Преступление и наказание (джен)

Гарри провел утро в комнате, безуспешно пытаясь отвлечься. Слова Снейпа то и дело всплывали в памяти, не давая покоя, а вместе с ними и тревога о том, что Снейп теперь знал, но пока держал при себе.

Конечно, миссис Эпплуайт успела выболтать много лишнего, но это было ничто по сравнению с информацией о домашней жизни Гарри, которую Снейп почерпнул непосредственно из разума Дурслей. Чем дольше Гарри думал об этом — о том, что заставило профессора говорить об эмоциональных потребностях, помощи и незаживающих ранах, — тем туже затягивался узел в желудке.

На некоторое время Гарри удалось забыться, разглядывая фотографии родителей. Было легче представлять их, отталкиваясь от реального изображения, и, как бы по-детски это ни звучало, он испытывал настоятельную потребность воображать общение с ними. С детства ему было необходимо погружаться в фантазии об их семейной жизни, в фантазии, лежащие в том месте в глубине сознания, куда он отступал, когда жизнь на Тисовой становилась невыносимой. Там он мог ненадолго укрыться, погрузившись в выдуманные слова утешения и сочувствия. Мать крепко обнимала его и говорила, что всё чудовищно и несправедливо — каждая минута этого лета, а отец призывал держаться и не сдаваться.

Разумеется, эти мысленные упражнения неизбежно возвращали Гарри к воспоминанию о единственном настоящем взаимодействии с родителями — к тем коротким, полным паники мгновениям, когда призраки родителей вылетели из палочки Волдеморта и предложили прикрыть, чтобы он успел сбежать и спастись от смерти.

Мучительная боль от этого воспоминания заставила Гарри заняться поисками упаковочного материала, чтобы завернуть альбом. Хедвиг с заметным любопытством наблюдала, как Гарри рылся в сундуке. Наконец он сдался, решив, что при случае посмотрит внизу. У Снейпа наверняка имелось что-нибудь подходящее. А поскольку тот уже пообещал помогать во всём, можно было попросить немного ненужной бумаги. Это вряд ли окажется слишком большим одолжением.

Только придется быть осторожным и придумать убедительное объяснение на случай, если Снейп захочет выяснить, что он отправляет.

Большую часть времени до обеда Гарри провел с Хедвиг, тихо болтая с ней и рассеянно поглаживая по голове. Несколько раз перечитывал письма от Рона и Гермионы. Их не успокоило осторожное подтверждение, что он у Снейпа, и они пообещали продолжать добиваться скорейшей встречи. "Надеюсь, до твоего дня рождения", — написал Рон, хотя тон друзей звучал без особой надежды. Они оба извинялись, что не могут сказать больше, ссылаясь на опасность слишком откровенных писем.

Гарри ненавидел это, но мог принять.

Около полудня он наконец решил спуститься вниз. Не получится вечно избегать Снейпа, особенно в обеденное время. Тот вот-вот сам придет за ним и потащит к столу.

Собрав грязную посуду на оставшийся с утра поднос и в последний раз погладив Хедвиг по покрытой мягкими перышками груди, Гарри внутренне собрался и вышел, готовясь к тому, что ждет за дверью. На кухню он спустился беспрепятственно, не встретив по дороге Снейпа. Раковина оказалась пуста, и Гарри решил помыть посуду. Это никогда его особо не тяготило. По-своему даже успокаивало.

Он как раз переносил последнюю тарелку на сушилку, когда услышал неожиданный звук и чуть не подпрыгнул от испуга.

— Тебе не следовало этим заниматься. Нужно было оставить посуду мне.

Гарри резко обернулся, сердце бешено колотилось в груди, и увидел Снейпа, который стоял в глубине кухни, напряжённо скрестив руки на груди. Как и прежде, на нем была повседневная одежда: сегодня светло-серый свитер с черными вставками. Он не отрываясь смотрел на раковину, чуть хмурясь.

Гарри заставил себя глубоко вздохнуть.

— Мне не сложно. Я не против мытья посуды.

