Макара (джен)

Лодка Трофимчика причалила к одноэтажному дому под блестящей металлической крышей. Буквально к дому: от берега футов на десять в реку была вынесена на сваях обширная застеклённая терраса, с лодки на неё перебросили сходни. В наступивших сумерках дом эффектно подсвечивали волшебные фонари, которые были укреплены на столбах разной высоты (вдоль берега и прямо на реке), на стропилах под кровлей и на углах террасы. Тёплое жёлтое пламя многократно отражалось в зеркальных стёклах. Пахло речной водой и всякой местной растительностью, в основном эвкалиптами.

Люциус Малфой ощущал себя странно. Теперь, когда исчезли нервное напряжение и азарт противоборства, его снова накрыло усталостью. Он прислушался к себе. Нет, никакого ощущения опасности, только чувство удовлетворения от удачной сделки... в том, что сделка была удачная, он уже не сомневался. Но и... смутное беспокойство? Почему? Вот в чём дело. Он по-прежнему не понимал, с чем столкнулся. Разумеется, Трофимчик не сказал ему всего. Разумеется, его самого будут использовать, в том числе — втёмную. Это ничего, это обычное положение вещей. Чем же это отличается от того, что предлагал ему Лорд? Тогда, в самом начале. Да много чем. Во-первых, он сам уже не безмозглый вчерашний школьник. За своё тогдашнее слепое самодовольство ему порой хотелось себя избить. Падкий на лесть, гордый причастностью к тайне и великим свершениям, один из немногих избранных... Мерлин и Моргана, как же это было тупо! Ведь Лорд даже не обещал ничего конкретного, одни намёки и смутные посулы. А что же он получил на самом деле? Необычайно почётную возможность оплачивать чужие счета, вступать в проблемные сделки, общаться с отбросами вроде оборотней и егерей, принимать в своём доме и на свои средства крайне неприятных... персонажей. Наконец, возможность рисковать собой и, что хуже, семьёй. Отлично сработано. Гордись тем, как тебя поимели. Абраксас был полностью, абсолютно прав. Это было какое-то затяжное безумие. Так, а что у нас теперь? Малфой задумался. Трофимчик предложил ему сотрудничество. Не службу. Поначалу его будут контролировать, в том числе — неявно, будут наблюдать, как он себя поведёт, как проявит. Но границы обозначены довольно определённо, это раз. Его выгода вполне ясна, это два. В этом есть выгода и смысл. Да, это хорошая сделка. Вполне-вполне хорошая. Ему даже не нужно себя убеждать. Он снова поймал ветер. Он на подъёме. Но вот этот Трофимчик... Чего же он хочет на самом деле? Чего хотят они, кто бы они ни были?

— Люциус! Люциус!! Вы идёте или решили остаться в лодке?

Малфой вздрогнул. Оказывается, все уже перешли по сходням в дом, он остался один, погружённый в свои мысли. Один из охранников Трофимчика с лёгкой усмешкой мановением палочки расширил перед ним сходни и сделал приглашающий жест.

Дальнейшее пребывание в гостях у Трофимчика Малфой запомнил очень смутно. Кажется, его ещё раз пригласили отправиться в Аделаиду по очажной сети, «посмо́трите, как оно в действии, ну, а там и поужинаем нормально» — дружелюбному заботливому напору было трудно противостоять, но Малфой как-то справился. Хотя его никогда прежде не принуждали к сотрудничеству обещаниями фаршированной рыбы и восхитительных пирогов с разными начинками. Пришлось пообещать, что в следующий раз — обязательно.

Трофимчик довольно быстро простился и отбыл с большей частью своих людей, остались только Мауберг и ещё один охранник.

Ему действительно вернули синий короб со всем содержимым. Ну, во всяком случае, синий короб — проверять документы по описи Малфой счёл немного неуместным. Не подходящим к ситуации. Партнёры ведь доверяют друг другу, правда? Затем Мауберг выдал ему красивый конверт, внутри которого лежал порт-ключ «на получателя»: тёмно-синяя картонка с тиснёными золотыми буквами и гербом Южной Австралии (в золотом круге — чёрно-белая птица с воздетыми крыльями).

— Куда я с ним попаду? — поинтересовался Малфой.

— Да в принципе, куда пожелаете, в пределах Британии, — Мауберг постучал по картонке пальцем. — Вот здесь свободное место, своим волшебным пером или палочкой впишите место назначения. Время — тоже на ваше усмотрение. Это привилегированный министерский портал. У босса зарезервировано несколько. Возьмите ещё вот это, — он протянул маленький складной мобильный телефон, совсем простой. — Здесь нужные вам номера: личный босса, мой и ещё одного человека в Британии, он сам с вами свяжется. Пожалуйста, не используйте его для других звонков. В посторонних руках он работать не будет — это новые и, скажем так, дорогие в исполнении чары, поэтому постарайтесь не утратить. Кроме того, я взял на себя смелость пригласить на встречу с вами мистера МакНейра. Подумал, что вы, возможно, захотите с ним увидеться. Но это ещё можно отменить, если вы очень торопитесь.

— Нет, я буду рад встрече. А как мне активировать этот портал, когда будет нужно?

— Просто разорвите картонку, там посередине есть перфорация. Думаю, что мистер МакНейр вас уже ждёт.

— Это прекрасно. А где именно он меня ждёт? И где, если уж на то пошло, мы находимся сейчас?

— Мы на реке Аделаида, это Северные Территории. У босса тут несколько небольших домиков для отдыха, вы в одном из них, — небрежно пояснил Мауберг. — Вообще-то босс обычно кормит крокодилов и любуется ими. Сегодняшний случай — скорее исключение. Но популяцию хищников нужно регулировать, — он многозначительно посмотрел на Малфоя.

— Какая глубокая мысль, — холодно ответил тот. — Так где именно меня ждёт мистер МакНейр?

— Во внутреннем дворике — очаг. При нём банка с порохом и записка, там указан адрес. Вас проводить? — кажется, их с Маубергом неприязнь была взаимной.

— Благодарю, полагаю, я справлюсь сам, — Малфой заметил, через какую дверь отбывали Трофимчик и его свита, и направился к ней же. — Всего наилучшего.

— Из коридора направо, — сказал ему в спину Мауберг.

Крытый дворик был вымощен шестиугольными каменными плитками. С двух сторон его ограждали стены дома, с двух других — живая изгородь из кипарисов. Очаг располагался почти точно посередине, на столике рядом с ним были оставлены банка «Огненного Пути» и визитка Мауберга, на тыльной стороне которой было подписано мелким чётким почерком: Кованьяма, Дом на Берегу.

