Без спешки (гет)

— Пойдем в конец поезда. Там больше шансов найти пустое купе, — сказала Гермиона, когда они поднялись в алый экспресс, которому предстояло отвезти их в Лондон на зимние каникулы.

Гарри был полон предвкушения: впервые он покидал старый замок на праздники. Уехал бы и в прошлом году, но бал и Турнир удержали его в Хогвартсе, как и почти всех учеников четвертого курса и старше.

Вместе с тем он с некоторой виной подумал, что Рон тоже впервые поедет домой на рождественские каникулы, а Гермиона — впервые с первого курса. Каждый год они могли вернуться к семьям, но оставались в школе во многом ради него. Теперь Гермиона собиралась с родителями в Швейцарию кататься на лыжах и отдыхать, а Рону предстояло провести время с Биллом и Чарли, приехавшими на праздники в «Нору». Неудивительно, что, когда они садились в поезд, в воздухе буквально ощущались радость и нетерпение.

Гермиона вела всех к задним вагонам, заглядывая в купе одно за другим. Следом шли Рон и Невилл, за ними — Джинни с Луной, а замыкали компанию Гарри, Трейси и Дафна. На ходу Гарри украдкой потянулся к Дафниной руке; почувствовав прикосновение, она переплела пальцы с его пальцами и улыбнулась.

Несколько дней назад за завтраком Гарри спросил друзей, не возражают ли они, если Дафна и Трейси поедут в одном купе с ними. Все согласились. На следующий вечер, когда они с Дафной обменивались подарками к праздникам, он предложил это ей. Поначалу она насторожилась, но потом согласилась, при условии, что Трейси сможет присоединиться.

Гарри знал, что препятствий не возникнет: спрашивая о Дафне, он сразу упомянул и ее подругу. Да и, если честно, ему самому очень хотелось посмотреть, как сложится общение его однокурсников с этой язвительной слизеринкой.

Получив согласие, они провели остаток вечера вместе, а потом разошлись по спальням, чтобы уложить подарки в собранные сундуки. Открывать их договорились на Рождество — по крайней мере, Гарри. Дафна развернет свой уже через несколько дней, на день рождения, но внутри Гарри спрятал еще один, отдельно завернутый, рождественский подарок.

Поезд был не таким переполненным, как по дороге в школу, однако большинство учеников все же возвращались домой. Прежде чем наконец нашлось пустое купе, им пришлось пройти почти весь состав. Когда все вошли, Гарри и Невилл взялись убирать сундуки. Усевшись, Гарри понял, что получилось тесновато — по четыре человека с каждой стороны, — но просто воспользовался этим, чтобы притянуть Дафну ближе. Она слегка покраснела и тут же устроилась головой у его плеча.

Со всеми в купе, кроме Луны, Дафна уже была знакома, но Гарри видел, что она немного волнуется. Трейси же с ними прежде не знакомилась, однако ничуть не смущалась и первой заговорила:

— Ну и чем вы, гриффиндорцы, занимаетесь в поезде? Не думаю, что здесь найдется место кровавым ритуалам и темной магии, как у нас в слизеринских купе.

Она говорила совершенно серьезно, по очереди оглядывая присутствующих. Невилл смотрел на нее так, словно она заговорила на чужом языке; Рон и Джинни подозрительно сощурились. Гермиона закатила глаза, и Гарри даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять: Дафна, скорее всего, сделала то же самое.

Не дождавшись ответа, Трейси добавила:

— Я пошутила. Ну и публика у вас тяжелая.

Молчание продержалось еще мгновение, а затем его, неожиданно для всех, нарушил смех Невилла. Немного успокоившись, он ответил на ее первый вопрос:

— В основном играем и разговариваем. Обычно в плюй-камни, иногда в волшебные шахматы. В шахматы, как правило, выигрывает Рон.

— А-а, — разочарованно протянула Трейси. — Значит, то же, что и мы. Я-то надеялась на что-нибудь поинтереснее.

— Что-то конкретное имела в виду? — спросил Гарри.

Она пожала плечами.

— Обсудить, как насолить Снейпу? Придумать розыгрыши для Малфоя?

Рон рассмеялся и, к удивлению Гарри, подхватил:

— Невилл же сказал: мы разговариваем, пока играем.

Глаза Трейси загорелись.

— Может, здесь будет веселее, чем я думала. У меня есть несколько чудесных идей, особенно насчет Малфоя и Паркинсон. С удовольствием поделюсь, пока буду обыгрывать вас в плюй-камни.

Рон с энтузиазмом согласился и начал доставать набор. Гарри пересел ближе к двери и увлек Дафну за собой, подальше от вонючей жижи, которой скоро заплюются похожие на стеклянные шарики камни.

Дафна снова прижалась к нему и довольно вздохнула. Гарри улыбнулся ей — и заметил, как спокойное выражение сменяется хмурым. Проследив за ее взглядом, он увидел Джинни, которая недовольно на нее смотрела. Спросить, что происходит, он не успел: Джинни резко встала.

— Здесь тесновато, — ледяным голосом сказала она. — Пойду поищу Майкла.

