Преступление и наказание (джен)

Гарри дернулся, хватая ртом воздух, сердце бешено колотилось в груди, на губах вертелось имя. Он хотел выкрикнуть его, но с каждой секундой становилось яснее, что он уже не на кладбище.

Он в спальне. Но не в своей спальне на Тисовой. Лучи лунного света создавали здесь совершенно иные узоры. Нет, медленно вспомнил он, шаря рукой по тумбочке в поисках очков, он в доме Снейпа.

Хорошо, что он не закричал. Можно было только представить, как разозлился бы Снейп, если бы проснулся от криков Гарри.

Снова зажмурившись, Гарри несколько раз потер предплечья. Ему необходимо успокоиться. Нужно как можно дальше прогнать из мыслей ужасные образы. Перестать видеть лежащего неподвижно Седрика, с широко раскрытыми глазами, устремлёнными в пустоту…

Гарри резко вскочил с кровати. Снейп ведь сказал, что он не ограничен своей комнатой, верно? Что ж, ему позарез нужно прогуляться и подышать свежим воздухом.

И по-прежнему требовалось забрать альбом.

Приняв решение, Гарри вытащил из шкафа один из новых свитеров (по настоянию Снейпа, он должен был хранить свои новые вещи «как положено», а не запихивать «как попало в тот потертый сундук»). Намёк вызвал легкое раздражение, но Гарри сумел удержаться и не поддался на провокацию. В конце концов, Снейп, похоже, считал, что Гарри купается в галеонах, так что это явно не было намеком на бедность. А чертов сундук был еще крепким и функциональным, пусть и немного поцарапанным. Поэтому Гарри пропустил замечание мимо ушей.

Гарри осторожно выскользнул из комнаты, тщательно прикрыв за собой дверь. У него возникло странное чувство, что Снейп снова будет сидеть внизу, словно дожидаясь, когда Гарри отправится за своей самой ценной вещью.

Но внизу было темно и тихо, как в ту ночь, когда он спускался помыться. Огонь в камине погас, но угли еще тлели, и Гарри видел достаточно хорошо, чтобы ориентироваться в гостиной.

Вздохнув с облегчением, он поспешил пройти через комнаты нижнего этажа, ловко проскользнул сквозь тёмную кухню и выбежал во двор. Земля была мокрой от предутренней росы и неприятно холодила босые ноги, но Гарри не обращал на это внимания. Он бросился прямиком к сараю, где принялся рыться в куче мусора, моля небеса, чтобы ничего не случилось, чтобы альбом остался цел.

Прошло несколько мгновений отчаянных поисков, пока пальцы не коснулись уголков переплета. К тому времени у Гарри разболелась голова от затхлого воздуха сарая, а сердце так громко стучало в ушах, что заглушало остальные звуки. Он вытащил альбом из-под утыканной гвоздями полусгнившей доски, отбросил грязный рваный брезент, скрывавший его от посторонних глаз, и тут же прижал к груди.

Гарри глубоко, прерывисто вздохнул и в этот момент понял, как сильно он беспокоился об альбоме. Было ощущение, что лёгкие были сколоты булавками, и кто-то наконец вытащил их, чтобы он смог нормально дышать. Гарри сделал еще один глубокий, успокаивающий вдох, наслаждаясь ощущением того, как грудная клетка свободно расширяется и сжимается.

Осталось только отнести альбом в комнату. Хедвиг ещё не вернулась, но Гарри знал, что она скоро появится. Нужно найти, во что завернуть альбом, может, какую-нибудь упаковочную бумагу — ха, будто у Снейпа могла заваляться такая бумага. Будто этому неприятному, озлобленному человеку было кому отправлять посылки.

Да, решил Гарри, придется обойтись чем-нибудь другим. Если бы он не боялся, что Снейп его подставит, он бы просто трансфигурировал бумагу из чего-то ненужного — даже из старого носка, ведь теперь у него в комнате их полный ящик.

В гостевой комнате, поправил себя Гарри. В гостевой комнате Снейпа.

Он что-нибудь придумает. Всегда придумывал. Может, Хедвиг согласится отнести альбом в одном из старых рваных джемперов Дадли?

Не теряя времени, Гарри проскользнул в дом. Он снова поймал себя на мысли, что благодарен за то, что вырос у Дурслей и умеет незаметно передвигаться в темноте. Проходя через кухню, он мельком подумал, что можно было бы перекусить — просто по старой памяти.

Не то чтобы ему это было нужно. Снейп хорошо его кормил. Если бы Гарри не знал, что подобное исключено, он бы поклялся, что Снейп делает все возможное, чтобы готовить блюда, которые нравятся Гарри, хотя и не представлял, откуда тот вообще мог знать, что он предпочитает. Перловый суп с говядиной и пирог с почками, а в один вечер — сардельки с картофельным пюре…

Совпадение, решил он, хотя после того, как Снейп поинтересовался его предпочтениями, в это было сложнее поверить.

Вернувшись в комнату, Гарри зарыл альбом на дно сундука. Затем он снова устроился на своем любимом месте на полу.

Сердце все еще колотилось, и уже по одному этому признаку Гарри знал, что не сумеет скоро заснуть.

Но это было даже неплохо. Глядеть на луну и звезды над крышами и высматривать летящую черную фигуру было как-то умиротворяюще. Может, Хедвиг вернется до утра и составит ему компанию?

* * *

— Поттер.

Гарри испуганно вскинул голову, услышав своё имя, и умудрился потянуть мышцу. Он сосредоточил взгляд на Снейпе, пытаясь незаметно потереть шею.

Снейп смотрел на него поверх «Пророка», приподняв бровь.

— Ты собираешься завтракать? Или просто уснуть в тарелке?

Гарри покраснел и отвернулся от Снейпа, чувствуя, как жар разливается до самого воротника. Да, он задремал на мгновение, но какое, чёрт возьми, это имело значение? Вот почему, подумал он, нужно быть осторожнее, выбирая, когда спускаться.

Как обычно, Гарри проснулся рано, надеясь избежать встречи с профессором. Ну, может, «проснулся» — это некоторое преувеличение, так как в итоге он пролежал в постели, уставившись в потолок, до самого утра. Но встал он еще до восхода солнца. В это время Снейп как правило еще крепко спал.

Но тот уже ждал внизу, держа в руке чашку кофе. На столе перед ним лежал сложенный «Пророк», и он скользил взглядом по статье на первой полосе. Снейп кивнул на плиту и объявил, что каша готова, затем вернулся к молчаливому чтению.

Гарри не смог придумать, что ответить, поэтому просто схватил ложку и принялся за еду. Чем быстрее он закончит, тем скорее сможет вернуться наверх.

Снейп, казалось, был недоволен тем, что Гарри никак не отреагировал, что было хорошо. Его хмурый взгляд подсказал, что решение не отвечать было верным. Чем больше Гарри раздражал Снейпа, тем лучше. Не стоит забывать, что они ненавидят друг друга и, скорее всего, вернутся к старой вражде, как только закончится лето.

А теперь Снейп кое-что знал о Гарри…

Гарри чуть покачал головой. Нет смысла мучить себя этими мыслями. Снейп сделает с информацией все, что захочет. Гарри придется научиться справляться с этим.

Название передовицы «Пророка» привлекло внимание Гарри, и его окатила волна раздражения. «Мальчик-Который-Выжил — Мальчик-Который-Лжет?» — трубили сверкающие буквы в верхней части листа. Неудивительно, что Снейп наслаждался газетой. Весь волшебный мир ополчился против знаменитого Гарри Поттера? Странно, что Снейп не стал мусолить эту тему, чтобы втоптать Гарри поглубже.

Что ж, напомнил себе Гарри, в последнее время Снейп вел себя по большей части пристойно. Даже если в это было трудно поверить.

Гарри дочиста выскреб кашу из миски, решив, что не даст Снейпу повода держать его здесь, и, как по команде, прилепляющее заклятие отпустило. Он поспешил опустить миску в раковину (поскольку по некой странной причине Снейп не позволял ему мыть посуду самому) и уже почти выскочил из кухни, но оклик Снейпа поймал его прежде, чем он успел пересечь порог.

— Минутку, Поттер.

Гарри повернулся, стараясь придать лицу бесстрастное выражение.

— Сэр? — вежливо осведомился он.

— Сегодня днем мне предстоит короткая встреча с директором. Блэк, Люпин и миссис Уизли тоже будут присутствовать. Хочешь что-нибудь передать?

Гарри побледнел.

— Моя сова уже здесь…

— Я в курсе, — отрезал Снейп.

Гарри почувствовал, как грудь сжало сильнее, — до него дошла причина раздражения Снейпа. Хедвиг вернулась ранним утром. По большей части она вела себя тихо, но немного ухала и ворковала. И дребезжала клеткой, когда устраивалась в ней. Так что, конечно, Снейп не случайно встал так рано.

— Послушайте, сэр, я… она не хотела вас беспокоить. Мне очень жаль…

Это ничуть не успокоило Снейпа. Если уж на то пошло, стало только хуже. Намного хуже.

