Без спешки (гет)

Гарри вывалился из камина, едва успев удержать равновесие и прикусить готовое сорваться с языка ругательство. Твердо встав на ноги, он поднял голову и обнаружил, что его неуклюжее появление наблюдал целый небольшой комитет встречающих. Щеки тут же предательски вспыхнули.

Дафна прятала усмешку, а стоявшая рядом женщина, в которой невозможно было не узнать ее мать, тоже с трудом сдерживала веселье. Отец Дафны оставался невозмутим, зато его мать, бабушка Гринграсс, откровенно посмеивалась. Гарри отряхнулся, насколько это было возможно без магии, расправил плечи и подошел к ним.

— Здравствуйте, мистер и миссис Гринграсс. Спасибо, что пригласили меня к себе, — произнес он, протягивая руку.

Его приветствовали; Гарри крепко пожал руку отцу Дафны, затем поклонился и коснулся губами рук ее матери и бабушки — именно так, как учил Сириус. Взрослые переглянулись и посмотрели на него, кажется, с одобрением. Гарри мысленно поблагодарил крестного за вчерашний внеплановый урок этикета.

Закончив со взрослыми, он перевел взгляд на Дафну и Асторию, не вполне понимая, как будет уместно поздороваться с ними. Астория разрешила затруднение сама: шагнула вперед и обняла его. Гарри улыбнулся и обнял ее в ответ.

— Привет, Астория. Хорошо провела Рождество?

— Лучше не бывает! — радостно объявила она, отступая. — Спасибо за книгу о технике полетов и набор для ухода за метлой!

Гарри рассмеялся.

— Твой «Чистомет-11» — отличная метла, только у «Чистометов» иногда бывают неприятности с прутьями. Но Фред и Джордж говорят, что правильный уход помогает избежать большинства проблем.

Пока он говорил, Астория отошла, и ее место заняла Дафна. Сознавая, что родители смотрят, Гарри покраснел, но все-таки крепко обнял ее.

— Привет, Даф, — шепнул он. — Я скучал.

Она отстранилась и улыбнулась.

— Я тоже.

Прежде чем Гарри успел что-нибудь добавить, заговорил Сайрус Гринграсс:

— Гарри, мы рады, что ты смог провести у нас день. С твоего позволения я хотел бы ненадолго поговорить с тобой наедине, пока дочери не потребовали все твое внимание себе.

Дафна сердито посмотрела на отца, а Астория, напротив, явно развеселилась.

— Еще раз спасибо за приглашение, сэр. Буду рад с вами поговорить, — ответил Гарри и последовал за высоким, аристократически державшимся хозяином в небольшую библиотеку — или очень большой кабинет.

Мистер Гринграсс закрыл дверь и невербально наложил на нее чары, в которых Гарри узнал защиту от подслушивания. Затем прошел к массивному столу у дальней стены, сел и предложил гостю занять одно из больших кресел напротив. Приближаясь, Гарри успел заметить, как льется свет из большого окна за столом. Вдоль боковых стен стояли книжные шкафы, доверху забитые старыми томами в кожаных переплетах, а пол устилал мягкий и, по всей видимости, дорогой ковер.

Едва Гарри уселся, хозяин заговорил:

— Как бы встревоженно ни выглядела моя дочь, тебе совершенно незачем нервничать.

Слова подействовали ровно противоположным образом: Гарри занервничал еще сильнее.

— За последнюю неделю я немало о тебе услышал от обеих дочерей. Астория, кажется, радуется вашим отношениям даже больше самой Дафны.

Сайрус усмехнулся, и Гарри не удержался от улыбки. Заметив ее, отец Дафны коротко, одобрительно кивнул.

— Я просто хочу услышать твою версию случившегося. Что изменилось за первые месяцы учебы и почему ты решил начать отношения с моей дочерью именно теперь? — спросил он без недоброжелательности. — Времена неспокойные, и, хотя все, что мне о тебе рассказывали, в основном весьма похвально, ты все же представляешь собой… мишень.

Он сделал крохотную паузу перед последним словом. Гарри дал себе несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями, быстро выполнил упражнение по окклюменции, очистил сознание и придал лицу спокойное выражение.

— Это справедливые вопросы, сэр. Вы правы, времена неспокойные, и по той же причине я сам опасался что-либо начинать.

По лицу мистера Гринграсса скользнула тень удивления, но он сразу же снова стал невозмутим.

— Честно говоря, за первые четыре года в Хогвартсе я, наверное, и десятью словами с Дафной не обменялся, хотя почти половина уроков у нас общие. Из-за соперничества факультетов и разных предметов по выбору мы просто не успели познакомиться. Не думаю, что в этом году что-то изменилось бы, но летом мы случайно столкнулись на моем суде.

