Клоп (джен)

До первого тура оставалось два дня. За это время мой план окончательно оформился. Для подстраховки я ещё раз прочитал правила Турнира и свой контракт, дабы убедиться, что мой план не грозит мне потерей магии — это единственное, что меня интересовало. На баллы и подсказку в яйце мне было начхать, главное — остаться живым и желательно целым, ожоги от драконьего пламени лечатся очень плохо.

На следующем уроке Зельеварения у меня случился краткий «разговор», без слов, со Снейпом, благо он барражировал по классу и, подойдя ко мне, остановился и не спешил уходить. Сперва я незаметно для окружающих, но так, чтобы зельевар видел мою левую руку, показал её, потом сжал в кулак и сунул в карман — «Намекаю на записку.» Снейп продемонстрировал свой левый кулак, для непосвящённых всё выглядело бы так, будто бы он грозит Поттеру, что неудивительно — «Понял. Прочитал.» Выбрав ингредиент, коему не полагалось быть в зелье, которое мы варили на сегодняшнем занятии, я снова вскинул глаза на преподавателя — «Этот можно?» Снейп чуть повёл головой вправо — ясно, если кинуть это, не миновать сильного взрыва. Берём следующий, лежащий правее — Снейп прикрыл глаза на несколько секунд, а потом отошёл к кафедре. Ну, благословясь...  Густой дым повалил из моего котла.

— Поттер! А я уж было надеялся, что вы взялись за ум! Какого Мордреда вы бросаете в свой котёл то, чему там быть не полагается? Если вам не дают покоя лавры Лонгботтома, то спешу вас разочаровать — с таким антиталантом нужно родиться, и это явно не ваш случай. Всему виной ваша невнимательность и тупость. Отработка сегодня в 18-00. У меня!

Одним из многих плюсов моего окончательного разрыва с Грейнджер было то, что после занятия никто не стал мне зудеть в ухо о том, что «Гарри, надо быть внимательнее — ты потерял баллы — нельзя так несерьёзно относиться к занятиям — о чём ты думал?!»  Мерлин, швабода-а-а-а! Относительная, конечно, но если есть с чем сравнивать, а мне-то есть...  Нет, всё-таки я удачно подобрал момент, вернее, те, кто меня сюда закинул — если бы канонный Поттер на минуту задумался о том, чтобы изменить свою жизнь, то четвёртый курс — как раз то время, когда это лучше всего делать. Выйти из зоны влияния директора, потому что у него именно сейчас много других хлопот, и рассориться с прежним окружением, тем более что оно само даёт прекрасный повод для этого — не воспользоваться такой возможностью было бы глупо. Остаётся прояснить ситуацию со Снейпом — по некоторым косвенным признакам, на контакт со мной он пойдёт осознанно, я его заинтересовал, вопрос — сколько и что именно ему рассказывать? Склоняюсь к тому, что всё, ну, исключая, конечно, сам факт моего попаданства, но вот всё остальное — скорее да, чем нет. Может быть, придержу информацию о Блэке, вернее, о моём «финте» с принятием рода, но и об этом тоже расскажу попозже. В общем, соображу по ходу дела. Посмотрю на его реакцию и послушаю, что мне расскажет он... Я волновался перед этим визитом, но не так, как перед блэковской авантюрой, когда меня здорово трясло и до, и после. Расслабился я, что ли? Да нет, скорее привык жить в режиме «военного времени».  Ладно, пора идти...

Ровно в 18-00 я постучался в кабинета зельеварения. Как все зельевары, аптекари и люди точных профессий, Снейп ценил пунктуальность.

— Войдите!

— Добрый вечер, сэр!

— Уверены?

Вот язва! Слова без выверта не скажет.

— Кому как, сэр.

Снейп показал мне взглядом на стул рядом с рабочим столом.

— Итак, Поттер, извольте объяснить свои действия, по возможности, связно и сжато.

— Связно могу, но сжато вряд ли получится. Прежде всего, разрешите вопрос, сэр?

— Рискните.

— Скажите, вы обязаны будете доложить о нашем разговоре директору?

Снейп помолчал, потом ответил:

— Нет.

— Потому что он в принципе не допускает возможности, что такой разговор у нас состоится?

— Да.

— Хорошо... Я потому это спросил, что не хочу брать с вас клятву о неразглашении, подозреваю, что на вас и так уже подобных клятв больше, чем нужно.

