Преступление и наказание (джен)

Снейп повел Гарри по тихой улице в заброшенный переулок, чтобы оттуда аппарировать в Тупик Прядильщика.

Но прежде чем Снейп успел схватить его за руку и отправиться в путь, Гарри набрался смелости, чтобы спросить.

— Сэр, насчет… — начал он неуверенно. — Послушайте, у меня нет с собой денег, но если бы мы могли ненадолго зайти в Гринготтс…

Гарри бросил осторожный взгляд на Снейпа и успел уловить, что выражение лица профессора едва заметно смягчилось. Ненадолго и совсем чуть-чуть — вскоре любой намек на эмоции скрылся за бесстрастной маской, — но этого оказалось достаточно. Опять жалость.

— Сегодня это невозможно, — негромко прервал Снейп, слова прозвучали твердо и ровно. — Такой поход требует куда более серьезной подготовки, чем посещение суда, вероятно, понадобится оборотное зелье или нечто подобное. Придется отложить на другой день.

Гарри кивнул. Ему не нравилось оставаться в долгу у Снейпа даже короткое время (хотя, по его подсчетам, сумма составляла не более десяти фунтов, ничего страшного, но всё же). В какой-то степени он был благодарен Снейпу за проявленное великодушие, даже если этот обед и был навязан Гарри.

Словно прочитав его мысли, Снейп тихо произнес:

— Я знаю, ты предпочел бы решить все вопросы как можно скорее. К сожалению, сегодня это невозможно, но в ближайшем будущем мы всё уладим, тем более что скоро нужно будет приобрести школьные принадлежности.

Гарри едва не скривился от мысли, что Снейп поведет его за покупками на Косую аллею. О, восхитительный поход предстоит. Единственная за лето вылазка в волшебный мир будет испорчена необходимостью провести ее со Снейпом.

— Что такое? — требовательно спросил тот, и в голосе вновь проступили нотки раздражения.

— Ничего…

— Ты выглядишь так, будто я пнул твоего любимого щенка. Выкладывай.

Гарри вздохнул и осторожно отвернулся. Снейп донельзя раздражал.

— Обычно я покупаю всё к школе вместе с Роном и Гермионой. Сэр, — поспешно добавил он, запоздало осознавая, насколько капризно и избалованно прозвучал. Не желая давать повода для нотации, Гарри продолжил: — Конечно, это не так уж важно. Просто я с нетерпением жду возможности провести с ними время, вот и всё…

Гарри снова украдкой взглянул на Снейпа. Тот смотрел на него со странным выражением лица, слегка склонив голову набок.

— Ты сможешь провести с ними день, как всегда. Мне даже кажется, что так будет лучше. Если ты заранее приобретешь необходимое, у тебя останется больше времени на… развлекательные магазины.

Последние слова явно сочились презрением, и у Гарри не возникло сомнений, какие именно места имел в виду Снейп: «Зонко» и «Все для квиддича».

Обещание озадачило Гарри.

— Но мне незачем будет туда идти, если у меня уже будут необходимые вещи.

Снейп смотрел на него без выражения.

— Однако ты, очевидно, хочешь пойти.

Гарри пожал плечами, как бы говоря, что это не имеет значения. Так оно и было, напомнил он себе. Рон и Гермиона почти не писали ему. Похоже, их пути разошлись. К тому же они будут достаточно часто видеться в школе.

Явно рассердившись, Снейп закатил глаза и грубо схватил Гарри за плечо.

— Я не собираюсь запрещать тебе встречаться с ними из чистой злобы, Поттер. Когда придет время, мы всё организуем. А пока держись крепче.

Гарри не понимал, почему Снейп обещал вещи, которыми не обязан заниматься, в особенности прогулку. Ведь та, как Гарри прекрасно сознавал, могла быть сопряжена с некоторым риском. Он также не понимал, за что ему следовало «держаться». Но поскольку Снейп так и не выпустил его руку, оставалось предположить, что придется держаться за рубашку.

Они аппарировали прямо в гостиную. Снейп крепко держал Гарри еще несколько мгновений, пока тот не пришел в себя, а затем отпустил.

— Я пью чай в пять, — сообщил Снейп ни с того ни с сего. — В гостиной. — Он скрестил руки на груди, лицо снова сделалось суровым.