— Зато я против того, чтобы ты этим занимался. По моему разумению, ты уже переделал столько работы по дому, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Слова ударили под дых, выбивая воздух из легких. Гарри не сразу понял, что именно зацепило его — может, намек на ужасное детство, который делал всё более реальным? Или тот факт, что именно Северус Снейп, из всех возможных людей, судя по всему, собирался его баловать?

Гарри потребовалось мгновение, чтобы овладеть собой и ответить.

— Мне нравится заниматься некоторыми домашними делами, — сказал он, обходя вопрос о домашней жизни. — Это помогает не скучать.

— Хм. — Снейп подошел ближе к Гарри и к капающей в сушилке посуде. — Если ты столь упорно желаешь обременять себя ненужными делами, я бы посоветовал использовать это для практики заклинаний.

Гарри открыл было рот для возражения, но Снейп не дал ему высказаться.

— Знаю, ты боишься нарушить закон, но хочу еще раз заверить, что с этой стороны нечего опасаться. Вряд ли кто-то выиграет от того, что у тебя возникнут дополнительные неприятности с Министерством. — Снейп достал палочку и повертел ею над посудой, которая мгновенно высохла и лениво поплыла к шкафам. — Но поступай как сочтешь нужным.

— Это не стоит риска, — уклончиво пробормотал Гарри, старательно избегая пронзительного взгляда.

Вместо ответа Снейп подошёл к холодильнику.

— Что бы ты предпочел на обед?

"Предпочел"? Неужели Снейп действительно использовал это слово? Нетерпеливый взгляд, брошенный профессором, подтвердил, что да, именно так он и сказал.

— Неважно...

— Гарри.

Звук имени прозвучал как раскат грома и снова будто околдовал Гарри. Он нехотя перевел взгляд на Снейпа.

— Сделай мне одолжение.

Простая просьба. Но исполнить ее стало совсем не просто. Что Снейп держал в доме?

— Хм... ну серьезно, сойдет и обычный бутерброд...

— С чем? — спросил Снейп, в вопросе послышалось нетерпение.

— Почему вы так... так странно к этому относитесь? — вырвалось у Гарри. — Я же сказал, мне всё равно, я не привередливый. Разве этого недостаточно? Зачем тогда...

— Потому что, глупый ты мальчишка, я пытаюсь показать, что твои нужды и желания будут удовлетворены, и поскольку я вижу, что во всем остальном ты доверяешь мне чертовски мало, предпочтения в еде придётся пока считать достаточным началом!

От явного раздражения в тоне Снейпа Гарри едва заметно вздрогнул. Он внезапно почувствовал, что открыл шлюзы, не имея представления, что хлынет наружу.

— Ты даже не попросил об элементарном — о встрече с друзьями, и нет, я не считаю предложение отправиться на попечение к их родителям просьбой увидеться. Ты страдаешь от нарушений сна. Уверен, ты понимаешь, что можно, по крайней мере, частично, облегчить состояние с помощью зелья, которое, учитывая мою профессию, вполне вероятно найдется в запасах, но ты даже не намекнул, что желаешь его получить. Ты не сумел прямо сказать о потребности в новой одежде! Тебе, Поттер, повезло, что я могу читать между строк, поскольку очень немногие люди обладают подобным навыком!

Целое мгновение Гарри пытался сообразить, о чём, чёрт возьми, говорит Снейп, ведь он ни разу даже не заикнулся о желании купить одежду. А потом вспомнил.

После суда, когда он попробовал тактично заговорить о возврате денег, Снейп с сожалением сообщил, что пока это невозможно, и упомянул покупку школьных принадлежностей. И куда они отправились на следующий день? Причем так, что Гарри даже не успел снять деньги на погашение долга.

Снейп, по всей видимости, решил, что Гарри просит новую одежду, скорее всего, вспомнив об огромной рубашке, которую пришлось уменьшать, и об одолженном галстуке. В памяти всплыла та сцена, и Гарри чуть покраснел, — не только из-за того, что испуганно отшатнулся от Снейпа, но и от чувства унижения от того, что профессор вынужден возиться с его обносками.

Однако разглагольствования Снейпа, похоже, еще не закончились.