Гарри поморщился: недавний судебный процесс вряд ли был лучшей темой для разговора с отцом своей девушки. Однако мистер Гринграсс просто кивнул, словно ничего особенного не прозвучало, и Гарри продолжил:

— Наверное, на этом все и закончилось бы, только потом нас обоих назначили старостами, а ее напарник еще в начале года оказался… э-э… не способен выполнять свои обязанности.

В глазах собеседника на миг опасно блеснуло. Значит, эту историю он уже слышал.

— Вместо него выбрали меня, и довольно скоро я понял, что считаю Дафну другом. Она замечательная, сэр: веселая, невероятно умная. Помогала мне с Древними рунами, когда я в этом году начал заниматься с опозданием.

Поймав себя на том, что слишком увлекся похвалами, Гарри вернулся к сути:

— Чем больше мы общались, тем яснее я понимал, что из-за моего имени она не относится ко мне как-то иначе. Требует того же, чего и от любого другого. Не боится указать на ошибку или сказать, что думает. Не знаю точно, когда все изменилось, но в какой-то момент я понял, что она нравится мне больше, чем просто подруга. Я не знал, как с этим быть, зато у Дафны нашлась вся та гриффиндорская храбрость, которой мне недоставало: она призналась, что чувствует то же самое. С тех пор мы и вместе.

Вспомнив поцелуй, которым ответил на ее признание, Гарри изо всех сил пытался не покраснеть. Сайрус кивнул и слегка улыбнулся.

— Вся в мать. Я бы вечно оставался в неведении, если бы Эшли в наши школьные годы не объяснила мне все прямым текстом. Однако нынешних обстоятельств это не меняет. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, какие опасности грозят нашему миру, и находишься в самом их центре.

Гарри хотел возразить, но понимал, что возражать нечего.

— Я не говорю, что ты заслуживаешь упреков. Но это мои дочери, и ради их защиты я готов на все. Впрочем, как я уже сказал, Дафна действительно вся в мать. Даже если бы я попытался запретить ей встречаться с тобой, она меня не послушала бы. Да и, по правде говоря, судя по тому, что я о тебе знаю, ты мне нравишься.

На этот раз скрывать удивление пришлось Гарри.

— Я не стану указывать Дафне, что ей можно, а чего нельзя. Она достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно, и я ей доверяю. Но от тебя мне нужно обещание. Пообещай, Гарри, что в Хогвартсе ты сделаешь все возможное, чтобы защитить моих дочерей от тех, кто захочет причинить им вред.

Гарри кивнул, однако Сайрус еще не закончил:

— И еще я хочу, чтобы ты защищал Дафну от нее самой. Мы понимаем, в каком положении оказались, и мне нужно твое слово: если возникнет хоть малейшая опасность, что она пострадает, ты поставишь ее безопасность на первое место. Она будет упрямиться, отказываться от помощи, а возможно, даже обидится, считая, что может справиться сама. Но пообещай, что постараешься ее уберечь, чего бы это ни стоило. Даже если за это она тебя возненавидит, я должен знать, что она будет для тебя важнее всего остального.

Гарри сглотнул, обдумал услышанное и кивнул.

— Обещаю, сэр. Даю вам слово.

Плечи мистера Гринграсса опустились, и впервые с появления Гарри он выглядел не таким напряженным.

— Спасибо, Гарри. И, пожалуйста, зови меня Сайрусом.

— Да, сэ… то есть Сайрус.

Хозяин негромко рассмеялся.

— Что ж, я и так достаточно тебя задержал. Иди, наслаждайся отдыхом. Если понадоблюсь, я буду работать здесь, в кабинете, а если нет — увидимся за ужином.

Он поднялся и направился к двери; Гарри встал следом. Прежде чем повернуть ручку, Сайрус остановился и посмотрел на него.

— Мы об этом не говорили, но, само собой, если обидишь Дафну, я сломаю тебе ноги.

Гарри изумленно поднял на него глаза. Сайрус хлопнул его по плечу и распахнул дверь.

— Шучу! — рассмеялся он.

Гарри выдавил смешок и вышел из кабинета, но голос хозяина вновь его настиг:

— Хотя на самом деле — нет, — тихо добавил Сайрус, наклонившись к нему, а затем с улыбкой закрыл дверь.

Гарри несколько мгновений простоял в растерянности, потом повернулся и направился обратно по коридору. Не успел он пройти и пяти шагов, как увидел за поворотом Дафну. Заметив его, она снова обняла Гарри, обвила руками его шею, притянула к себе и неторопливо поцеловала. Он быстро отстранился; Дафна посмотрела на него с тревогой, но, заметив, как он косится на закрытую дверь отцовского кабинета, закатила глаза и улыбнулась.

— Только пугает, — сказала она так, словно точно знала, о чем они разговаривали.

Гарри неопределенно пожал плечами, и Дафна рассмеялась.

— Пойдем, я покажу тебе дом.

