Холмс. Гарольд Холмс (джен)

Информационный вакуум — это то, что неизменно портило настроение Холмсу. Всем Холмсам, если на то уж пошло. Пропажа Грейнджер создавала именно такой вакуум. Гарольд вышел из Большого зала после обеда, и его мысли крутились вокруг единственного факта: объект наблюдения исчез, причинно-следственные связи отсутствовали. Это требовало коррекции.

План был прост: поинтересоваться у тех, кто непосредственно контактировал с Грейнджер и мог прояснить ситуацию — возможно, проблема и выеденного яйца не стоила. Гриффиндорцы были очевидным вариантом, но общение с шумным, эмоциональным факультетом требовало некоторого такта, которого у Гарольда было чуть меньше, чем у горного тролля, поэтому для начала Холмс решил обратиться к кому-то менее гиперактивному и более разумному.

На глаза попалась группа слизеринцев во главе с Драко Малфоем. Блондин что-то рассказывал своим телохранителям-громилам, Крэббу и Гойлу, самодовольно ухмыляясь. Вариант? Вариант! У Слизерина и Гриффиндора общие занятия по трансфигурации. Присутствовала ли Гермиона Грейнджер на них?

— Малфой, — окликнул слизеринца Гарольд. Драко вздрогнул и обернулся, его серые глаза сузились от недовольства.

— Чего тебе, Холмс? Мы тут разговариваем вообще-то.

— Есть вопрос, — ничуть не смущаясь недовольного тона ответил Гарольд.

Драко приподнял белокурую бровь.

— Я что, похож на привет-ведьму?

Крэбб и Гойл заржали. Холмс отсылки не понял, но решил не слишком заморачиваться на этот счет.

— Тебе виднее, — пожал плечами он. — Так вот, вопрос: у вас сегодня была трансфигурация с Гриффиндором. Вы видели на занятии Гермиону Грейнджер?

Малфой на секунду задумался, явно перебирая в памяти лица.

— Грейнджер… Грейнджер…

— Гриффиндорка, волосы каштановые, зубы как у бобра, вечно тянет руку, — подсказал Холмс.

— А, эта зануда-магглокровка? Нет, не видел, — на губах Драко появилась кривая усмешка. — Не было ее, и слава Мерлину. Надоела уже всем. А тебе-то она зачем?

— Спасибо, — сказал Гарольд, отворачиваясь.

Данные получены: Грейнджер отсутствовала и на занятиях у Макгонагалл. Значит, ее пропуск зельеварения — не избирательный бойкот Снейпа.

— Эй! — недоуменно произнес Малфой, глядя на удаляющегося Холмса. — Ты не ответил на мой вопрос! Зачем она тебе нужна?

— Да, — кивнул Гарольд, обернувшись.

— Что — да? — удивился слизеринец.

— Да, я не ответил на твой вопрос, — кивнул Холмс и решительно направился в сторону гриффиндорской башни. Все-таки придется поговорить с однокурсниками пропавшей девчонки.

— Ты реально странный, ты в курсе? — крикнул Гарольду в спину Драко Малфой, но и этот вопрос тоже остался без ответа.

Поймать гриффиндорцев оказалось проще, чем думалось: на лестничном пролете Гарольд наткнулся на Лаванду Браун и Парвати Патил. Они о чем-то оживленно шептались, ожидая, когда движущаяся лестница наконец повернется в их сторону.

— Браун, Патил, — окликнул их Холмс, подходя ближе. — Вы не в курсе, где Грейнджер? Не могу ее найти.

Лаванда и Парвати переглянулись.

— Слушай, а правда, — протянула Браун, обращаясь у подружке, — где Гермиона? Что-то я ее сегодня вообще не видела.

— Я видела ее в последний раз вчера… днем, наверное, — нахмурилась Парвати Патил, припоминая. — Перед пиром. Она тогда поссорилась с Роном Уизли.

— Уизли? — Гарольд мысленно представил рыжего, вечно обиженного мальчишку.

«Эмоционально нестабильный, подверженный вспышкам гнева, ищет социального одобрения через унижение тех, кто слабее… или умнее».

— Да, точно, — оживленно подхватила Лаванда, слывшая сплетницей. — Рон тогда на нее накричал после занятия у Флитвика, говорил что-то про то, что она невыносимая зазнайка и что у нее нет друзей… Грубо, конечно, но в чем-то он прав. Ну, ты же знаешь Гермиону… В общем, она расплакалась и убежала в женский туалет.

— А потом? — уточнил Холмс. — Она пришла в спальню?