— Э-э-э… хорошо.

Гарри не совсем понимал, как истолковать эту загадочную фразу. Вернее всего, как новое поручение. Дома он всегда заваривал тете послеобеденный чай. Иногда и соседям, когда Петуния хотела похвастаться, что занимается благотворительностью. На самом деле Гарри нравился этот ритуал, и он подумал, что будет рад отдохнуть от однообразия сегодняшнего дня. В конце концов, перечитывание старых учебников быстро теряло привлекательность. И лучше было не спрашивать, можно ли выйти из этого тесного домика, вызывающего клаустрофобию.

— Сейчас мне нужно приготовить зелье, а потом заняться кое-какими делами. Надеюсь, в мое отсутствие ты сможешь о себе позаботиться?

Гарри кивнул, мысли тут же потекли в другую сторону. Он подумал, что займется двором. Работа на свежем воздухе никогда его не тяготила, было неплохо выполнять такие вот мелкие дела, и вообще сегодня не помешало бы занять руки. Гарри чувствовал, что ему необходимо отвлечься, чтобы не позволить воспоминаниям об утренних событиях захлестнуть его.

Особенно… О Боже. Снейп знал всё — ну, не всё, но куда больше, чем прежде. Теперь ему стали известны подробности, потому что миссис Эпплуайт желала помочь. Потому что она не понимала, что Снейп садист со своими планами.

Снейп негромко кашлянул, вырвав Гарри из круговорота мыслей.

— Ты всё еще расстроен из-за того, что я разговаривал с соседкой.

Гарри закрыл глаза, приказывая ярости утихнуть.

— У вас не было причин спрашивать о…

— Были, независимо от того, хочешь ты это признать или нет. В ближайшее время мне предстоит встреча с директором и другими заинтересованными участниками…

— Участниками? Чего? — перебил Гарри. Попечительского совета? Они собирались исключить его? О, его бы это не удивило. Снейп, вероятно, с самого начала настаивал на исключении, когда считал, что Гарри совершил преступление.

Снейп устало вздохнул:

— В ближайшее время ты получишь объяснения. И поверь моим словам, не объяснять тебе всё вовсе не часть моего злодейского плана, как ты, вероятно, считаешь. Достаточно сказать, что твое благополучие беспокоит многих людей, и вовлеченные стороны…

— Нет никаких вовлеченных сторон. Меня тошнит от людей, которые лезут в мою жизнь, будто это их дело…

— Ты несовершеннолетний как по магическому, так и по магловскому закону, — холодно сообщил Снейп. — Твои прежние опекуны признаны негодными, и сейчас мы решаем, кто может взять на себя постоянную опеку…

— Только не Уизли, — чуть не прорычал Гарри, отступая на несколько шагов в угол. Он знал, что выглядит сердитым, но ему было всё равно. — И мне почти семнадцать. Я не могу просто взять… и как это называется? Эвакуироваться?

Снейп возвел глаза к небесам:

— Эмансипироваться. — По крайней мере, он сдержался, и «ты идиот» осталось невысказанным. — Министерство вряд ли поддержит это, учитывая события лета. Но, если они узнают, что ты находишься в уязвимом положении, прежде чем будут приняты меры, тебя, скорее всего, возьмут под опеку Министерства. Надеюсь, мне не требуется объяснять, почему такой исход нежелателен.

Гарри засунул руки в карманы брюк и устремил взгляд на узор истертого деревянного пола.

— Так что, все вы собираетесь на тайные совещания, чтобы обсудить мою жизнь и решить, что со мной делать?

Взгляд вверх сказал Гарри, что выражение лица Снейпа стало значительно более кислым.