Она отпустила его и повела по коридору. Гарри и прежде знал, что быт волшебников отличается от магловского; на площади Гриммо ему довелось кое-что увидеть. Но прогулка по родовому дому Дафны оказалась совершенно иным опытом. На стенах оживали фотографии семьи Гринграсс: вместо неподвижной картинки они снова и снова показывали запечатленный миг. Когда Дафна провела его через гостиную, висевшие там портреты негромко переговаривались; тут и там сами собой хлопотали метлы, щетки и тряпки. Но важнее всего было само ощущение магии в воздухе — немного похожее на то, что он чувствовал, бродя в одиночестве по коридорам Хогвартса.

Ему нравилось проводить время с Дафной и наконец видеть места, о которых она рассказывала. Полдень наступил незаметно. После легкого, но восхитительного обеда, приготовленного домовиком Гринграссов, Астория уговорила Гарри полетать в огромном саду за домом. Солнце и магия почти справились с декабрьским холодом: Гарри досталась старая метла Дафны, а Астория села на свой «Чистомет».

Дафна осталась внизу, наблюдая и покрикивая на Гарри, когда его трюки казались ей слишком опасными. Затем они немного подкрепились, Гарри наедине связался с Сириусом, и наконец Дафна повела его к себе в спальню.

Комната была огромной — размером со весь первый этаж дома Дурслей, — и очень опрятной. У одной стены стояла большая кровать с двумя тумбочками по бокам, у другой — платяной шкаф. Под пропускавшим щедрый дневной свет окном находился просторный письменный стол, обрамленный книжными стеллажами. Гарри подошел и пробежал глазами корешки: многие книги были посвящены магическому праву, которое, как он знал, интересовало Дафну. На стенах висели фотографии в рамках; свой подарок он заметил рядом со снимком Дафны и ее деда.

Некоторое время оба молчали. Гарри разглядывал комнату, в которой она выросла и которая так не походила на его чулан, а Дафна наблюдала за ним. Наконец он нарушил тишину, рассказав о встрече со Слизнортом и об их успехе. Некоторые подробности Гарри опустил — на случай, если их все-таки слышит кто-нибудь посторонний, — но за идеи поблагодарил и признался, что без нее не справился бы.

— Это потрясающе, Гарри! — воскликнула Дафна и обняла его, а затем, повторив мысль Дамблдора, напомнила, что всю трудную работу выполнил он сам. — Мы еще сделаем из тебя слизеринца.

Гарри усмехнулся.

— Знаешь, Шляпа вообще-то сначала хотела отправить меня в Слизерин.

Он только сейчас понял, что никогда ей об этом не говорил.

— Ты надо мной издеваешься? — недоверчиво спросила Дафна.

— Нет, правда. Сказала, мне там будет хорошо. Но за несколько дней до этого я встретил Малфоя, потом еще раз — в поезде и перед Распределением. А Рон сказал, что все слизеринцы злые, поэтому я умолял Шляпу отправить меня куда угодно, только не туда. Вот она и выбрала Гриффиндор.

— То есть все эти годы мы могли учиться на одном факультете? — возмутилась Дафна. — Клянусь… хоть что-нибудь Малфой еще не испортил?

— Портить другим жизнь он умеет, тут я согласен. Самовлюбленный, напыщенный болван…

Тут Гарри вспомнил кое-что из принесенного с собой.

— Кстати, о самовлюбленности и тщеславии. У меня для тебя подарок от Сириуса.

Раз уж они наконец остались одни, Гарри сунул руку в карман, достал зеркало и протянул Дафне. Та озадаченно на него посмотрела.

— Э-э… спасибо?

Гарри рассмеялся.

— Это не просто зеркало. Когда мой отец и его друзья устраивали в Хогвартсе всякие безобразия, им требовался способ общаться на расстоянии.

Дафна все еще смотрела непонимающе, и он пояснил:

— Посмотри в зеркало и скажи: «Я хочу поговорить с Гарри Поттером».

По сравнению с прозвищами Мародеров или простым именем фраза казалась Гарри громоздкой, но Сириус объяснил: нельзя рисковать и случайно вызывать собеседника всякий раз, когда просто упоминаешь его имя.

Дафна произнесла нужные слова и ахнула: зеркало в ее руках нагрелось, совсем как галлеон Отряда Дамблдора. Гарри достал свое, ответил на вызов, и вместо его отражения в стекле появилось восторженное лицо Дафны.

— Они чудесные! Мы сможем разговаривать после отбоя прямо из спален! И до конца каникул даже не придется писать письма!

Она говорила взахлеб, Гарри посмеивался, но в голове звучали слова Сайруса Гринграсса.

— Лучше всегда носи его с собой. На случай, если попадешь в неприятности, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

Судя по взгляду, Дафна не считала такую предосторожность необходимой, однако кивнула.