— Она сова, Поттер! Как бы она ни была умна, я сильно сомневаюсь, что ее можно научить соблюдать полную тишину…

— Нет, — перебил Гарри, машинально сжимая край рубашки. — Но послушайте, я займусь ее обучением, хорошо? Клянусь, я буду тренировать ее каждый день. И… и, может, вы могли бы наложить заглушающее заклинание, на всякий случай? Только… только, пожалуйста, не прогоняйте ее…

— Я не собираюсь прогонять твою проклятую птицу! — взорвался Снейп, с грохотом поставив кофейную чашку на стол. — И если бы у тебя в мозгу имелось хоть две клетки, ты бы это понял! — Потом, видимо, устыдившись того, что потерял контроль, Снейп взял себя в руки. Он положил ладони на колени и уставился в точку на стене слева от Гарри. — Если у тебя есть письма, принеси их в обед.

Гарри поморщился. Снейп часто готовил, в том числе и обеды, что было очень странно. Не говоря уже о неудобстве для Гарри, так как приходилось есть вместе с ним.

— Я… я могу сделать себе бутерброд. Вам не нужно готовить ничего сложного…

— Не смей указывать мне, как тебя кормить, — тон Снейпа был очень холоден.

— Да, сэр.

Гарри решил, что следующим утром проспит завтрак, а между приемами пищи постарается как можно реже попадаться на глаза, даже если для этого придется прятаться в сарае до конца дня.

Может, пока он будет скрываться от назойливого внимания, ему удастся раздобыть немного бумаги, чтобы отправить альбом, на случай, если Снейп вспомнит о своих угрозах, когда Гарри начнет действовать ему на нервы в следующий раз.

* * *

Снейп ему не доверял. Эта мысль не давала покоя всё время, с тех пор, как Гарри проснулся около четырех утра, снова тяжело дыша, и через пару минут услышал скрип дверных петель. Он очень осторожно взглянул на дверь и увидел Снейпа, маячившего в проеме. Лицо профессора было затенено из-за света, падавшего из коридора. Несколько мгновений тот стоял, наблюдая.

Гарри зажмурился, но чувствовал на себе пристальный взгляд. Вероятно, Снейп пытался убедить себя, что малолетний преступник не занимается ничем предосудительным.

В конце концов он ушёл. А Гарри так и лежал, тихо кипя от злости. Он пытался заснуть, но был слишком напряжён. Пару раз ему удалось задремать, но сон был беспокойным. Наконец где-то в середине утра Гарри решил встать.

Он знал, что Снейп уже не спит. Вероятно, завтракает, потягивая кофе и делая вид, что всё в порядке, что он вовсе не подозревает втайне, что Гарри замышляет что-то нехорошее под покровом ночи.

Гарри чувствовал, как между лопатками нарастает напряжение. Боже, как же ему хотелось вернуться к Дурслям! И чтобы Снейп не устраивал против него странную вендетту, в рамках которой он взял на себя опекунство и держал здесь в заложниках, хотя Гарри не сделал ничего плохого. Ради всего святого, его оправдали в магловском суде, и он дал Снейпу показания под Веритасерумом! Чего ещё тому нужно?

А прошлой ночью… мысль о том, что ему настолько не доверяют, что не позволяют даже находиться в комнате в одиночестве, что Снейп регулярно проверяет его… от этого у Гарри вскипала кровь. Когда его обвинили в ограблении старой миссис Эпплуайт, он терпел оскорбления и открытую враждебность Снейпа и ни разу не попытался сбежать. Он не был дураком. Почему Снейп не мог этого понять?

А потому, что по-прежнему ни на грош не доверял Поттеру. И это несмотря на все, что Гарри пережил этим летом, несмотря на то, что он еще не совершил ничего по-настоящему глупого или хотя бы заслуживающего упрека.

Что ж, ничего не поделаешь. Ну и что с того, что на несколько мгновений Гарри подумал, что этот человек может вести себя порядочно? Что он оставил подозрения насчет несносного Гарри Поттера? Очевидно, нет. Несомненно, Снейп по-прежнему верил, что малолетний преступник, живущий в его доме, совершит какую-нибудь глупость посреди ночи, хотя Гарри прекрасно сознавал, что за ним охотится темный колдун-убийца, который только и ждет дурацкой ошибки.

Ну, он не потерпит подобного. Он выскажет Снейпу все, что думает! Гарри выпрямился и прошел на кухню, где Снейп уже сидел за столом, раскрыв перед собой «Ежедневный пророк» и потягивая кофе. Снейп взглянул на него, коротко кивнул в знак приветствия и продолжил чтение.

Гарри плюхнулся на стул с гораздо большей силой, чем необходимо. Снейп на мгновение поднял на него холодный расчетливый взгляд, затем снова опустил глаза; он намеренно не обращал внимания на настроение Гарри.

И это раздражало больше всего. На язвительное оскорбление Гарри мог бы ответить тем же. Но на сводящее с ума молчание? Если он набросится на Снейпа, то будет выглядеть полным психом.

Поэтому Гарри глубоко вздохнул и заявил как можно спокойнее:

— Знаете, я не настолько глуп, чтобы сбежать посреди ночи.

Снейп снова быстро поднял взгляд, на этот раз удивленный. Его брови исчезли где-то под линией волос. Но он ответил невозмутимо, как всегда:

— Надеюсь, что так. — Он замолчал, невысказанный вопрос создавал эхо в повисшей между ними тишине.

Словно это Гарри должен был объясняться.

— Ну, ночью вы проверяли, в комнате ли я, — нетерпеливо бросил он, — и я подумал, что вы должны знать, что, каким бы тупым вы меня ни считали, я не настолько глуп, чтобы просто убежать в ночь вслепую. Не после того, что я видел весной.

Снейп моргнул один раз. Дважды.

— Значит, ты не спал? — наконец спросил он, тон казался слишком мягким, чтобы быть естественным.

— Да, не спал, — выплюнул Гарри, — так что не притворяйтесь, будто не понимаете, о чем я говорю. Вам не нужно делать ночные проверки, чтобы убедиться, что живущий у вас преступник не пытается смыться…

— Мерлин, Поттер, я не проверял ничего подобного, — раздраженно перебил Снейп. — Я знаю, что у тебя хватит ума и здравого смысла не уходить посреди ночи по какой бы ни было причине. И, кроме того, кольцо по-прежнему на тебе. У меня имеются более эффективные способы следить за тобой, чем личная проверка. Так что откуда бы ты ни взял эту странную идею…

— Значит, вы просто проходили мимо комнаты, дверь внезапно распахнулась, и вы случайно заглянули внутрь…

— Я никогда не говорил, что не проверял, как ты, глупый мальчишка! Но не для того, чтобы убедиться, что ты не сбежал. Я верю, что ты не выкинешь подобный фокус…

— Ха, — оборвал его Гарри, — вы мне совсем не доверяете. Вы проверяли меня, а это значит, вы подозревали, что я что-то замышляю, хотя я просто лежал в постели. С тех пор, как мы сюда приехали, я делал все, что вы просили, изо всех сил старался не попадаться на глаза и…

— Черт побери, Гарри, — прошипел Снейп, грохнув кулаком по столу, — я не думал, что ты что-то замышляешь. Я проверял, все ли у тебя в порядке, ничего больше! Мне что, поклясться перед полным составом Визенгамота?

Это обескуражило Гарри. Он не мог сомневаться в словах человека, который выглядел столь обиженным от того, что его обвинили… хм, в том, что он думал о Гарри плохо. Хотя он всегда думал о нем худшее. Не похоже, чтобы Снейп врал, что просто проверял, как там Гарри, хотя Гарри был по-прежнему уверен, что этого не может быть. Заглядывать в комнату, чтобы посмотреть, все ли в порядке… нет, это было бы слишком… по-родительски.

Да и какого чёрта Снейпу было заморачиваться? В конце концов, Гарри старался держаться от него подальше, а Снейп перестал ругать и оскорблять Гарри на каждом шагу. Они были вежливы друг с другом. Зачем нарушать установившееся равновесие? Не то чтобы Гарри вел себя странно или делал нечто, заслуживающее пристального внимания.

— Если у вас нет со мной проблем, то и не нужно заглядывать. А если есть, можете спросить напрямую. И если вам захочется снова напоить меня Веритасерумом, чтобы доверять моим ответам, пожалуйста, я не против. Я ничего не замышляю, не собираюсь сбегать, и я не псих, так что можете оставить меня в покое.

Гарри увидел, как Снейп сжал кулаки, и понял, что задел его за живое. Снейп сделал глубокий вдох, его ноздри раздулись, а затем резко произнес:

— Я твой опекун. В мои обязанности входит забота о твоем благополучии — во всех его проявлениях. Если я сочту нужным проверять тебя время от времени…

— Я в порядке, — сердито перебил Гарри. — Хотя вас это вообще не должно касаться! Вы обязались кормить меня, обеспечивать крышу над головой, ну и все. Вы ненавидите меня, так что просто… просто не лезьте в остальное.

Снейп резко поднялся на ноги.

— Во-первых, я не ненавижу тебя…

— Ну, не выносите. Какая разница? — Гарри приподнялся, намереваясь не отступать ни на дюйм.

