Без спешки (гет)

— Доброе утро, Гарри. Готов отправляться? — спросил Дамблдор, когда Гарри встретился с ним в вестибюле у большой мраморной лестницы.

— Да, сэр. Чем скорее мы заберем оттуда пророчество, тем лучше. Не могу спокойно думать о том, что кто-нибудь пострадает, охраняя его, или что до него доберется Волдеморт, — негромко ответил Гарри.

Дамблдор направился к массивным дубовым дверям, которые распахнулись, едва он приблизился.

— Согласен. Мне станет гораздо спокойнее, когда мы его заберем и уничтожим.

Гарри молча кивнул, и они пошли по знакомой дорожке к границе защитных чар Хогвартса, за которой можно было перемещаться магическим способом. День выдался холодный и серый, как и следовало ожидать от шотландского ноября, но дождь, к счастью, еще не начался. Гарри плотнее запахнул плащ, спасаясь от колючего ветра, щипавшего открытые участки кожи. Заметив это, Дамблдор без слов взмахнул в его сторону палочкой; ветер и холод тут же отступили перед согревающими чарами. Гарри пробормотал благодарность, но директор лишь отмахнулся.

Дальше они шли почти в полном молчании, пока не миновали высокие ворота и защиту древнего замка. Гарри не сразу заметил, что Дамблдор остановился, и успел пройти еще два или три шага.

— А мы разве не через камин отправимся в Министерство, сэр?

— Я предпочел бы аппарацию, Гарри, если ты не возражаешь. Через камин мы попадем в атриум, а мне хотелось бы, чтобы тебя увидело как можно меньше людей. Хотя меня и пытаются лишить званий, пока они еще при мне, а вместе с ними — кое-какие привилегии. Например, право аппарировать прямо в Министерство, которым я и воспользовался в день твоего суда.

Это показалось Гарри разумным. Он вернулся к директору и крепко взялся за его руку; почти в ту же секунду все тело словно начали проталкивать сквозь резиновую трубку. Гарри попытался вдохнуть и обнаружил, что не может. Паника уже подступала, когда он, пошатнувшись, приземлился в кабинете средних размеров.

На письменном столе царил порядок, у стены стоял книжный шкаф, в рамах дремали несколько портретов. За большим окном сиял чудесный солнечный день; Гарри мимолетно задумался, действительно ли в Лондоне солнечно или окно показывает ненастоящий вид. Продолжая оглядываться, он с удивлением понял, что оказался в министерском кабинете Дамблдора. Выдал хозяина маленький поднос со сладостями на большом столе — единственное, что роднило эту комнату с кабинетом в Хогвартсе.

Проследив за его взглядом, Дамблдор вежливо предложил лимонную дольку, но Гарри отказался.

— Я решил перенести нас прямо к себе, — пояснил директор. — Этот кабинет находится на уровне административной службы Визенгамота. Отсюда мы доберемся до Отдела тайн и быстрее, и незаметнее, чем из атриума. Сегодня воскресенье, но рисковать лишний раз мне все равно не хочется.

Он вышел, и Гарри последовал за ним. По пустынным коридорам они добрались до лифтов; войдя в один из них, Дамблдор нажал кнопку девятого сверху уровня.

Поездка заняла совсем немного времени. Выйдя из лифта, Гарри поразился тому, как сильно этот этаж отличался от остальных, которые ему довелось видеть. Голые стены были облицованы черной плиткой; ни окон, ни дверей, кроме простой черной двери в конце коридора, ведущей в сам Отдел. Темноту разгоняли лишь факелы, горевшие синевато-белым огнем и не дававшие тепла. Небольшой лестничный пролет слева вел на десятый уровень, где этим летом судили Гарри.

Когда они подошли к двери, та открылась. За ней стоял пожилой волшебник с желтоватой кожей; по мантии Гарри узнал невыразимца. Капюшон был откинут, спина сгорблена, а остатки седых волос росли редкими клочками по бокам головы. Он уставился на Гарри немигающим взглядом, от которого стало не по себе, однако Гарри тоже не отвел глаз.