Судя по тому, как поморщился Снейп, я угадал. Хорошо, идём дальше...

— Можно ещё вопрос, вернее, два?

— Слушаю.

— Находитесь ли вы, профессор, в опасной зависимости от директора Дамблдора, и если да, то не хотите ли избавиться от неё?

— «Да» на оба вопроса.

— Я не буду спрашивать, в чём она заключается, если вы захотите, то сами расскажете. Со своей стороны, могу сказать, что и у меня точно такое же желание избавиться от директора, поэтому я расскажу вам по возможности всё, потому что считаю это важным для нас обоих.

Далее я рассказал о том, как узнал про Оборотку у Грюма и почему выбрал в союзники именно профессора, а также о причинах своего недоверия Дамблдору. О конфиденциальности я не беспокоился — представить, что зельевар не озаботился тем, чтобы наложить на помещение необходимые чары, невозможно, тем более, что это его кабинет, он тут хозяин, следовательно, степень защиты сравнима с гоблинской в банке...

Снейп слушал внимательно и не перебивал. Потом встал с преподавательского кресла и отошёл к доске. Развернулся ко мне.

— Вы не против, если я тоже задам вам вопрос?

— Пожалуйста, профессор.

— С чего вдруг такая перемена, Поттер? Раньше вы ни за что не обратились бы ко мне за помощью, я уж не говорю об откровенности в разговоре. У меня такое чувство, что вас подменили.

— Дементоры, сэр, — сказал я коротко.

— Поясните.

— Помните, когда ловили Блэка, мы с ним оказались на берегу озера, куда слетелось больше десятка этих тварей? Выпить душу из нас они не успели, но какое-то воздействие, видимо, всё-таки оказали, потому что после этого с меня словно какие-то чары спали, летом я основательно задумался о своей жизни и своих поступках. Понял, что стараюсь оправдать ожидания совершенно чужих и чуждых мне людей. Что кое у кого есть обязательства по отношению ко мне и эти кое-кто вовсе не стремятся их выполнять. Что и я сам обязан человеку, который не единожды спасал мою жизнь и никогда мне не врал. Что жить дальше так, как я жил до этого, нельзя, и я должен что-то делать. Для начала хотя бы начать учиться как следует, потому что от этого зависит моё будущее, да и просто жизнь.

Уф, будем надеяться, что не спалился. Фиг их знает, дементоров, подозреваю, что никто не изучал их воздействие на «пациентов», все имели дело только с конечным результатом, овощами без мыслей и эмоций. Или же такие разработки засекречены и хранятся где-то глубоко в недрах Отдела Тайн, если он существует в этой реальности. Свалить на них эффект некоторого просветления мозга — а почему бы и нет, проверить всё равно нельзя...

Снейп, заложив руки за спину, смотрел на меня с интересным выражением на лице, смесью удивления и сарказма.

— Неужели я слышу это от вас, Поттер? Удивительно! То, что не удалось мне за 3 года нашего «знакомства», удалось дементорам.

— Лучше поздно, чем никогда, — пробурчал я. — А страху на студентов вы умеете нагонять не хуже дементоров.

— Сочту за комплимент, от вас, Поттер, это дорогого стоит.

— Не за что, сэр...

— Ну что ж, откровенность за откровенность. Клятву с вас тоже не требую, потому что, во-первых, то, что я вам скажу, не является секретной информацией, а во-вторых, вы и сами не станете рассказывать это кому-то ещё.  Вы правы, Поттер, я и директор действительно связаны обязательствами, причём очень выгодными для него и очень невыгодными для меня. Если кратко, то я обязан выполнять приказы Дамлбдора, один из которых — защищать вас, сохранять вам жизнь и рассудок, обучать вас необходимым вещам, но последнее только с разрешения директора. Невыполнение приказов и неповиновение чревато отзывом поручительства Дамблдора, которое он дал мне 13 лет назад, благодаря чему я не загремел в Азкабан, а нахожусь на свободе.

— Относительной...

— Совершенно верно. Тем более, что насиловать мозги директор умеет не хуже

дементоров.

— Скажите, сэр, а на какой срок рассчитано поручительство?

— Теоретически — до вашего совершеннолетия, Поттер.

— Так получается, что его уже нет? Раз уж меня признали Чемпионом в этом долбаном турнире... прошу прощения, сэр, вырвалось.

— Вы уже официально признаны совершеннолетним?