— Мы обсуждаем гораздо более серьезные вещи, но поскольку ты, к сожалению, чаще всего оказываешься в центре событий…

— Не то чтобы я просил об этом, знаете ли, — с горячностью перебил Гарри. — Я никогда не хотел быть Гарри Поттером. И если бы… эээ… он не пришел за мной, скорее всего, я и не был бы…

— Довольно! — Похоже, терпение Снейпа лопнуло окончательно. — Я не собираюсь выслушать жалобы на то, что нашлась группа взрослых, которых беспокоит твое благополучие…

— Да уж, очень беспокоит, — протянул Гарри, его гнев был готов выплеснуться наружу. Гарри поднял голову и зло посмотрел на Снейпа. — Всё это время они следили за мной, проверяли, как я? Гарри получает еду через кошачью дверцу? Ну что вы, это не страшно! Гарри не позволяют использовать учебники летом, потому что они для уродов? О, он может просто накатать всё в поезде или в Норе, если мы его туда отпустим! Гарри обойдется без одежды, Гарри не нужно есть каждый день. Но в тот момент, когда появляется вероятность, что правда выплывет наружу и будет вовлечена общественность, потому что я попал в систему, — ну нет, это уже слишком, нельзя, чтобы о таком узнали. Я рад, что никто со мной ни о чем не советуется! Ведь у меня нет собственных мыслей и чувств!

Гарри видел, что Снейп сильно сжал челюсти, а руки в крепкие, злые кулаки.

—Ты не знаешь всего и не узнаешь, пока мы не сочтем целесообразным рассказать, и на то имеются веские причины, хотя ты явно не способен понять, что могут быть более сложные факторы…

— Чушь собачья! — Гарри понравилось, как грубая фраза скатилась с языка, рассекая воздух. — Гребаная куча дерьма, и вы прекрасно знаете это. Вы не хотите вовлекать меня, потому что я могу быть трудным или не согласиться со всеми вами, такими умными, заботливыми взрослыми, по поводу решений о моей собственной проклятой жизни. Но ладно, стройте планы. Я не могу вас остановить.

Снейп заставил себя сделать глубокий вдох. Гарри казалось, что тот едва сдерживает гнев.

— Я встречаюсь с директором и другими заинтересованными лицами, такими, как твой крестный отец. — Снейп бросил на Гарри многозначительный взгляд.

— Я не хочу, чтобы его вмешивали, — пробормотал Гарри, отступая еще на шаг. Он просто хотел убежать в комнату и захлопнуть дверь, может, даже запереть ее, если получится (разумеется, как символический жест, поскольку никакой магловский засов не удержит обученного взрослого волшебника). — Он меня совсем не знает.

— При других обстоятельствах он был бы твоим опекуном. — Гарри видел, что Снейпу стоило больших усилий выдавить из себя предложение о Сириусе, в котором не было ни оскорблений, ни уничижительных комментариев.

— Ну, это же не значит, что он был бы хорошим опекуном, правда? Он безрассудный и импульсивный, и он не знает, какой я на самом деле, за исключением того, что я играю в квиддич и выгляжу как мой отец. Он не имеет права принимать за меня какие-либо решения.

«И ты его ненавидишь, так почему же не хочешь, чтобы ему отказали в опеке?» — мысленно добавил Гарри.

— Люпин тогда…

Гарри презрительно фыркнул:

— Не удосужился отправить мне хотя бы одно письмо, пока не решил, что я нуждаюсь в выволочке. То же самое с Уизли. Да, конечно, они милые люди, но меня не знают. И у них нет никакого права совать нос в мои дела. Полагаю, профессор Дамблдор получил на меня право опеки или что-то в этом роде, когда я был младенцем, потому что именно он отдал меня Дурслям. Чертовски неудачное решение, если спросите меня… Так что, думаю, с этим ничего нельзя поделать…

— Он считал, что поступает тебе во благо, — резко оборвал его Снейп, цедя слова сквозь стиснутые зубы. — Мы все так думали. Ты нуждался в защитной магии больше, чем способен себе представить, будучи ответственным за падение Темного Лорда. Как я понимаю, по твоему мнению, когда мы внезапно оказались с осиротевшим младенцем на руках и толпой Пожирателей Смерти, одержимых его убийством, всё было легко, и выходов имелось множество. Ты считаешь, что в то время директор не исчерпал все возможности? Что он бросил тебя на пороге не задумываясь?

— Ладно, он сделал всё, что мог! И сделает снова, я уверен! А мне просто придется смириться, потому что жизнь несправедлива, и в любом случае я сам виноват, ведь я ничего не сказал раньше, верно?

Это стало последней каплей, нить самообладания лопнула. Голос Снейпа сделался ледяным.