Рон попытался возразить, но сестра лишь фыркнула и вышла. Неловкость повисла ненадолго: Луна обратилась к Дафне так буднично, словно продолжала давно начатый разговор:

— Ты хорошо влияешь на Гарри.

Дафна посмотрела на нее с любопытством, но прежде чем смогла ответить, Луна продолжила:

— Обычно за ним увязывается несколько мозгошмыгов, а когда ты рядом, они исчезают. На будущее я бы посоветовала тесный контакт, чтобы не возникало неприятностей.

Дафна растерянно посмотрела на Гарри. Он лишь пожал плечами и улыбнулся.

— Мне очень нравится этот совет. Спасибо, Луна.

Та серьезно кивнула, не отводя от него больших глаз. Началась игра, разговоры оживились, и вскоре в купе уже беседовали сразу о нескольких вещах.

Гарри спохватился, что Дафна не знакома с необычной рейвенкловкой, и решил их представить:

— Дафна, это Луна Лавгуд, она на четвертом курсе Рейвенкло. Ее отец — редактор «Придиры». Луна, это Дафна, моя девушка.

На лице Дафны мелькнуло узнавание.

— Это у тебя была львиная голова на квиддичном матче!

Гарри усмехнулся.

— Да, я назвала его Леонардом. Было очень весело взять его с собой на матч.

— Он впечатлял, — рассмеялась Дафна. — Где ты его достала?

Гарри бросил на нее вопросительный взгляд, и она сразу поняла, что тот означает.

— Нет, такую голову из-за нашего пари я носить не буду.

Он с преувеличенной печалью вздохнул и получил легкий шлепок по руке.

— Вообще-то я сделала его сама, — ответила Луна.

Дафна явно изумилась. Гарри знал, что у Луны большой талант к творчеству: она уже воспользовалась им, помогая ему с частью Дафниного подарка. Но для самой Дафны это оказалось новостью. Она тут же расспросила младшую девочку о чарах и о том, как та наслаивала заклинания, чтобы все работало как следует.

Остаток дороги проходил приятно. Когда мимо провезли тележку, Гарри купил угощение для всего купе, а затем отправился с Гермионой на дежурство. Дафне сегодня патрулировать не требовалось, и она осталась с его друзьями. Когда Гарри и Гермиона вернулись после совершенно спокойного обхода, Дафна играла с Роном в волшебные шахматы и, судя по всему, проигрывала, а Невилл с Трейси тихо обсуждали нечто, имевшее отношение к травологии.

Гарри немного удивило, как быстро друзья приняли двух слизеринок, и он на мгновение задержался, просто наблюдая. Гермиона, словно догадавшись о его мыслях, прошептала:

— Если ты им доверяешь, Гарри, то и мы тоже. К тому же они правда очень милые… ну, по большей части.

Последние слова сопровождались взглядом на Трейси. Гарри тихо рассмеялся и улыбнулся подруге.

— Спасибо, — искренне сказал он.

Гермиона улыбнулась в ответ.

До Кингс-Кросса оставалось уже недолго. Мантию в поезде носить было необязательно, так что переодеваться никому не требовалось. Чем ближе становился Лондон, тем беспокойнее чувствовал себя Гарри: ему внезапно пришла в голову одна мысль.

Он легонько толкнул Дафну. С шахматами та уже покончила и теперь наблюдала за Трейси, которая, кажется, сопротивлялась Рону удачнее. Дафна вопросительно посмотрела на него, и он понизил голос:

— А тебя… э-э… родители будут встречать?

Как же ему не нравилось, насколько нервно прозвучал собственный голос. Дафна сначала ничего не поняла, а затем догадалась и посмеялась над ним. Гарри обиженно нахмурился.

— Не волнуйся. Папа на работе, мама дома с бабушкой. Теперь, когда дедушки не стало, бабушка проводит праздники у нас.

Гарри взял ее за руку и сжал пальцы. Она благодарно посмотрела на него и продолжила:

— Мы с Асторией ненадолго отправимся к Трейси, а оттуда — домой через камин. Зато обратно на поезд нас повезут родители. Так что у тебя две недели на подготовку. Если, конечно, они не пригласят тебя к нам раньше.

Она усмехнулась, а Гарри с облегчением вздохнул: хотя бы несколько дней у него еще есть.

В Лондоне поезд начал замедляться и наконец остановился у платформы девять и три четверти. Радостно предвкушая каникулы, ученики вышли и стали расходиться, прощаясь друг с другом. Гарри остался с Роном, Гермионой и Дафной; почти сразу к ним подошли Уизли. Он поздоровался с Биллом и Чарли, приехавшими вместе с миссис Уизли встречать младших. С прошлого Турнира Гарри их не видел.

Миссис Уизли бросила на Дафну вопросительный взгляд и заключила Гарри в одно из своих фирменных, сокрушительных для ребер объятий. Приглашая в «Нору», она держала его крепко и отпустила только после обещания сделать все возможное, чтобы провести у них хотя бы несколько дней.

Едва она повернулась, собирая семью у каминов, как Гарри крепко обняла Гермиона, пообещала писать и отправилась к родителям, чтобы выйти с ними через волшебный барьер.