— Неправильно сказать, что я не выношу тебя…

— Ага, — Гарри угрюмо хмыкнул. — Ну, значит, сильно недолюбливаете. Терпеть не можете. Какая разница? Послушайте, я делаю все, чтобы не попадаться вам на глаза, раз уж вы настаиваете, чтобы я здесь оставался. Может, я и веду себя излишне тихо для вашего спокойствия, но я ничего не замышляю, как и раньше, когда вы считали меня слишком вежливым. Если вас мучает паранойя, просто отправьте меня прочь…

—Я уже сказал, что не подозреваю… что ты что-то замышляешь, — перебил Снейп. — И я не отошлю тебя. Мы уже обсуждали это. Как бы тебе ни хотелось отправится к Уизли…

— Существует опасность. Верно. То же самое относится и к родителям Гермионы. Бабушка Невилла уже в преклонных годах и не сможет справиться, если в ее доме будет бегать еще один мальчишка. Остаются… давайте посмотрим, вы или… хм, мои настоящие родственники…

— Те самые родственники, которые позволили твоему кузену подставить тебя, обвинить в уголовном преступлении, а после ареста отказались помочь, хотя прекрасно знали, что твоя жизнь в опасности. И это не говоря уже об их отношении в прошлом. Ты не вернешься к ним, и к черту кровную защиту, так что прекрати болтать об этом. Возможно, для тебя это не идеальная ситуация…

— Да, и для вас тоже. В конце концов, это вас, а не меня, обременили моим присутствием, и я должен быть благодарен, что мне вообще есть куда идти. Я понимаю, и я благодарен, но просто… Думаю, я заслуживаю немного доверия, да? Я уже ношу это, — Гарри указал на кольцо, — и еще ни черта плохого не сделал. Так что, было бы неплохо, если бы вы перестали относиться ко мне как к преступнику, ведь мы уже выяснили, что на самом деле я им не являюсь.

— Я не отношусь к тебе как к преступнику! Мерлинова борода, мальчик, то, что я заглянул в твою комнату, не означает, что я подозреваю, что ты нарушаешь закон среди ночи! В последнее время ты выглядел усталым, и я хотел убедиться, что ты не мечешься во сне. Я не собирался устраивать великое инквизиционное расследование по поводу твоих ночных похождений. — На мгновение сжав губы в тонкую линию, Снейп скрестил руки на груди. — И тут напрашивается вопрос: ты хорошо спишь?

— Не ваше собачье дело, — огрызнулся Гарри, прежде чем успел остановиться.

Снейп слегка поморщился, но, на удивление, не набросился на Гарри за проявленное хамство.

— Позволю себе не согласиться. Ты мой подопечный. Мы уже обсуждали это. Твое здоровье и благополучие…

— Со мной все в порядке. Больше мне нечего сказать. Если я беспокою вас… в таком случае я буду накладывать заглушающее заклинание.

— Тебе снятся кошмары? — перебил Снейп, его тон стал странно резким, почти встревоженным. — Когда это началось?

Вот дерьмо. Гарри проклял себя за то, что открыл рот.

— Как я уже сказал, не ваше дело. И даже если бы это было не так, они не так уж тяжелы…

— Очевидно, это довольно тяжелые кошмары, раз ты боишься разбудить меня! — прорычал Снейп. — Не говоря уже о том, что они стали причиной бессонницы…

— Ну, мне не пять, а почти пятнадцать, так что мне не требуется помощь. Если я не беспокою вас, у вас нет причин жаловаться…

— Я не жалуюсь, глупый ты мальчишка, а пытаюсь помочь, хотя и не знаю, как можно ожидать от меня этого, когда ты даже не признаешь наличие проблемы!

Для Гарри это стало последней каплей. Он вскочил на ноги, запоздало осознав, что прилепляющее заклинание уже вступило в действие и стул крепко приклеен к его пятой точке.

— Я не жду от вас помощи! Мне ничего от вас не нужно, и я не понимаю, почему вы думаете иначе! Уверен, у вас есть дела поважнее, чем заботиться о треклятом Гарри Поттере. Я должен остаться здесь, ладно! Но мне не нужно, чтобы время еды регулировалось, мне не требуется помощь с кошмарами. Не думайте, что, позволив мне жить здесь, вы обязаны вести себя как… как…

— Как опекун? — спросил Снейп ровно, по-видимому, восстановив самообладание. — Сядь, — и добавил, подумав: — пока не свалился.

— Вы можете просто снять заклятие, — язвительно предложил Гарри.

Удивительно, но Снейп подчинился. Вытащив палочку, он начал вращать ею, выписывая сложные фигуры. Стул с грохотом упал на пол. Затем Снейп произнёс слишком спокойно:

— Пожалуйста, сядь.

Немного поколебавшись, Гарри послушался. Снейп произнес слово «пожалуйста» без сарказма, благодаря чему просьба стала очень убедительной. А если еще учесть, что он не устроил выволочку за недавнюю вспышку гнева… в общем, Гарри решил, что лучше подчиниться, пока он находится в невыгодной позиции.

Хотя, по существу, его позиция никогда особо выгодной и не была.

А потом Снейп продолжил разрушать ожидания.

— Спасибо, — тихо произнес он, откидываясь на спинку стула. Некоторое время он просто смотрел на Гарри, его взгляд был слишком пристальным, чтобы чувствовать себя спокойно.

Гарри не знал, что предпринять. Ему до смерти хотелось встать и уйти, может быть, вернуться в комнату и оставаться там, пока все снова не обретет смысл. Но он счел это неразумным. В последнее время они со Снейпом вели относительно мирное сосуществование, и он не хотел нарушать его, игнорируя вежливо сформулированную просьбу.

Но, боже, как же ему хотелось, чтобы Снейп поскорее сказал все, что собирался.

— Думаю, нам крайне необходим откровенный разговор, — наконец объявил Снейп.

Гарри отчаянно желал возразить, что их короткий обмен мнениями несколько мгновений назад был чертовски откровенным, но сдержался. Вместо этого он спросил как можно почтительнее:

— На какую тему, сэр?

Снейп тяжело вздохнул и потёр лицо ладонью.

— О нашем… взаимопонимании и доверии, если так можно выразиться. Продолжать в том же духе больше нельзя — и нет, прежде чем ты предложишь, я никуда тебя не отошлю. Эта тема закрыта — навсегда, — и я прошу больше ее не поднимать.

Что ж. Гарри ожидал совсем другого. Возможно, что-то вроде «нам нужно поговорить о неуважении, которое ты проявляешь». О твоей невыносимой угрюмости. Или о любом другом перечне выдуманных и преувеличенных недостатков. О жалких попытках прикинуться благовоспитанным и цивилизованным — все это больше походило на речь Снейпа. Но нечто столь умеренное, как… что сказал Снейп? «Взаимопонимание и доверие»?

— По-моему, мы неплохо ладим, сэр, — заметил Гарри.

Потому что, если учесть все обстоятельства, так оно и было на самом деле. Возможно, сегодня Гарри несколько резко высказал возражения против наблюдения за собой, но, кроме этого, все было хорошо, Снейп уже давно не срывался на него и не пытался наказать. По сути, это перестало случаться задолго до суда.

— Да уж, — эти два слога буквально сочились сарказмом. — Наши отношения абсолютно точно можно назвать неплохими. Даже несмотря на то, что ты, похоже, имеешь значительно большее количество ложных представлений, чем можно сосчитать. И прячешься от меня — кстати, спасибо, что подтвердил это подозрение. Но мы прекрасно ладим, да.

— Достаточно неплохо, — пробормотал Гарри. — И я не прячусь. Прятаться — значит бояться, а я вас не боюсь. Я просто стараюсь не попадаться на глаза.

Гарри ожидал услышать возмущенный ответ, что-то вроде: «Но тебе следует бояться меня, Поттер, ведь мое заклятие может отправить тебя в небытие».

Снейп сжал переносицу.

— Ты меня не боишься. Что ж, по крайней мере, в наших отношениях есть хоть этот положительный момент.

— Послушайте, сэр, если у вас есть со мной проблемы…

— Нет, Гарри. Дело не в этом.

Гарри поморщился:

— Не называйте меня так.

Снейп только моргнул в ответ:

— Как? Гарри?

— Да. Просто… не надо. Я не понимаю, чего вы пытаетесь добиться…

— Но это ведь твое имя, не так ли? — холодно поинтересовался Снейп, произнося слова достаточно медленно, чтобы это звучало оскорбительно.

— Да, но… послушайте. Так меня называют только люди, которым я нравлюсь.

— А-а. — Снейп скрестил руки на груди и чуть откинулся назад. — Еще один момент, требующий разъяснения. Но сейчас я не улавливаю сути проблемы…

— Вы мой профессор! И ничего более, даже если вы мой временный опекун — ударение тут на временный. Вы совсем не знаете меня. Это… это как если бы я начал обращаться к вам неформально, называть вас Северусом…

— Ты можешь…

Это обескуражило Гарри. Поначалу он был абсолютно убежден, что ослышался.

— Простите?

— Я сказал, что ты можешь называть меня по имени, если хочешь. Мы не в школе, и, думаю, будет… лучше, если мы станем обходиться без формальностей, титулов и почетных званий.