— Они и правда потрясающие. Когда через несколько дней наконец познакомлюсь с ним, обязательно поблагодарю.

Она отложила зеркало и шагнула к Гарри.

— У нас есть немного свободного времени, а я уже больше недели не могла тебя нормально поцеловать.

Дафна сделала еще один шаг. Гарри занервничал.

— А твои родители? Или Астория?

— Я сказала им, что ты проверишь мои домашние задания на ошибки. Мешать нам не будут.

Она шагнула снова и оказалась совсем близко. Гарри сглотнул.

— Ты уверена, что это…

— Ты хочешь меня поцеловать или нет, Поттер? — нетерпеливо перебила Дафна.

— Ужасно хочу.

— Тогда замолчи.

Она потянула его за шею к себе и не дала сказать больше ни слова.

Спустя сорок пять блаженных минут домовиха Гринграссов Мисси позвала их ужинать. Гарри и Дафна, как сумели, привели в порядок волосы и мантии и спустились вниз. Все остальные уже сидели за столом.

— Хорошо провел день, Гарри? — спросила мать Дафны, когда они уселись и еда начала сама раскладываться по тарелкам.

Он отчаянно старался не покраснеть.

— Да, мэм. Еще раз спасибо за приглашение и гостеприимство.

— Разумеется, дорогой. И, пожалуйста, просто Эшли. Надеюсь, мои дочери доставили тебе не слишком много хлопот?

Прежде чем Гарри успел ответить, вмешалась бабушка Дафны:

— О, хлопот они наверняка доставили, но мне кажется, юный мистер Поттер ничуть не возражал. Во всяком случае, против Дафниных хлопот. Или, как выразился наш молодой человек, гостеприимства.

Сайрус тут же поднял голову и уставился на Гарри, который, чувствуя, как горят щеки, принялся с предельным вниманием изучать свою тарелку. За столом повисла неловкая тишина, никто не знал, что сказать, а потом бабушка Гринграсс расхохоталась густым смехом. Гарри покраснел еще сильнее.

* * *

Дафна радовалась возвращению в замок. Зимние каникулы выдались чудесными, едва ли не лучшими в ее жизни, но ей не хватало Трейси, а еще больше — возможности каждый день видеть Гарри.

После его приезда в родовое поместье Гринграссов она сама провела день у него и его крестного. Родовой дом Блэков, к удивлению Дафны, оказался городским особняком посреди магловского Лондона, а не огромным загородным поместьем, каким предпочитало обзаводиться большинство чистокровных семейств. Поездка вышла замечательной. Конечно, поначалу было странно видеть перед собой человека, которого и исторические книги, и недавние газеты объявляли массовым убийцей, но Сириус оказался невероятно обаятельным и веселым.

Особенно радовало Дафну то, каким рядом с ним становился Гарри. Беззаботным и беспечным он бывал редко: даже когда они оставались вдвоем или он занимался любимым делом — летал, вел занятия Отряда, — в нем все равно чувствовалась серьезность и напряжение, будто притаившееся под кожей в ожидании новой беды. Дафна не знала, дело ли в крестном или часть тревог отступала благодаря защите Фиделиуса, но видеть перемену было приятно. Гарри выглядел обычным подростком: шутил, дурачился и искренне наслаждался жизнью.

Весь день они провели в доме на площади Гриммо, однако Дафне понравилось исследовать старый, затхлый особняк и снова встретиться с Клювокрылом. Она не забыла сказать гиппогрифу, какой он красавец и как она благодарна за то, что он полоснул когтями Малфоя. Поблагодарила она и Сириуса за зеркала, но тот лишь отмахнулся: если ей так хочется выразить признательность, достаточно иногда использовать их для розыгрышей. И, лукаво добавил он, особенно высоко будут оцениваться розыгрыши слизеринцев.

После этого Дафна вернулась домой, побыла с родными и Трейси, съездила за покупками к новому полугодию, а Гарри отправился на несколько дней в «Нору», встречать Новый год с Роном и его семьей. Дафна жалела, что встретить праздник как следует, вдвоем с Гарри, не получится, но радовалась хотя бы тому, что теперь они могли разговаривать. Каждый вечер они связывались через зеркала, которые она просто обожала, и по-прежнему писали друг другу письма — по словам Гарри, на этом настояла Букля. Каникулы подошли к концу незаметно, и вскоре они уже снова ехали в экспрессе на север, в Шотландию.

Возвращение обошлось без происшествий; все быстро вошли в привычный ритм, однако одну существенную перемену невозможно было не заметить. Амбридж, которую газеты критиковали без всякой пощады, словно жаждала крови. Она по-прежнему отказывалась учить их практической магии, а за малейший проступок снимала баллы и назначала отработки.