Малфой пожал плечами. Название ничего ему не говорило. Потому он просто зачерпнул горсть пороха, шагнул в очаг и зачитал адрес.

Кажется, он впервые переносился по очажной сети на столь большое расстояние. Зелёное пламя вокруг не давало рассмотреть, что расположено за границей очагов, которые он миновал, так что он просто считал перемещения. Выходило что-то порядка девяти или десяти — несколько очагов, вероятно, находились поблизости друг от друга, и на переходах между ними он сбился. Можно было предположить, что он миль за семьсот от места отправления.

Последний очаг, в который он прибыл, был сложен из больших камней на морском берегу. Густо пахло морем и водорослями. Ветра почти не было, и прибой накатывался так лениво, как будто его рабочий день близится к концу, и он нехотя отбывает положенное. Вокруг сомкнулись тёмно-синие сумерки, солнце уже почти совсем село, только над самым горизонтом золотилась тонкая полоска. Кроме зелёного пламени очага, свет исходил от единственного окна небольшого дома футах в ста пятидесяти к востоку. Стены были белыми, а плоская кровля — кажется, синей или тёмно-зелёной, в темноте было уже не различить.

Скрипнула дверь, и из дома вышел рослый человек с большим морским фонарём в руке. Сам фонарь был маггловским, а вот пламя в нём — волшебным: свет от него был ровным, не мерцал.

— Люциус! — к нему направлялся Уолден МакНейр.

«Мерлин и Моргана, он совсем обмаглился!»

Серая шляпа-стетсон, жилетка со множеством карманов, синие штаны из грубой ткани и высокие ботинки. Только рубашка в крупную клетку — в цветах макнейровского тартана. Тёмные очки в кармане рубашки. МакНейр был слегка небрит, выглядел вполне довольным жизнью и широко улыбался.

— Хорошо, что у тебя вышло задержаться. Мауберг сообщил мне, что ты в стране. Часа два назад, по громкой связи. Удалось отпроситься со смены — ну, сегодня дежурство было вполне тихое, и начальство само засело в офисе, так что я свободен.

Фонарь был повешен на столб, и сразу же вокруг очага зажглись другие фонари — на трёх столбах, среди камней на берегу и в пучках жёсткой травы; стало довольно светло.

Они встали напротив, разглядывая друг друга. У обоих — морщины и седина. В светлых волосах Малфоя малозаметная — и всё же, всё же...

МакНейр молча улыбался и ждал. Он помнил, что Люциус по-кошачьи привередлив и брезглив в отношении прикосновений, и к тому же считает себя «главным». Малфой первым протянул руку, а после рукопожатия придвинулся ближе, и они обнялись.

— Десять лет! — пробормотал Малфой, украдкой вытирая глаз. — Десять долбанных⁽¹⁾ лет!

— Двенадцать, — уточнил МакНейр. — Долбанных лет было двенадцать.

Малфой недоуменно нахмурился, потом выдал кривую усмешку.

— Ну, если так считать, то да. Кстати, я рад тебя видеть.

МакНейр кивнул. Нужных слов не находилось, да и в горле застрял какой-то комок... Наконец он смог переглотнуть и с трудом сказал:

— Знаешь... А я ведь почти не надеялся. Тогда-то подавно, но и сейчас, когда здесь... Когда на свободе.

— А ты прямо на свободе? — уточнил Малфой.

— Ну... по большей части. Если и нет, всё равно лучше, чем было... да последние лет двенадцать, — МакНейр неловко засмеялся. — Нет, правда. Я действительно давно не был так свободен, как здесь.

— Значит, спасать тебя не нужно?

— Да вроде не от чего спасать-то, — казалось, МакНейр и сам удивлён этим обстоятельством.

— Ну, вот и хорошо, — заключил Малфой. — А то у меня пока нет никаких идей. Я как раз хотел о тебе поразузнать, раз уж меня занесло в Австралию.

Это не было совсем уж неправдой. Малфой в самом деле хотел навести справки касательно того, что же случилось с МакНейром. Просто случая не представилось. Последние несколько дней выдались... насыщенными.

— Мауберг сказал, что ты торопился вернуться домой. Сколько у нас есть времени? Когда у тебя портал?

— Когда понадобится. Нарцисса не ждёт меня когда-то конкретно, а дела... Подождут.

— Отлично. Значит, у нас есть вечер и ночь, как минимум. Моё следующее дежурство только послезавтра, так что у меня-то время есть. Чем тебя развлечь, кроме ужина? Знаешь, тут, говорят, неплохая рыбалка, и лодка есть.

Малфой вымученно улыбнулся.

— Нет, пожалуй, к рыбалке я сейчас не готов. Может быть, в другой раз.

— Ладно, — МакНейр не стал спорить. — Тогда просто посидим у костра? Я тут немного осмотрелся и нашёл хорошее место на берегу, обустроенное. В доме тоже можно, только он совсем необжитой. Редко кто бывает. Это база службы лесни́чих, они тут гнездятся, когда осматривают побережье. А так все окрестности принадлежат местным. Но службы штата имеют право доступа, чем и пользуются.

— Берег и костёр вполне годятся. Заодно напомнишь мне, как разжигать костёр по-маггловски. Раз уж ты вырядился магглом, — Малфой не смог удержаться от поддёвки.

— Конечно, как скажешь, — невозмутимо ответил МакНейр. — Могу и как тушить напомнить, если ты вдруг забыл.

Малфой фыркнул. Потом не выдержал и рассмеялся в голос.

— А с ужином что? Что тут у тебя есть? — поинтересовался он.

— Ну, рыбы, благодаря тебе, нет. Есть шесть бутылок виски. Нашёл тут в доме, были зачарованы в ящике от местных — и от магглов, и от волшебников, им пить нельзя. Но я-то нашёл и взломал.

— Чарами взломал? — уточнил Малфой. — А ты уже знаешь, чем запирают австралийцы?

— Зачем чарами? — удивился МакНейр. — Топором. Там только отводящие были и на отпирание. Я потом починю.

— Ага. Ну, шести бутылок нам на ужин хватит, конечно. А что-то кроме?

— Есть четыре мясных пирога. Только сегодня принёс в офис, хотел угостить коллег. Как знал, что пригодится. Там свинина, баранина. Один с кенгурятиной, для себя делал, он отдельно.

— И как она на вкус? Кенгурятина?

— Да в принципе, нечто между телятиной и олениной. Довольно нежное, но не скажу, чтобы что-то прям особенное. С луком и чёрным перцом идёт хорошо. Ну, попробуешь сейчас. Идём.

Футах в тридцати, буквально за соседней дюной был сложен ещё один очаг. Кострище окружали большие, тёмные от копоти камни. Само это место с трёх сторон закрывала от ветра еле живая изгородь из колючих кустов, но со стороны моря её не было, и виднелся кусок пляжа с парой перевёрнутых лодок.