— Я пока не посылал запрос в министерство, но фактически... просто пока не хочу это афишировать, у меня есть на это причины.

— Догадываюсь, какие. Но об этом можно поговорить в другой раз. Сейчас важнее другое — Грюм. Или кто там вместо него. Честно сказать, для меня не выглядело необычным, что Грюм постоянно прикладывается к своей фляжке — у него такое количество травм и проклятий, что без лечебных зелий он жить не может. Я примерно представляю себе их количество, хотя и не варил их, но некоторой информацией из Мунго я располагаю.

Я выложил на стол Карту.

— Знакомый пергамент.

— Так точно, сэр. Вы его уже видели и даже держали в руках.

— Что это?

— Моё наследство, если можно так выразиться. Творение моего папеньки и его друзей, «Мародёров и Ко». Карта, показывающая всех, кто находится в Хогвартсе в настоящий момент, за исключением некоторых помещений, они здесь не отображаются.

Я произнёс пароль и на карте зазмеились буквы и линии… Снейп с интересом следил за превращениями на пергаменте.

— Видите, сэр? Вот кабинет ЗОТИ и апартаменты преподавателя, примыкающие к нему. Смотрите!

В квадратике, символизирующем комнаты Грюма, ясно обозначились две подписи — «Аластор Грюм» и «Бартемиус Крауч».

Снейп даже подался вперёд: — Крауч? Крауч-старший?!

Я негромко произнёс: — У Крауча был сын, носящий то же имя. Считается, что он умер в Азкабане. Питер Петтигрю тоже считался погибшим, но его имя отображала Карта, и вы сами видели его живым не далее как 3 месяца назад. А Сириус Блэк развеял миф о том, что из Азкабана сбежать нельзя.

Снейп прищурился: — То есть вы хотите сказать, что сейчас в комнате у Грюма находится Барти  Крауч-младший?

Я вздохнул: — Я очень не хочу этого говорить, но вы же сами видите, сэр… Как мы уже успели убедиться, карта не врёт. И почему-то мне кажется, что этот Барти находится здесь отнюдь не с благими намерениями.

Снейп задумчиво сказал: — Меня занимает одна вещь — два непримиримых врага, ибо Грюм славится своим патологическим неприятием «тёмных» магов,  находятся в одном помещении и при этом они ещё не убили друг друга? Ведь трупы нам Карта не показала бы. Поэтому вывод напрашивается один — кто-то из них обездвижен либо ранен, поэтому не может сопротивляться, в то время как другой остаётся свободным. Иного варианта я не допускаю, сговориться меж собой два настолько противоположных… гм, персонажа просто не в состоянии.

Я пробурчал: — Много мы знаем о том, на что способны два психа… Вот взяли и договорились, Мордредовым соизволением... боюсь думать, до чего именно.

Снейп посмотрел на меня с некоторым интересом, потом сказал: — Если мы какое-то время понаблюдаем за изображениями… Смотрите, Поттер! Видите?!

Я сразу же понял, что имеет в виду профессор — на бумаге неподвижной оставалась подпись «Аластор Грюм», зато «Бартемиус Крауч» перемещался.  Мы посмотрели друг на друга — вот и ответ на наши вопросы. Снейп заговорил медленно и негромко:

— Очевидно, настоящий Грюм либо ранен, либо находится под чем-то вроде Стазиса. Но он жив, иначе бы Крауч не мог использовать Оборотное зелье. Скорее всего, где-то спрятан, причём Краучу даже не нужно особо напрягаться с поиском укромного места — желающих проникнуть  в его комнаты нет, настоящий Грюм известен своей паранойей, и визитёра, неважно, желанного или нет, ждёт «горячий» приём, вплоть до смертельного исхода, а разбираться он будет потом. Вообще задумка гениальная, вполне в духе Барти-младшего. Так… С этим всё более-менее понятно. Вопрос в том, что нам с этим делать. Ваши предложения, Поттер?

— А нужно ли нам что-то делать? Я потому спрашиваю, что просто не знаю сам… Ну, и один я в любом случае не смогу сделать ничего. Если уж Крауч-младший как-то сумел справиться с Грюмом, который вроде как прославленный аврор и боевой маг…

Снейп, который уже уселся в своё кресло, потёр ладонью лицо.