От Гермионы Дафна узнала, что большую часть уроков у пятикурсников Гриффиндора и Хаффлпаффа Амбридж проводит, сверля Гарри взглядом и стараясь заставить его огрызнуться. Пока он успешно ее игнорировал, но Дафна боялась, что однажды вспыльчивость возьмет верх над окклюменцией и стычки избежать не удастся.

Со дня возвращения прошло чуть больше недели, когда Дафна вместе с Трейси пришла завтракать к слизеринскому столу. Сев рядом с Асторией, она достала конспект по Трансфигурации, чтобы повторить последнее превращение живого в неживое. Трейси негромко говорила о чем-то с ее сестрой — разобрать слова Дафна не могла, — когда в зал самодовольно вплыли Драко и его компания, похожие на котов, только что нализавшихся сливок. Трейси это тоже заметила: оборвала разговор с Асторией и повернулась к подруге.

— Интересно, чему они так радуются? — негромко спросила она.

Дафна пожала плечами.

— Чему бы ни радовались, вряд ли это что-то хорошее.

Она проводила их взглядом: усевшись, Малфой и его приятели оживленно заговорили с несколькими старшекурсниками.

Ответ пришел с утренней почтой. На первой полосе газеты красовался заголовок:

МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА! МИНИСТЕРСТВО ОПАСАЕТСЯ, ЧТО БЛЭК СОБИРАЕТ БЫВШИХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ!

Все остальное место занимали десять черно-белых фотографий. С девяти смотрели волшебники, с десятой — ведьма. Одни беззвучно глумились над читателем, другие с вызывающим видом барабанили пальцами по краю снимка. Под каждым портретом стояли имя и преступление, за которое заключенного отправили в Азкабан.

«Антонин Долохов, — гласила подпись под снимком волшебника с длинным бледным, перекошенным лицом, насмешливо глядевшего на Дафну. — Осужден за жестокое убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов».

«Августус Руквуд, — значилось под фотографией рябого мужчины с сальными волосами, который скучающе прислонился к краю снимка. — Осужден за передачу тайн Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть».

И так далее, фотография за фотографией. Страшнее всего выглядела ведьма с длинными черными, спутанными, неухоженными волосами. Она смотрела исподлобья, а на губах играла почти высокомерная улыбка. «Беллатриса Лестрейндж. Осуждена за пытки Фрэнка и Алисы Лонгботтом, приведшие к необратимой утрате дееспособности».

Дафна развернула газету и принялась читать статью. Трейси заглянула через ее плечо.

Поздно вечером Министерство магии сообщило о массовом побеге из Азкабана.

Беседуя с журналистами в своем кабинете, министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что вчера ранним вечером бежали десять особо опасных заключенных. Он также сообщил, что уже предупредил премьер-министра маглов об опасности, которую представляют эти лица.

«К величайшему сожалению, мы снова оказались в том же положении, что и два с половиной года назад, когда бежал убийца Сириус Блэк, — заявил Фадж вчера вечером. — У нас есть веские основания подозревать связь между этими побегами. Побег такого масштаба предполагает помощь извне. Не следует забывать: Блэк стал первым человеком, сумевшим бежать из Азкабана, а значит, именно он как никто другой способен помочь остальным последовать его примеру. Мы полагаем, что эти люди, в число которых входит двоюродная сестра Блэка, Беллатриса Лестрейндж, скорее всего, объединились под его началом. Со своей стороны мы делаем все возможное, чтобы поймать преступников, и настоятельно просим магическое сообщество сохранять осторожность и бдительность. Ни при каких обстоятельствах не приближайтесь ни к одному из разыскиваемых».

Дафна придала лицу бесстрастное выражение и быстро оглядела стол. Большинство учеников дочитывали статью и, как она сама, старались ничем себя не выдать. Те, кто этого не делал, — в том числе Малфой с компанией — выглядели совершенно счастливыми.

Она вспомнила доброго, обаятельного человека, с которым познакомилась всего пару недель назад, и попыталась сопоставить его с тем чудовищем, каким его рисовала газета. Не получалось. У Гарри были доказательства его невиновности, но Фадж все равно хотел отдать Сириуса дементорам на Поцелуй; теперь же из него делали козла отпущения за то, что явно устроил Темный Лорд.

Сдержав желание нахмуриться, Дафна оглядела зал. Почти все обсуждали статью, и в воздухе чувствовалась тревога. За гриффиндорским столом Гарри утешал Невилла Лонгботтома, и Дафну в очередной раз поразила его доброта. Еще десять Пожирателей смерти вернулись к своему хозяину; все они, как и он сам, будут одержимы желанием убить Гарри. А Гарри вместо того, чтобы беспокоиться за себя, находил время поддержать друга.

В этот миг любовь к нему переполнила ее, и Дафна снова твердо решила: она сделает все, чтобы помочь ему победить Волдеморта. Гарри стоил всех десятерых Пожирателей смерти вместе с их хозяином.