Их незапланированную игру в гляделки прервал Дамблдор, жизнерадостно приветствуя старого волшебника:

— Мистер Боуд, всегда рад вас видеть. Благодарю за то, что согласились нас сегодня проводить.

Тот резко перевел взгляд с Гарри на директора и проворчал:

— Можно подумать, у меня был выбор. Когда Верховный чародей о чем-то просит, черта с два откажешь.

Развернувшись, он повел их в большую круглую комнату со множеством дверей. Едва Гарри и Дамблдор переступили порог, дверь за спиной захлопнулась, а комната завертелась с головокружительной скоростью. Когда вращение прекратилось, Боуд направился к одной из дверей, выбранной будто бы наугад.

— Понимаю, но все равно вам признателен, — продолжил Дамблдор. — В этом Отделе найдется немного людей, которым я доверяю так же, как вам. Если вообще найдется хоть кто-нибудь.

— Да-да, — пробормотал Боуд. — Давайте уже заберем это трижды проклятое пророчество, чтобы остаток дня я мог провести с внуками.

Дамблдор не ответил, и Гарри молча пошел за ними. Когда Боуд толкнул дверь, Гарри с трудом удержался от того, чтобы не разинуть рот. Комнату заполняли стеллажи, такие высокие, что верхние полки едва различались. Свечи на торцах скупо освещали проходы, оставляя середины рядов в темноте. На полках стояли прозрачные стеклянные шары, каждый с аккуратной подписью. В одних слабо светилось что-то подвижное, вьющееся, другие были совершенно темными.

Гарри шел за невыразимцем, наблюдая, как растут номера на торцах стеллажей: пятьдесят пятый, шестидесятый, восьмидесятый, девяностый. Добравшись до девяносто седьмого ряда, Боуд свернул в проход и вскоре остановился.

— Вот оно, парень. Будь добр, — сказал он, указывая на светящийся шар.

Гарри настороженно посмотрел на него и заметил этикетку: «С. П. Т. — А. П. В. Б. Д. Темный Лорд и (?) Гарри Поттер».

— Давай уже, парень, у нас не целый день, а прикоснуться к нему можешь только ты, — отрывисто бросил Боуд, вырвав его из оцепенения.

Гарри протянул руку и коснулся прохладного стекла. На ощупь шар ничем не отличался от самого обыкновенного, только заключенный внутри свет при его прикосновении оживленно всколыхнулся. Гарри снял шар с полки и осторожно опустил в карман.

— Э-э… спасибо, сэр.

Боуд что-то буркнул в ответ, уже выводя их из зала. Они вновь прошли через круглую вращающуюся комнату, где невыразимец коротко попрощался с ними, а затем вернулись в кабинет Дамблдора.

— Готов аппарировать на площадь Гриммо, Гарри? — спросил директор.

Гарри крепко взялся за его руку.

— Да, сэр. Давайте избавимся от этой штуки.

* * *

— Значит, вот из-за чего все произошло, — произнес Сириус, когда они дослушали пророчество, заключенное в шаре.

Слова уже были знакомы всем троим: Дамблдор показал их Гарри неделю назад, а на следующий день тот рассказал обо всем Сириусу. И все же, прозвучав еще раз, они будто обрели новую весомость, стали окончательно, бесповоротно настоящими.

— Да, — печально кивнул Дамблдор. — Из-за этих слов ты потерял лучшего друга, а Гарри — родителей. Я заберу шар с собой и уничтожу в замке.

— Послушай, малыш, я понимаю, как трудно все это принять. Когда ты рассказал мне на прошлой неделе, я тоже не хотел верить. Но это… это правда, и очень важно, чтобы ты сделал все возможное и подготовился.

Сириус смотрел на него искренне; Гарри еще никогда не видел его настолько серьезным. «Серьезный Сириус» — пришлось сдержать улыбку при этой невольной игре слов.

— Можем порыться в библиотеке и поискать книги, которые тебе пригодятся.

— Было бы здорово, спасибо, — кивнул Гарри.

Сириус снова повернулся к директору:

— А вы позаботитесь о том, чтобы он получил подготовку, которая поможет ему пережить все это?