— Никто не говорил ничего подобного. Твоя неспособность смотреть на вещи в перспективе возмутительна, хотя и не удивляет нисколько. Всё вращается вокруг тебя, да, Поттер? Ты — центр вселенной. Люди, от которых ты ожидаешь безраздельного внимания, не могут иметь своих проблем. Ликантропия. Семеро детей и финансовые трудности. Дементоры. Как они посмели не бросить всё в своей жизни, чтобы угодить тебе?

Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но не смог выдавить ни звука, в легких не осталось воздуха, чтобы сложить слова. Он чувствовал себя воздушным шариком, а слова Снейпа были ножом, который пронзил его насквозь. Шарик еще мгновение парил в облаке гнева, но затем резко рухнул вниз и разбился о землю.

Потому что, черт возьми, Снейп был прав. Как бы Гарри ни злился, он знал, что эти слова верны. Миссис Уизли, Сириус, Люпин… у них всех были демоны, с которыми приходилось бороться. Да только на втором курсе Гарри доставил Уизли предостаточно неприятностей. Чудо, что мистера Уизли лишь оштрафовали, а не уволили за историю с летающей машиной. А миссис Уизли знала, что Гарри и раньше совершал глупости. И Люпин пытался проявить понимание. А Сириус… Гарри всё еще злился на Сириуса, но тот прожил с дементорами двенадцать долгих лет. Мог ли Гарри винить его за то, что он стал пессимистом и предположил, что у крестника возникли проблемы с законом?

И тогда Гарри стало ужасно стыдно. Стыдно, потому что были люди, которых заботило его благополучие, которые хотели его поддержать, пусть даже и с помощью нотаций. А он чуть ли не плюнул им в лицо. Гарри стало тошно до глубины души.

Он не знал, что сказать, как ответить. Он просто хотел спрятаться и остаться наедине с отвращением к себе.

— Что, нечем крыть? — ехидно спросил Снейп, в его голосе вновь проступили знакомые насмешливые интонации.

Гарри с трудом сглотнул, затем выдавил хрипло:

— Нет, сэр. — Ему пришлось снова сглотнуть, чтобы протолкнуть комок в горле, прежде чем он сумел продолжить. — Да, вы правы. Я… Можно мне уйти? — Эти слова вылетели сами собой, прочно укоренившись в памяти за годы, проведённые у Дурслей, — единственный способ, с помощью которого ребенком он мог улизнуть в чулан, не будучи затолканным туда Верноном или Петунией.

— Поттер, — начал Снейп, но запнулся.

Неловкое молчание повисло на мгновение, настолько густое, что Гарри едва мог дышать. Он надеялся, что Снейп больше не станет его терзать. Боже, как он ненавидел, когда тот оказывался прав. Снейп молчал. Тишина тянулась, тяжелая и невыносимая.

— Пожалуйста, сэр, — прошептал наконец Гарри.

— Иди, — команда прозвучала на удивление тихо и скорее отрывисто, чем резко.

Гарри не нуждался в дальнейших указаниях. Он убежал. И слышал, как Снейп ругается ему вслед. Гарри снова его достал, наверное.

Добравшись до спальни, Гарри захлопнул за собой дверь и рухнул лицом в постель, всем сердцем желая, чтобы кручение в животе исчезло.

Снейп — конченный ублюдок, напомнил он себе. И ненавидит Гарри. Он несправедлив, слеп и сам далеко не идеален. На самом деле, учитывая, как отвратительно он вел себя все эти годы, Снейп вообще не имел права что-либо говорить. Кто он такой, чтобы критиковать Гарри? Чтобы судить о его боли и разочаровании?

Но, черт подери, он был прав. Гарри вел себя как капризный ребенок. И хотя, возможно, он и имел на это право после всего, что произошло, но даже в таком случае Гарри хотелось думать, что он выше этого. Что он лучше. Что он не станет ненавидеть людей только потому, что те составили о нем неверное мнение, скорее всего, из-за информации, полученной из высоконадежного источника — от Альбуса Дамблдора. И у всех у них имелось достаточно проблем и без Гарри. Никто из них не был обязан взять на себя хоть малейшую ответственность за него.

Это, конечно, не означало, что обвинения в письмах причиняли меньшую боль. Это просто значило, что Гарри оказался глуп, ожидая от этих людей слишком многого. В конце концов, он никогда подолгу не бывал ни с кем из них. Пару недель в Норе, несколько писем от Сириуса, год занятий с Ремусом… всё это нельзя считать длительным общением, на самом деле.