Обводя взглядом зал, она остановилась на преподавательском столе. Ее декан, как всегда, был невозмутим, зато вокруг шли оживленные разговоры. Флитвик и Спраут увлеченно беседовали, а Трелони, кажется, прислушивалась; Дамблдор с Макгонагалл переговаривались вполголоса. Амбридж сердито смотрела на директора и его заместительницу.

Заметив, что Гарри поднялся и направился к выходу, Дафна быстро попрощалась с Трейси и Асторией. Она перехватила его до парадной лестницы, коротко поздоровалась и увлекла наружу. Было воскресенье, уроков не предстояло, поэтому она не спеша повела его вокруг озера. Воздух был холодным, солнце пряталось за плотными облаками, и казалось, вот-вот пойдет дождь, но Дафна наложила на обоих Согревающие чары и продолжила прогулку.

Лишь отойдя от старого замка на безопасное расстояние, она заговорила:

— Ты узнал какие-нибудь имена в газете?

Гарри кивнул.

— Несколько. Думаю, Дамблдор расскажет больше сегодня вечером на занятии. До чего же бесит Фадж: все пытается закопать в песок, включая собственную голову. Хотя Дамблдор постоянно говорит, что пока нам, возможно, выгоднее оставить его в покое.

Дафна немного подумала.

— А ты не боишься? Что они придут за тобой, я имею в виду. Зачем еще ему вытаскивать их именно сейчас?

Обдумав вопрос, Гарри покачал головой.

— Не думаю, что причина в этом. Наверное, он что-то замышляет и ему понадобилось больше людей. К тому же пройдет немало времени, прежде чем они смогут сражаться. У Сириуса на восстановление ушли годы, правда, условия у него были далеко не лучшие. И потом, Дамблдора они слишком боятся. Поверь, не зря.

Его взгляд на миг затуманился. Дафна поняла: вспоминает последнее занятие, на котором, по его словам, Дамблдор впервые позволил им провести настоящую дуэль. Гарри рассказывал, что она продлилась меньше десяти секунд: он даже не успел поставить щит.

— Конечно, они хотят меня убить, — продолжил он. — Но вряд ли станут делать это там, где преимущество будет у него.

Дафна прижалась теснее и все же немного успокоилась.

— Сделай все возможное, чтобы пережить эту историю, Поттер.

Гарри кивнул и прислонился головой к ее голове.

— Я стараюсь, Даф, поверь. А с тобой, Гермионой и Дамблдором рядом со мной вряд ли что-нибудь сможет случиться, даже если я сам захочу.

Он говорил прямо в ее волосы, и Дафне стало тепло и от слов, и от прикосновения.

— Вот это мне нравится. Скажи, у тебя сегодня есть какие-нибудь обязательные дела?

— Собирался подготовить занятие Отряда на следующую пятницу, но это может подождать.

— Отлично. К Дамблдору тебе только к шести, так что у тебя восемь часов, чтобы возместить мне всю эту неделю, когда ты был слишком занят и не мог со мной видеться, — капризно заявила она.

Гарри рассмеялся.

— Мы же почти каждый вечер разговариваем через зеркала.

— Не считается. Через зеркало тебя не поцелуешь.

— Поцелуи звучат заманчиво. И мне тоже не хватает времени с тобой. Может, даже не пойдем на обед и ужин в зал, а поедим у Добби? Тогда и за едой сможем побыть вместе.

— Неплохая идея. Я знала, что зачем-то тебя держу.

— Я-то думал, за потрясающее чувство юмора и сногсшибательную внешность. Ну и за поцелуи, которые тебе так нравятся.

— Точно не за скромность, — подчеркнуто отозвалась Дафна.

Гарри счастливо вздохнул, а затем шепнул так тихо, что она едва расслышала:

— С тобой я так счастлив, Дафна.

Она крепче его обняла.

— Ты этого заслуживаешь, — искренне ответила она и, помолчав, добавила: — Я с тобой тоже счастлива. А теперь пойдем в замок, чтобы ты весь день мог уделять мне внимание.

* * *

Семь. Семь крестражей. Строго говоря, шесть, а седьмая часть души оставалась в самом Волдеморте, но Гарри все равно казалось, что невыполнимая задача стала еще труднее. Когда они начали смотреть настоящее воспоминание Слизнорта, он не знал, чего ожидать, однако, услышав число, Дамблдор кивнул так, словно давно все знал.

Гарри подозревал, что так и есть; тем не менее подтверждение позволило гораздо яснее понять, с чем именно им предстоит иметь дело. После воспоминания Слизнорта директор показал еще несколько, указав, какие предметы, по его мнению, могли стать крестражами: дневник, чаша, медальон, кольцо, возможно, змея и что-то еще, вероятно принадлежавшее одному из основателей, — здесь Дамблдор пока уверенности не имел.