— И даже не стану говорить о том, что ты проспал на куче одежды Мерлин знает сколько дней, словно крыса, свившая себе гнездо, вместо того, чтобы попросить нечто столь элементарное, как постельное бельё.

Тут Гарри не выдержал. Это было уже слишком!

— Ну, мне плевать, что вы обо мне думаете! Разве я выразил это недостаточно ясно? Так что давайте, зовите меня крысой...

Гарри не успел вовремя увернуться, когда Снейп подскочил и схватил его за плечи.

— Я не имел в виду, что ты крыса, — горячо перебил он низким и напряженным голосом. — Я сказал прямо противоположное. Ты не являешься нежелательной обузой...

— Черт подери, я абсолютно уверен, что вы считали именно так, когда притащили меня сюда! Вы ненавидели меня, и не пытайтесь отрицать этого!

Снейп вздохнул:

— Даже когда я относился к тебе с презрением, Гарри, даже когда был убежден, что ты нераскаявшийся преступник... даже тогда я не отказал бы тебе в еде, постели или элементарных удобствах. Я полагал, что ты не станешь церемониться и сразу почувствуешь себя как дома... Вспомни, я считал тебя весьма наглым и самоуверенным. Я не сомневался, что ты найдешь всё необходимое в шкафу, и не был расположен заниматься подготовкой комнаты. С тех пор я… изменил свое мнение, как, думаю, ты знаешь.

Гарри попытался высвободиться из хватки Снейпа, но тот, похоже, не собирался его отпускать.

— Суть в том, что ты до сих пор ни о чём не просил...

— Мне ничего не нужно. — Гарри постарался, чтобы слова звучали как можно спокойнее и разумнее. Если он снова начнет кричать, это будет воспринято как защитная реакция. — Именно это я и пытался сказать вам утром. Я имею в виду... Послушайте, я довольно самостоятелен. И… — Чёрт, он совершенно не хотел обсуждать всё это, в особенности со Снейпом, но было ясно, что тот не отстанет. Продолжит твердить о пренебрежении, эмоциональных потребностях и прочей ерунде. — Ладно, признаю, что Дурсли относились ко мне не лучшим образом. Но я осознаю это, понимаете? И я почти не жил с ними последние четыре года, только летом, да и то не всё лето. Так что у меня было достаточно времени, чтобы с этим справиться. Знаю, вы думаете, что меня это серьезно травмировало или что-то в этом роде. Но единственная причина, по которой я, э-э-э, ничего у вас не просил, была… ну, вы всегда меня ненавидели. И были очень раздражены с тех пор, как, кхм, забрали меня. Я не со всеми такой.

Вот, это были самые спокойные и разумные слова, которые он когда-либо говорил Снейпу, правда? Гарри был горд собой.

Впрочем, гордость сразу же развеялась, когда Снейп лишь выгнул бровь.

— В самом деле, Гарри? И ты хоть раз обращался ко взрослому с каким-нибудь повреждением?

Гарри нахмурился в замешательстве. Он не понимал, к чему клонит Снейп.

— Да, множество раз. К мадам Помфри...

— Мадам Помфри — медицинский работник. Я говорю об обращении ко взрослому, с которым ты поддерживаешь личные отношения.

— Конечно.

Гарри порылся в памяти в поисках подходящего примера и с неприятным удивлением обнаружил, что это оказалось куда сложнее, чем он полагал. У него были «личные отношения» с... ну, конечно, с Люпином. Но вне занятий Патронусом и, разумеется, воспоминаний об общении с отцом, они случались не так уж часто. Был еще тот случай с дементорами в поезде... но Гарри предположил, что Снейп не засчитает его, так как тогда не сам Гарри обратился за помощью.

Дамблдор всегда проявлял заботу. Значит, наверняка должно было быть нечто подходящее... Да, но Дамблдор был директором, могущественным волшебником и к тому же невероятно занятым человеком. Поэтому неудивительно, что Гарри никогда не обращался к нему из-за ободранной коленки.

Хагрид! Как он мог забыть о Хагриде? Должен же быть хоть один раз, когда Гарри обратился к нему с какой-либо проблемой. О, вот — тот злополучный инцидент со слизнями на втором курсе... но тогда в помощи нуждался Рон, а не Гарри. Может, когда он получил травму во время отработки в Запретном лесу на первом курсе?