И при таком раскладе Гарри не сможет провести достаточно времени и с тем, кто станет его новым опекуном, поскольку остаток лета, очевидно, придется прожить со Снейпом.

Гарри несколько раз ударил головой о подушку. Он ненавидел себя за этот гнев, иногда возникающий из ниоткуда. Гнев, который захлестывал его и заставлял ненавидеть людей, проявивших к нему только доброту. И он ненавидел Волдеморта за то, что тот отнял у него столь многое.

Но больше всего он ненавидел Вселенную, так как та, кажется, задалась целью подставлять его снова и снова.

* * *

Снейп ушел вскоре после того, как Гарри вернулся в свою комнату. В маленьком скрипучем домике рев камина был отчетливо слышен. Но Гарри не интересовало, куда направился Снейп, он был просто рад остаться один.

Его попеременно захлестывали два чувства — гнев и стыд. Он не мог избавиться от них. Они словно гонялись друг за другом по кругу, время от времени всплывая на поверхность, и когда это происходило, не оставалось ничего, кроме как плотнее подтянуть колени к груди и ждать, пока чувство не схлынет.

Сначала поднималось чистое негодование: в конце концов, разве Гарри не заслуживал хоть какой-то поддержки? Разве он недостаточно натерпелся в жизни, не имея никого рядом? Разве это так много — просить об участии в решениях об опеке? Неужели он обречен на одиночество до конца своей жалкой жизни?

Но именно мысль об одиночестве и рождала чувство стыда. Разве Гарри такой уж особенный? Многим жилось гораздо хуже. Вот он, Гарри — волшебник, ловец, молодой человек с хранилищем, полным золота, которого, как он подозревал, хватит надолго после Хогвартса. У него есть друзья и крестный, он регулярно видится с одним из величайших волшебников их времени, но он несчастен, потому что лето проходит ужасно. И жалуется, потому что не все в жизни ему нравятся. И тогда слова Снейпа возвращались, преследуя его, звеня в голове, лязгая о череп. «Ты — центр вселенной, верно?»

И Гарри зарывался головой поглубже в подушку и мечтал, чтобы это жалкое существование наконец закончилось. Всё вращалось вокруг него, но совсем не в том смысле. Гарри Поттер, всё всегда вращалось вокруг Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, ребенка-героя, младенца, победившего Темного Лорда. Но никогда вокруг самого Гарри. И тут он снова возвращался к негодованию.

Это был изнурительный цикл, истощавший силы Гарри без остатка. В конце концов он провалился в сон, не имея больше энергии бороться с гнетущими мыслями.

* * *

Гарри резко проснулся от громкого стука в дверь. Голова немного болела. Открыв глаза, он обнаружил, что освещение значительно изменилось. Поздний день сменился тусклым светом раннего вечера. Должно быть, он проспал несколько часов — сухость во рту и урчание в животе свидетельствовали об этом.

— Поттер?

Гарри вздохнул. Снейп вернулся, вот уж радость. Он нащупал очки на тумбочке и хрипло ответил:

— Иду.

Дверь приоткрылась. По крайней мере Снейп не выглядел разгневанным, и его привычная ухмылка тоже отсутствовала.

Гарри молился, чтобы речи Снейпа оказались короткими.

— Ты смог отдохнуть? — спросил Снейп ровно, вопрос прозвучал на удивление вежливо.

Гарри поднялся с кровати, досадуя, что брюки и рубашка так измялись. Он чувствовал себя глупо, стоя в мятой парадной одежде и глядя на Снейпа.

— Да… да, сэр.

Снейп кивнул, его лицо выразило одобрение.

— Полагаю, ты плохо спал прошлой ночью.

Гарри стиснул зубы, чтобы не огрызнуться. Какое, черт возьми, Снейпу дело? Гарри выполнил свою часть сегодня, верно? Не то чтобы во время слушания он вел себя как бестолковый засоня, что только мешается под ногами.

— Встретимся внизу. Есть темы, которые нужно обсудить.