Гарри оглядел платформу, не зная, кто из Ордена будет провожать его на площадь Гриммо. Вскоре он заметил Грозного Глаза в длинном плаще и надвинутой на лицо шляпе, а рядом — Тонкс с неброскими каштановыми волосами. Он показал им жестом, что сейчас подойдет, и повернулся к Дафне — единственной, кто еще оставался рядом. Она выглядела раздосадованной.

Очень хотелось поцеловать ее на прощание, но платформа по-прежнему была оживленной. Гарри проследил за ее взглядом и увидел, что Трейси, Астория и вся семья Дэвис совершенно открыто наблюдают за ними. Пришлось ограничиться объятием.

— Я буду писать каждый день, — прошептал он. — И знаю, Бродяга очень хочет с тобой познакомиться. Если найдешь свободный день и уговоришь родителей…

Она крепко обняла его в ответ.

— Дам тебе знать. После всего, что ты рассказал, я бы тоже очень хотела с ним познакомиться.

Отстранившись, Дафна на секунду задержала взгляд на его губах, потом посмотрела в сторону Трейси и прикусила свою губу. Гарри это заметил.

— Не стану тебя задерживать. Тебя ждут.

Дафна с досадой вздохнула.

— Лучше бы не ждали. Неужели так много прошу — поцеловать своего парня на прощание без зрителей?

Гарри рассмеялся, хотя сам был ничуть не меньше раздосадован.

— Я все возмещу, когда вернемся в Хогвартс.

— Столько обещаний, Поттер. Откуда мне знать, что ты их сдержишь?

— У меня есть девушка, которая не дает мне распускаться, — нахально ответил он. — А теперь иди. Не хочу, чтобы они заранее меня возненавидели.

Шутил он лишь наполовину. Дафна вздохнула, снова коротко обняла его и пошла к остальным. Только убедившись, что она благополучно скрылась в камине, Гарри направился к сопровождающим.

* * *

Дафна проснулась раньше, чем обычно просыпалась на каникулах, и уже подумывала заснуть снова, когда вспомнила, какой сегодня день. Глаза мгновенно распахнулись. У изножья кровати, как и полагалось, лежала целая гора подарков; нужно будет не забыть поблагодарить Мисси за то, что все приготовила к ее пробуждению.

Дафна с нетерпением принялась разбирать свертки, отложив подарок Гарри напоследок. От Трейси она получила флакон любимых духов, от Астории — красивый ежедневник в кожаном переплете на следующий год, от родителей — несколько потрясающих платьев и парадных мантий.

Были еще шоколад и небольшие подарки от соседей по факультету, а от бабушки — волшебная фотография в рамке: Дафна с ней и дедушкой на Рождество, когда училась на втором курсе. Они сидели у елки и смеялись, пока дедушка разворачивал подарок, который Дафна сделала для него своими руками. Улыбнувшись, он притягивал ее к себе и обнимал, а потом все начиналось сначала.

Дафна смахнула выступившую влагу и решила, что сегодня обязательно крепко обнимет бабушку. Немного успокоившись, она потянулась к последнему подарку. Красная бумага с золотистыми полосками заставила ее снова закатить глаза — точно так же, как в тот вечер, когда Гарри вручил ей сверток. То обстоятельство, что ее собственный подарок был завернут в зеленое с серебром, нисколько не мешало возмущаться.

Сверток оказался мягким, как те, в которых лежали платья, и упакован был ужасно: бумагу удерживало не меньше десятка полосок липкой ленты. Но Дафна все равно улыбалась, осторожно расправляясь с оберткой.

Внутри была ткань. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, какая именно, а потом она тихо рассмеялась: в руках лежала темно-алая квиддичная майка с фамилией «Поттер» и большой золотой семеркой на спине. Когда Дафна окончательно вытащила ее из бумаги, из складок выпали еще несколько подарков и конверт. На нем было написано только ее имя. Она вскрыла его.

Внутри оказалось письмо, исписанное мелким неровным почерком Гарри. Читая, Дафна улыбалась, но одновременно чувствовала острый укол тоски — хотя прошло всего два дня. Она прочла записку еще раз.

С днем рождения, Дафна!

Надеюсь, каникулы пока тебе нравятся. Помню, ты говорила, что хочешь одну из маек, которые сделали близнецы, но как насчет настоящей игровой? Это именно та форма, в которой выходят на матч. Когда я стану профессионалом, за нее наверняка дадут кучу денег! Шучу. Не волнуйся, это не та майка, в которой я играл в этом году: пятна крови с нее, к сожалению, так и не удалось вывести. Эту сшили в прошлом году, но из-за Турнира я ни разу не надел ее на игру. Правда, пару раз ходил в ней по спальне — уж очень удобная. Отдать ее в стирку я не успел, так что прости, она не совсем свежая. Но, думаю, ты сможешь постирать ее, прежде чем надевать.