— Да. Теперь мы будем заниматься дважды в неделю: осваивать более сложную практическую магию, изучать прошлое Волдеморта и разбираться, что нужно сделать для победы над ним. А сейчас я вас оставлю, чтобы вы могли спокойно провести день вдвоем. Постарайтесь, насколько это возможно, не тратить все время на тревоги, — мягко добавил Дамблдор. — Один мой старый друг как-то сказал: когда все мысли заняты тем, как выжить, проще всего упустить саму жизнь. Гарри, в шесть вечера я буду ждать тебя в «Трех метлах». Пожалуйста, отправляйся через этот камин прямо туда.

Он встал, поправил мантию и надежно убрал шар с пророчеством: теперь, когда Гарри передал его ему, прикасаться к нему можно было без опаски. Сириус пообещал, что крестник не опоздает, и проводил директора к камину. Зеленая вспышка — и они с Гарри остались вдвоем в старом городском доме.

— Пойдем навестим Клювокрыла, пока Кикимер заканчивает с обедом. А после еды займемся библиотекой.

Гарри прошел в комнату, где держали гиппогрифа, и низко поклонился. Дождавшись ответного поклона гордого создания, он подошел его погладить. Клювокрыл ласково потерся о ладонь, и Гарри принялся усерднее почесывать его за ушами.

Они не успели провести там и двадцати минут, как явился Кикимер и позвал к столу, непрерывно бормоча о предателях крови и грязнокровках. Сириус, казалось, не обращал на него внимания, поэтому Гарри тоже не стал.

Обед оказался вкусным, а вскоре они уже сидели в старых пыльных креслах и разбирали книги из печально знаменитой библиотеки Блэков. Рядом понемногу росла стопка того, что могло помочь Гарри в борьбе с Волдемортом: сложная атакующая и защитная магия, техника дуэлей, применение трансфигурации, травологии и даже прорицания в бою. Гарри с изумлением обнаружил, что большинства этих книг в Хогвартсе вовсе не найти: то тут, то там в них попадались заклинания, слишком темные для детских глаз.

За чтением они непринужденно разговаривали. Сириус вспоминал свои школьные годы и родителей Гарри, а тот рассказывал о друзьях, квиддиче и даже о дежурствах с Дафной. Сейчас речь зашла о британской профессиональной лиге, за которой Гарри в этом году следил внимательнее: Симус, Рон и Джинни без конца ее обсуждали.

Сириус, которому почти ничего и не оставалось, кроме как слушать матчи по радио, объяснял, почему ставит на победу «Фалмутских Соколов», хотя пока те шли четвертыми. И тут Гарри вдруг с необыкновенной ясностью понял, как сильно ему этого хочется: вот такой жизни, в которой они с Сириусом живут вместе, рядом есть Рон, Гермиона и Дафна, а над всеми ними больше не нависает Волдеморт.

Мысль на мгновение замерла. Он включил Дафну в число самых близких людей. Почему? Но прежде чем Гарри успел в этом разобраться, до него донесся голос крестного:

— Гарри, ты здесь? Эй…

— Извини, задумался. Что ты говорил?

Сириус посмотрел на него с любопытством, но, к счастью, от расспросов воздержался.

— На этой неделе «Гарпии» играют с «Сороками». Как думаешь, кто победит?

Гарри немного подумал.

— У «Гарпий» лучшая тройка охотниц в лиге, зато у «Сорок» сильнее вратарь и ловец. По-моему, все зависит от того, насколько затянется матч.

Сириус принялся соглашаться, а Гарри снова подумал о том, что сделает все необходимое, лишь бы у тех, кого он любит, было будущее.

* * *

Готовясь к дежурству с Дафной, Гарри никак не мог разобраться в своих чувствах. С того дня, проведенного в библиотеке Сириуса, прошло двое суток, а он все пытался понять, что именно к ней испытывает и почему она оказалась среди людей, которых он хочет видеть рядом в будущем.

С чувствами и эмоциями у него всегда было непросто — вероятно, еще одна заслуга Дурслей, — но он все равно пытался распутать собственные мысли. Тут неожиданно пригодилась окклюменция: очистив сознание, Гарри мог сосредоточиться только на том, что происходило между ними.