Гарри сдержал вздох и кивнул — не то чтобы это имело значение, поскольку Снейп уже повернулся в волне темной мантии, надетой, как Гарри решил, для той важной встречи, на которую Снейп умчался ранее. Гарри провел рукой по спутанным волосам, как никогда желая снова заснуть и провести так остаток дня.

Но вместо этого он расстегнул рубашку и снял галстук, стараясь не думать о воспоминаниях, которые вызывали эти предметы — о доброте, которую он не понимал. Он бросил вещи в сундук и, сменив черные брюки на джинсы, надел один из лучших свитеров Дадли — темно-синий, с единственным небольшим пятном от отбеливателя внизу.

Гарри не хотелось выходить. И не хотелось думать о том, какие «темы» желал обсудить Снейп. Скорее всего, это будет повторением предыдущего разговора: что есть вещи, о которых Гарри нельзя рассказывать, что Гарри не имеет права решать, где ему жить за пределами Хогвартса, и что он — неблагодарный болван, не сознающий, как ему повезло на самом деле. А потом его заставят есть, хотя Гарри предпочёл бы просто зарыться под одеяло и снова остаться со своими страданиями.

Но провоцировать Снейпа не стоило. Гарри давно усвоил, что сопротивление взрослым, от которых зависит его жизнь, приносит лишь проблемы. Поэтому он заставил себя спуститься вниз.

Снейп ждал в гостиной, расположившись на краю кресла с подлокотниками. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на огонь в камине, рассеянно постукивая по бедру чем-то вроде стопки пергаментов. Когда Гарри спустился по лестнице, тот поднял на него взгляд, но его лицо по-прежнему оставалось нечитаемой пустой маской.

— Садись, — Снейп указал на диван, стоящий у камина слева от места, где сидел он.

Гарри так и сделал, продолжая бороться с собой, пытаясь взять под контроль обиду и негодование.

Снейп снова устремил взгляд на огонь и возобновил раздражающее похлопывание пачкой пергаментов.

— Сегодня ты держался отлично, особенно учитывая непростые обстоятельства, с которыми пришлось столкнуться.

Поначалу эти слова показались Гарри бессмыслицей. Мозг был не в состоянии их воспринять, и несколько секунд Гарри моргал как сова, пока наконец не сообразил, что это утверждение было комплиментом. Еще несколько секунд он безмолвно смотрел на Снейпа, ожидая, когда последуют насмешки или сарказм, которые превратили бы комплимент в нечто более понятное и привычное.

Но сарказма не последовало, а Снейп так и не повернулся к Гарри.

Гарри удалось выдавить:

— Спасибо.

Снейп коротко кивнул в ответ и продолжил деловитым тоном:

— Я говорил с директором о твоих опасениях относительно опеки, и он согласен, что к твоему мнению следует как минимум прислушаться, если не учесть полностью. Ты временно находишься под его опекой и под моей — по доверенности, но более постоянные условия будут определены к концу лета. Варианты, к сожалению, ограничены, но профессор Дамблдор предложил помочь тебе с любыми вопросами в этой области.

Гарри изумленно уставился на Снейпа, не в силах произнести ни слова.

— Вы… что?

Гарри увидел, что Снейп крепче сжал подлокотник.

— Мне нужно повторить? — раздраженно спросил он.

— Нет, просто… почему вы?.. Я имею в виду, я думал, вы считаете, что я не должен иметь права голоса…

— Ты снова перекручиваешь мои слова и превращаешь их в нечто абсурдное, — рыкнул Снейп, пронзив Гарри сердитым взглядом. Он резко встал и подошел к книжному шкафу, сцепив руки за спиной в той формальной профессорской позе, которую Гарри не раз видел во время лекций. — Возможно, я и выразил раздражение твоей вздорностью и нежеланием понять, что существуют обстоятельства, не позволяющие тебе присутствовать на этих обсуждениях, но я никогда не призывал относиться к тебе как к ребенку, не способному принимать решения. Более того, я, кажется, совершенно ясно дал понять, что не согласен с тем, как с тобой обращается директор, хотя и признаю, что не в моей власти игнорировать его ограничения.

Гарри почувствовал, что у него начинает болеть голова. Снейп не согласен с Дамблдором? Встал на сторону Гарри? Но его голос по-прежнему звучал раздраженно, даже сердито, что, безусловно, не сулило ничего хорошего. Пришло время попытаться сгладить ситуацию.