Шоколад в свертке — твой любимый, со всеми этими чудесными орехами. Надеюсь, понравится. И наконец, внутри майки лежит отдельно завернутый рождественский подарок. До Рождества не открывать и не подглядывать! Сейчас, когда я пишу эту записку, мы еще даже не уехали из Хогвартса, но уверен, что уже ужасно по тебе скучаю и не могу дождаться встречи после каникул. На этом пока закончу. Надеюсь, ты чудесно проведешь свой день.

Твой,

Гарри Поттер

Дафна поднесла майку к лицу и сразу уловила его запах — мяту и пирог с патокой. Она довольно вздохнула; тоска одновременно притихла и стала еще острее. Захотелось примерить подарок, и Дафна встала, сняла пижаму, хотя по дому ни за что не решилась бы ходить в этой майке: родители и Астория потом бы не отстали с поддразниваниями.

Ткань оказалась еще мягче, чем она представляла, и приятно тянулась. Майка доходила до середины бедра, и Дафна сразу поняла, что у нее появилась новая любимая вещь. Вернувшись к подаркам, она обнаружила именно тот шоколад, который назвала любимым во время их первого совместного похода в Хогсмид. Когда Гарри успел его купить, она не знала — должно быть, уже после их обеда в «Трех метлах».

Она снова подумала о том, какой он внимательный и заботливый и как же хорошо, что между ними все сложилось. Лишь через полчаса Дафна неохотно сняла майку и переоделась. Она уже собиралась спускаться к завтраку, когда в окно настойчиво постучали.

Стоило его открыть, как в комнату влетела прекрасная сова Гарри, ласково глядя на Дафну большими глазами. С первой же встречи, когда Гарри познакомил их, Букля, кажется, прониклась к ней симпатией. Она немного потерлась головой о протянутую ладонь, а потом выставила лапку.

К ней было привязано еще одно письмо. Дафна опять села на кровать и принялась читать.

Дафна!

С днем рождения! Ну каково быть такой старушкой?! Прошлый я оказался прав: ужасно по тебе скучаю и считаю дни до нашей встречи. Каникулы пока проходят хорошо. Провожу время с крестным, мы украшаем дом к Рождеству. А как отдыхается тебе? Надеюсь, подарок понравился. Заодно напоминаю: я буду КРАЙНЕ разочарован, если выяснится, что ты раньше времени открыла рождественский сверток. Букля согласилась подождать, если решишь написать ответ. Надеюсь, скоро увидимся. Бродяга тоже очень хочет с тобой познакомиться. Береги себя.

Твой,

Гарри Поттер

Улыбнувшись, Дафна позвала Мисси и попросила принести Букле угощение и миску воды, а ей самой — перо с пергаментом, чтобы написать ответ. Маленькая домовиха с радостью согласилась и вскоре вернулась со всем необходимым.

Букля благодарно ухнула и принялась есть и пить, а Дафна взялась за письмо. Она поблагодарила за подарки, рассказала, что получила от остальных, как начались каникулы и как сильно она скучает. В конце сообщила, что родители будут рады принять Гарри на один день, и спросила, когда ему удобно приехать. Еще она написала, что ее тоже отпустили на день к нему и крестному — хотя родители и насторожились, когда Дафна уклонилась от таких подробностей, как имя этого самого крестного.

Закончив, она привязала письмо к лапке Букли и сказала, что та может отдыхать сколько захочет. Окно осталось открытым, чтобы сова улетела, когда будет готова.

Спустившись на кухню, Дафна нашла родителей и бабушку за легким завтраком. Увидев ее, они поднялись и принялись обнимать.

— С днем рождения, милая, — сказала бабушка, крепко прижимая ее к себе.

— Спасибо. И за фотографию спасибо, она чудесная.

Бабушка обняла ее еще крепче.

— На здоровье, дорогая.

Когда все закончили с поздравлениями, Дафна села за стол. Мисси, как и каждый год в ее день рождения, приготовила оладьи со взбитыми сливками и фруктами; Дафна поблагодарила ее и принялась есть. Еще через несколько минут появилась уже одетая Астория, а мама с бабушкой встали. Дафна знала, что они собираются в последнюю минуту докупить рождественские подарки. Ее тоже звали, но накануне вечером она отказалась: все покупки уже были сделаны.

Дафна попрощалась с ними; вскоре камин вспыхнул, и они ушли. Она сама уже собиралась подняться, когда заговорил отец:

— Так мистер Поттер что-нибудь ответил насчет визита на день-другой? — осторожно спросил он.

Дафна покачала головой.

— Он написал мне сегодня утром. Я ответила, что вы не возражаете, и спросила, какой день ему подойдет. Наверное, в следующем письме все скажет.

— Хорошо, милая, непременно сообщи нам. Должен признаться, когда мама рассказала мне о твоем первом письме, я был, мягко говоря, удивлен.

Он смотрел на нее голубыми глазами, и Дафна вспомнила письмо, отправленное после того, как Гарри пострадал на матче. Ей стало неловко, но она понимала: этот разговор рано или поздно должен был состояться. Поэтому села обратно и начала с самого начала.

Рассказала, как Теодор Нотт распустил руки и как она с ним разобралась. Отец выглядел так, будто готов кого-нибудь убить, однако промолчал. Затем Дафна объяснила, как они с Гарри стали вместе дежурить, как она помогала ему с Древними рунами, а он ей — с Защитой. Рассказала, что слухи о нем оказались неправдой, коротко упомянула кое-что из пережитого им в школе и собственные подозрения насчет его жизни дома.