— Когда мы поднялись после всего этого… ну, с троллем, полог у ее кровати был задернут. Мы подумали, что она спит, — сказала Парвати. — Но… сейчас, когда ты спрашиваешь… Я не могу точно сказать, была ли она там. Мы не проверяли. Вполне возможно, что она до сих пор там. Вы, мальчишки, порой бываете такими бесчувственными!

«Последнее подтвержденное наблюдение: днем 31 октября Грейнджер, в слезах, направляется в женский туалет после конфликта с Рональдом Уизли. После этого имеется только предположение о ее присутствии в спальне. Ну, допустим».

Распрощавшись с гриффиндорками, Гарольд на какое-то время решил отложить расследование. Версия о том, что Гермиона, оскорбленная до глубины души, могла где-то уединиться была возможной, хоть и маловероятной для ее психотипа. Однако девочки — такие девочки. Как знать, вдруг обида и правда была настолько сильна?

Но на следующий день ее снова не было. Ни на занятиях, ни в Большом зале. Отсутствие перешло в разряд системного. Пора было переходить к следующему логическому шагу — запросу у администрации.

Урок трансфигурации с хаффлпаффцами прошел как обычно. Макгонагалл была строга, точна и безупречна. Когда гонг возвестил об окончании урока, и студенты начали собирать вещи, Холмс подошел к преподавательскому столу.

— Профессор, — обратился он, — у меня возник один вопрос.

Минерва Макгонагалл, поправляя очки, внимательно посмотрела на мальчика. Ее взгляд был осторожным и оценивающим. После инцидента с анализом криминального потенциала трансфигурации она явно с опаской относилась к любым вопросам Гарольда — а ну как еще чего выкинет?!

— Что вас интересует, мистер Холмс? Если вопрос касается теоретической возможности превратить чернильницу в огнестрельное оружие, то я не в настроении это обсуждать.

— Нет. Вопрос о местоположении однокурсницы, Гермионы Грейнджер. Она отсутствует на занятиях второй день. Вы не знаете, что с ней? Она заболела? Может, она в больничном крыле?

Лицо Макгонагалл, обычно непроницаемое, на мгновение дрогнуло. В ее глазах мелькнуло что-то сложное — усталость, досада, а возможно, и что-то еще, что Гарольд не успел считать. Он уловил микрозадержку дыхания, легкое напряжение в плечах — признаки подготовки к произнесению заготовленной, возможно, ложной информации.

— Мисс Грейнджер, — начала она, тщательно подбирая слова, — больше не является ученицей Хогвартса. В связи с… тревожными событиями на Хэллоуин, она и ее родители приняли решение о прекращении обучения здесь.

— Мисс Грейнджер приняла это решение? — уточнил Холмс, делая акцент на имени студентки.

— Естественно, — быстро ответила Макгонагалл. — Это было совместное, взвешенное решение. Мисс Грейнджер вернется в маггловский мир. Альбус… директор Дамблдор сделает официальное объявление на ужине, чтобы развеять любые… беспочвенные слухи.

Она взяла стопку пергаментов и сделала вид, что погрузилась в их проверку, ясно давая понять, что разговор окончен. Гарольд кивнул и вышел из кабинета.

«Ложь, — констатировал он. — Или полуправда».

В коридоре Холмс прислонился к прохладной каменной стене, прикрыв глаза.

Во-первых, психологический портрет. Гермиона Грейнджер — последний человек в мире, который добровольно покинул бы Хогвартс. Школа волшебства была для нее не просто учебным заведением. Это была легитимация ее «инаковости» в маггловском мире, воплощение мечты, источник смысла. Она цеплялась бы за свое место здесь руками, ногами, зубами и кончиками волос. Даже серьезный конфликт с однокурсниками она восприняла бы как вызов, который нужно преодолеть через еще более упорную учебу, через доказательство своего превосходства.

Бегство? Капитуляция? Ха! Она гриффиндорка! Для ее психической конструкции это было невозможно. Все равно что заставить Шерлока добровольно отказаться от расследований из-за пары оскорбительных статей в газете.

Во-вторых, реакция Макгонагалл. Очень, очень непростая реакция. И вот эта ее вставка про «беспочвенные слухи»… еще до того, как эти слухи всерьез пошли? Хотя, надо признать, Парвати Патил и Лаванда Браун действительно были сплетницами, а потому, как только всем надоест обсуждать тролля, найдутся и другие темы для разговоров. Например, о пропавшей Гермионе Грейнджер. Вот тут-то девчонки и развернутся во всю!