Он вспомнил их первую встречу на суде: как она поздравила его и сказала, что не верит в чушь, которой его пытаются опорочить. И значка «Поттер воняет» на четвертом курсе она, насколько Гарри помнил, тоже не носила. Впрочем, больше он почти ничего не мог вспомнить: раньше они редко пересекались и до этого года наверняка обменялись лишь считаными словами. А теперь казалось, будто он знает ее всю жизнь.

Непринужденные поддразнивания и время, проведенное вместе, незаметно переросли в такую же естественную дружбу. Гарри не успел даже понять, как это случилось, но был рад. После травмы он стал больше заботиться об их отношениях, и это не прошло даром: Дафна очень быстро стала ему дорога.

Она была прямой, честной и не боялась говорить, что думает, даже когда он ошибался. Не заискивала перед ним, как половина Хогвартса, и не смотрела свысока, как другая половина. Рядом с ней он оставался просто Гарри — прежде это получалось только с Уизли, Гермионой и еще немногими людьми вроде Невилла и Луны. Приятная перемена.

К тому же она была красивой; порой — просто потрясающе красивой. Медово-светлые волосы, когда она их распускала, ложились на спину чудесными волнами. Ярко-голубые глаза в последнее время стали такими выразительными: в них были радость, гнев, беспокойство — совсем не то холодное безразличие, которое она показывала остальным. Она была остроумной, умной и…

В голове словно что-то щелкнуло, и Гарри пришел к ошеломительному выводу: Дафна ему нравилась.

Он и раньше увлекался девочками, обычно ненадолго. В прошлом году ему нравилась Чжоу, но это быстро прошло, когда она начала встречаться с Седриком. Он считал Флер красивой — впрочем, любой парень с глазами сказал бы то же самое. Когда он был младше, ему даже немного нравилась Гермиона: насколько он помнил, она первой обняла его и вообще проявила к нему хоть какую-то ласку. Но сейчас все было иначе. Его привлекала не только внешность, хотя и она, как он теперь понял, играла немалую роль.

Гарри так глубоко ушел в себя, что совершенно забыл о времени. Спохватившись, он обнаружил, что почти опаздывает. Быстро натянув один из свитеров, которые Сириус носил еще в Хогвартсе, до переезда к Поттерам, а теперь отдал ему, Гарри побежал к знакомому месту встречи старост.

Дафна уже была там, но остальные еще не ушли — значит, он задержался не слишком сильно. Гарри мысленно перевел дух: Дафна к пунктуальности относилась строго. Он как раз успел услышать конец отчета Энтони и Падмы, после чего рейвенкловцы отправились в свою гостиную.

Наконец Гарри позволил себе посмотреть на Дафну — и у него перехватило дыхание. Она выглядела как всегда, но он будто впервые увидел ее по-настоящему. Волосы были собраны в свободный пучок, а светло-серый, очень уютный на вид свитер оттенял голубизну глаз. Плясавшие в них веселые искорки делали этот цвет еще ярче.

— Я уже начала придумывать, как отчитаю тебя за опоздание, но тебе повезло, Поттер, — высокомерно объявила она.

Гарри заставил себя вырваться из плена ее взгляда и, проходя мимо, легонько толкнул ее плечом.

— Знал бы — пришел на пару минут позже, — дерзко ответил он.

— Тебе нравится, когда тебя отчитывают? — недоверчиво спросила Дафна.

— Если это будешь делать ты, я, пожалуй, не слишком возражал бы.

Он изо всех сил удерживал напускную уверенность и пытался не дать подступающему жару залить щеки. Увидев, что Дафна тоже слегка порозовела, Гарри почувствовал прилив гордости.

— Теперь понятно, почему ты вечно спорил со Снейпом, — отозвалась она после короткой паузы. — Просто любишь, когда он кричит, да?