Гарри молча смотрел на Снейпа, выискивая малейшее движение бровей или хоть какой-то намек, что эти слова — не более чем убийственный сарказм, искусно скрытый за маской спокойствия. Но Снейп прямо смотрел на Гарри, выглядел невозмутимым и совершенно непоколебимым в своем решении.

— Я… — Гарри сглотнул. — На самом деле вы не хотите, чтобы я вас так называл. Вы так говорите, просто чтобы…

— Чтобы мне было легче использовать твое имя вопреки явно высказанному нежеланию слышать его из моих уст? — спросил Снейп слишком спокойно. — Да, ведь я из тех, кто тратит силы на сохранение мира. Ведь это я постоянно стараюсь успокоить тебя и уступать во всем, правда? К счастью, я очень гибок и покладист.

Гарри нетерпеливо вздохнул:

— Вы говорили не серьезно. На самом деле вы не хотите, чтобы я называл вас Северусом…

— Хочу. Но знаю, что будет сложно убедить тебя в этом, поэтому пока оставим все как есть. К тому же, у нас имеются темы поважнее. Например, твоя вера в то, что я тебя ненавижу.

Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но Снейп поднял палец, встал и сделал особое движение запястьем, что, как Гарри теперь знал, было искусным беспалочковым и невербальным заклинанием призыва. Из библиотеки в протянутую руку Снейпа влетела книга.

Он швырнул толстый пыльный том на стол перед Гарри. Тот тяжело шлепнулся, со страниц взметнулись мелкие облачка пыли.

— Что это? — спросил Гарри, осторожно касаясь обложки.

— Словарь синонимов, он поможет тебе. Итак, поясняю: я не ненавижу тебя, не испытываю отвращения или неприязни. Не презираю, не брезгую и не осуждаю. Я не нахожу тебя невыносимым, раздражающим, надоедливым, неприятным, противным, несносным или ужасным, и ты меня не бесишь. Если я что-то упустил, пожалуйста, посмотри тут, — Снейп небрежно указал на словарь, — чтобы я мог дать дополнительные разъяснения. — Снейп на мгновение замолчал, взгляд его сверкающих глаз был прикован к Гарри. Не получив ответа, он продолжил тихим, хриплым голосом: — Неужели ты думаешь, что все, что я узнал о тебе за последнее время, заперто на задворках моего сознания? Неужели ты действительно веришь, что я настолько мелочный и злобный, что стану игнорировать горы доказательств, находящихся перед моими глазами, что я не сумею понять, что безнадежно ошибался и оценивал тебя абсолютно неверно?

Гарри не знал, как отнестись к этим словам. Поэтому он молча ждал, не желая провоцировать Снейпа.

— Ну? — резко спросил тот. Вопрос явно не был риторическим.

Поэтому Гарри ответил честно, и он не сумел сдержать обиды в голосе:

— Не могу знать, сэр. Не претендую на то, чтобы понимать, как вы думаете.

— Да? — возразил Снейп, и его тон стал суровее. — Напротив. Ты, кажется, абсолютно точно знаешь, что я о тебе думаю…

— На основании прошлого опыта! — гневно перебил Гарри. — Вы возненавидели меня с первого взгляда и с тех пор относились ко мне неизменно ужасно.

— Да, — спокойно согласился Снейп. И снова его слова полностью выбили Гарри из колеи. — Признаю, мое прежнее поведение оставляло желать лучшего. С моей стороны было неправильно и бесчестно вымещать на тебе старые обиды. Но главное, Гарри, в том, что подобное отношение осталось в прошлом.

— О, в самом деле? — холодно спросил Гарри. — И это все исправляет…

— Нет, конечно, не исправляет. Ты имеешь полное право сердиться на меня, не доверять мне — я признаю. Однако это не означает, что я позволю тебе и дальше избегать данного вопроса. Если тебе хочется ругать меня, прекрасно. Пожалуйста, сделай это. Но прятаться в своей комнате…

— Я не прячусь…

— Прячешься, — прошипел Снейп. — Может быть, не от меня, но от собственного гнева и

обиды…

— Ради Бога, я не обижен. Да, конечно, я не слишком рад, что все так обернулось, но я не настолько глуп, чтобы кричать об этом…

— Это нездорово — загонять гнев вглубь себя. В последнее время ты его полностью подавляешь…

— Потому что не хочу еще одного скандала с вами, понятно? И если вы так переживаете,

пойду и покричу в подушку, хорошо? Прямо сейчас… — Гарри начал подниматься.

— Сядь, — рявкнул Снейп. — Мы еще далеко не закончили.

Гарри шумно опустился обратно, понимая, что выглядит капризным ребенком. Но ему было все равно. Его тошнило от всего этого — что бы это ни было. От Снейпа, который играет в психолога. Да, именно так. Снейп пытался копаться в мозгах Гарри, стать ему мозгоправом, хотя одному богу известно, почему его настолько беспокоила эта тема.

— Что? — прорычал Гарри. — Мне теперь запрещено оставаться в своей комнате?

— Нет, — отрывисто ответил Снейп, подчеркивая каждое слово. — Я не собираюсь ничего тебе запрещать.

— Разве что пропускать приемы пищи, — заметил Гарри.

— Это, — холодно произнес Снейп, — вопрос здоровья. Тут я не пойду на компромисс. Ты

будешь сбалансированно питаться три раза в день, и на этом закончим обсуждение. Однако я не стану диктовать, как проводить свободное время. Тебе пятнадцать, а не пять, как ты уже отметил.

Гарри шумно выдохнул.

— Ладно. Но вам не нужно прибегать к этим дурацким заклятьям…

— Они не вступают в действие, если ты не отказываешься от еды, — спокойно заметил Снейп. — Докажи, что серьезно относишься к приемам пищи, и я подумаю о том, чтобы отменить заклятье. А до тех пор я буду использовать все доступные мне средства, чтобы не допустить дополнительного снижения веса.

— Ладно, — повторил Гарри, на этот раз с подчёркнутой холодностью. — На этом все?

— Я тебя расстроил, — без обиняков заметил Снейп, не обращая внимания на вопрос Гарри.

Гарри смотрел на него, пытаясь решить, сможет ли он как-то избежать выволочки, которая — он был уверен — непременно последует.

— Я поработаю над этим, — пробурчал он. — Просто мне необходимо немного побыть одному…

— Ты неправильно меня понял. Я не пытаюсь сделать тебе выговор, Гарри. Но чем конкретно я тебя разозлил?

Ха. Гарри знал этот трюк. Вернону он тоже нравился. Время от времени тот изображал из себя рассудительного и великодушного человека. «Что случилось, мальчик? Что-то не так? Расскажи мне». Поначалу Гарри был настолько глуп, что покупался на это. Он жаловался на работу по дому, на боль и недомогания, ожидая понимающих кивков, сочувствия и извинений.

Однако выражение беспокойства служило лишь приманкой для ловушки, и когда Гарри попадался в нее, та захлопывалась. Вернон начинал говорить, что разочарован, ведь Гарри ведет себя, как неблагодарный мальчишка, что у него нет никакой трудовой этики и тому подобное. Жалобы Гарри перевирались и искажались, пока он не выглядел избалованным сопляком, который не желал немного помочь по хозяйству и который ожидал, что его будут баловать на каждом шагу. В итоге Гарри чувствовал себя несчастным вдвойне.

Поэтому он вежливо ответил:

— Ничего, сэр. Я поработаю над самоконтролем.

Это вывело Снейпа из себя.

— Не смей, — прорычал он, понизив голос, — отмахиваться от меня подобным образом. Отвечай, Поттер.

— Нечего ответить, сэр, — невыразительно повторил Гарри. — Из-за суда я перенервничал, и…

Снейп с силой хлопнул ладонью по столу. Гарри съёжился от громкого звука, мышцы напряглись, сердце бешено забилось.

— Да Мерлина ради! — прошипел Снейп. — Почему ты мне лжешь? Прекрати бороться со мной и ответь прямо!

Гарри с трудом сглотнул и засунул под себя руки, прежде чем смог ответить. Даже под его весом ладони все еще дрожали.

— Простите, сэр, — запинаясь, пробормотал он, желая, чтобы голос не звучал столь жалко. — Я просто расстроен, что вы не отпускаете меня домой. Извините.

Снейп несколько секунд неверяще глядел на него широко раскрытыми глазами. Когда он заговорил, его голос был тихим и абсолютно ровным. Снейп говорил так, словно обращался к раненому животному, которое пытался выманить из укрытия.

— Ты ведь знаешь, что я не ударю тебя, правда, Гарри?

Гарри снова сглотнул, прежде чем сумел выдавить:

— Не зовите меня так.

Снейп выдохнул с громким раздраженным свистом.

— Я не причиню тебе вреда, — серьезно и торжественно произнес он, полностью игнорируя слова Гарри. — Не причиню. И я очень прошу открыто сказать, почему ты злишься. Я хочу это услышать. Я не рассержусь, что бы ты ни сказал, даже если не соглашусь с тобой. Так что, пожалуйста, расскажи мне.

— Сэр, я действительно не хочу…

— Скажи мне! — На этот раз Снейп говорил с большим нажимом.

