивные и неповоротливые, но на самом деле с реакцией у троллей все в порядке. Короче говоря, способы есть, но тут опыт нужен. Особенно плохо будет, если тебе горный повстречается.

— Горный?

— Основные подвиды: горные, лесные, речные. Горные самые крупные, самые агрессивные и, по иронии судьбы, самые тупые. Рост под четыре метра, вес — тонна. Кожа как гранит, дубина — как ствол дерева. А еще они смердят, Холмс, так смердят, что запах один может сбить с ног. На полном серьезе тебе говорю. Резюме: если ты встретил тролля — беги. Кричи, зови на помощь, но беги.

— А если встретил ты? — уточнил Гарольд, наклонив голову к плечу и слегка улыбнувшись. — Старшекурсник, староста, отличник?

— Буду делать то же самое, если меня не загнали в угол, конечно, — без тени улыбки ответил Роберт. — Я не идиот, чтобы сражаться с этой махиной в одиночку. Даже группа взрослых волшебников может получить серьезные проблемы. Тролли непредсказуемы. Их агрессия — инстинктивная. И да, они всеядны. Очень любят сырое мясо. И им абсолютно все равно, чье.

В блокноте появилась пометка: «Высокий риск летального исхода. Потенциальный каннибализм».

— Если они настолько тупы, агрессивны и опасны, то почему только XXXX? — продолжил допрос Гарольд.

— Потому что теоретически есть чуть более разумные особи. Самых смышленых можно попытаться дрессировать. Из них получаются ужасные, но эффективные охранники. Но «смышленый» у тролля — понятие относительное. Даже обученный тролль остается существом примитивным, с реакцией на уровне «увидел — ударил». Неспроста же самая низкая оценка в Хогвартсе — «Т». Тролль. Символично, да?

Холмс кивнул, на секунду оторвавшись от записей, и задумался.

— Обморок Квиррелла, — произнес он. — Бежать от тролля, судя по всему, логично. Кричать предупреждение — разумно. Но падать без чувств, добежав до зала, полного людей и профессоров? Это странно.

Хиллиард нахмурился и потер подбородок.

— Квиррелл и сам странный. Все это заметили. Год назад он был другим — тихим, застенчивым, но не заикой и не паникером. Вел магловедение. А тут внезапно — защита от темных искусств. Говорят, летом где-то на востоке попал в переделку, вот и… трясется. Вздрагивает от теней, бормочет сам с собой, носит этот дурацкий тюрбан… Может, просто не выдержал напряжения. Профессор ЗОТИ — должность с дурной репутацией. А относительно обморока… Может, тролля и правда так испугался, что сознание потерял уже на безопасном расстоянии. Шок.

— Шок, — невыразительно повторил Гарольд. — Возможно. Но маловероятно. Шок обычно приводит к ступору или истерике на месте угрозы. Поведение Квиррелла больше похоже на отыгрыш роли.

Хиллиард рассмеялся и хлопнул Гарольда по плечу.

— Это у тебя прямо какая-то теория заговора получается. Ты слишком загоняешься, Холмс. Иногда обморок — это просто обморок.

— Иногда, — согласился Гарольд, — да.

Их разговор прервал мягкий хлопок — в центре гостиной материализовалось несколько подносов с едой, доставленной домовыми эльфами. Пир продолжился, хоть и в несколько более сдержанной атмосфере. Студенты Рейвенкло, успокоившись, погрузились в обсуждения, теперь уже более похожие на академические дебаты о зоологии и тактике.

Поздно вечером, после отбоя, когда большая часть воронов уже разбрелась по спальням или тихо читала у камина, в гостиную вошел профессор Флитвик. Маленький декан выглядел необычно смурным и уставшим.

— Внимание, Рейвенкло! — писклявым, но громким голосом объявил он. — Угроза нейтрализована. Тролль… обезврежен. Все в порядке. Можете расходиться по спальням. Спокойной ночи.

Он быстро развернулся и вышел, оставив студентов в легком недоумении: Флитвик обычно был куда более словоохотлив и ободряющ. Впрочем, размышлять об этом долго никто не стал — пора было действительно ложиться спать.

На следующий день в Хогвартсе царила странная, приглушенная атмосфера. Разговоры о вчерашнем событии велись почему-то шепотом, а на уроках царила незримая напряженность.

На зельеварении, куда рейвенкловцы пришли вместе с Гриффиндором, эту напряженность олицетворял сам Северус Снейп. Его лицо, и без того бледное, казалось высеченным из воска, а под глазами залегли густые тени. Он был мрачнее тучи и молчаливее гробовой плиты. Традиционный опрос студентов по заданному материалу, с которого обычно начиналось каждое занятие, прошел скомкано и быстро. А еще Гарольд отметил несвойственную Снейпу скованность движений: он будто бы щадил правую ногу.

С того дня, как Холмсу разрешили вернуться на его занятия, Снейп вел себя по отношению к нему с ледяным, абсолютным безразличием. Не задавал вопросов, не подходил, не язвил. Вообще, зельевар теперь предпочитал делать вид, словно Гарольда для него не существовало. Домашние работы и сваренные зелья, впрочем, проверял исправно и оценок не занижал. Сегодня же профессор, казалось, с радостью проигнорировал бы не только Холмса, но и всех учеников в целом. Даже — виданное ли дело?! — к гриффиндорцам не придирался!

Гарольд принялся за приготовление отвара от бородавок, механически следуя инструкциям на доске. Его мозг, однако, был занят другим: его что-то цепляло, что-то неуловимое, но навязчивое. Холмс бросал взгляды то на кипящие котлы, то на хмурого Снейпа, выискивая источник диссонанса.

И только когда урок подходил к концу, и студенты вереницей потянулись к профессорскому столу, чтобы сдать образцы сваренного зелья для проверки, до него дошло.

Тишина. Сегодня на зельеварении было совсем уж тихо.

Отсутствовал определенный, раздражающе-знакомый фон. Не слышно было взволнованного шепота, не мелькала то и дело взметывающаяся к потолку рука, не раздавалось сдавленных возгласов: «Ой, я знаю! Вызовите меня!»

Не было Гермионы Грейнджер.

Гарольд замер, держа флакон с готовым зельем в руке. Он окинул взглядом класс. Нет. Ни за одним столом каштановая копна волос не обнаружилось.

Это было невероятно: девчонки не было на уроке. На уроке у Снейпа! Но… Это было невозможно! Грейнджер не пропускала занятий. Она была из того типа людей, которые пришли бы учиться даже будучи смертельно больны! А пропустить зельеварение? У Снейпа? Для нее это было бы равносильно добровольному отказу от кислорода.

На обеде в Большом зале подозрения Холмса подтвердились. Сканируя стол Гриффиндора, он нигде не видел знакомого профиля. Обычно Грейнджер сидела в гордом одиночестве с края стола, обложившись книгами — на факультете ее не любили, и друзей девочка так и не завела. Но все приемы пищи посещала исправно. Факт был установлен: с Гермионой Грейнджер что-то случилось.

И это было чрезвычайно интересно!