Гарри передернуло, а Дафна рассмеялась. Они двинулись по коридору и вернулись к недавно заведенной привычке обмениваться историями. На этот раз первой начала Дафна, рассказав о дедушке, которого потеряла не так давно. Гарри слышал, как много это для нее значит, и подумал, что она, наверное, хочет поделиться чем-то более личным: до сих пор самые тяжелые истории обычно рассказывал он.

Она говорила, что дедушка всегда был крепким человеком и безумно любил ее с Асторией, но случайная ошибка при варке зелья привела к взрыву котла. Это случилось, когда сама Дафна училась на втором курсе. Гарри взял ее за руку — так же, как Гермиона брала его, когда ему было грустно, — и слегка сжал пальцы, поглаживая большим пальцем костяшки. На мгновение Дафна напряглась; он уже собирался отпустить ее, но она сама крепче стиснула его ладонь.

До конца рассказа они так и шли за руки. Дафна объяснила, что из-за происходившего тогда в школе и смерти дедушки родители забрали ее домой на месяц раньше. Экзамены она должна была сдать летом, но их отменили, так что тут ей повезло.

Гарри хотелось развеселить ее какой-нибудь счастливой историей, и он с досадой обнаружил, как мало у него таких воспоминаний. Наконец он выбрал тот день, когда узнал, что волшебство существует. Подробности жизни у Дурслей он старательно обходил, но нечаянно проговорился: на письме в качестве адреса был указан чулан под лестницей.

После его неловкого объяснения, что все десять лет до письма из Хогвартса спальней ему служил чулан, Дафна выглядела так, словно готова кого-нибудь убить. Гарри поспешил заверить, что с ним все в порядке и что с тех пор ему отдали вторую спальню. Он чувствовал: ей хочется расспросить подробнее, — но она заметила, как ему неуютно, и тактично оставила эту тему.

Гарри продолжил: рассказал, как они пытались скрыться от писем, как Хагрид наградил его кузена поросячьим хвостом, и как раз начал вспоминать первый поход в Косой переулок, когда дежурство подошло к концу. Они патрулировали последними в этот вечер и теперь могли просто идти по своим гостиным, но Гарри видел, что Дафне хочется продолжения. Не дожидаясь, пока она снова потащит его в пустой класс, он спросил, чем она занята завтра вечером.

— Собиралась наверстать Трансфигурацию с Трейси. А что?

— Я немного запутался в последнем наборе рун, — солгал Гарри.

На самом деле, с тех пор как Дафна начала ему помогать, руны давались довольно легко.

— Подумал, может, позанимаемся немного в библиотеке, а когда закончим, я доскажу историю?

Он очень надеялся, что не выдал голосом, насколько ждет ее согласия.

— Было бы здорово, Гарри, — улыбнулась Дафна. — Интересно слушать, как ты все это воспринимал: ты ведь вырос, по сути, как маглорожденный.

Он ответил улыбкой.

— Рад, что тебе со мной интересно. Как насчет половины шестого?

— Думаю, подойдет.

— Отлично, — уверенно сказал Гарри и, прежде чем решимость успела его покинуть, добавил: — Значит, свидание.

* * *

В субботу вечером Дафна снова собиралась на занятие ОД, но сегодня уделяла сборам особенно много внимания. Подкрашивая ресницы, она пыталась заставить руки перестать дрожать — без особого успеха.

Трейси, кажется, прекрасно чувствовала ее нервозность.

— Дафна, все будет хорошо, — с некоторым раздражением сказала она. — Ну правда, ты красивая, умная, с чувством юмора. А судя по тому, что ты рассказываешь, он, скорее всего, чувствует то же самое.

Вообще-то Дафна не собиралась посвящать подругу в планы на этот вечер, но та знала ее лучше всех на свете, и в четверг Дафна наконец сдалась. Когда она призналась, что собирается задержаться после сегодняшнего занятия и рассказать Гарри о своих чувствах, Трейси взвизгнула так громко, что мадам Пинс едва не выставила их из библиотеки.

Если честно, Дафна думала об этом уже несколько недель, да и терпением никогда особенно не отличалась. Но, как и любую девочку ее возраста, в том, что касалось мальчиков, ее одолевали сомнения и страхи. Вдруг Гарри просто вежлив? Вдруг она совсем его не привлекает? А может, она придает слишком много значения всему подряд? Последнее дежурство и их учебное свидание почти развеяли эти опасения.