— Разумеется, сэр, — Вот так, мягко и почтительно — ничего, что могло бы разгневать Снейпа ещё сильнее. — Простите, я неправильно понял…

— Не надо.

Гарри невольно вздрогнул, когда Снейп внезапно обернулся — глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию.

— Не надо, — он ткнул пальцем в сторону Гарри, — пытаться меня успокаивать, словно я твой тупой дядя. Не нужно мной манипулировать.

У Гарри в глазах потемнело от паники. Проклятье, он сделал всё еще хуже! Конечно, Снейп — человек со множеством неприятных черт, но в блестящем уме ему не откажешь. Он мгновенно разгадал попытку Гарри умиротворить его, и как, черт возьми, он узнал о Верноне?

— Откуда…

— Откуда я знаю, с какой осторожностью тебе приходилось обходить эту кучу бесполезной плоти? — закончил за него Снейп холодным тоном. — Сегодня вечером я наведался к твоим родственникам. — Поморщившись, Снейп снова повернулся к книжному шкафу и сцепил руки за спиной.

Гарри хотел бы разозлиться. Хотел бы выплеснуть ярость так, чтобы комната вспыхнула магией, как в тот ужасный вечер. Однако от мысли, что Снейп знает столь много, куда больше, чем рассказала миссис Эпплуайт, Гарри ощутил слабость в коленях. Хорошо, что он уже сидел.

— Вы с ними разговаривали? — слабо выдохнул он.

Снейп хмыкнул:

— Я бы не стал тратить слова на таких, как они. Меня интересовали подробности твоей жизни под их опекой, а не ложь и отрицания.

Гарри боялся спросить, но ему пришлось. Он должен был знать.

— Тогда что?.. Что вы сделали?

— Использовал легилименцию. — И прежде чем Гарри успел спросить, что означает незнакомый термин, Снейп пояснил: — Я прочитал их мысли.

Полное значение этого заявления зависло над Гарри, но осталось вне его понимания. Однако он знал, что, когда до него дойдет, удар окажется сильным и будет больно. Ему нужно уйти. Необходимо побыть одному.

— Вам… вам еще что-нибудь требуется, сэр? — с трудом выдавил он.

Снейп ответил не сразу. Еще некоторое время он изучал книжный шкаф, но затем всё же повернулся и широким шагом подошел к Гарри. Уронив пачку пергаментов ему на колени, он коротко объяснил:

— Письма для тебя. И прошу ответить на них как можно скорее, чтобы на следующем сборище выводок Уизли, твой крестный и Люпин не засыпали меня вопросами. — И с этими словами он снова пошел прочь нервной и напряженной походкой.

Гарри машинально сжал пачку писем, перевязанную, как он теперь видел, короткой бечевкой. Он не мог решить, как относиться к дальнейшей переписке. Отчасти ему хотелось просто бросить письма в огонь и покончить с этим.

— Я оставил ужин на кухонном столе. Поскольку список книг на следующий год уже готов, завтра мы отправимся за покупками на Косую аллею и, возможно, заглянем в магазины одежды в Лондоне. Мы выходим сразу после завтрака, так что будь готов.

Гарри нервно теребил письма.

— Сэр, мне всё еще нужно взять деньги из Гринготтса, и если необходимо использовать оборотное зелье…

— Мы не станем заходить в Гринготтс. Были достигнуты другие договоренности.

Гарри крепче сжал письма:

— Но, сэр…

— Ты сможешь прибрести всё необходимое, ничего не снимая со счета, — пояснил Снейп. — Мы с директором обо всём договорились. К тому же среди волшебников вполне принято делать покупки, а потом переводить деньги со счета в Гринготтсе.

Гарри сдержал жалобы. В конце концов, рассчитаться со Снейпом можно в другой раз. Это всего лишь несколько фунтов. Он просто запишет сумму.

Да, да, запишет и постарается не слишком задумываться о том, что видел Снейп. Неужели он сначала обездвижил Дурслей, лишив их возможности сопротивляться? Разве волшебникам не запрещено читать мысли маглов? И сколько Снейп видел? Видел ли он, как Гарри просил и умолял Вернона? А Дадли? Неужели Снейп читал и мысли кузена? Видел ли он все те унизительные случаи из детства? Дадли сидит на Гарри, Дадли избивает его до полусмерти, Дадли втравливает Гарри в неприятности с Петунией…

— Можно мне уйти? — пробормотал Гарри. Он чувствовал, как сильно сжимает письма, сминает их, так что острые края пергамента впиваются в нежную кожу ладони.