— Мне нечего сказать! — воскликнул Гарри, его охватила паника. Боже, Снейп заставлял его говорить, вынуждал навлечь на себя неприятности. Он точно взорвется гневом, услышав тяжелые слова. А Снейп был волшебником с целым арсеналом ужасных проклятий, и даже если бы Гарри мог воспользоваться палочкой, он знал, что не выстоит долго против столь опытного и компетентного волшебника.

— Держу пари, тебе есть что сказать! Мерлин, я сознаю, что с момента твоего появления здесь я относился к тебе несправедливо, хотя ты был лишь жертвой обстоятельств! С тех пор я стараюсь поступать лучше, но это, конечно, никоим образом не искупает прошлых ошибок. Так что говори. Давай выясним, на каких мы позициях.

Гарри не мог поверить, что Снейп уже дважды признал неправоту. И что он практически требовал, чтобы Гарри вывалил на него кучу обвинений. Это казалось невозможным.

Но он знал, что лучше не открывать рот. Это только навлечет проблемы, несмотря на то, что сам Снейп просил высказаться. Это напоминало случаи, когда Дадли предлагал Гарри «стукнуть его, куда хочется», настаивая, что так будет справедливо после всех случаев, когда он издевался над ним.

Но Гарри быстро раскусил эту игру. Он сообразил, что к чему стоило неделю просидеть взаперти за то, что осмелился поднять руку на драгоценного Диддикинса. Тогда он поклялся никогда и ни у кого ничего не брать даром. По крайней мере, не от людей, которые его ненавидели.

— Мне бы не хотелось, сэр, — ответил Гарри как можно вежливее.

— Что ж, я не даю тебе выбора! — резко рявкнул Снейп. Затем он снова взял себя в руки. — Расскажи что-то одно. Скажи, чем я тебя расстроил.

— Веритасерум, — выпалил Гарри, не сумев остановиться.

Затем он приготовился к едкому ответу: мол, тебя не заставляли, тебе предложили, и ты выпил добровольно. И тогда Гарри не смог бы больше сдерживаться. Потому что это был один из самых ужасных опытов в его жизни. Что говорило о многом, учитывая всё, через что ему пришлось пройти за свою короткую жизнь.

— Веритасерум, — спокойно повторил Снейп. — Что с Веритасерумом?

— А вы как думаете? — воскликнул Гарри. Он прекрасно понимал, что очень рискует, но ему было уже все равно. Этот человек имел наглость спросить, какая проблема с сывороткой правды! Да благодаря ей он получил возможность допросить Гарри о самых тёмных секретах, — и это было совершенно неправильно. — Я согласился, чтобы вы спросили меня о краже, а не… ни о чем более. Но вас не волнуют подобные ограничения, правда? О нет, ведь возможность унизить Гарри Поттера слишком соблазнительна, чтобы ее упускать. Вы не позволили мне уйти, даже после того, как я попросил… но, наверное, я это заслужил, да? Нет, не отвечайте… Если я настолько глуп, чтобы согласиться на допрос, я действительно заслуживаю бесцеремонного нарушения личных границ. Что ж, теперь, по крайней мере, вам есть над чем посмеяться, вам и вашим слизеринцам. Будто раньше вам недоставало поводов. Я уже сейчас слышу все эти шуточки о Гарри Поттере, которого пинают какие-то маглы, о том, что он настолько жалкий волшебник, что даже не может помешать родственникам обращаться с собой как с личным домашним эльфом…

— О, да, — перебил Снейп, его тон стал совершенно ледяным. — Мы, слизеринцы, на редкость испорчены, и нам нравится смеяться над жестоким обращением с детьми. Мы находим это просто уморительным…

— Со мной не обращались жестоко! — закричал Гарри, снова поднимаясь. Все его тело дрожало от ярости. Как смеет этот человек делать вид, что оскорблен, когда сам вытянул из Гарри информацию, будто имел право на подобное.

— Да неужели? — прорычал Снейп. Он поднялся и, обойдя стол, встал, возвышаясь над Гарри. — А как бы ты это назвал? Если бы друг рассказал тебе, что провел детство, выпрашивая объедки, что его подставили под обвинения в преступлениях и что ему приходится надеяться, что брат не дойдет до того, что сломает ему кости? О, хотя нет, он уже дошел до этого. Ты в самом деле ожидал, что я не смогу узнать об этом? И ты бы сказал своему другу мистеру Уизли, что случившееся с ним не было жестоким обращением, поскольку фактически его бил брат, а не взрослые?

— Это другое…

— Объясни мне, Поттер, в чём разница?

— Неважно, но это так! И все уже закончилось, поэтому…

— Да, — прошипел Снейп, — какая здравая логика. Просто «это так». И подобный опыт, конечно, не оставляет долгосрочных последствий, так что, безусловно, следует просто игнорировать факт, что с тобой жестоко обращались последние полтора десятилетия. Ты даже не представляешь…

— Будто вам не все равно…

— Конечно, не все равно! — выплюнул Снейп, и голос его прозвучал настолько пугающе, что Гарри отступил на несколько шагов.

— Послушайте, — неуверенно пробормотал он, отводя взгляд. Ему не нравилась ярость, внезапно исказившая лицо Снейпа. Не то чтобы вид тяжело вздымающейся груди был намного лучше. — Я не собираюсь ставить вас в неловкое положение. И я не псих, ничего такого. Все закончилось, ведь вы не позволяете вернуться к ним, так что не вижу смысла зацикливаться на этом. И все было не так уж плохо, понимаете? У многих бывало и хуже…

— То, что другие жертвы пострадали больше, не означает, что пережитое тобой пустяк, — сказал Снейп спокойно. Однако Гарри видел, что руки профессора по-прежнему сжаты в кулаки, поэтому решил не придавать значения внезапной смене тона.

Гарри глубоко вздохнул. Ему нужно было поскорее взять себя в руки, пока он не довел Снейпа до белого каления и не навлёк на себя серьёзные неприятности.

— Я не жертва… чего бы то ни было. Возможно, мне пришлось хуже, чем другим, но так уж сложились обстоятельства. Я это пережил. Так что прекратите называть это так, потому что ничего подобного и близко не было.

— Суть не меняется от того, что не используется название. И ты — жертва…

— Это не так, и я не понимаю, какого черта вы продолжаете настаивать на обратном! И вообще, это к делу не относится! — сердито добавил Гарри, внезапно осознав, что отклонился

от темы. — Вы не имели права спрашивать меня об этом…

— Я имел полное право, — процедил Снейп, гневно сверкнув глазами. — Я сожалею, что пришлось использовать сыворотку правды, но ты никогда не рассказал бы и половины…

— Вы не имели никакого права! — прокричал Гарри, перебивая Снейпа. Он крепко сжал палочку. Мерлин, как же ему хотелось проклясть этого человека! Вопиющая наглость — полагать, что подобный поступок хоть как-то оправдан… — Я не давал согласие отвечать на вопросы о Дурслях! Вы сказали… Вы сказали, что спросите только о краже, и ни о чём другом. Вы солгали, просто чтобы удовлетворить любопытство! Если я не хотел говорить об этом, это мой выбор, а вы его у меня отняли! Да еще и просто так. Только для того, чтобы узнать мерзкие подробности о домашней жизни Гарри Поттера. Что ж, теперь они у вас есть, ответы на то, как замечательно быть мной. И вы не могли не приложить максимум усилий, чтобы я чувствовал себя как можно более униженным и несчастным, будто оказаться ложно обвиненным и очутиться здесь с вами недостаточно плохо… — Гарри резко отвернулся от Снейпа.

Он не мог больше. Ему требовалось пространство. Ему нужно было дышать.

— В мои намерения не входило унижать тебя…

— Что ж, несмотря на это у вас отлично получилось, — прорычал Гарри. Он хотел выскочить из комнаты, но рука на плече удержала его.

— Я приношу свои извинения.

Эти слова заставили Гарри замереть. Он резко повернулся, чтобы посмотреть Снейпу в лицо: если там хмурое и насупленное выражение, это верный признак, что все только послышалось.

Снейп пристально смотрел на Гарри, его лицо было слишком спокойным, а темные глаза полны какими-то не поддающимися определению эмоциями.

— Прошу прощения, что не поверил тебе. И что в течение стольких лет позволял себе быть таким слепым. Прости, что не признал ошибки гораздо раньше. И прости за некоторые непозволительно жестокие вещи, которые я говорил и делал. Но Гарри, я не буду извиняться за свои вопросы. Было необходимо получить на них ответы. Требовалось узнать, насколько всё плохо. Более того, кто-то должен был давным-давно вмешаться и все изменить. Альбус и я, и многие другие подвели тебя, о чем я также сожалею. Но я не буду извиняться за то, что спросил о твоей домашней жизни.

Гарри попытался вырваться из хватки Снейпа, но тот держал слишком крепко.

— Не называйте меня Гарри…

— Это твое имя, и я буду его использовать.

— Конечно, будете! Потому что не приведи Господь вам прислушаться к моему желанию…

— В этом ты прав, — сообщил Снейп тихим и ровным голосом. — Мне плевать, чего ты хочешь. Но я всегда дам тебе то, что нужно.