Итак, официальная версия — фасад. За ним что-то скрывалось. И Гарольд Холмс намерен был узнать — что.

Вечером, как и обещала Минерва Макгонагалл, Дамблдор поднялся со своего троноподобного кресла. Звяканье ложки о кубок привлекло внимание студентов, доедавших пудинг.

— Дорогие ученики, — начал он, — я хотел бы прояснить одну ситуацию, дабы избежать ненужных слухов. Ученица первого курса Гриффиндора Гермиона Грейнджер покинула стены Хогвартса. Она и ее семья приняли решение о прекращении обучения здесь в связи с личными обстоятельствами. Прошу вас уважать их выбор.

В зале наступила короткая пауза, которую тут же заполнил гул не слишком заинтересованных голосов.

— О, думала, что-то серьезное, — фыркнула Сью Ли.

— Кто такая Грейнджер? — озадачился Захария Смит.

Даже за столом Гриффиндора реакция была скудной. Пара сочувственных вздохов от Парвати и Лаванды, тут же заглушенных всеобщим равнодушием.

Рональда Уизли Гарольд отловил на выходе из Большого зала.

— Уизли. Нужна информация о вашей ссоре с Гермионой Грейнджер 31 октября. Что именно произошло?

— Да кому она нужна, эта Грейнджер! — отмахнулся Рон. — Отчислилась и отчислилась, меньше заучек, нам же веселей.

— Но конфликт имел место, — настаивал Гарольд.

— Да не было никакого конфликта! — взорвался рыжий, размахивая руками. — Еще скажи, что это я виноват в том, что она из Хогвартса ушла! Просто… сказал ей пару ласковых, что она всех достала своими знаниями! И что друзей у нее нет потому, что она невыносимая! Правду, в общем! Вот и все! Подумаешь, трагедия!

«Неадекватен, импульсивен, но не хладнокровен. Бесполезен».

Гипотеза о том, что Уизли как-то причастен к ее исчезновению, отпала. Пожалуй, следовало осмотреть то место, где Грейнджер видели в последний раз, и этим местом был женский туалет.

Гарольд отправился туда сразу после ужина, немного подождав, когда коридоры опустеют. Холмс огляделся, убедился, что никого нет, и зашел внутрь. Туалет оказался… просто туалетом. Чистый и пахнущий мылом. Несколько кабинок, раковины, зеркала. Ничего необычного. Ни следов борьбы, ни брызг, которые могли бы быть истолкованы как кровь, ни царапин на кафеле, ни одного сломанного предмета. Абсолютно обычное помещение!

В маггловском мире место предполагаемого преступления всегда о чем-то рассказывало. Пыль, волокна, отпечатки, микросколы — всегда оставались данные. Здесь же магия позволяла стереть все одним взмахом палочки. «Репаро» для вещей, «Тергео» для пыли, «Экскуро» для жидкостей… Следы можно было не скрывать, а просто аннигилировать, вернув пространство в состояние идеальной, первоначальной чистоты. Это обесценивало его основной метод — наблюдение за материальными уликами.

«Как работать в мире, где улики можно не просто подделать, а стереть из реальности? Как отличить восстановленную вещь от никогда не поврежденной?» — задумался Гарольд.

Пожалуй, на этот счет можно было бы проконсультироваться с Хиллиардом. Пока Холмс возвращался в башню Рейвенкло, он мысленно представил Шерлока, столкнувшегося с таким же парадоксом. Тот бы, наверное, взбесился. Или нашел бы обходной путь.

Всегда есть обходной путь. Нужно искать не следы магии, а ее отсутствие. Не то, что сделано, а то, что НЕ могли сделать.

Следует признать, беседа с Робертом оказалась познавательной и наводила на некоторые мысли. Увы, к ночи у Гарольда разболелась голова. Возможно, сказывалось накопленное раздражение от бесплодных поисков. Поход в больничное крыло за болеутоляющим показался логичным решением.

Дверь в кабинет мадам Помфри была приоткрыта, из-за нее доносились приглушенные голоса. Холмс сначала замедлил шаг, а затем инстинктивно прижался к стене рядом с бюстом какого-то хмурого волшебника.

— …просто ужасно, Альбус, — слышался взволнованный голос целительницы. — Бедная девочка. Такая юная…

«Девочка. Юная». Гарольд замер.