Напротив этого просвета прямо на песке стоял массивный бревенчато-кожаный диван с несколькими подушками и парой пледов. У дивана пристроились три пня (в качестве столиков), стояли бутылки и большая плетёная корзина для пикников. На крюке, на треноге с краю очага висел большой медный чайник, тоже местами закопчённый, а рядом с ним был сложен из камней таганок, для котла или сковороды. В свете фонаря, который прихватил с собой МакНейр, всё это выглядело очень уютно, по-домашнему. Если вы способны чувствовать себя как дома, находясь под открытым небом.

Костёр уже был выложен самым тщательным образом из аккуратно наколотых поленьев и хвороста, только поджигай.

— Диван — это я только что превратил, были просто брёвна, — пояснил МакНейр. — Как-то я отвык неудобно сидеть. Ну, за последние месяцы, — он усмехнулся. — Тебе очень нужно, чтобы я кремнём и огнивом разжигал?

— Совсем не нужно, — отозвался Малфой. — Это я просто так сказал. Делай как тебе удобно.

МакНейр кивнул. От заклинания дрова сразу же занялись, ярко вспыхнуло пламя.

Они уселись на диван. Малфой придирчиво осмотрел ближайший пень и превратил его в невысокий столик — ноги под него просунуть можно, а тянуться недалеко. МакНейр промычал что-то одобрительное, переставил на столик корзину, достал пару тарелок, пироги, завёрнутые в салфетку ножи и вилки, пару серебряных кубков.

— Забрал с кухни что под руку подвернулось. Очень спешил. Ты нам нальёшь? — он помнил, что Люциус любит распоряжаться напитками, не только у себя дома, но и вообще во время застолий.

Малфой призвал чарами одну из бутылок, прищурился на этикетку.

— Что это? «Салливан» какой-то.

— Это маггловский виски. В Тасмании что ли курят. Мне говорили, неплохой, но сам я не пробовал. Да и другого всё равно ничего нет, извиняй, — МакНейр вытащил напоследок ещё салфеток и отставил корзину в сторону. Кроме пирогов у него была припасена банка пикулей, кусок твёрдого сыра в промасленной бумаге и несколько яблок.

— Ты знаешь, что снова говоришь со своим горским акцентом?

— Конечно. И очень этому рад. Я по нему соскучился, а здесь это никого не парит. Может, кроме тебя. Но у оззи акцент ещё гуще, ты же слышал.

Малфой поморщился.

— Да уж. Не напоминай. Я же тебя не упрекаю, Уолл. Просто вспомнилось... Почти как на третьем курсе, — он примерился и щёлкнул по горлышку бутылки. Пробка выскочила сама собой и отлетела в сторону, и он плеснул в оба кубка янтарную жидкость.

МакНейр наблюдал за ним почти с нежностью во взгляде. Потом опомнился и наскоро порезал на части первый пирог.

— О, тебе повезло. Это не с кенгурятиной, другой. Но ты только попробуй.

Малфой погрозил ему пальцем.

— Подожди. Сначало нам надо выпить. Мне — так уж точно надо. Давай, за нас.

Они слегка стукнули кубком в кубок и отпили. Малфой шумно выдохнул.

— Слушай, а правда неплохо. Не «Огден», конечно, но вполне... Вот теперь давай свой пирог.

Он откусил от протянутого куска, сделал несколько жевательных движений и застыл, когда распробовал вкус. Лицо его вытянулось. Из правого глаза скатилась скупая слеза. Малфой с трудом проглотил то, что было у него во рту, и вытер глаз.

— Тот самый... — прошептал он.

— Люци, ты вообще в порядке? — обеспокоенно спросил МакНейр.

— Это же... свинина с яблоками, да?

— Ну... да. Говорю же, случайно собрал что было. Я его частенько готовлю, он простой. Да что с тобой такое?

— Так, вспомнилось...

— Люци, да ты сентиментальный! — МакНейр засмеялся и тут же получил тычок в бок. — Стареешь!

— Ай, да иди ты! — Малфой сердито посмотрел на него и долил в оба кубка. — Догоняй.

И одним глотком выпил свою порцию.

МакНейр последовал его примеру.

— Что хорошо и что плохо в этом маггловском пойле, — сказал он, выдыхая, — так то, что оно в голову приходит мягче и выветривается быстрее. «Огдена» я бы так не рискнул.

— А вот кстати о риске, — подхватил Малфой. — Хочешь узнать, как я провёл сегодняшний день? Даже если не хочешь, всё равно расскажу. И режь ещё пирог, я голодный.

Рассказ обо всём, что случилось с Малфоем в Австралии, включая внезапное путешествие на реку, занял остаток первой бутылки и начало второй. С ними ушли полтора пирога. Пикули отлично просочетались с кенгурятиной. Действительно, ничего особенного.

— ... ты можешь представить себе Дамблдора, который сам охотится на крокодила? Причём без магии. А ведь они примерно ровесники. Дамблдор и Трофимчик, имею в виду. Про крокодила не знаю.

— Дамблдора как раз могу, — серьёзно ответил МакНейр.

Они переглянулись и заржали, как школьники, приваливаясь друг к другу и утирая слёзы.

МакНейр успокоился первым. Нашарил у ноги бутылку и отпил прямо из горлышка. Первый глоток попытался пойти не в то горло, но со вторым получилось лучше. Виски почему-то совсем не пьянил.

— Всё же дикость какая-то, — сказал он задумчиво. — Такой риск. Никак не могу привыкнуть, насколько оззи бывают отбитые, хотя уже вроде насмотрелся.

— Да них... Ничем он не рисковал, Уолли, — Малфой сел прямо и отобрал бутылку, — Я тоже сперва подумал, что он это яйцами передо мною позвенел, — он ненадолго умолк, потом продолжил, чередуя слова и глотки́. — На самом деле он показывал, что так всё устроил, что его самого теперь бессмысленно убивать. Ничего не рухнет и не кончится. Я потому и согласился. Надоело быть за проигравших.

МакНейр с минуту сидел молча, обдумывая услышанное.

— Глубоко, — сказал он наконец. — И ты правильно выбрал, как мне кажется. А кусок крокодила мог бы и взять. Сейчас бы пожарили.

— Уолли, — сказал Малфой со скорбным выражением лица, — по-моему, ты дичаешь.

И они снова расхохотались.