Гарри удвоил усилия, чтобы вырваться. Он чувствовал почти неодолимую потребность сейчас же уйти. Воздух казался слишком густым, он душил. А желудок… было ощущение, будто Гарри проглотил полную тарелку каменных кексов Хагрида.

— Вы ни черта не знаете о том, что мне нужно…

— Я знаю, что последнее, что тебе требуется, — это делать вид, что все в порядке, что ты никак не пострадал. Раны глубоки, и если ты оставишь их без внимания, если продолжишь притворяться, что их не существует, они загноятся.

— В последний раз повторяю: у меня нет ран, я не забит и не затравлен, и вполне уравновешен! Это вы решили задать те проклятые вопросы, и если вам не нравятся ответы, что ж, смиритесь! Так что, если дома меня не балуют, не холят и не лелеют, как вы всегда думали, вам придется принять это. Перестаньте пытаться сделать из меня слабого, запуганного, беспомощного маленького сиротку, которого обижают, потому что я не он…

— Как ты думаешь, почему я задал те вопросы? — внезапно перебил Снейп, его голос снова стал резким.

— Вы думали, что веритасерум заставит меня рассказать, как здорово и чудесно у меня дома, и так вы докажете, что… что когда я веду себя, как бедный сиротка, это все ложь и игра, и что я отчаянно ищу внимания…

— Мерлин сохрани. Неужели ты веришь, что я задавал такие конкретные вопросы, выпытывая общую информацию о твоей домашней жизни? Правда?

Гарри попытался вспомнить, о чем спрашивал Снейп. Все это время он изо всех сил старался делать вид, что той ночи никогда не было, поэтому его не особо удивило, что он едва сумел вспомнить хоть одну деталь.

— Ну, вы считали, я разыгрываю из себя запуганного сиротку, чтобы привлечь внимание…

— Первые два дня! — сердито возразил Снейп. — Думаешь, отказ от еды и слова о том, что несколько дней без пищи — это ничто, не вызвали у меня тревогу? Считаешь меня совсем тупым, Поттер?

— Когда дело касается меня? — спросил Гарри, чувствуя себя не менее сердитым. — Да, я так думаю. Но мне все равно. Абсолютно. Меня не волнует, что вы считаете меня избалованным или верите, что я могу ограбить старушку. Мне плевать, что вы приписываете мне высокомерие, глупость и невежество. И мне всё равно, передумаете ли вы. Ваше мнение ничего не значит. Так что просто… просто держите его при себе, чтобы мы могли пережить лето…

— Речь идет не о таких пустяках, как мое мнение о тебе, — прошипел Снейп, ещё сильнее сжимая плечо Гарри. — Хотя тебе следует знать, что оно кардинально изменилось. Я воспользовался этой возможностью, как ты и сказал, но с единственной целью — выяснить, насколько плохи дела. Мне не следовало полагаться исключительно на веритасерум, чтобы узнать правду, что я охотно признаю, но, учитывая наши отношения и явное отсутствие взрослых, которым ты доверяешь…

— У меня есть Сириус!

— Так ты все расскажешь своему крёстному? — В вопросе прозвучал целый клубок эмоций, которые Гарри не мог определить. Что-то в формулировке и интонации — Снейп говорил хрипло, слишком быстро, слишком резко, — заставило внутренности неприятно сжаться.

Гарри отвёл взгляд.

— Нет. Я с ним не разговариваю.

— Глупо, но это не тема сегодняшнего разговора, — Снейп отпустил его. — Тебе нужно понять, что, задавая эти вопросы, я не намеревался тебя унижать. И если тебе было трудно говорить об отношениях с родственниками, приношу свои извинения. Но пойми, в этом нет ничего унизительного…

— О нет? — прорычал Гарри, отчаянно желая, чтобы этого человека можно было сжечь одним только взглядом. — Хотите сказать, что вам было совсем не смешно от того, что родственники всю жизнь обращались со мной как с домашним эльфом? Что «великий» Гарри Поттер вырос в маленьком чулане, беспомощный перед кучкой маглов, не имеющих магии? Должно быть, вам было приятно узнать, что я действительно слабак, как вы всегда и думали…

— Ты не слабак, — оборвал Снейп, его слова звенели сталью. — И я никогда не считал слабость одним из твоих недостатков. А что касается мысли о том, что я получил хоть какое-то удовольствие от пережитого тобой…

— Мне не нужна и ваша жалость, — прорычал Гарри. — Да и не верю я в нее. Я… я не знаю, в какую игру вы играете, но…

— Ну конечно. Я не испытываю человеческих чувств. Или настолько испорчен, что не способен ни на малейшее сочувствие, раскаяние или, упаси Мерлин, сострадание.

Снейп говорил спокойно, мягко. Но его слова поразили Гарри, потому что он увидел, что творил. В мыслях он превратил Снейпа в своего рода демона, который жил, чтобы мучить его.

Не то чтобы в прошлом Снейп не исполнял эту роль более чем успешно.

Может, было некоторым преувеличением считать, что Снейп настолько… э-э-э, как он сказал?.. испорчен, что одна мысль о страданиях Гарри доставляла ему удовольствие. Ведь он уже не раз признавал, что ошибался в отношении Гарри, что его мнение изменилось.

«Кардинально», как он выразился.

Но все сводилось к доверию, а к Снейпу, который являлся источником стольких страданий, у Гарри его не было. Поэтому, когда тот сказал, что заботится исключительно о благе Гарри, ну… Гарри был склонен предположить, что тут имеется некий скрытый мотив или сложная игра. Что Снейп пытается подставить его, как сделали бы Дурсли, чтобы потом иметь больше возможностей сломить его.

— Мне не нужно ваше сострадание или сочувствие, — раздраженно пробормотал Гарри. — Я уже говорил это. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое…

— Я уже говорил, что мне неважно, чего ты хочешь, важно только то, что тебе необходимо. А тебе нужны стабильность и поддержка, признаешь ты это или нет. И чтобы ты получил и то, и другое, между нами должно быть доверие.

— Ну, я абсолютно вам не доверяю, — заявил Гарри. — Так что…

— Так что, — мягко перебил Снейп, — я хотел бы, чтобы ты объяснил, почему. Тогда мы сумели бы определить, как мне загладить вину, чтобы мы могли оставить все в прошлом и двигаться дальше. Да?

Гарри фыркнул:

— Если вы не понимаете почему, то я ничем не могу вам помочь.

Снейп потер глаза.

— Очень хорошо, позволь мне догадаться. Мое обоснованное предположение таково: все эти годы я отвратительно с тобой обращался, поскольку сделал на твой счет беспочвенные допущения. Совсем недавно я счёл тебя виновным в преступлении, которого ты не совершал, наказал за это преступление, а затем воспользовался тем, что ты принял сыворотку правды, чтобы получить ответы на очень личные вопросы, которые ты не желал раскрывать. Я что-то упустил?

— Вы заставляете меня оставаться здесь, — проворчал Гарри, — хотя и не имеете на это права, только потому, что чувствуете себя виноватым. Вы думаете, что делаете мне одолжение, спасаете от ужасных родственников, но я не беспомощный ребенок. Я могу управиться с ними…

— Дело не в том, с чем ты можешь управиться или что пережить, — пылко произнес Снейп низким голосом. — Это вопрос того, что ты не должен переносить подобное. Но да, ты прав — я устроил тебе место жительства и взял на себя опеку, не посоветовавшись с тобой. — С трудом сглотнув, Снейп на мгновение замолчал. Судя по его следующим словам, во рту возник горький привкус от признания неправоты. — Я… Я сожалею о своих ошибках. Я не спросил о твоей версии событий, прежде чем наказать. Я ответственен за глубину твоего недоверия. И поэтому я также виновен в том, что обманом заставил тебя принять сыворотку правды…

— Ха! — рявкнул Гарри. — Вы меня не обманывали. Вы сказали: «Вот, Поттер, мне нужны ответы о краже. Пей, если хочешь, чтобы я тебе поверил». Довольно прямолинейно, если спросите меня…

— Я спровоцировал тебя. С момента, как я привел тебя сюда, ты постоянно причинял себе вред, доказывая, что я неправ. Я заявил, что не верю, что ты можешь обойтись без еды, и ты ответил трехдневной голодовкой. Я заявил, что ты никчёмный лентяй, и ты работал до изнеможения, далеко выходя за рамки того, что я или кто-либо другой мог ожидать от юноши твоего возраста. Ты ненавидел меня и не захотел бы открыться, если бы я просто попросил все рассказать. Я понимал, что что-то очень не так. Я знал, что если предложу тебе веритасерум, ты ухватишься за возможность раз и навсегда доказать свою невиновность…

— Да я вас умоляю, — прошипел Гарри, — вы не думали, что я невиновен! Не притворяйтесь, что все время знали об этом, потому что, черт подери, это не так…

— Я предполагал, что тебя в какой-то степени принудили, — пояснил Снейп, проводя рукой по волосам. — У меня возникли подозрения, что всё не так однозначно, и что у тебя возможно имеются основания для смягчения или даже полного снятия обвинений. Но я не ожидал такой степени некомпетентности от этих никчёмных маглов и не мог подумать, что твой кузен настолько испорчен, что открыто и беззастенчиво совершит преступление и объявит тебя виновником.