— Как это всё некстати… Я понял вас, Поттер. Но делать что-то определённо надо. Согласен с вами — Мерлин, неужели я это сказал?! — что Крауч тут неспроста и вообще это очень плохо пахнет. К тому же у меня из кладовой пропали — ну, теперь-то понятно, куда — некоторые ингредиенты, в том числе и те, которые необходимы для изготовления Оборотного, прочие, думаю, украли для маскировки, чтобы не выглядело слишком уж подозрительно. Признаться, я сперва грешил на вас с друзьями, ваша компания уже отметилась в этом направлении два года назад.

Я смущённо заёрзал на стуле, но промолчал.

— Однако ваше поведение в последнее время изменило моё мнение о вас. Вы меня удивили, Поттер. Приятно удивили. И продолжаете удивлять до сих пор. Принимая во внимание случившееся, делаю вывод — вы ищете себе союзника?

— Совершенно верно, сэр. Вы единственный человек, по крайней мере, в Хогвартсе, к кому я могу обратиться за советом и помощью.

Тут я изложил профессору свои соображения насчёт всех тех лиц, которые меня окружают, вернее, окружали до сих пор,  на чью помощь я мог бы рассчитывать раньше, но кого ни за что не попрошу о помощь теперь.

— Я знаю, сэр, что у слизеринцев не принято помогать бескорыстно, и мне есть что вам предложить взамен. Ну хотя бы доступ в библиотеку Блэков.

— Вы можете это устроить?

— Да, сэр. Когда пожелаете. Всего пока рассказать не могу, мне…

— Не продолжайте, Поттер. Заманчиво…  Мне надо подумать.

— Конечно, сэр.

— Вы не поняли, Поттер.  Я бы и так вам помог, моя клятва Дамблдору обязывает меня это сделать, но…

— А кстати, сэр! Клятва, данная вам другому лицу относительно третьего лица, может быть отменена этим самым третьим лицом! — зря я, что ли, просиживал часы в библиотеке, перелопатив кучу магической литературы в связи с Турниром? И не дожидаясь ответа, я рывком встал, подошёл к профессору, схватил его за руку рестлерским захватом (Снейп чисто рефлекторно сжал мою руку в ответ) и громко произнёс: — Я, Генри Джеймс Поттер, свидетельствую и подтверждаю своей магией, что между мной и Северусом Тобиасом Снейпом нет взаимных долгов и обязательств! Да будет так!

В ту же минуту наши руки будто опалило огнём, в книгах иногда пишут «между ними словно искра пробежала» — как раз наш случай. Выражение лица у Снейпа было — словами не описать, честное слово, сброшу воспоминание и буду потом любоваться в Омуте памяти в течение всей жизни. Если повезёт… Я убрал руку и сел на своё место.  Наконец профессор отмер. Вытащив палочку и направив её на себя самого, он пробормотал заклинание, отчего в воздухе перед ним засветились какие-то полосы, разного цвета, но по большей части белые. Потом Снейп перевёл на меня взгляд и сказал хриплым , будто чужим голосом:

— Всё, что было мною обещано Дамблдору в отношении вас, исчезло. Белые полосы — это от клятв, которые считаются исполненными, или от обетов, переставших действовать. Заклинание позволяет видеть их, если прошло очень мало времени с момента их исполнения. Завтра диагностика уже ничего не покажет, вернее, покажет только те клятвы и обеты, которые остались, а таких у меня теперь немного… Благодарю вас, Поттер… И... зачем?

— Я предпочитаю, чтобы меня не спасали из-под палки, попутно ненавидя за это, куда предпочтительнее взаимовыгодное и по возможности равноправное сотрудничество. Оно всегда продуктивнее. Ну и личные причины тоже есть — вы часто мне говорили, что я вылитый папаша. Самое смешное, что и все другие мне говорили то же самое, только они имели в виду внешность, с этим я ничего не могу поделать, Но вы-то имели в виду совсем другое, как я сейчас понимаю. Моя тётка, у которой я живу, мне кое-что рассказала летом... Быть похожим на того Джеймса Поттера, которого запомнили вы, мне совсем не хочется. Противно. И я рад, сэр, что смог хоть как-то отблагодарить вас за то, что вы сделали для меня ранее.

— Если бы вы, Поттер, знали, что я действительно сделал, вы бы…

— А я знаю, сэр. Вы же Пророчество имеете в виду?

— Откуда вам это известно?!

— Блэк рассказал. Я с ним переписываюсь.

Ну да, приходится врать, а что делать? Не рассказывать же про то, что мною прочитано в книгах и увидено в фильмах в «прошлой» жизни...