Потом, когда уже окончательно стемнело, они молча полулежали на диване, почти соприкасаясь головами. Малфой смотрел в небо, на яркие чужие звёзды. МакНейр лениво жевал яблоко. Когда огрызок был обглодан до чешуек и веточки и полетел в приугасший костёр, МакНейр вдруг приподнялся на локте, повернулся и задумчиво сказал:

— Ты помнишь ночь, когда Лорд вернулся? — он немного повозился, заворачиваясь в плед с головой, и снова замер. На его лице плясали отблески пламени.

Малфой поморщился.

— Такое забудешь. Я бы и хотел, но... Слушай, вот чего тебе неймётся?! Дрянь всякую к ночи вспоминаешь...

— Я думаю, он чувствовал, что мы ему не рады. Ошеломлены — да, удивлены, боимся до усрачки... А вот не рады. Почему-то. Какая неожиданность. А ты тогда хорошо это придумал на кладбище. Это ведь ты? Я правильно помню?

— Что придумал? — переспросил Малфой, уже догадываясь, о чём речь. И направление разговора совсем ему не нравилось.

— Ну, когда этот наш... Это ведь ты первым к нему подполз на коленях, мантию целовал?

— Ну, я, — неохотно отозвался Малфой. — Нам обязательно об этом сейчас говорить?

— Хотелось бы, — МакНейр, кажется, пришёл в то своё состояние, когда ему «надо договорить», и было ясно, что он не уймётся. — Мне, сам понимаешь, в последнее время было не с кем об этом. Из тех, кто знает, о чём речь...

— Да, извини, — Малфой сел и потёр переносицу. — Так о чём ты хотел?..

— Ты нас вроде всех спас тогда, — убеждённо сказал МакНейр. — Так я думаю. Если не от смерти, то от больших неприятностей. Я чувствовал, что мы на волоске. Убить бы не убил, нужны были... ну, не всех, но... Эйвери, дурак, сам тогда нарвался. Хотя и он, возможно... либо думал, что отводит грозу, либо думал, что его точно не убьёт. Не с его деньгами, даже учитывая твои. А как ты придумал, что делать?

— Жить очень хотелось, — хмуро ответил Малфой. — Я и вспомнил вдруг... Читал когда-то раньше... про турок или про китайцев что ли. Ну, и ты же знаешь, я ненавижу эти неловкие паузы, когда никто не знает, что делать дальше.

— А почему подол?

— Ты его руки видел?! Это казалось самым безопасным. Жаль, что Лорду понравилось. Я бы впредь обошёлся без ползания.

— Ну, тогда-то сработало. Я в тот момент ничего вообще не соображал. Мы ведь всем отделом в ночь накануне вообще, считай, не спали — Хагридовых выкормышей и прочих тварей по лабиринту распихивали. И когда этот наш... долгожданный всех выдернул, я хотел спать и чтобы всё поскорее закончилось. Хоть как. Именно в таком порядке.

— А я сперва хотел на финал Турнира взглянуть. Драко очень просил придти. Но не сложилось. Сперва была деловая встреча, она затянулась... а потом другая встреча. Я едва успел сбежать с первой.

— Да уж... Незабываемая вышла ночка. Слушай... я ещё спрошу: а помнишь, когда мы пытались отобрать у Поттера пророчество? Ну, в Отделе Тайн? Какой тогда у нас был план?

— Ты это сейчас к чему? — настороженно спросил Малфой.

— Да так, вспомнилось. Я ещё тогда, в первом заходе в Азкабан, всё голову ломал. Что это должно было быть? Чтобы схватить мальчишку нас вроде было слишком много, а чтобы всерьёз драться — маловато. Даже с учётом Беллс и Долохова. Мы же могли втихую их всех связать, и всё. Помню, ты с Поттером болтаешь, а я стою и думаю: что вообще происходит?

Малфой молчал.

— Люциус! Ты мне что-нибудь скажешь?

— Это Долохов придумал, — неохотно проговорил Малфой. — Ну нет, не то что придумал... Подтолкнул меня. Помнишь, мы там ждём в этом зале с пророчествами, кто где? Ну вот. А Тони периодически обходил зал по периметру. И вот он ко мне подходит в какой-то момент, и курит. Ну, как он обычно курил — самокрутка, прячет огонь в ладони, и дым палочкой постоянно убирает. Постоял рядом, и вдруг говорит: «Ну, вы-то понятно, вас надо замазать. А мы тут зачем? И чего, интересно, он так боится, что сам не пошёл? Что там такого, в этом пророчестве? Сам ведь не скажет никому». Потом посмотрел на меня через плечо, ссутулился и дальше пошёл обходить. И тут мне, знаешь, стало так... обидно, что ли. Действительно, а чего это мы должны рисковать, пока Его Темнейшество сидит в норе? Ну, я тогда не так, конечно, подумал... В общем, я решил пророчество случайно разбить. Как-нибудь. Лорд потом и в воспоминаниях посмотрит, если что. Мне тогда почему-то казалось... словом, я был уверен, что он меня не убьёт. Но Поттер сам справился, хороший мальчик... только мы рядом не оказались, не посмотрели... Ой, Уолли. Кажется, я уже того. Мне хватит. Наколдуй мне воды, я сейчас не рискну.

МакНейр сел и наколдовал воду в протянутый кубок. Подождал, пока Малфой выцедит её и сказал:

— Что ты там подумал, это всё интересно, конечно. А вот на вопрос ты мне так и не ответил.

Малфой нахмурился.

— В смысле «не ответил»? А о чём ты тогда спрашивал?

— Я спросил, почему всё было так криво-косо организовано. С самого начала. Вот как нас послали. И никто не рыпнулся, что характерно, даже Беллс. Даже Лестрейнджи. Это ведь ты всем руководил?

— С чего ты взял?

— То есть как? — МакНейр даже слегка растерялся. — С Поттером ты ведь говорил.

— С Поттером — я, — Малфой перелёг поудобнее, покачал в кубке остаток воды. — А командовал Долохов. Как всегда в рейде. Он же всех расставлял, ты не помнишь?

— Что расставлял — помню. Но Лорд же тебя назначил главным.

— Ну, мало ли что он назначил. Вот ты бы взялся Долоховым командовать? В рейде?

— Так мы же не в рейде были.

— Да неужели? А в чём разница? Уолл, у меня конечно есть амбиции и чувство собственной важности, кто бы спорил. Но есть вещи, которые дешевле свалить на того, кто умеет их делать. Мы с Антонином тогда просто договорились, кто за что отвечает. И кто во что не вмешивается. Потом, конечно, когда всё пошло через одно место... Долохов руки скрестил и ржёт, скотина такая... мол, командуй сам. Ты тут главный.

— Ну, допустим. Так и что это было?

— Уолли, что ты от меня хочешь узнать? Я тебя не понимаю.

