На огонь смотрю, на огонь (Обрывки) (джен)

* * *

Можно было бы и аппарировать — например, в "Кабанью голову". Или ломануться через камин в когтевранской гостиной. Но я люблю возвращаться в Хогвартс на этом допотопном поезде. Смотреть, как пейзажи за окном сменяют друг друга. Прислушиваться к стуку колес, к суматохе малышей вокруг драже с любым вкусом и шоколадных лягушек…

Когда-то ведь и для нас это было важным. Как мы переживали из-за какого-нибудь вкладыша, недостающего в коллекции… расстраивались всерьез… какие мы были счастливые… А потом нам, видимо, попалось драже с чем-нибудь не тем. Не стоит их брать, ребятки. Разгрызете такую штуку со вкусом украденного детства — назад дороги уже не будет. Так и придется дальше жить — взрослыми… Нам вот пришлось.

А какая из меня взрослая? Так, смех один. Издевательство над здравым смыслом.

Папа мне в еду что-то подмешивал, что ли… Иначе почему я так одуряюще спокойна? Мысли ясные как никогда, а чувства будто уснули. Я, конечно, сама не стала бы никакие зелья пить, нет необходимости. Но, пожалуй, так даже хорошо. Короткая передышка. Хоть соберу себя в кучу перед началом семестра. Спасибо, папа. Хоть мне и не нравится, что ты решил за меня, — все равно спасибо.

Директор МакГонагалл вчера прислала письмо. Просит зайти к ней незамедлительно, как только переступлю порог замка. О чем-то она хочет поговорить. Может быть, у нее есть новости? Сама не понимаю, хочу я этих новостей или нет. Или это по поводу предстоящих экзаменов — все-таки учусь я еле-еле…

Но по дороге от станции (пройдусь-ка пешком) я перестаю гадать, что к чему. Снег летит тяжелыми хлопьями, искрится под зимним солнцем, оседает на склоненных ветках — и это так удивительно и так сказочно, что у меня захватывает дух. Мерлин, да что же я, снега не видела? Выходит, не видела. Давно не видела. Вся красота мира — мира без войны! — распахивается передо мной одномоментно, и я иду, завороженная этим зрелищем, и цепочка моих следов вплетается в мягкую дорогу.

…Найди меня по моим следам —

Какая разница где?

Пускай былая твоя беда

Ослепнет вослед глядеть.

Пускай насмешники и враги

Сюда не отыщут путь.

Пускай — уставшим, пускай — другим,

Ты, главное, просто будь…

Мама пела мне эту песню. Давным-давно, в украденном детстве. Бесхитростные полузабытые строчки… Мама пела хорошо, у нее был глубокий, ласковый голос — а я совсем не умею. Но никто же не услышит... Здесь больше никого нет... Я потихоньку…

…Не знай, не помни моей руки,

Не верь никакой любви.

Пускай — уставшим, пускай — другим,

Ты только живи, живи.

Когда же станет горчить вода,

А горечь — срываться с губ, —

Найди меня по моим следам

На черном твоем снегу…

Ветра совсем нет. Почему тогда глаза щиплет? Может, солнце слишком яркое? Или я просто отвыкла от мысли, что можно быть настолько живой? Что можно идти по зимнему лесу, восхищаться снежинками, мурлыкать под нос старую глупую песенку — в неразумной детской уверенности, что в конце концов все будет хорошо? Рано или поздно — но будет обязательно…

…Ни слов, ни памяти за душой.

Гореть им в огне, в огне.

Такой невечный, такой чужой,

Ты вдруг улыбнешься мне…

Вот и Хогвартс. Бросаю вещи в гостиной Когтеврана, наскоро здороваюсь с однокурсниками — и иду к кабинету директора. Не иду даже — лечу. Ты же хотела лететь, Луна? Пожалуйста.

…Кому отныне не по пути —

Не стоят больших трудов…

Называю пароль ("Tertium non datur". Это Дамблдор любил сладости. Директор МакГонагалл любит латынь). Стучусь. "А, мисс Лавгуд. Очень хорошо, что вы пришли". Директор пропускает меня в кабинет, но не предлагает присесть, как бывает обычно, и про чай тоже не спрашивает. "Луна, кое-что произошло. Хорошее, не пугайтесь, хорошее. Мне хотелось, чтобы вы первой узнали… Пойдемте".

Подводит меня к камину, бросает горсть летучего пороха… "Подземелья!" — слышу я и шагаю за директором в зеленоватое пламя.

…Мы будем молча с тобой идти —

И не оставлять следов…

* * *

Надо признаться, я этого момента опасалась жутко. Оба непредсказуемые, оба измученные… Черт знает, как себя могут повести. Наломают дров (хотя куда уж больше), наобижают друг друга от ужаса и неловкости, потом опять за голову хватайся и придумывай, что с ними делать…

Но ничего такого не было. Луна побледнела только и замерла, когда увидела. А Снейп ей улыбнулся. (Мерлин… я же до этого ни разу не видела, чтобы он улыбался… ни разу за все годы, которые его знаю…)

"Доброе утро, Лавгуд! У вас же в это время еще утро, насколько я помню?"

И сейчас не смог без ехидства обойтись. Вот уж горбатый могилу испортит...