— Есть еще несколько вопросов.

Гарри с трудом сдержал стон. Ему требовалось уйти. Ему нужно было… он не знал что. Но что бы это ни было, тягостное пребывание здесь явно не подходило.

— Вон там, на столе.

Снейп не повернулся, чтобы показать, что он имел в виду, и Гарри сначала ничего не заметил, потому что предмет, о котором шла речь, почти сливался с темной деревянной поверхностью журнального столика.

Но потом Гарри увидел. Знакомый обрезок ветки остролиста, ничем не примечательный для тех, кто не принадлежит к волшебному миру. Сердце подскочило к горлу, и, не успев себя остановить, Гарри схватил деревянную палочку и ощутил нежное тепло, разлившееся по руке, когда ладонь коснулась рукояти.

— Используй ее только для простых заклинаний и чар и не злоупотребляй, иначе я конфискую палочку, и она останется у меня на хранении до конца лета.

У Гарри возникло искушение тут же произнести заклинание, хотя бы Люмос. Но он знал, что так поступать нельзя. И Снейп тоже это знал, поэтому его слова казались полным вздором.

— Сэр, я несовершеннолетний…

— Чары слежения срабатывают при применении магии в местах, где нет другой магической активности. Поскольку это место тщательно защищено от подобных сигналов, Министерство не будет оповещено, если ты не станешь прибегать к мощным заклинаниям. Поэтому, как я уже сказал, тебе позволено пользоваться не слишком сильными заклинаниями, пока ты находишься в пределах дома и используешь магию ответственно.

Гарри инстинктивно прижал палочку к груди. Снейп играл с ним, да? Надеялся спровоцировать на нарушение, которое обернется исключением?

— Это незаконно, сэр, — тихо, но твёрдо заявил Гарри.

Снейп наконец-то повернулся, на его лице вновь появилась фирменная ухмылка.

— Да, и я уверен, что никто из твоих друзей никогда не произносил ни единого заклинания за пределами священных залов Хогвартса именно поэтому. Напомни мне, скольких из них исключили?

Гарри сердито посмотрел на Снейпа:

— Министерство сейчас меня ненавидит! Какого чёрта я должен рисковать? Это что… какое-то испытание? Я знаю, что нельзя использовать магию, если только это не вопрос жизни и смерти! Ясно?

Снейп вздохнул и, прикрыв глаза, сжал переносицу.

— Министерство не узнает, но верь во что хочешь.

— Теперь мне можно уйти?

Снейп кивнул, не отрывая руки от переносицы.

— Иди. Поужинай. И ответь на письма!

Гарри нахмурился и отступил от Снейпа, в виске внезапно запульсировало от высокомерного приказа. Какое Снейпу дело, отвечает ли он на письма или нет? Он не намерен продолжать общение с большей частью людей, которые удосужились ему написать. И не желал тратить время на написание неискренних ответов. И к тому же, как, черт возьми, он мог отправить письма?

— У меня здесь даже Хэдвиг нет, — пробормотал он себе под нос, остро сознавая, насколько раздражающе звучит.

— Твоя сова скоро прибудет. Было дано указание отправить ее из дома Уизли сегодня вечером. Оставь окно открытым.

Сердце Гарри подскочило при мысли о Хэдвиг. Иметь хоть одного друга в этом доме… может, он все-таки переживет лето. Гарри чуть было не бросился наверх, но суровый голос Снейпа остановил его:

— Ужин, Поттер!

Гарри с трудом сглотнул и, изменив направление, побрел на кухню. Но на сердце стало немного легче теперь, когда он узнал, что Хедвиг уже в пути. Хотя отчасти, возможно, это было связано и с тем, что он ощущал в ладони знакомое тепло рукояти палочки. Письма… что ж, письма обещали не многое. Но Гарри решил, что займется ими позже.

Сначала ужин. А потом он постарается разобраться со всем услышанным и распутать сложный узел, каким оказался Снейп.