Что-то сжалось внутри, когда Гарри понял, что Хагрид даже не поинтересовался его самочувствием после всей той истории... Чёрт, да после того, как он наткнулся на Квиррелла, несущего в себе Волдеморта и пьющего кровь единорога в лесу, можно было бы подумать, что кто-нибудь захочет убедиться, что Гарри не испугался и не пострадал. Не то чтобы он испугался или пострадал, конечно.

Но всё же было бы неплохо, если бы кто-то проверил.

— Пример, мистер Поттер? — напомнил Снейп, наконец выпустив его плечи.

— Уверен, был случай...

— Сильно сомневаюсь. — А затем, прежде чем Гарри успел осознать, что происходит, Снейп словно в тисках сжал его запястье и развернул ладонью вверх для осмотра. — Этого шрама не было, когда я забирал тебя из участка.

Гарри опустил взгляд и понял, о чём речь — о едва заметном красновато-розовом шраме, оставшемся от пореза стеклом во дворе.

— А, это ерунда...

— Это большой, заметный шрам от повреждения, которое я каким-то образом пропустил. — Снейп выглядел огорчённым, словно не мог смириться с тем, что наблюдательность подвела его. — Что случилось?

Гарри нарочито небрежно пожал плечами:

— Да ничего особенного. Просто небольшой порез. Не хотелось, чтобы вы подумали, что я разыгрываю из себя мученика. Я всё обработал...

— Чем? — процедил Снейп сквозь крепко стиснутые зубы и сжал запястье Гарри так сильно, что хватка стала почти болезненной.

Гарри слегка дёрнул рукой в надежде, что Снейп отпустит. Но тот не шелохнулся.

— Стандартные меры — промыл порез и нанёс антибиотик из шкафчика...

— В доме не было никаких антибиотиков!

Гарри чуть отодвинулся.

— Я нашел в шкафу. Наверху, в ванной. Может, лекарство и было немного просрочено, но, как видите, помогло.

Снейп молчал невыносимо долго, и единственным звуком в кухне было его тяжелое дыхание. Наконец он произнес:

— Я допустил халатность.

Гарри начал было качать головой, но Снейп продолжил, его голос стал еще резче и настойчивее:

— Я проявил непростительную небрежность, мистер Поттер. Но впредь этого не повторится. Отныне я стану очень пристально следить, чтобы подобное не произошло снова. Ты обязан немедленно обращаться ко мне с любой травмой, даже самой незначительной. Даже если порежешь палец о пергамент, ты всё равно придешь ко мне и сообщишь. Я понятно выражаюсь?

Гарри начал качать головой ещё до того, как Снейп закончил тираду. Даже не хотелось представить, каково это — подвергаться критике и нареканиям за каждую крохотную ссадину и царапину.

— Это мелочь...

— Как ты умудрился пораниться? — Не дожидаясь ответа, Снейп выхватил палочку, направил кончик на раскрытую ладонь Гарри и произнес: — Вулнус ревеларе!

Из палочки вырвался серебристый туман, из которого соткалось призрачное изображение того самого осколка битого стекла, о который порезался Гарри. Нематериальный осколок завис у ладони так, что казалось, будто он снова вонзился в плоть.

— Как, черт возьми, стекло оказалось у тебя в руке?

Гарри скрипнул зубами:

— Не знаю. Но чего еще ожидать от тупицы...

— Не начинай. Я задал простой вопрос и требую ответа.

— Убирал во дворе, — прошипел Гарри, с яростью вырывая руку. — Но я обработал порез, и всё уже зажило...

— Я не сомневаюсь в твоей способности заботиться о себе. — Снейп взмахнул палочкой, и откуда-то из глубины дома прилетела небольшая, чуть приплюснутая баночка, заткнутая большой пробкой. Ещё один взмах палочки открыл банку, и Снейп зачерпнул пальцем густую желтоватую мазь. — Но сообщаю, что отныне в этом нет необходимости и больше не позволено. А сейчас дай руку.

— Всё зажило...