В сущности, дежурства проходили так же, как и в последние пару недель: они по очереди делились историями, смеялись и без конца подтрунивали друг над другом. Однако на этой неделе что-то словно изменилось. Прежде почти все прикосновения — легкие толчки плечом, редкие и всегда слишком короткие объятия — исходили от Дафны. А на последнем дежурстве Гарри сам задевал ее плечом и даже взял за руку, мягко сжав пальцы, когда она рассказывала о смерти дедушки.

Это еще можно было бы объяснить тем, что он стал свободнее держаться рядом с ней или просто проникся к ней дружескими чувствами. Но он и улыбался гораздо чаще, а Дафна начала ловить его взгляды: стоило заметить, что она смотрит в ответ, он поспешно отводил глаза и краснел. В последние дни у нее в животе порхало столько бабочек, что там, наверное, впору было открывать целую оранжерею.

А в среду они встретились в библиотеке — на свидании, как выразился Гарри, — и мгновенно расправились с уроками. Дафна довольно быстро поняла, что помощь ему вовсе не нужна, но ничего не сказала, и большую часть вечера они просто разговаривали и смеялись. Гарри рассказал о первом визите в Косой переулок, о том, как получил палочку и свою прекрасную белую сову Буклю. В конце этого чудесного вечера он сам коротко обнял ее на прощание и сказал, что увидятся в субботу.

Тогда Дафна и решила, что хватит ходить кругами. Если она верно понимает все эти знаки — а она почти не сомневалась, что верно, — все сложится замечательно. Впрочем, нервничать от этого она не перестала: как ни старалась, крошечное сомнение продолжало назойливо скрестись где-то в глубине сознания.

— Давай я, — сказала Трейси, возвращая ее в настоящее.

Она забрала щеточку, подкрасила Дафне ресницы и стерла тушь, размазавшуюся по веку.

— Вот, теперь отлично. Пошли пораньше, а то ты за время ожидания совсем себя изведешь.

Дафна кивнула. Они спустились в гостиную, по пути забрали Асторию и вышли. Дорога из подземелий на седьмой этаж тянулась словно дольше обычного и одновременно закончилась слишком быстро.

У двери их, как и в прошлый раз, встретила Гермиона и впустила внутрь. Переступив порог уже знакомой большой комнаты, Дафна сразу нашла взглядом темную растрепанную макушку. Гарри разговаривал с Томасом и Финниганом; судя по жестам ирландца, речь шла о квиддиче. Дафна невольно закатила глаза. Но теперь, когда она увидела Гарри, волнение немного улеглось, и она заняла то же место, что и неделю назад.

Они с Трейси беседовали, когда к разговору вежливо присоединились Сьюзен Боунс и Ханна Аббот. Дафна понимала: им любопытно, откуда в этой компании взялись слизеринки. Впрочем, многие знали, что они с Гарри вместе дежурят, и могли догадаться, почему он их пригласил. И все же было приятно, что познакомиться с ними поближе старается не только Золотое трио.

Ученики продолжали прибывать, и Гарри наконец закончил разговор с однокурсниками. Оглядев комнату, он встретился с Дафной взглядом и подарил ей ту легкую улыбку, которую она так полюбила. Улыбнувшись в ответ, она попыталась угомонить упрямых бабочек в животе.

Когда вошли последние участники, Гермиона встала и быстро перешла к объявлениям: поблагодарила всех, что пришли, рассказала о дальнейшем расписании, а затем объяснила, что программа начнет понемногу различаться в зависимости от возраста и уровня подготовки. Идею приняли с интересом, особенно старшекурсники.

После вступления слово взял Гарри:

— Всем привет. На прошлой неделе мы разбирали Обезоруживающее заклинание и Щитовые чары. К концу занятия вы все, похоже, неплохо с ними справлялись. Сегодня сначала несколько минут повторим их, а потом перейдем к Разрушающему заклятию. Обычно его используют, чтобы расчищать завалы или разбивать твердые предметы на мелкие куски. Если хватит силы, можно вообще обратить их в мельчайшую взвесь.