— Успокойся, Поппи, — раздался в ответ низкий, усталый голос Дамблдора. — Что случилось, то случилось. Мы ничего не можем с этим поделать. Я скорблю не меньше твоего, но… Тролль убил ее мгновенно. Она не мучилась, даже тело практически не пострадало. Это… небольшое утешение для ее родителей, но все же. Так они хотя бы смогут ее похоронить.

В ушах у Гарольда зазвенело. Тролль. Убил.

— Но как сообщить родителям? — почти прошептала мадам Помфри. — Как сказать магглам, что их дочь растерзана горным троллем в школьном туалете? Не думаю, что для них будет утешением, что преподаватели убили этого самого тролля всего через десяток минут после того, как он напал на Гермиону.

— Не растерзана, к счастью. Хоть в этом бедной девочке повезло. Родителям сообщим, что произошел несчастный случай. Позже. Через несколько дней. Не нужно, чтобы смерть ученицы кто-то даже гипотетически смог связать с инцидентом, произошедшим на Хэллоуин. Паника, скандалы… Школе это повредит. А для остальных учеников она уже просто… отчислилась. Так будет лучше для всех.

Гарольд Холмс, практически не дыша, отступил от дверей и бесшумно зашагал прочь, напрочь забыв о головной боли.

Гермиона Грейнджер мертва. Убита троллем. В том самом туалете.

Но почему тогда…

Почему в туалете не было следов?

Гарольд, двигаясь на автомате в сторону гостиной собственного факультета, пытался привести тот хаос, что царил сейчас в его голове, к структурированному порядку.

Гипотеза: горный тролль убил Гермиону Грейнджер в женском туалете.

Однако этой гипотезе противоречила ранее полученная информация! Данные, предоставленные Хиллиардом о горных троллях, были следующими: тролль — это существо XXXX, предельно агрессивное, с инстинктом разрушения и желанием немедленно съесть добычу.

Несоответствие первое: состояние места преступления. Если в замкнутой комнате горный тролль убил бы человека, то эта комната должна была подвергнуться тотальному разгрому. Тролль — существо с базовыми инстинктами: «увидел — ударил», «убил — съел». Его агрессия слепа и разрушительна. Даже если бы он убил хрупкую одиннадцатилетнюю девочку одним точным попаданием — что уже маловероятно, вряд ли Грейнджер не пыталась спастись! — его последующие действия были бы предсказуемы. Размашистые, хаотичные удары в состоянии ажитации. Его дубина оставила бы на стенах, раковинах, кабинках следы разрушений — сколы, вмятины, разбитые зеркала, затоптанные обломки.Туалет превратился бы в склад стройматериалов.

Даже если бы преподаватели, убив тролля, тут же применили «Репаро», пытаясь восстановить помещение магией, остались бы признаки реставрации. Здесь вступали в силу нюансы, о которых рассказывал Роберт. «Репаро» действует ограниченное количество раз, а Хогвартс — старый, пропитанный магией замок. Многие предметы в нем — те же раковины, плитка, деревянные панели — существуют столетиями. Простое заклинание починки на них подействует плохо. Они либо не восстановятся вовсе (если ресурс исчерпан), либо же восстановятся «как новые», что создаст кричащий контраст с патиной времени вокруг. Гарольд, осматривая туалет, не видел ни свежеотполированного мрамора на сколотых ранее краях раковин, ни новых досок в кабинках, ни идеально чистых участков на потертом кафеле. Обстановка была целостной, единой по степени износа. Это означало одно из двух: либо тролль проявлял несвойственную ему аккуратность (ха!), либо разгрома не было вовсе.

Несоответствие второе: тело жертвы. «Тело фактически не пострадало… не растерзана… тролль убил ее мгновенно». Эти фразы Дамблдора резали слух еще сильнее. Горный тролль не «убивает мгновенно». Он забивает до смерти. Дубина — орудие грубой, сокрушительной силы. Черепно-мозговая травма, множественные переломы — признаки, не совместимые с формулировкой «не пострадало». Более того, паттерн поведения тупого хищника: убил — начал поедать. У тролля было, судя по разговору, около десяти минут. За это время он гарантированно начал бы… употребление. Он успел бы если и не съесть, то оторвать конечность, нанести дополнительные повреждения. Но тело, как следует из слов мадам Помфри, было в состоянии, приемлемом для передачи родителям-магглам под видом «несчастного случая». То есть, без явных следов нападения чудовища. Возможно, спишут на какое-нибудь банальное «падение с высоты».

Промежуточный вывод: Гермиону Грейнджер убил не тролль. Или она была убита не в том туалете. Например, ее тело подбросили, инсценировав нападение.