— Я сам себя не понимаю. Но это же дичь какая-то. Ну, ладно ты, Долохов, ну я, меня не жалко. Руквуд знал, куда идти. У него, как выяснилось, все допуски действовали, не аннулировал никто за столько лет. Хорошо. Беллс сама напросилась, а где она, там и Лестрейнджи, будь они неладны. Но Эйвери с Мальсибером на кой там сдались?

— Я тебе про Нотта могу точно сказать, — Малфой совершенно не хотел продолжать этот разговор, но заткнуть или отвлечь МакНейра, если уж тот начал, было нелегко. — Он пошёл, потому что хотел на моё место. Крэбб — потому что мой человек. Ты же помнишь, кто за кем вызывался. Джагсона Долохов взял. Мальсибер уболтал охранника, как он умеет, — а, ты же не видел, вы через другой коридор прошли. Вот про Эйвери не знаю. Уолл... я не знаю, что это было. Зачем. Все эти кошки-мышки с подростками, и всё прочее... Мы выжили — и ладно. У меня тогда не сложилось никакой разумной версии, а потом я убрал эту часть жизни подальше, запер и выкинул ключ. Если бы ты сейчас не спросил, я бы об этом и не думал.

— Ну, извини, — примирительно сказал МакНейр. — Я-то всё думаю. Пытаюсь разобраться. Уловить смысл. Иначе слишком обидно получается.

Малфой снова защипнул переносицу.

— Смысл... Да я вот не думаю, что там было много смысла. Такое чувство, что Лорд... да какой он... Что Риддл нами помыкал, не приходя в сознание. Как будто выныривал откуда-то из бездны, ужас навести и что-нибудь скомандовать — и обратно. Я его почти не чувствовал как живого. Не инфери, конечно, и не совсем труп — но и не живой человек. Не знаю, как описать.

— Я понимаю, о чём ты, — кивнул МакНейр. — А думаешь, он не знал, что ты... как ты к нему относишься? На самом деле.

— А его не слишком интересовало «на самом деле», — Малфой теребил нижнюю губу, и МакНейр подумал, что он сейчас очень похож на Драко. Хотя это ещё кто на кого похож... Вот значит, откуда крестник перенял эту привычку. Раньше Люциус при нём так не делал. Держал лицо. — Лорд... он был как младенец: увидит привычную, ожидаемую реакцию — и отвлекается, дальше пополз. До того, как он убился об Поттера в первый раз, он действительно интересовался, лез в душу. Причём так, знаешь, довольно искусно. Ты сам хотел ему показать, что и как. А когда он читал меня на кладбище, да и потом... это больше походило на изнасилование. К тому же не очень умелое и удачное. Ну, я так думаю. Сравнить мне, к счастью, не с чем. Нет такого опыта. Тебе так не показалось?

— Да он мною особо-то и не интересовался, — сказал МакНейр с некоторым удивлением. — Не скажу, чтоб меня это огорчало. Быть тупым служакой очень выгодно. И спокойно. Не в этом, конечно, случае...

— Долохов просто пил, чтобы его было глубоко не прочитать, — поделился Малфой. — Прямо он такого не говорил, но я знаю. А мне отец показал основы запутывания, так что я, наверное, и серьёзную легилименцию взялся бы обмануть. К счастью, не понадобилось. Вот Снейпа он допрашивал со вкусом и пристрастием.

— Да, а со Снейпом-то что стало? Ну, после всего. Он же вроде как за них был в итоге?

— Уолл... А ты не знаешь?

МакНейр пожал плечами.

— Да я ни про кого не знаю. Я всё самое интересное пропустил, мне кто-то по голове дал... ну, во всяком случае, болела потом в основном голова. А перед судом, когда меня уже взяли, как-то о другом думалось. А в Азкабане со мной вообще почти не говорили. Там же одиночки теперь, с дверьми. Так и что Снейп-то?

— Северус погиб, — глухо проговорил Малфой, и рот его болезненно искривился. — Его Нагини убила. По приказу Риддла. Но тело не нашли, говорят. Кто-то поджёг Визжащую хижину. Там всё случилось. Я Северуса последним видел, получается...

— Жаль, — просто сказал МакНейр. — Не повезло ему. Ну, а Долохов? Погиб или сел? Или сбежал?

— С Долоховым странно, — казалось, Малфой очень тщательно подбирает слова. — Его же Флитвик приложил, очень от души, надо сказать. Мне показалось, насмерть. Мы с Циссой тогда совсем уже не участвовали в этом бардаке, нам Драко надо было вытаскивать, но Тони я тогда спрятал чарами в сторонке, среди обломков. Подумал, что надо будет забрать и похоронить. А потом, ты знаешь... просто забыл. Потом мы до суда были под домашним арестом... Ну, в Хогвартс меня бы всё равно никто не пустил. Я наводил справки, осторожно: тела никто не находил. Всех, кого родственники не забрали, Министерство потом похоронило в Запретном лесу, и могилу спрятали. Долохова, говорят, не было. От сына Крэбба положили имаго. Немец какой-то принёс. Заявил, что он — глава старшей ветви рода, из которого происходят Крэббы. Шеклболт почему-то согласился.

— Имаго? — переспросил МакНейр. — Что это?

— Если бы его хоронили отдельно, то был бы кенотаф, — Малфой сел и задумчиво посмотрел в пустой кубок. — Но старший Крэбб захотел, чтобы его Винсент был похоронен вместе с Риддлом. Даже сослался на прецедент одиннадцатого века, там про погребение вассала при сеньоре. Вот уж не ожидал, что он знает такие вещи... А имаго — ну это, Уолл, когда тела для погребения нет, собирают какие-то вещи от покойного. Одежду, например. Иногда могли сделать куклу в полный рост, иногда просто свёрток. Табличка с именем ещё. Я не знаю, как в этот раз было сделано, меня там не было... У тебя случайно чаю не найдётся? Для разнообразия.

— И неслучайно найдётся. Только в чём его заварить...

С третьей попытки МакНейр трансфигурировал камень в заварочный чайник, неказистый, но вполне годный. Малфой тем временем пролевитировал к ним на столик медный чайник от костра; он был пустым, но чистым, и Малфой сперва наколдовал туда воды, потом вскипятил её. Кроме хорошего чая запасливый МакНейр нашёл у себя в сумке мешочек с бурым тростниковым сахаром.

Превращать кубки в чашки им было откровенно лень. Под чай ушли остатки пирогов. При втором разливе плеснули в чай виски из почти допитой бутылки.

Малфоя начало клонить в сон, сказывалась прошлая ночь, и он предложил пройтись по берегу.

— Хорошо, идём. Только оставлю костру пару брёвен, чтобы совсем не погас.