— Но все равно неправильно использовать веритасерум так, — прорычал Гарри.

Снейп слегка повернулся в сторону кухни, так что его взгляд оказался скрыт.

— Возможно. Но это был единственный способ узнать правду о твоих родственниках.

Гарри презрительно фыркнул:

— Да, откуда вам известно? Вы меня почти не знаете…

— Но я знаю себя. — Снейп отвернулся сильнее, так что оказался боком к Гарри, и крепко скрестил руки на груди. Его голос стал ещё тише, и Гарри едва мог расслышать слова. — А в твоём возрасте, пережив то, что пережили мы, доверие не дается легко. Чтобы достигнуть той степени доверия, которая позволила бы говорить на эту тему… чтобы его заслужить, потребовалась бы не одна жизнь. В твоём возрасте, в твоём положении… только сыворотка правды заставила бы меня рассказать о домашней жизни.

В течение нескольких секунд Гарри просто смотрел на Снейпа. Нет. Он… он лгал. Пытался создать у Гарри ощущение, что у него тоже есть что-то на Снейпа, хотя всё было просто ложью. Потому что Снейп никогда бы просто так… не признался, что у него есть что-то общее с Гарри Поттером, тем более нечто столь неприглядное.

— Знаешь, я тоже говорил себе, что это не насилие, — тихо продолжил Снейп, все еще отводя взгляд. — Как и ты. И неважно, что у меня были шрамы, которые доказывали обратное. На самом деле, они до сих пор есть. — С этими словами Снейп повернулся к Гарри, и что-то в выражении усталого лица заставило того проглотить едкую реплику. — Я говорил себе, что сам виноват в том, что не защищался от этого никчемного пьяницы — своего отца-магла. Я говорил себе, что мог бы остановить это, но был слишком слаб.

Гарри шевелил губами, но не мог произнести ни слова. Снейп лгал, ведь правда? Лгал. Он просто пытался заморочить Гарри голову.

— В то время я бы этого не признал, — сказал Снейп, — но, оглядываясь назад, я бы все отдал за то, чтобы кто-нибудь вмешался. Я бы возмутился, я знаю. Я бы ни за что не поверил бы их намерениям, потому что рано научился не полагаться на взрослых. Думаю, то же самое можно сказать и о тебе, только у тебя все вдвойне хуже, потому что мы начали с разногласий, с огромной нехватки доверия и доброй воли.

— Значит, позже я вас поблагодарю, да? — резко спросил Гарри.

Снейп скривил губы в горькой усмешке:

— О, сомневаюсь. Я знаю, что доверие и ненависть не являются взаимоисключающими, так что я абсолютно уверен, что ты ещё долго будешь меня ненавидеть. Не то чтобы у тебя не было на то полного права. — Снейп вздохнул. — Но мне нужно, чтобы ты был уверен, что я действую в твоих интересах. Теперь я — до некоторой степени — понимаю, что ты пережил, и приложу все усилия, чтобы смягчить последствия. Необходимо, чтобы ты верил, что я твёрдо намерен выполнить свою роль опекуна, что твои потребности будут удовлетворены, что здесь ты в безопасности.

Гарри скрестил руки на груди и хмуро уставился в пол. Все это ему не нравилось. Снейп… э-э-э, позволил ненавидеть его. Сказал, что это совершенно справедливо. Но такие, как Снейп, не говорят ничего подобного. А потом вся эта чушь — интересы и все такое. Гарри по-прежнему не понимал, к чему Снейп клонит.

— Послушайте, я знаю, что вы будете кормить меня, позволите спать в кровати и все такое. И я практически уверен, что если бы вы собирались сдать меня Вол… ему, вы бы уже это сделали. А остальное, типа наблюдать за сном — не стоит утруждаться. Мне это не требуется. Так что давайте оставим все без изменений.

— То есть ты доверяешь мне заботу об основных потребностях и свою защиту, — подытожил Снейп с легким вопросом в голосе.

— Да.

— Но не заботу об эмоциональных потребностях…

— У меня нет эмоциональных потребностей!

Снейп немного помолчал, но затем тихо произнёс:

— У всех нас есть эмоциональные потребности, Гарри.

— Конечно. И я уверен, что вы с удовольствием расскажете обо всех моих потребностях вашим маленьким змеям. Без обид, сэр, но я не настолько глуп, чтобы буквально вручить вам оружие против себя.

— Почему ты считаешь, — требовательно спросил Снейп, и в его голосе снова послышались нотки раздражения, — что я настолько подл, что совершу такое? Я знаю, что был несправедлив, но никогда даже близко не подходил к тому, что ты предполагаешь…

— Вы меня ненавидите, — сердито перебил Гарри. — Мне все равно, что вы говорите и как упорно отрицаете это. Вы меня ненавидите или снова начнёте ненавидеть, как только перестанете жалеть. Вы придумаете какое-нибудь оправдание или решите, что всё это время я играл на ваших чувствах, пытаясь вызвать сострадание. И я не собираюсь притворяться, что это не так.

— Ты расскажешь своим дружкам-гриффиндорцам о моем жестоком отце? — резко спросил Снейп, его тон стал ледяным.

Гарри побледнел. Это был неожиданный поворот.

— Н-нет, сэр, я…

— Почему нет?

«Они мне не поверят». Нет, это глупо. Конечно, поверят.

«Я не верю, что ваш отец был жесток». Но это было бы равносильно тому, что он назвал бы Снейпа лжецом в лицо, верно? И… ну… на самом деле Снейп не так уж много врал. Даже когда он давал обещание относительно вопросов, которые собирался задать, пока Гарри находился под действием веритесерума, он не сказал откровенной лжи, как он и указал. Он просто дал двусмысленный ответ. И он настаивал на этом, будто это действительно имело значение.

Но какого черта Снейп рассказал Гарри о своем отце? Да ещё и без всякого повода?

Нет. Это слишком сложный вопрос, чтобы обдумывать прямо сейчас.

Гарри знал, что не скажет ни слова о отце Снейпа, даже если ненавидит профессора и желает, чтобы тот страдал так же, как заставил страдать Гарри. Говорить о таком, использовать как оружие…

— Потому что… неправильно… так поступать, — объяснил он почти шепотом.

— А-а-а, значит, святой гриффиндорец может иметь безупречные моральные принципы, но такой человек, как я, не станет испытывать никаких угрызений совести, используя подобную информацию против своего ученика и подопечного.

Гарри покраснел.

— Вам всегда нравилось унижать меня. А теперь я должен поверить, что вы внезапно стали следовать правилам? Что вы неожиданно и без видимой причины перестали меня ненавидеть…

— Я никогда не знал тебя достаточно хорошо, чтобы ненавидеть.

— Ха, надо же. — Гарри вонзил ногти в ладони. — А так совсем не казалось. Не хотел бы я видеть, как вы относитесь к тем, кого знаете достаточно хорошо, чтобы ненавидеть. Круциатус без предупреждения? Или, может, сразу Авада Кедавра?..

— Не отрицаю, что обращался с тобой неприемлемо, — отрезал Снейп. — Но я признал, что ошибся. Я извинился и не намерен повторять ошибку. Должен ли я вдобавок вырезать для тебя фунт своей плоти? ⁽¹⁾

Гарри зло посмотрел на Снейпа и передвинулся чуть ближе к противоположной стене. Ногти по-прежнему впивались в кожу, и только тупая боль не позволяла ему сорваться на крик и проклятия.

— Извинения не улучшат ситуацию волшебным образом…

— Как я уже сказал, — перебил Снейп, в его голосе слышалось всё больше волнения. — Я не прошу простить меня и не жду этого. Я лишь прошу поверить, что у меня тоже имеется капля элементарной человеческой порядочности.

Гарри с минуту настороженно наблюдал за Снейпом, изучая возмущенное выражение лица и напряженную позу. Снейп, как таковой, не был злобным. По крайней мере, не совсем. И Гарри было известно, что Снейп подконтролен Дамблдору и что он вновь занял свое место среди Пожирателей Смерти, чтобы шпионить, несмотря на риск для жизни. Кроме того, оглядываясь назад, Гарри мог признать, что Снейп не раз спасал его, причем как минимум однажды с риском для жизни — потому что он встал между Гарри с Гермионой и Роном и взрослым, потерявшим разум оборотнем. И это после того, как они наложили на Снейпа проклятие.

Но можно ли было доверять тому, что чувство долга, осознание правильного и неправильного у Снейпа распространится и на новую информацию? Ведь раньше, когда тот безжалостно преследовал Гарри за выдуманные недостатки, подобные чувства его совсем не беспокоили. Он был жестоким человеком, который без угрызений совести изводил Гарри. Так что, Снейп хочет сказать, что, получив дополнительный повод для насмешек и ехидных замечаний, он им не воспользуется?

И почему бы не предположить худшее? Почему бы не подготовиться к тому, что это знание станет достоянием общественности, что о ситуации Гарри напишут в «Пророке» и во всех существующих волшебных изданиях? Оптимизм приводил лишь к горькому разочарованию и бесконечному раздражению. Гарри знал это по собственному опыту.