Дневник они уже уничтожили, но оставалось еще пять крестражей, и Гарри понятия не имел, с чего начинать поиски. Когда он высказал эти опасения вслух, Дамблдор отмахнулся:

— Предоставь это мне, Гарри. Теперь, когда мы разобрались с воспоминаниями, ты полностью сосредоточишься на углубленном изучении магии, управлении стихиями и дуэлях.

Гарри послушался. Он отогнал мысли о крестражах, позволив директору искать их укрытия, а сам занялся магией. Гарри знал, что для своего возраста он сильный волшебник и наверняка без труда победит большинство учеников Хогвартса, однако первая настоящая дуэль заставила его вспомнить, кто именно его учитель и наставник.

Они и раньше тренировались, но настоящего поединка — палочка против палочки, без каких-либо ограничений — еще не было. Гарри понимал: эта первая дуэль нужна Дамблдору, чтобы оценить его подготовку и соответственно скорректировать обучение. Однако к тому, что его ожидало, он готов не был. Не прошло и десяти секунд, как Гарри оказался оглушен, обезоружен и даже связан, не успев толком поставить щит. Скорость, точность и сила каждого действия Дамблдора поражали. Ни одного лишнего движения — и Гарри знал, что до настоящего предела своих возможностей директору было еще очень далеко.

Стало совершенно понятно, отчего Волдеморт так его боится.

Как только Дамблдор привел Гарри в чувство и вернул палочку, они пересмотрели воспоминание о дуэли — если это вообще можно было назвать дуэлью. Гарри следил за происходящим с предельным вниманием. Директор объяснял, что можно улучшить, и показывал, как при невербальном колдовстве завершающее движение одного заклинания удачно становилось начальным движением следующего, позволяя связывать их в цепочки и обрушивать на противника с головокружительной скоростью.

Гарри заметил и другое: движения Дамблдора были очень короткими и точными, что ускоряло колдовство и обеспечивало пугающую меткость. Он все записал, тут же принялся упражняться в свободное время и даже изменил планы занятий Отряда, чтобы остальные тоже могли этому учиться.

На следующей тренировке Дамблдор попросил показать, чему Гарри научился. Тот быстро послал несколько заклинаний, плавно переходя от одного к другому, как отрабатывал, после чего директор предложил провести вторую дуэль. На этот раз Гарри держался чуть лучше: целых полминуты уворачивался и ставил щиты. Ему даже показалось, что Дамблдор посмотрел одобрительно, — но затем директор попал в него простыми чарами немоты и остановился, молча наблюдая.

Не в силах произнести формулу, Гарри не мог сотворить ничего, даже простое Фините, которое сняло бы чары. Дамблдор наглядно показывал важность невербальной магии, и урок получился предельно убедительным: заклинание первого курса полностью лишило Гарри возможности сражаться. Заодно директор снова продемонстрировал, как творческое применение чар, которые Гарри не считал дуэльными, способно обеспечить решающее преимущество.

После этого занятия Гарри опять пересмотрел собственные упражнения: начал работать над невербальным колдовством и учить ему Отряд. Он также заставлял себя обходиться без слов на всех уроках, осваивая новые заклинания. Неожиданно полезной оказалась окклюменция: отстранив посторонние мысли, удавалось сосредоточиться исключительно на намерении, стоявшем за магией. Вскоре некоторые чары он освоил настолько, что перестал даже мысленно произносить формулу и уверенно творил их одним желанием выпустить магию из палочки.

Теперь Гарри с одобрением наблюдал за Гермионой и Сьюзен Боунс на дуэльном помосте в дальней части комнаты. Несколько учеников еще отрабатывали последнее изученное заклинание — Оппуньо, заставлявшее попавшие под его действие предметы или животных атаковать выбранную колдующим цель; остальные стояли рядом с Гарри и смотрели на поединок.

Гермиона была одной из лучших дуэлянток Отряда, однако Сьюзен тоже прекрасно владела палочкой и благодаря занятиям с тетей подходила к магии весьма изобретательно. Гарри увидел, как Гермиона создала несколько камней величиной с магловский футбольный мяч и Отталкивающими чарами направила их в Сьюзен. Та выставила усиленный щит, способный выдержать удар, но прежде, чем камни достигли цели, Гермиона разбила их Взрывным заклятием. Они обратились в пыль, которая заволокла Сьюзен глаза.

Та вслепую послала заклинание, отчаянно пытаясь контратаковать, однако Гермиона уже перекатилась в сторону и невербально произнесла Экспеллиармус, целясь снизу, под щит. Налипшая на него пыль отчетливо показывала, где заканчивается защита.

Сьюзен не видела, как противница колдует, и к беззвучному заклинанию не была готова. Оно задело ее лодыжку, палочка вырвалась из руки и перелетела к Гермионе.