Оказалось, что их укромное убежище с костром в действительности очень неплохо защищает от ветра — потому что на открытом пространстве ветер уже вполне был, и море начало волноваться и шумно накатываться на берег.

Была примерно середина ночи. Они медленно брели по линии прибоя, слегка утопая в мокром песке. МакНейр разулся, оставил свои ботинки у костра и шёл босиком по воде, а Люциус Малфой досадовал, что не сделал так же, но снимать теперь обувь и что-то с нею делать ему было до невозможности лень. Пройдя с полмили на север, повернули обратно. Тут МакНейр наступил в темноте на расколотую ракушку и чуть было не рассадил ступню, но обошлось.

— Хорошо, что я не разувался, — сказал Малфой, подсвечивая палочкой, пока МакНейр осматривал ногу.

Дальше пошли уже с Люмосом. Из подсохших водорослевых пучков разбегались крабы.

В одном месте под кустом что-то слегка белело в темноте. Это был желтовато-белый продолговатый череп, без зубов и нижней челюсти, и с одним обломанным рогом.

— Это кто такой был? — озадачился Малфой. — Никак не соображу.

— Морской змей, — уверенно сказал МакНейр. — Мелкий, не старше тридцати лет. Наверное, штормом выкинуло. Так-то они к берегу не подходят.

На обратном пути они лениво обсуждали всё подряд, перескакивая с темы на тему. В какой-то момент речь зашла о ментальных искусствах — кажется, МакНейр уточнил некий момент, который понимал очень смутно, а Люциус вдруг вдохновился тем, что знает об этом больше, и его, откровенно говоря, понесло. МакНейр не стал его прерывать: Малфой любил вещать на темы, в которых, как он полагал, разбирается лучше собеседника, и чувствовалось, что у него давно не было случая блеснуть.

— Мне кто-то говорил... кажется, Мальсибер, но может быть, и Снейп... точно не отец. Словом, окклюменцию и легилименцию нельзя изучить без партнёра, которому доверяешь. Это как любовное искусство: им не овладеешь по книгам. Даже при наличии таланта. Но у нашего дорогого Лорда партнёров никогда не было. Это уже Тони говорил, он Риддла с молодых лет знал. С их общих молодых лет. Риддл в свою голову никого никогда не пускал, насколько это известно. Для менталиста это очень плохо. Даёт иллюзию неуязвимости. А с другой стороны, у него и близких никого не было. Ну, старший Лестрейндж разве, они вместе учились. Старший Розье. И всё. Нотт и Мальсибер сошлись с ним позднее.

— А тебя кто учил?

— Как кто? — Малфой удивился. — Мать, конечно. Основы всегда даёт мать. Ну, или другая старшая женщина, если матери нет. Отец потом объясняет всякие тонкости, если сам умеет. Или из книг приходится добирать. Но это для мальчиков так. У девочек всё наоборот. Мальсибера, правда, сразу отец учил, насколько я знаю.

— Интересно. Я не знал.

— Так у вас в семье... — начал было Малфой, но запнулся и закончил явно не так, как собирался, — этому вообще не учат, верно?

— Не учат, — согласился МакНейр. — Только Щиту Святого Лоркана, это вроде окклюменции выходит, как я понимаю.

— Что за Щит? — заинтересовался Малфой. — Вроде бы не слышал о таком.

— Так ты и не горец. Кто же тебе скажет. Ему ещё в детстве учат, особенно если по соседству фэйри шалят. От их морока помогает, от легилименции слегка, ну и от морочащих чар вообще. Это все в Хайленде знают. Что от Империуса немного тоже и даже от дементоров самую малость, это я уже сам потом выяснил. Опытным путём.

— Так что за Щит-то?

— Да заклинание такое. Простое и ритмичное, вроде считалки. Детям учить — в самый раз. Я уж на что не самый сообразительный парень, но с первого раза вышло.

— Ну уж, не сообразительный. Наговариваешь ты на себя.

— Помнится, на трансфигурации ты говорил иначе.

— Ну, мало ли что я говорил! Нельзя же всему верить. Да и когда это было. Так что за Щит? Покажешь?

— Да что бы не показать. Покажу. На трезвую голову, потом. Ты же ещё сюда выберешься?

— Ты коварен. Заманиваешь, значит?

— А то. Тебя не заманишь — так и не дождёшься. О, ещё у нас есть павлины. Правда, они одичалые, на вольном выпасе. И не белые.

— Да иди ты...

На столике у дивана их дожидались яблоки, сыр, немного пикулей на донышке банки и три бутылки виски. Малфой без энтузиазма посмотрел на это богатство, потом вздохнул и откупорил одну из бутылок. МакНейр тем временем снова ушёл в темноту и вернулся с охапкой наколотых дров.

— Заклинанием бы призвал, — лениво сказал Малфой с дивана.

— Да я ещё... не проветрился, вот.

МакНейр сгрузил дрова на тлеющие угли, и вскоре костёр снова разгорелся.

Малфой тем временем что-то колдовал над кубками. Когда МакНейр вернулся на своё место, Малфой грубовато ткнул кубок ему в руки:

— Пробуй. Раз уж у нас сегодня вечер воспоминаний. Ну? Помнишь?

МакНейр пригубил, покатал напиток во рту.

— Что-то добавил... Яблочный сок что ли? Откуда взял? А, ну да, яблоки же...

Малфой смотрел выжидающе.

МакНейр медленно сделал ещё пару глотков.

— Шестой курс, мы взяли кубок по квиддичу, уделали гриффов. Розье добыл «Огдена», но мало, и Мальсибер притащил яблочный сок.

— Не Мальсибер, — поправил Малфой. — Младший Блэк. Он тогда очень старался быть полезным. А Гойл, помнишь, попытался смешать своё с тыквенным, потому что яблоки тогда терпеть не мог. Давился, но выпил. Даже сказал, что понравилось.

— А что у него было с яблоками? — МакНейр опрокинул в себя свою порцию и выдохнул.

— Прошлый урожай. Он их с осени видеть уже не мог, ни в каком виде.

— Да, хороший был год. А не Блэк это был, ты путаешь. Регулус уже после нашего выпуска поступил. Другой кто-то. Чернявый... Снейп что ли?

— Может, и Снейп. Может, и путаю, — Малфой помолчал, собираясь с духом. — Уолл... мне кажется, я очень перед тобой виноват... я так думаю.

МакНейр посмотрел с интересом. На его памяти, если перед кем Люциус и каялся всерьёз, с таким вот трагическим видом, так это перед Нарциссой. Что, сейчас он скажет, что «изменил»? Или просадил кучу денег? Или недосмотрел за Драко?