— Я ни на секунду не поверю, что вы хотите мне помочь. — Гарри оттолкнулся от стены и направился вверх по лестнице, внезапно почувствовав, что не выдержит больше ни минуты в обществе Снейпа.

— Гарри.

Забавно, какую власть обрёл над ним Снейп, просто перейдя на личное обращение. Гарри замер и невольно повернулся к профессору.

Взгляд чёрных глаз Снейпа буравил его, пылая какой-то жгучей решимостью. От силы этого взгляда у Гарри что-то слегка сжалось внутри.

— Я помогу тебе. Веришь ты или нет, хочешь ли, принимаешь ли это, я сделаю для тебя всё, что в моих силах.

— Просто оставьте меня в покое, — с этими словами Гарри вышел, намереваясь закрыться в своей комнате.

Я не убегаю, сказал себе он, а только восстанавливаю дистанцию. И даю себе время подумать.

Однако слова Снейпа не выходили из головы. Они казались искренними. Вызвали доверие. В них абсолютно отсутствовала злоба. Но Гарри совсем не хотелось верить. Снейп просто играл с ним в какую-то извращенную игру.

Ничего не складывалось. Слова извинения Снейпа, те, от которых Гарри отмахнулся, вернулись к нему и не желали уходить. Гарри был уверен, что Снейп не стал бы извиняться, если бы не говорил серьёзно. И зачем ему строить какую-то сложную схему и завоевывать доверие, только чтобы разрушить его, оттолкнув и выказав презрение? Хотя Гарри хотелось бы и дальше верить, что Снейп ужасно гнусен и непорядочен.

Было слишком много мелочей, которые Гарри отчаянно желал бы отбросить, но больше не мог игнорировать.

Их стало особенно много после веритасерума, который, как Гарри начинал понимать, ознаменовал резкую перемену в поведении Снейпа. Гарри вспомнил, как проснулся утром после той ужасной ночи, но не на полу. Тогда он подумал, что сделал это сам. Что магические силы защитили его, как всегда. Но теперь…

После всего случившегося он не мог продолжать верить, что магическим путем перенес себя в кровать, призвал постельное бельё из шкафа, переоделся в пижаму, снял очки… Спонтанная магия не была такой искусной. Снейп же…

О господи! Снейп поднял его с пола, застелил постель и подоткнул одеяло, да? А прошлой ночью Снейп проверял, хорошо ли Гарри спит. Снейп начал приводить в порядок дом, чтобы Гарри было удобнее.

Гарри сидел на своем любимом месте у окна, где кровать прикрывала его от расположенной позади двери.

Крепко обхватив согнутые ноги, он уперся подбородком в колени и отчаянно пытался думать.

Он хотел, чтобы всё вернулось на круги своя. Конечно, так было хуже, он понимал. Снейп сейчас относился к нему несравненно лучше, чем когда-либо обращались Дурсли. Но с Дурслями Гарри никогда не чувствовал себя настолько скованно и неуютно. Он всегда знал, чего от них ожидать.

А тут… Снейп сказал, что больше не будет относиться к Гарри по-скотски, но если он вдруг передумает, ничто не помешает ему вернуться к старым привычкам. И это раздавит Гарри.

Теперь Снейп называл его Гарри. По большей части. Гарри ненавидел это. А еще больше он ненавидел то, как бесцеремонно Снейп предложил называть его Северусом, будто милый старый Северус не сдерёт с Гарри шкуру живьем за подобное обращение. Гарри не мог понять, что заставило Снейпа предложить нечто столь нелепое.

Стук вырвал его из круговорота мыслей. Дверь за спиной слегка приоткрылась. Гарри обернулся, чтобы посмотреть, что Снейпу на этот раз нужно.

Выглянув из-за кровати, он увидел, что вышеупомянутый Снейп просунул голову в дверь и оглядывает комнату. Наконец они встретились взглядами. Снейп сжал губы, но никак не прокомментировал Гаррино расположение, а спокойно произнес:

— Я принёс завтрак. Надеюсь, ты помнишь наше соглашение?

Есть три раза в день, количество должно удовлетворить Снейпа, иначе тот «возьмет дело в свои руки». Гарри вряд ли мог забыть эту угрозу.

Но не это больше всего занимало его. Гораздо сильнее Гарри интересовало, что Снейп здесь делает.

Неужели он позволит завтракать в комнате и не станет настаивать, чтобы Гарри спустился вниз и сел за стол, где его прилепило бы к стулу, как непослушного ребёнка, и где он находился бы под неусыпным надзором Снейпа?

— Да… да, сэр.

Снейп толкнул дверь, открывая до конца, и вошёл — хотя не более чем на несколько футов. Он нес поднос с вышеупомянутым завтраком, причем выбор был весьма приличным. Судя по всему, Снейп приготовил яйца и бекон…

Он молча поставил поднос на стол Гарри. Вернее, на стол, которым пользовался Гарри.

— Я в самом деле предпочитаю, чтобы ты называл меня Северус.

Слова прозвучали тихо и как-то невыразительно, едва произнеся их Снейп снова отступил. Чтобы не мешать Гарри? Да, похоже на правду. Но с каких это пор Снейп стал столь внимательным и тактичным?

Гарри слегка вздрогнул, — щелчок двери, закрывшейся за Снейпом, совпал с осознанием ответа. С той самой ночи, подумал он. С той ужасной ночи, когда было задано слишком много вопросов. Сначала Гарри думал, что это жалость, но Снейп никак не выказывал ее: ни грустных взглядов украдкой, ни покачиваний головой, ни попыток ублажить.

Он был… вежлив. Даже уважителен. И внимателен к своим обязанностям. Гарри машинально коснулся ткани своей новой футболки с длинными рукавами.

Ради Гарри Снейп вытерпел поход за одеждой. Боже, даже Дурсли — кровные родственники, никогда не делали подобного. Никогда не признавали, что желание Гарри иметь приличную одежду, пусть и купленную за свой счёт, стоит хоть какого-то внимания. Проклятье, да они ни разу не удосужились сводить его за школьными принадлежностями. Даже когда он учился в начальной школе, черт побери.

Снейп же настоял на том, чтобы провести полную ревизию вещей и заранее купить всё необходимое. Он также пообещал, что позднее этим летом Гарри сможет присоединиться к друзьям на Косой аллее и что нынешний поход не помешает встрече с Гермионой и Роном. Он вел себя так, словно ему и в голову не приходило запретить Гарри отправиться на эту прогулку.

Но сейчас Гарри больше всего занимала личная информация, которую раскрыл Снейп. Тот сказал, что хорошо представляет, каково это — когда тебя ненавидит семья. И даже наносит физические повреждения. Снейп признался, что счел необходимым использовать сыворотку правды, поскольку на собственном опыте знал, сколь сильно нежелание у таких людей, как они, говорить о своей домашней жизни. Гарри отмахнулся от этого признания, посчитав ложью или манипуляцией, но мысли настойчиво возвращались к нему, хотя он и пытался не обращать на них внимания.

Гарри не мог заставить себя соединить Снейпа и доверие в одном предложении. И все же… все же Снейп доверился Гарри настолько, что поделился неприятными фактами своего детства, не взяв обещания не рассказывать об этом ни одной живой душе. Гарри мог бы разнести этот слух по гриффиндорской башне, едва вернется осенью.

Конечно, он не собирался поступать подобным образом. Все было именно так, как он сказал Снейпу: сама мысль о таком казалась неправильной и вызывала жуткие спазмы в животе.

Снейп не испытывал к нему ненависти. Он доверял Гарри настолько, что поделился глубоко личной информацией. Он хотел, чтобы Гарри называл его Северусом. Он обещал заботиться. Сказал, что ему всё равно, ненавидит ли его Гарри, и что он даже ожидает этого, и что ему лишь нужно, чтобы Гарри поверил, что здесь с ним не будут плохо обращаться.

Гарри крепко обхватил ноги и уткнулся головой в колени. Всё это было слишком. Ему казалось, что он в свободном падении, конца которому не видно, и он вот-вот разобьётся вдребезги о землю. Слишком много вопросов, слишком мало ответов, и никого, кроме Снейпа, чтобы направить его.

Ну, кроме Рона и Гермионы. Но Гарри сознавал, что они тоже всего лишь дети. Несмотря на все, через что им пришлось пройти, они не могли помочь разобраться с тем, что ждет его впереди. Поиск нового опекуна, попытки понять, как жить в волшебном мире, который решил, что любое слово Гарри — ложь. Волдеморт, который затаился где-то рядом, с каждым днём набирая силу и последователей. Гарри чувствовал себя чертовски одиноким, загнанным в угол и виноватым настолько, что порой просто не мог этого вынести.

Он с трудом сглотнул и, пошарив в сундуке, достал альбом, радуясь, что еще не отослал его.

---

1) Идиома «pound of flesh» происходит из пьесы «Венецианский купец» Шекспира. Смысл идиомы связан с безжалостным и жестким требованием возмещения долга, которое может привести к разрушительным последствиям для должника. Часто она используется для описания ситуации, когда кто-то требует справедливости или компенсации без учета эмоционального или морального аспекта.

Вернуться к тексту