Все это время отец молча слушал. После первой вспышки ярости, когда узнал о домогательствах другого ученика, лицо его оставалось на редкость невозмутимым. Дафна закончила и выжидающе посмотрела на него. Он кивнул.

— Похоже, он достойный юноша. Да и Астория говорит о нем без умолку. Но остается вопрос о том, что вам сказал сын Малфоя. Слухи правдивы: Темный Лорд вернулся.

Дафна кивнула — от Гарри она уже знала это наверняка.

— Ко мне обращались несколько его приверженцев. Прямо ничего не говорили, но прощупывали почву, искали тех, кто мог бы… сочувствовать их делу. Не сомневаюсь, что Гарри умный и добрый молодой человек, однако ваши отношения могут поставить под угрозу тебя и сестру в школе, а также маму, бабушку и меня.

Дафна невольно нахмурилась.

— Что ты хочешь сказать?

Ее саму удивило, как ровно прозвучал голос. Отец примирительно поднял ладони.

— Ты слишком похожа на мать, чтобы я мог указывать тебе, что можно, а чего нельзя. Я лишь хочу убедиться, что ты все обдумала. Учла последствия и для себя, и для Астории. Гринграссы — древний и гордый род. И, как бы мало это ни значило, наша кровь чиста. У нас есть власть и положение, открыто на нас не нападут. Но в Хогвартсе защитить тебя я не могу.

Дафна вздохнула.

— Я способна за себя постоять, и со мной Трейси. За Асторией мы присматриваем вдвоем, а еще я знаю, что и Гарри за нами следит. Он учит нас в ОД, так что защититься мы вполне сумеем. Сам же Гарри занимается лично с Дамблдором. И я не шучу: по-моему, сейчас он мог бы разделаться с любым учеником Хогвартса и даже с некоторыми преподавателями.

Отец выглядел немного удивленным. Дафна решила, что его поразили именно личные занятия: о силе Гарри после победы в Турнире Трех Волшебников на четвертом курсе знала вся Британия.

— Я прошу только об особой осторожности, — сказал он. — Пока Темный Лорд предпочитает оставаться в тени, найдутся желающие заслужить его благосклонность. Кому-то может хватить глупости или дерзости попытаться причинить тебе вред, невзирая на фамилию. Напряжение будет расти; в Министерстве и Визенгамоте обстановка уже крайне накалена. Боюсь, прежде чем станет лучше, будет хуже.

Дафна молча кивнула. Немного помолчав, отец снова заговорил:

— Но хватит об этом. Давай наслаждаться твоим днем рождения и праздниками. С нетерпением жду знакомства с юношей, которого ты так горячо защищаешь. А сейчас пойдем: я приготовил маме подарок, и мне нужна помощь с упаковкой. Знаешь же, как плохо у меня получается ровно складывать бумагу.

Дафна улыбнулась, поднялась и пошла за ним туда, где он спрятал мамин подарок.

* * *

Гарри спускался по лестнице дома на площади Гриммо, затягивая кожаный ремешок новых наручных часов, которые подарила Дафна. Это была модель для летчиков. В пришедшем утром письме она выразила надежду, что теперь он хоть раз явится на дежурство вовремя, так что на этот раз закатывать глаза пришлось ему. Но подарок Гарри очень понравился.

Дафна также поблагодарила за свой рождественский подарок — картину, уменьшенную чарами, чтобы она поместилась в сверток. Сам Гарри рисовал отвратительно, поэтому заказал Луне картину: озеро, каким его видно возле валуна, где они с Дафной любили сидеть.

Луна справилась потрясающе. На картине было Черное озеро, обрамленное Запретным лесом, а сбоку высился замок. Там нашлись даже крошечный Гарри с растрепанными черными волосами и светловолосая девочка, в которой полагалось узнать Дафну: он обнимал ее, а они оба смотрели на закат.

Гарри улыбнулся, думая о ней и об остальных подарках, полученных вчера. Это безусловно было лучшее Рождество в его жизни. Он видел, что Сириус тоже очень рад возможности побыть вместе.

Крестный не смог купить ему подарок: приходилось оставаться под защитой Фиделиуса, а даже заказ по совиной почте был невозможен — совы не нашли бы дом, чтобы доставить покупку. Поэтому последние несколько недель Сириус посвятил тому, чтобы зачаровать еще одну пару зеркал, таких же, как у них с Гарри, но теперь — для Гарри и Дафны.

Гарри был так тронут этой заботой, что обнял крестного. Тот лишь улыбнулся и взъерошил ему волосы.

— Ты же говорил, что хотел бы разговаривать с ней после отбоя.

Гарри тогда только кивнул. Он и правда упомянул об этом несколько недель назад, во время одного из их разговоров по зеркалу. Но Сириус не просто выслушал — запомнил и сделал для него такую вещь. От этого чуть не подступили слезы. Как когда-то на третьем курсе с «Молнией», Гарри снова понял: теперь в его жизни есть взрослый, которому он по-настоящему нужен. Эта мысль одновременно печалила и делала его счастливее, чем он помнил себя за долгое время.