— Да? Это например в чём? — спросил он вслух.

— Ну, как же, — Люциус выглядел очень несчастным. С чего бы вдруг? Вряд ли дело было в количестве выпитого. — Ведь это я тебя притащил к нему... к Лорду.

— Допустим. Хотя ты только привёл, а так меня ещё раньше окучивали. Розье и младший Лестрейндж, вместе. Так и что?

— Ну, как же, — повторил Малфой. — Ведь если бы не... ты бы не...

МакНейр хмыкнул, тряхнул головой, потёр щетинистую щёку.

— Люци, — сказал он проникновенно, — ты меня сейчас обидеть хочешь? Привёл-то ты. А на службу к Риддлу я пошёл сам. По своей воле. Потому что тогда это казалось хорошей идеей. Это очень хорошо, что у тебя есть совесть, хотя бы для старых... — он немного замялся, так как не знал, может ли назваться другом Малфоя, и продолжил не так, как собирался, — приятелей, но ты уж побереги её для тех случаев, где она в самом деле пригодится. Ты же магглов убивал. И грязнокровок. И чистокровных тоже. И я убивал. А ещё мучал, лгал, нарушал служебный долг министерского чиновника и прочее там по мелочи. И школу, полную детей, штурмовал. Вот это в самом деле было как-то плоховато. Или тебе обидно, что я сел, а ты выкрутился? Ну, а мне не обидно. У тебя Нарцисса и Драко, а у меня, кроме деда и книззлов, — никого. Пёс как раз в конце мая тогда умер, старый был уже. Мы ввязались и проиграли, вот и всё. Просто мне не повезло чуть больше. И я думаю сейчас, а и хорошо, что проиграли. Как бы мы жили при таком Лорде? Уверен, что недолго и несчастливо, как в плохой сказке.

Губы Малфоя дрогнули. Кажется, он не ожидал такой отповеди. Дважды он порывался что-то начать, но голос не слушался.

— Ты вообще знаешь, — выдавил он наконец, — ты мне не приятель. Ты мне друг вообще-то. Я думал, что это заметно.

МакНейр смягчился.

— Ну, вообще заметно. Но кто ты — и кто я. Мне и думалось: какая уж тут дружба. Но если так — спасибо. Я ценю. Правда. Короче, Люци, ничем ты передо мною не виноват. Не бери в голову.

Малфой отвернулся в сторону и часто заморгал.

— Тебе спасибо, — ответил он глухо. — Знаешь, там без тебя теперь вообще всё не так. Я вроде как один остался. Конечно, Нарцисса... и Драко... но они — не ты. Не как ты. У меня пусто кругом. Я-то думал, что я практически на вершине, особенно пока этот не вернулся. А оказалось... совсем один. Кто умер, кто... — он махнул рукой, плеснул себе в кубок и выпил залпом.

— Да, проредило нас изрядно, — задумчиво проговорил МакНейр. — Будто пьяный уриск⁽²⁾ грядку прополол. Что там у нас, семей двадцать сошло на нет? Отлично защитились от грязнокровок, нечего сказать. Ну мы-то ладно, нам лет было... А твой отец? А старшие Блэки? А Лестрейндж?

— Нотту Риддл говорил, что может воскресить его жену. Он же так и хранит её тело в ётунском льду, в стазисе — бо́льшая часть состояния на этот кусок льда и ушла. Я знаю, он у меня одалживал, чтобы к гоблинам не ходить. Отцу обещал снять наше семейное проклятье — ну, то, про единственного наследника в нашей ветви. Блэкам тоже что-то обещал, но Беллс и Нарцисса не знают, что именно, им не сказали. Мы все чудовищно ошиблись, когда решили, что Риддла заботят чьи-то интересы, кроме его собственных. Я не знаю, было ли так с самого начала, или он постепенно переродился в эгоистичную сволочь. Но когда он к нам «вернулся», стало понятно, что он уже не Лорд. Мы все были для него всего лишь инструментами, — Малфой усмехнулся. — Тогда, разумеется, я так не думал, разве что чувствовал. Это я потом сформулировал. Наверное, прямо сейчас. Мы ведь никто друг другу не доверяли особо, даром что все с одной Меткой, так что и не обсуждали. Лестрейндж... ну, по крайней мере, старший, мне кажется, тоже что-то подозревал и искал возможность соскочить. Но не придумал, как. У младшего-то вообще соображения не было. Мальсибер и Эйвери просто боялись. Крэбб и Гойл — мои люди, хотя Крэбб постепенно... А про тех, кто не из нашего круга, вообще ничего толком не знаю.

— А Долохов?

— Что «Долохов»?

— Он тоже понимал, наверное? Не мог не понимать.

— Ты знаешь... мне кажется, ему стало всё равно. А ещё он хотел досмотреть, чем всё кончится. Ну, он досмотрел, — Малфой фыркнул. — Он же из тех, кто был тогда жив, из наших, Риддла дольше всех знал. Вроде бы даже учились вместе, только Долохова отчислили в сорок четвёртом, и Риддл его уже потом снова нашёл, уже после Праги. Да уж, теперь спросить некого, и мы вряд ли теперь узнаем, был ли Риддл таким чудовищем с самого начала, или однажды свихнулся. Ты знал, что у него было несколько хоркруксов? Несколько! Даже Нагини...

— Я даже смутно знаю, что такое «хоркруксы», — МакНейр широко зевнул, не успев прикрыть рот. — И мне не слишком интересно, по правде сказать. Мне уже объяснили, что это почти как дурную болезнь подхватить. Бывает, конечно, если не уберёгся, но несколько раз — это уже перебор.

Малфой истерически захохотал.

— Уолли, — с трудом выговорил он, утирая слёзы, — в твоём изложении Тёмные Искусства... раньше только Сириус Блэк излагал их теорию через трах, от дядюшки нахватался...

— Кстати, про Блэков, — вдруг вспомнил МакНейр. — Мы же про младшего говорили. Не знаешь, что с ним всё-таки стало? Не удалось выяснить?

Малфой тут же помрачнел.

— С теми, кто знает, я не то чтобы в доверительных отношениях. Но Поттер настоял, чтобы его имя было на памятнике их героям. Оба они там, рядом. Сириус и Регулус. О, ты представляешь?! — он снова оживился. — Поттер назвал своего первенца Джеймсом Сириусом, но ты не угадаешь, как второго!

— И гадать не буду, — пробурчал МакНейр, которому было не слишком интересно. Не сейчас.

— Альбус Северус! — торжествующе воскликнул Малфой. — Снейп был бы счастлив.

— Ты думаешь?! — усомнился МакНейр. Его всё сильнее клонило в сон.

— Уолли, это сарказм!