Все внимательно слушали; некоторые даже достали пергамент и перья, чтобы делать заметки.

— Но применяют его и в бою. Даже скользящее попадание может причинить серьезный вред. Достаточно мощное Протего способно его остановить, однако сам щит при этом, скорее всего, разобьется. Поэтому защищаться лучше с помощью Протего тоталум: оно прочнее и вдобавок может отражать заклинания обратно в того, кто их послал, сохраняя щит целым.

Он на мгновение замолчал, а остальные, казалось, ловили каждое слово и ждали продолжения. Раньше Дафна этого не знала, но теперь быстро поняла: в Гарри есть что-то, что притягивает людей и побуждает следовать за ним. Особенно отчетливо это проявлялось, когда он учил других.

— Новым щитом займемся на следующей неделе, а на этой будем отрабатывать Разрушающее заклятие. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, поэтому тренироваться будем на манекенах. Или попросим комнату создать стены и обломки. Формула — Редукто. Палочка движется сверху вниз зигзагом: слева направо, затем обратно налево. Свет должен получиться синим.

Гарри разобрал некоторые тонкости, перечислил ошибки, с которыми сам столкнулся, когда осваивал заклятие, и объяснил, как добиться большей точности. На протяжении всего урока он то и дело возвращался к основам: к намерению, воле и всему тому, что они давно должны были знать, но чему их никто толком не учил.

Наконец он встал, прошел в другой конец комнаты, и все собрались вокруг. Гарри продемонстрировал заклятие: из палочки вырвался бледно-голубой, почти молниевый луч, с сокрушительной силой и безошибочной точностью ударивший манекен в грудь. Не будь тот зачарован, Дафна была уверена, что он бы вспыхнул.

Поскольку заклятие было опасным, Гарри велел каждому работать самостоятельно, направляя его в манекен, но попросил помогать друг другу. Едва началась практика, он снова стал обходить учеников: одному поправлял движение палочки, другому подсказывал, как переставлять ноги или лучше выбрать позицию. К изумлению Дафны, почти весь Отряд довольно быстро освоился с новым заклинанием, а тем, кто еще не справлялся, помогали друзья и одноклассники, не забывая подбадривать.

Правда, Дафна с раздражением заметила, что Чанг почему-то требуется особенно много внимания, и Гарри, ничего не подозревая, терпеливо ей помогает. Трейси заметила ее недовольство и рассмеялась, но комментировать не стала.

Добравшись наконец до трех слизеринок, Гарри первым делом помог Астории точнее выполнить движение палочкой. Дафна с восхищением смотрела, как ее сестра-третьекурсница посылает пусть слабое, но настоящее заклятие прямо между ног манекену.

Гарри поморщился, поздравил запрыгавшую от радости Асторию и велел продолжать практиковаться. Затем наклонился к ней и что-то тихо сказал; та тут же просияла, принялась горячо кивать и улыбаться ему во весь рот.

Когда он подошел к ним с Трейси, Дафна не выдержала:

— Что ты ей сказал?

Гарри рассмеялся и ответил негромко:

— Спросил, не хочет ли она полетать со мной завтра или как-нибудь на следующей неделе.

Дафне оставалось только признать, что после этих слов он понравился ей еще сильнее.

— Это очень мило с твоей стороны. Совсем не обязательно было предлагать.

Гарри покачал головой.

— Я и сам с удовольствием. Между уроками, занятиями с Дамблдором и всем этим почти не остается времени летать просто так. Будет здорово. Ты тоже приходи.

Дафна согласилась и показала ему свое Разрушающее заклятие. Гарри похвалил ее, а потом посоветовал следить, чтобы палочка указывала в нужную точку в конце движения, а не в начале. Он уже собирался перейти к Трейси, когда Дафна, собравшись с духом, спросила:

— Мне нужно с тобой кое-что… э-э… обсудить. После занятия. Если у тебя будет время, конечно.

— Да, без проблем, — кивнул Гарри, вопросительно глядя на нее.

Еще раз кивнув и бросив на нее любопытный взгляд, он заговорил с Трейси.