— Сдаюсь! — поспешно выкрикнула Сьюзен, прежде чем Гермиона успела оглушить ее и официально завершить дуэль.

Та любезно подошла, вернула палочку и похвалила соперницу за хороший бой.

— Отлично получилось у обеих, — сказал Гарри, когда они спустились с помоста.

Гермиона просияла, Сьюзен немного покраснела, хотя от похвалы или от проигрыша — Гарри не знал.

— Превратить камни в пыль было прекрасным способом закрыть ей обзор и одновременно сделать щит видимым, — обратился он ко всему Отряду. — Очень важно уметь использовать заклинание не только одним привычным способом. Например, Аква эрукто само по себе может вывести противника из строя, ударив мощной струей воды. Но можно сразу продолжить его Инсендио: вода превратится в пар, станет трудно дышать и ничего не будет видно. А можно применить Глациус и заморозить и воду, и самого противника.

Ученики записывали его слова, и Гарри никак не мог избавиться от неловкости, которую это вызывало. Ему не казалось, что он знает достаточно, чтобы учить других, особенно старшекурсников, но этим двум сочетаниям его научил Дамблдор, так что в их пользе он не сомневался.

— На сегодня запланированные дуэли закончились. В следующий раз начнем с поединков Невилла против Ханны, Фреда против Ли и Рона против Захарии. Еще разберем целительские чары, которые можно быстро применить прямо в бою: остановить кровотечение, срастить сломанные кости, создать бинты. А если останется время, приступим к теории Патронуса.

При мысли о Патронусах все оживленно заговорили, и Гарри немного подождал, пока шум утихнет.

— Вы все отлично справляетесь. Всего за несколько месяцев мы прошли почти всю программу СОВ. Продолжайте в том же духе. Увидимся на следующей неделе!

Отпускать учеников ему все еще было неловко, но Гарри быстро обнаружил, что без его разрешения никто не уходит. Сверяясь с картой, он выпустил их небольшими группами, а сам дождался, пока разойдутся все: нужно было убедиться, что комната закроется вслед за ними.

Когда остались только они с Дафной, Гарри вышел, и дверь исчезла, оставив гладкую каменную стену. Он взял Дафну за руку и повел в долгий путь к подземельям. Она прижалась к его плечу и довольно вздохнула; Гарри невольно улыбнулся.

— Тебе все-таки стоит поставить меня в пару с Чанг. Или с Уизли, — сказала она через некоторое время.

Гарри удивленно посмотрел на нее.

— Почему?

— Клянусь, ты слепой. Им постоянно нужна помощь с заклинаниями лишь потому, что они хотят твоего внимания. И это при том, что весь замок знает: у тебя есть девушка.

Она качнула их сцепленными руками. Гарри задумался.

— Не думаю, что они просят помощи из-за этого. Но на следующих занятиях могу попросить Гермиону заниматься с ними вместо меня. Не знал, что ты такая ревнивая.

— О, я не ревную, — легко отозвалась Дафна. — Наоборот, забавно смотреть, как ты совершенно их не замечаешь. Но немного объяснить им, что не стоит к тебе подбираться, я бы все равно не отказалась.

Гарри рассмеялся и мысленно отметил, что ставить их в пару как раз не надо. Дафна тренировалась в дуэлях с ним и потому волей-неволей быстро набрала мастерство. Если не считать самого Гарри и нескольких семикурсников, она наверняка входила в тройку или четверку лучших в Отряде. А учитывая ее мстительность, к подобному поединку она могла отнестись чересчур серьезно.

— В любом случае ревновать незачем, потому что я хотел тебя кое о чем спросить.

Гарри достал ярко-красную розу, которую Невилл помог ему выбрать в одной из теплиц. Он наложил на нее чары стазиса и до сих пор держал в сумке.

— Как тебе известно, в следующую субботу нам разрешено посетить Хогсмид. Для меня было бы честью, если бы ты согласилась пойти со мной на свидание.

Он протянул розу, и Дафна ослепительно улыбнулась.

— С огромным удовольствием.

Она поднесла цветок к лицу, вдохнула аромат, счастливо вздохнула, потом снова взяла Гарри за руку и повела в другой коридор.

— Кажется, здесь не тот поворот, — заметил он.

— Именно тот, — ответила она, продолжая тянуть его за собой.

— Не думаю. Слизеринская гостиная…

— Мы не идем в слизеринскую гостиную.

— А куда мы… А-а!

Гарри наконец понял: они направлялись к пустому классу.

— Именно. А-а. А теперь помолчи, Поттер.

Он послушно замолчал и позволил ей вести себя дальше.

* * *

Примечание автора. Газетные отрывки либо взяты непосредственно из «Ордена Феникса», либо написаны под его сильным влиянием. Начиная с этого момента история будет развиваться чуть быстрее. Как всегда, спасибо, что читаете :)