— А, ну если сарказм... много не лей, мне уже хватит. Во всяком случае, у Поттера есть чувство благодарности. Так ему и надо.

— Кому надо?! — не понял Малфой.

— Да всем, — глубокомысленно заключил МакНейр. — Поттер же всех... всехний герой? Ну вот. А еда у нас всё? Прискорбно.

Они замолчали, кутаясь в пледы. Брёвна почти догорели и рассыпались ворохом углей. Малфой осторожно взял из руки задремавшего друга кубок и поставил на столик. Спустя десяток минут МакНейр вдруг пошевелился и заговорил:

— Я когда сидел, мне начало казаться, что я понимаю дементоров.

— В смысле — «понимаешь»? — Малфой недоуменно потряс головой. — Извини, я сейчас не очень...

— Ну, весь пустой внутри. Такая бездна, прорва... как дырка в унитазе, со всем, что туда текёт... течёт. Люци, мне тогда четыре десятка стукнуло, и вот я сижу — а пожалеть-то особо не о чем. На что я потратил жизнь? Ну, вот что мы все делали? И по-другому уже не будет. Меня убрали в дальнюю кладовку, чтобы совсем не выбрасывать. Как старую мебель. Так что когда оззи решили меня прибрать, я ни минуты не раздумывал на самом деле. Пусть каторга, но хоть пригожусь на что-то. А тут вдруг и не каторга вовсе. Но вроде пригодился, да. И знаешь, Люци, что самое главное? Во мне снова смысл появился. Я тут вроде как воскрес. Такие вот дела. Ещё до того, как ты мне рассказал, мне тут намекнули... намекнула старая знакомая, из авроров, что обратно мне лучше не возвращаться. Я и сам это понимаю. Там я был бы, в лучшем случае, отпущенный преступник. Кто мне что-нибудь дельное поручит или доверит? А здесь вроде как порядочный человек. До моего прошлого никому особо нет дела. Мне дали понять, что для них важно, что я делаю и собираюсь делать, а не кем я был раньше и не здесь. Так что может это и к лучшему, что мне нельзя вернуться. Начну всё заново.

— Ну, если ты так на это смотришь... — пробормотал Малфой. — Но мне-то что без тебя делать?

— В гости ходить, — отрезал МакНейр. — Да вот ко мне же. Ну да, порталы не дешёвые, но и ты не последние кнаты по углам сейфа подгребаешь. Раз в два-три месяца найдёшь время, я надеюсь. Только надо так подгадывать, чтобы я выходной был. А, вот ещё что. У меня к тебе просьба.

— Говори, сделаю, — сказал Малфой не задумываясь. Потому что был уверен: сделает.

— Я про деда хотел попросить. Мне-то к нему никак, но он сюда попасть может. Только денег у него таких нет, купить портал, и у меня пока нет. Это же не просто купить, это оформлять нужно... Начальство просить не хочу. Прошу тебя. Сможешь устроить? Ну, если он сам захочет, конечно.

— О чём речь, Уолл. Конечно. Та́к он у меня не взял ни кната, наотрез, хотя я предлагал. Но с тобою повидаться он согласится, наверное. А за хозяйством его домовики присмотрят, я пошлю.

— Отлично, спасибо.

— Да было бы за что.

Вскоре МакНейр заснул, с головой завернувшись в плед. Малфою же не спалось. В тихой полудрёме он смотрел из-под полуприкрытых век на подёрнутые пеплом угли. Шевелиться не хотелось, но дважды всё же пришлось. Даже трижды. Сперва он высвободил из пледа руку с палочкой для согревающих чар: ближе к утру похолодало. Потом почему-то ничего не вышло на «Акцио, дрова!», а ему непременно хотелось что-нибудь подложить в костёр — не для тепла, для красоты. Пришлось вылезать и отправляться на поиски. Возле дома лежали три брёвнышка и довольно большая колода, но они, вероятно, дровами себя не считали. Что ж. Он отлевитировал пару брёвен до костра и сложил их, как раньше укладывал МакНейр, одно к другому, для долгого горения. Только закутался обратно, как понял, что забыл сделать ещё одну важную, буквально необходимую вещь. Понадобилось снова вставать и брести за изгородь. Наконец Малфой устроился снова и почти задремал, как вдруг...

— Уолли, что это?

Над углями появилось пять или шесть мотыльков. Маленькие, не больше фаланги пальца, они словно были сотканы из язычков пламени.

МакНейр лениво приоткрыл один глаз.

— Это? А... полуночные огнёвки. Они не опасные, просто красивые... О, смотри, чего покажу!

Он приподнялся на локте и плеснул на стол немного виски из кубка. Два мотылька тотчас же слетели к пьяной лужице, опустили в неё хоботки и начали пить.

— Ну вот, любуйся, — пробурчал МакНейр, снова закутываясь в плед. — Только смотри, чтобы они стол не подожгли. Горячие всё-таки.

Стол уцелел. Мотыльки напились по очереди и улетели прочь. МакНейр снова заснул и через несколько минут даже начал похрапывать, а Люциус Малфой всё смотрел на тлеющие угли...

* * *

— Ты прав, это старость... — Малфой задумчиво пнул пустую бутылку. — Смотри, ещё две осталось.

— Не старость, а совесть! — МакНейр наставительно поднял палец. — Это же был не наш виски.

Расстались они в десятом часу утра. МакНейр подождал, пока Малфой разорвёт свой портальный билет, и через очаг отправился в Тувумбу. Предварительно он вернулся в Дом на Берегу, по мере возможности привёл его в порядок и починил ящик из-под виски, оставив внутри последние бутылки и записку с обязательством возместить. Ключ он повесил на гвоздь рядом с дверью — дом запирался от диких животных, не от людей. Чужие здесь не ходили.

Несколько часов спустя, уже днём к дому пришёл человек в форме волшебных лесни́чих, только без форменной шляпы. Волосы его, когда-то тёмные, были обильно тронуты сединой, а лицо перекошено, как после инсульта. Он прихрамывал и берёг левую руку. Лесничий проверил дом, прочитал записку в ящике и хмыкнул, потом дошёл до остывшего кострища и посидел немного на бревенчатом диване, попивая холодный чай. Покончив с чаем, встал, высморкался на угли, зажимая одну ноздрю, шмыгнул поломанным носом. Потом закурил, пряча от ветра самокрутку в ладони.

1) F-word

Вернуться к тексту

2) Шотландский фэйри, живущий в родниках и ручьях. Иногда покровительствует какому-нибудь дому или семье, и тогда может пасти скот или помогать по хозяйству. Имеет вид человека с козьими ногами и ушами, но без рогов. Считается в родстве с брауни

Вернуться к тексту