Войдя в холл, Гарри увидел, что Дамблдор прибыл раньше и беседует с Сириусом. Заметив его, они замолчали.

— Ну что, малыш, готов? — спросил Сириус.

Гарри кивнул, и директор тоже его поприветствовал:

— Здравствуй, Гарри. Надеюсь, каникулы позволяют тебе отдохнуть?

— Да, сэр. Здорово просто немного расслабиться и побыть с Сириусом. Но занятия я тоже не забрасываю.

Дамблдор с гордостью кивнул.

— Пока ты не спустился, мы с Сириусом обсуждали, не пригласить ли Дафну на день: познакомиться с ним и провести время с тобой. Конечно, лучше, чтобы о доме на площади Гриммо знало как можно меньше людей, однако Фиделиус в любом случае не позволит ей случайно выдать тайну. Поэтому я напишу записку, сообщающую секрет, и попрошу Нимфадору забрать ее и аппарировать сюда в тот день, который вы выберете.

Гарри не смог сдержать улыбки.

— Огромное спасибо! — с воодушевлением ответил он, а затем помедлил. — Э-э… сэр?

Дамблдор жестом предложил продолжить.

— Родители Дафны тоже пригласили меня к ним, через пару дней. Я еще не ответил. Как вы думаете, можно?

Прежде чем директор успел заговорить, вмешался Сириус:

— Зеркало будет при нем. И аварийный портключ на случай необходимости.

Дамблдор посмотрел на них обоих и вздохнул.

— Помнится, я сам говорил, что нужно находить время жить, а не только пытаться уцелеть. Если будут приняты меры предосторожности, не вижу препятствий, Гарри. Но попрошу тебя на протяжении всего визита не выходить за пределы их дома. А тебя, Сириус, — в течение дня связываться с ним по зеркалу и проверять, все ли в порядке.

Они согласились в один голос, и Дамблдор усмехнулся.

— Что ж, с этим решили. Готов, Гарри?

— Насколько вообще можно быть готовым, сэр. — Гарри пожал плечами. — Вы знаете, где он? И он знает, что мы придем?

Директор покачал головой.

— Нет, о нашем визите он не предупрежден. Иначе мы, скорее всего, его не застали бы. Что касается первого вопроса: пока Волдеморт держится в тени, он еще не счел нужным скрываться. Мы найдем его дома. Вероятно, он все еще отсыпается после рождественского вечера для «Клуба Слизней».

— Тогда пойдемте за воспоминанием, сэр.

Дамблдор кивнул, попрощался с Сириусом и сказал, что они рассчитывают вернуться через несколько часов. Затем протянул руку; Гарри крепко ухватился за нее, готовясь к неприятному ощущению аппарации.

С хлопком они исчезли и появились в явно богатом районе. Большие дома стояли за безупречно ухоженными палисадниками, а на подъездных дорожках красовались дорогие автомобили — именно о таких тетя с дядей иногда говорили, что купят, когда Вернон получит еще пару повышений.

Дамблдор пошел по улице, Гарри держался рядом. На ходу он осматривал окрестности, как учил директор: искал возможные угрозы, то, что можно использовать как оружие, и пути отхода.

Вдруг окклюментные щиты словно дрогнули, а взгляд соскользнул с чего-то, не задержавшись. Гарри вновь сосредоточился, усилил защиту сознания и оттеснил действие отводящих глаза и отпугивающих чар.

— Очень хорошо, Гарри, — похвалил Дамблдор. — Ты нашел дом гораздо быстрее, чем я ожидал.

Гарри хотел было отмахнуться от похвалы, но почувствовал, что щеки слегка потеплели.

— Спасибо, сэр. Здесь живут маглы, и чары нужны, чтобы они не замечали, как он колдует?

— Совершенно верно. Даже волшебнику заметить дом будет непросто, а маглы ведут себя так, будто его вовсе нет. Однако случайно набрести на него они все же могут — в отличие от дома под Фиделиусом, для обнаружения которого необходимо знать тайну. Поэтому территорию окружают еще и сигнальные чары: стоит нам ступить в сад, и он об этом узнает. Не думаю, что у него хватит времени на поспешное бегство, но если через несколько минут дверь не откроется, мы войдем сами. Разумеется, исключительно затем, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Гарри подозревал, что причина совсем не в этом, но промолчал. Переступая границу чар, он ощутил покалывание — почти такое же, каким бывает насыщен воздух перед грозой. Они спокойно подошли к двери, и Дамблдор трижды резко ударил дверным молотком.

За дверью послышалась возня и приглушенное: «Да провались оно все в Аид». Затем дверь открылась, и на пороге появился Слизнорт. Рыжевато-бурые волосы успели побелеть, а макушка облысела. Моржовые усы со времен воспоминания стали еще пышнее, и сам он, кажется, прибавил в объеме. Гарри невольно подумал, что в нем есть что-то от дяди Вернона.

— Альбус! Чему я обязан столь неожиданному удовольствию? — спросил хозяин с явным раздражением.