"Здравствуйте, сэр…"

А потом они друг в друга глазами впились — она в одном конце кабинета, он в другом. Стояли и смотрели. Молча.

Я ушла. Никто никого не убил — и ладно. Дальше пусть сами разбираются.

Возвращаюсь через полчаса — а они так и стоят. Как остолбенели. Боже мой, да он же ей показывает… Легилименция наоборот. Они так разговаривают… Я бы и не лезла, не мешала, но через десять минут обед, открытие семестра, мне нужно представить, гм, нового преподавателя… новее не придумаешь… Придется нарочно дверью хлопнуть посильнее, чтобы их к реальности вернуть. Бедные…

Палочку я отдала Снейпу в первый же вечер. Как только в себя пришла. Он тогда был очень немногословен — впрочем, он никогда многословием не отличался. Но за палочку — поблагодарил. И за Визенгамот тоже. Две благодарности сразу от профессора Снейпа — с ума сойти можно. Пятьдесят баллов Гриффиндору. Не надо, Северус, мне и самой это было необходимо. Иначе я бы сдохла.

Сообщил он только то, что я и без него знала, — Луна вытащила, Лавгуд-старший откачал. Потом обстоятельства вынудили уйти (да-да, вы друг друга не поняли, я помню). Где-то жил, чем-то занимался… Толком так ничего и не сказал — да я и не спрашивала. Я никак поверить не могла, что это на самом деле он, Северус Снейп, сидит напротив меня, произносит какие-то слова, трогает воротник непривычным, не свойственным ему раньше жестом… А ведь раз он смог аппарировать сюда, значит, все еще считается директором Хогвартса… Кто же тогда я? Но я тоже могу… Ну дела… Видимо, он что-то такое на моем лице прочел, потому что тут же выдал: "Минерва, и давайте договоримся. Вы — директор, я — преподаватель зельеварения. И никаких душевных терзаний с обеих сторон. А то надумаете себе черт знает чего…" Ну на должность заместителя-то хотя бы согласишься?

Тогда же мы вместе решили, что со всеми объявлениями лучше подождать до начала семестра. И ему необходимо время, чтобы освоиться, и я… ну, в общем, я тоже любительница эффектных сцен…

А о том, чтобы Луна о его возвращении узнала раньше других, — он сам попросил. И напрягся, как будто ждал от меня каких-то нравоучений. Но я ничего не сказала, только кивнула и подумала: "Слава богу!.."

* * *

Не надо на них сердиться, сэр. Они не для того шумят, чтобы вас разозлить. Не ожидали просто, не были готовы. И они ведь вправду радуются… Представляете? Даже за гриффиндорским столом вон что творится… Небывальщина. Конец света. Ученики Хогвартса рады, что профессор Снейп будет снова вести зелья… Первокурсники вообще рты пораскрывали — для них вы живая легенда. Ожившая. Впрочем, ничего удивительного — "Пророк" вам такой образ нарисовал, сами себя не узнали бы.

Тяжело, да? В центре восхищенного внимания не слишком здорово, я понимаю… Ничего, это скоро пройдет, они угомонятся. Вы их быстро… образумите. Двух-трех занятий, думаю, хватит. Как раз с Гриффиндора баллов сто улетит…

А сейчас — ну потерпите немного. Не мобиликорпус же…

Почему вы просто не рассказали мне? Легилименция… Отдавали долг? Опять что-то исправляли? Вам приснилась смотровая площадка Астрономической башни, которая и так сотни раз… и мне, наверное, тоже… Я бы ничего плохого не сделала, но во сне летать не страшно — что вверх, что вниз, все путается... Спасибо, спасибо…

Я больше никогда не отпущу вас, сэр. Слышите? Где бы вы ни были. Каких бы призраков ни баюкали в скомканном сердце. Сколько бы ни казнили себя за давным-давно искупленные ошибки. Вы сильный, вы, конечно, справитесь без меня. Но я так, на всякий случай… буду мысленно держать за руку, тихо-тихо, вы и не заметите, никто не заметит… Можно? Потому что… ну, вы же сами знаете почему…

Я больше не отпущу… тебя…

* * *

Почему он все-таки решил вернуться? Точнее даже не почему — из-за чего? Спрашивать без толку, уже пыталась. Хмыкнул, пожал плечами: "Палочку забрать!". Голос сердитый, а глаза смеются. Ну, в общем-то, не мое дело, конечно. Пришел человек по объявлению, устроился на работу. Вот и славно.

Уже больше часа с портретом Дамблдора беседуют. Альбусу не спится, что ли? Обычно его надолго не хватает. Третий раз уже поднимаюсь… Вроде бы закончили. Да неужели? Захожу. В конце концов, это мой кабинет…

Снейп стоит неподвижно, ко мне спиной. Как статуя. Как камень.

"Что случилось? — Мне становится не по себе. — Что вы делаете, Северус?"

"На огонь смотрю", — отвечает он глухо.

На огонь? Да что с ним? Камин — у другой стены.

Снейп делает шаг в сторону — и мне становится видна пустая клетка Фоукса. И там нет никакого огня, но… Мерлин! Я ахаю и бессильно опускаюсь на стул. Клетка полна пепла. Свежего, горячего пепла. И когда в самой середине сизой горки начинается слабое шевеление, я уже знаю, что увижу сейчас. И я это вижу…