Остаток урока пролетел быстро. Вскоре ученики стали собираться и расходиться, торопясь вернуться по гостиным до отбоя. Дафна задержалась с Асторией и Трейси, но, когда комната почти опустела, отправила их вперед. Астория попыталась возразить, однако Трейси, к счастью, увела ее за собой, пообещав увидеться позже.

Последними, не считая их с Гарри, вышли Гермиона и Невилл. Гарри повернулся к Дафне:

— Заклинание у тебя получалось очень хорошо. Даже тот совет насчет точности был…

— Помолчи, Гарри. Я не о заклинании хочу поговорить, — перебила она, закатив глаза.

— А…

Брови у него сошлись в невероятно милой складке: он явно пытался придумать другую причину, по которой ей понадобилось задержаться. Ничего не придумав, он наконец спросил:

— А о чем?

Дафна глубоко вдохнула, расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

— Когда я познакомилась с тобой в этом году — то есть по-настоящему познакомилась, — мне было интересно, какой ты человек, — начала она тщательно отрепетированную речь.

От такого неожиданного поворота разговора Гарри нахмурился еще сильнее.

— Четыре года мне твердили, что ты ищешь внимания, думаешь только о себе и держишься на плаву лишь потому, что учителя тебе потакают, а тебе самому попросту везет.

Он, похоже, хотел что-то сказать, но Дафна поспешила продолжить:

— Но я очень быстро поняла, что это неправда.

Она снова глубоко вдохнула, стараясь не отводить взгляда. Сосредоточиться было трудно: Гарри смотрел на нее слишком пристально.

— За эти три месяца я узнала совсем другого человека — заботливого, доброго, веселого. Видела, как ты спасаешь заблудившихся первокурсниц и держишь их за руку, хотя самому явно неловко.

Она вспомнила маленькую Эми, а затем обвела комнату рукой.

— Как помогаешь другим ученикам просто потому, что хочешь, чтобы они были готовы, если дело дойдет до настоящей опасности. И это далеко не все. За этот год я очень полюбила время, которое мы проводим вместе. Все: дежурства, занятия…

Дафна вдруг обнаружила, что смотрит на собственные сцепленные руки. Она заставила себя снова поднять глаза к его лицу и решила не отступать.

— Когда ты пострадал, я так переживала. Поговорила с Трейси, и, наверное, тогда и поняла… — Гарри по-прежнему смотрел на нее с каким-то странным выражением. — В общем, я пытаюсь сказать, что за последние несколько месяцев я… начала думать… То есть рядом с тобой я чувствую себя, ну… счастливее всего, и я не знаю, ты…

В его глазах мелькнуло понимание. Гарри наконец осознал, что она пытается сказать, склонился к ней и оборвал сбивчивое признание поцелуем — порывистым, но нежным. В спешке они стукнулись зубами и столкнулись носами, однако даже так этот поцелуй оказался прекраснее всего, что Дафна могла себе представить. Его руки обвили ее талию, притянули ближе; от губ до самых кончиков пальцев на ногах и обратно пронесся электрический разряд, оставив после себя тепло и легкое покалывание.

Бабочки в животе обернулись взрывом чувств и ощущений, которых она прежде не знала. Дафне уже казалось, что она навсегда потеряется в его губах и обнимающих ее руках, когда Гарри чуть отстранился, тяжело дыша и глядя на нее. Очки сидели криво, щеки пылали, но на лице была та самая легкая улыбка, словно предназначенная только ей. В зеленых глазах сияли чувства, и все его лицо будто светилось. Сердце Дафны взмыло: спокойное счастье и тепло наполнили ее целиком.

— Я чувствую то же самое, — тихо прошептал он, возвращая ее из этого сладкого забытья.

— Я ведь даже не успела толком объяснить, что чувствую, — с притворным недовольством фыркнула Дафна, улыбаясь ему.

— Вот именно, — пробормотал Гарри и снова ее поцеловал.

* * *

Примечание автора. Они это сделали! Я всегда рад отзывам и, конечно, очень хочу услышать, что вы обо всем этом думаете.