— А, Гораций! — радушно ответил Дамблдор, словно либо не услышал его тона, либо не придал ему значения. — Прости за внезапный визит. Видишь ли, я рассказывал Гарри о его родителях, и речь зашла о тебе.

— Мне очень жаль, сэр, что мы без предупреждения, но я надеялся, вы найдете несколько минут для пары вопросов, — подхватил Гарри. — Профессор Дамблдор настаивал, чтобы я сначала написал, но у меня так мало осталось того, что связывает меня с родителями…

Голос звучал искренне, потому что, по правде говоря, так оно и было. Эту уловку придумала Дафна: попросить о чем-то, что Слизнорт без труда мог дать, — отличная приманка. Если он остался таким же, каким был в школе, то наверняка захочет заслужить расположение Гарри, а несколько новых историй о родителях станут приятным дополнением.

Слизнорт посмотрел на него, и глаза немедленно устремились к знаменитому шраму-молнии. Он тут же выпрямился и распахнул дверь шире. Гарри понял, что приманка заглочена вместе с крючком.

— Боже мой, Гарри Поттер! Рад познакомиться, мой мальчик, — заговорил он совсем другим, гораздо более добродушным тоном. — Я хорошо знал твоих родителей. Когда им требовалось что-нибудь узнать, они тоже сразу шли ко мне. Особенно твоя мама. Сразу вижу, что ты ее сын: глаза у тебя ее. Для нее у меня всегда находилось время, и для тебя, разумеется, тоже найдется. Прошу, заходите!

Гарри улыбнулся так благодарно, как только сумел, и вошел. Его встретила просторная комната с изящными диванами и коврами. На стенах висели картины, должно быть дорогие, а между ними попадались волшебные фотографии Слизнорта с той или иной знаменитостью.

Гарри узнал нескольких квиддичистов, одного из участников «Ведуний» и даже Амелию Боунс; остальные многочисленные лица были ему незнакомы. Хозяин предложил сесть, и Гарри устроился на диване, а Дамблдор со Слизнортом заняли два кресла напротив.

Слизнорт вызвал домовика, попросил напитки и закуски и повернулся к Гарри:

— Я много о тебе слышал, молодой человек. Самый юный ловец за сто лет, победитель Турнира Трех Волшебников, огромная магическая сила…

Во взгляде мелькнуло что-то почти жадное. Гарри хотелось отмахнуться от похвалы, но, чтобы план сработал, делать этого было нельзя.

— Спасибо, сэр. Думаю, то, что я не знал родителей, во многом меня подстегивает. Отец был очень талантливым квиддичистом, и мне захотелось играть в память о нем, — легко солгал он. — А маму считали одной из самых одаренных ведьм ее поколения, поэтому, хотя своего имени в Кубок я не бросал, победить все равно хотелось. Хотелось, чтобы она мной гордилась.

— Так ты все-таки не бросал свое имя, мальчик мой? — уточнил Слизнорт.

— Нет, сэр. Знаю, газеты пытались представить все иначе, но на самом деле внимание меня не слишком привлекает.

— Ах, совсем как мать. Я это понял, едва тебя увидел. Отец действовал гораздо заметнее: ему хотелось, чтобы все знали, что он лучший. А твоя мама держалась скромно и позволяла делам говорить за нее. Она обладала исключительным талантом к зельям — один из немногих настоящих самородков, которых мне доводилось встречать. И если верить Филиусу, с чарами справлялась ничуть не хуже.

Слизнорт пустился в рассказы о его родителях и других знакомых знаменитостях. Время от времени он будто невзначай спрашивал Гарри о каких-нибудь слухах, и тот отвечал честно. Гарри понимал, что за любезностью этого человека часто стоял расчет, но теперь видел, почему многие продолжали общаться с ним и после выпуска, когда сами становились знаменитыми.

Говорить Слизнорт умел. Умел и сделать так, чтобы собеседник почувствовал себя особенным. Он ободрял Гарри, рассказывал истории и охотно находил в нем лучшие черты обоих родителей. Не знай Гарри об этих привычках, он наверняка поддался бы обаянию и проникся к хозяину симпатией.

Примерно через час, как и было условлено, Гарри перевел разговор на Турнир, а Дамблдор извинился и вышел в уборную. Оставшись с Гарри наедине, Слизнорт больше не стал сдерживать любопытство и спросил о Седрике. Гарри пересказал случившееся на кладбище, опустив кое-какие особенно страшные подробности, однако и оставшегося оказалось достаточно, чтобы старый профессор то и дело морщился.

Закончив рассказ, Гарри начал небольшую речь — точно так, как они отрепетировали с Дафной.

— Я знаю, сэр, что газеты называют меня сумасшедшим, — сказал он, отводя взгляд, словно от стыда. — Но я знаю, что видел. И что чувствовал.

Он поднял рукав, показывая неровный белый шрам, оставленный проклятым лезвием.

— Мне не следовало бы вам этого говорить, но Дамблдор меня готовит. Понимаете, сэр, слишком многого я рассказать не могу, однако мне предназначено убить его еще раз. Уже навсегда. Так предначертано судьбой.