Азарт, холодный и острый, сменил первоначальный шок. Это было не просто исчезновение. Это было убийство, замаскированное под несчастный случай, которое, в свою очередь, было замаскировано под добровольный уход. Трехуровневая маскировка. Это было… изящно. Чудовищно, но изящно.

Гарольд Холмс почти бегом вернулся в гостиную Рейвенкло, проигнорировав удивленные взгляды еще не разошедшихся студентов. Он присел в ближайшее кресло, достал блокнот и начал набрасывать схему, связывая имена, события, временные метки. Тролль. Квиррелл. Уизли (как триггер). Туалет. Дамблдор. Помфри. Смерть Грейнджер.

Аномалии:

1. Место преступления не показывает признаков нападения тролля (разрушений нет, восстановления не заметно).

2. Состояние тела (со слов Д.) не соответствует характеру повреждений от тролля (целостность, отсутствие следов поедания).

Вопрос: Что произошло на самом деле? Кто настоящий убийца/причина смерти?

Гарольд откинулся на спинку кресла, перечитывая написанное. Его взгляд случайно упал на старые записи. Четкие заметки, озаглавленные: «С.Э.П. (Салли-Энн Перкс). Феномен избирательной непамяти».

Далее шли столбцы дат, времени, мест — скудные попытки зафиксировать неуловимую девочку. Последняя запись была датирована 30 октября. 31 октября записей о Перкс не было — Холмса поглотила история с троллем и первые подозрения насчет Грейнджер.

Гарольд замер. Он судорожно начал перебирать воспоминания последних двух дней. Тролль, паника, поиски Грейнджер, беседы с Уизли, осмотр туалета, разговор с Хиллиардом… А где в это время была Салли-Энн Перкс?

Ее не было. Он не видел ее с самого утра 31 октября.

Итак. Две девочки. Первокурсницы. Одна — мертва, и это абсолютно точно. Другая — исчезла так тихо, что ее отсутствия никто и не заметил, включая и самого Гарольда. Совпадение? В Хогвартсе, пережившем нашествие тролля? Вероятность стремилась к нулю.

Холмс решил кое-что проверить. Сейчас была уже практически ночь, и многие рейвенкловцы давно разошлись по спальням. Во всяком случае, никого из своих однокурсниц Гарольд в гостиной не наблюдал. Однако на диванчике у камина тихо беседовали две старшекурсницы, Мэри и Лиза.

— Извините, — обратился он к ним. — Не могли бы вы подняться на женскую половину и позвать Салли-Энн Перкс? Мне нужно с ней кое-что обсудить. Это очень срочно.

Девушки переглянулись. «Салли-Энн… Перкс?» — прочитал Холмс на их лицах знакомую борьбу с памятью.

— А… та тихая девочка-первокурсница? — наконец вспомнила Мэри. — Сейчас? Гарольд, но отбой уже был, она, наверное, спит…

— Это важно.

— Ладно, ладно… Сейчас сходим. Подожди тут минутку.

Девушки ушли, Гарольд нервно прохаживался перед лестницей. Вскоре Мэри вернулась и отрицательно покачала головой.

— Попробуй все же обратиться к ней с этим твоим срочно-важным вопросом завтра. Стучали в ее комнату, но она не открывает. Дверь заперта, и чувствуются чары какие-то по типу «не беспокоить». Наверное, спит уже крепко. Или не хочет ни с кем говорить.

«Или ее там нет», — подумал Холмс.

— Спасибо, — кивнул он.

Гарольд практически не спал ночью, строя и отвергая гипотезы. Утром он занял позицию в гостиной с видом на лестницу, ведущую в спальни, и приготовился ждать. На завтрак спустились почти все, но среди потока студентов не было никого похожего на Салли-Энн Перкс.

В Большом зале — ее не было.

На уроке истории магии — ее не было.

В библиотеке, которую Салли-Энн никогда не обделяла своим вниманием, — ее не было.

Вывод был ошеломляюще прост: в Хогвартсе пропала вторая девочка. Исчезновение первой закончилось смертью, исчезновение второй пока оставалось загадкой. И с обеими первокурсницами что-то случилось в один и тот же вечер.

Гарольд Холмс сидел на очередной скучнейшей лекции, но его мысли были далеко. Перед внутренним взором стояли два образа: плачущая Гермиона, убегающая в туалет, и призрачная, растворяющаяся в тенях Салли-Энн.

Две загадки. Одна смерть. Одно исчезновение. Одна ночь Хэллоуина.

Между всем этим должна была быть какая-то связь.