Гарри понизил голос и с удовлетворением заметил, как Слизнорт подался вперед, широко раскрыв глаза.

— Ты хочешь сказать… пророчество? — прошептал он.

— Не могу сказать, сэр.

Слизнорт с досадой вздохнул и откинулся в кресле, но, прежде чем он заговорил, Гарри добавил:

— Только вы ведь никому не расскажете?

Хозяин сразу снова наклонился к нему.

— Разумеется, нет, мой мальчик. Даю тебе слово.

Он явно был заинтригован. Гарри для вида огляделся.

— Да. Есть пророчество. В нем сказано, что именно я уничтожу его.

Слизнорт смотрел с благоговением. Наверняка уже представлял, какую власть и славу обретет Гарри, когда совершит этот подвиг. Гарри позволил ему немного помолчать, затем тяжело вздохнул.

— Вот только есть одна трудность… Впрочем, неважно. Мне не стоит об этом говорить.

Любопытство Слизнорта разгорелось еще сильнее.

— Ты можешь рассказать мне все, мой мальчик. Обещаю: этот разговор не выйдет за пределы комнаты.

Гарри притворился, что колеблется.

— Не могу, сэр. Об этом даже упоминать мерзко. Он совершил такое, что и словами не передать.

— Уверяю тебя, Гарри, я многое повидал и многое слышал за свою жизнь. Что бы ты ни хотел мне доверить, можешь говорить.

Гарри еще раз сделал вид, что размышляет.

— Спасибо, сэр. Видите ли, Волдеморт выжил в ту ночь, когда убил моих родителей, потому, что создал крестраж.

При этом слове глаза Слизнорта расширились, а лицо побледнело.

— Полагаю, вы знаете, что это такое?

Тот слабо кивнул.

— Беда в том, что я не знаю, какой предмет он для этого использовал. И даже не знаю, не попытался ли он создать больше одного.

Слизнорт ахнул.

— Понимаю, сэр. Сама мысль отвратительна. Но без этих сведений нам приходится действовать наугад. И это ужасно досадно: будь у нас нужные знания, можно было бы взяться за дело уже сейчас, уничтожить крестраж — или крестражи, — пока он не набрался сил, и победить его. Мы спасли бы бесчисленное множество жизней.

На этот раз Гарри позволил в голосе прозвучать искренней досаде.

— Бесчисленное множество жизней? Ты действительно веришь, что смог бы… э-э… избавиться от него?

Гарри понял, что цель уже близка.

— Сэр, на кладбище мне удалось свести поединок с ним к ничьей, — сказал он, прекрасно сознавая, насколько преувеличивает и приукрашивает. — А ведь тогда я еще не начал тренироваться. Сейчас я гораздо сильнее и умею намного больше.

— Я… Думаю, я мог бы тебе помочь, Гарри, — произнес Слизнорт.

Гарри придал лицу озадаченное выражение.

— Каким образом, сэр?

Тот ответил вопросом на вопрос:

— У тебя есть доступ к Омуту памяти?

— Да.

— Я прошу только об одном: не думай обо мне хуже. Том Реддл был очень обаятельным и хитрым юношей. Но теперь я вижу, что могу исправить прошлые ошибки.

Говоря это, Слизнорт создал стеклянный флакон, поднес палочку к виску и извлек гладкую нить серебра, почти похожего на жидкость, а затем опустил ее внутрь. Гарри принял флакон.

— Спасибо, сэр. Вы войдете в историю как герой.

Слизнорт печально улыбнулся, а затем вдруг обмяк и сполз на пол. За ним стоял Дамблдор с палочкой в руке.

— Превосходная работа, Гарри.

— Спасибо. Теперь мы сотрем ему память?

Гарри было немного противно, словно они использовали этого человека.

— Я лишь заменю воспоминание о твоих словах про пророчество и о том, как он передал тебе подлинную запись. Вместо этого он будет помнить еще немного беседы о твоих родителях, после которой мы ушли, а он лег вздремнуть. В дальнейшем так он будет в большей безопасности, и никто не сможет выведать у него тайну легилименцией.

На изменение памяти у Дамблдора ушло несколько минут. Закончив, он перенес Слизнорта чарами в постель и укрыл. Затем проводил Гарри к входной двери, и они вышли, заперев ее за собой.

Добравшись до переулка, в котором появились, Гарри взял директора за руку. Они аппарировали на площадь Гриммо, где их ждал Сириус.

— Получилось? — тревожно спросил он.

Гарри улыбнулся и кивнул.

— Да. План Дафны сработал безупречно.

Сириус заметно расслабился. Но прежде чем он успел ответить, заговорил Дамблдор:

— Замысел и впрямь был очень хитрым, однако и ты сегодня прекрасно справился, Гарри. Когда вернешься с каникул, мы вместе посмотрим это воспоминание. И тогда сможем по-настоящему приступить к уничтожению Волдеморта.

В его голосе чувствовалась гордость.

— Спасибо, сэр. Буду ждать.

* * *

Примечание автора. Огромное спасибо, что читаете! Как всегда, буду рад вашим мыслям и идеям.