— Но шрам остался. — Снейп снова сжал запястье Гарри и нанес на шрам мазь, крепко надавливая на него пальцем, чтобы втереть вещество в кожу. — Мазь подействует, и шрам исчезнет почти полностью. — Снейп отпустил руку. — Не припоминаю, чтобы я поручал заниматься двором.

Гарри пожал плечами и отступил на несколько шагов. Мазь была тёплой и оставляла приятное ощущение, хотя он никогда бы в этом не признался. Мысли поплыли в нежелательном направлении, и Гарри представил, что случилось бы, если бы эту мазь нанесли на другой шрам. Но шрамы от проклятий, вероятно, отличались от обычных и были неизлечимы.

— Я всё равно занимался прополкой.

Снейп слегка прикрыл глаза:

— И когда я позвал тебя в дом, ты скрыл рану?

— Вы бы подумали, что я сделал это нарочно, а это не так...

— Вероятно, я действительно так подумал бы, — легко согласился Снейп. Слишком легко. — Но теперь я знаю лучше. Так что ты больше не станешь ничего скрывать. При малейшем повреждении обратишься прямо ко мне, и если я обнаружу, что ты что-то утаил, мы введем ежевечерние осмотры, чтобы убедиться, что ты ничего не прячешь.

Гарри не сумел скрыть ужаса от предстоящего унижения.

— Нет, вы не можете... это несправедливо…

— Вполне могу и буду, — отрезал Снейп, пристально глядя на Гарри. — Если ты не научишься обращаться за помощью, когда тебе больно.

— Вы хотите, чтобы я вам доверял, но сами мне совсем не доверяете! Вы собираетесь обращаться со мной как с преступником, с... с досмотрами, хотя я ничего плохого не сделал! Вы не видите в этом иронии?

Всё раздражение покинуло Снейпа.

— Нет, я не хочу так с тобой обращаться. Вовсе нет, Гарри. Но мне придется, если это обеспечит безопасность, поможет уберечь тебя...

— От порезов бумагой...

— Если я разрешу не делать этого, ты станешь скрывать вещи гораздо серьезнее порезов бумагой, — тихо ответил Снейп, его тон был напряженным. — Я хочу прояснить один момент: я не позволю тебе скрывать повреждения. Больше нет. И пока я не буду уверен, что при необходимости ты сам придешь ко мне, ты обязан сообщать о каждой шишке, ссадине и синяке.

— Ладно, — угрюмо пробурчал Гарри. Перспектива нравоучений и мрачного раздражения при каждой царапине его нисколько не прельщала.

Снейп тяжело вздохнул:

— Это для твоего же блага.

— Конечно.

Казалось, Снейпу хотелось сказать ещё многое, но в итоге он лишь покачал головой.

— Ты ещё не просил встречи с друзьями.

Гарри лениво провел носком по истертому деревянному полу.

— Зачем? Они уже спрашивали об этом и получили отказ.

— Думаешь, я не имею права голоса в этом вопросе?

Гарри бросил на Снейпа раздраженный взгляд:

— Конечно, имеете. Но, полагаю, существует какая-то действительно веская причина, по которой придется отложить всё до сентября...

— Напротив, кажется, я только что сказал, что жду, когда ты попросишь о визите.

Гарри несколько раз моргнул, чувствуя себя полным идиотом.

— Вы… вы позволите мне их увидеть?

Снейп раздраженно рыкнул:

— Да, Поттер. Иначе зачем бы я поднял эту тему?

— Чтобы сказать «нет», — пожал плечами Гарри.

— Знаю, ты считаешь, что мне нравится тебя мучить, но я бы не стал начинать разговор лишь для того, чтобы сказать «нет», — натянуто произнес Снейп и выжидающе замолчал.

Гарри наконец осознал, что Снейп и сейчас ждет его просьбы. И хотя это было глупо, потому что стало уже совершенно ясно, что профессор намерен согласиться, какая-то часть Гарри не желала просить, не хотела рисковать разочарованием. Не хотела проявлять даже намек на доверие Снейпу из всех возможных людей.

Гарри очень хотелось увидеть Рона и Гермиону. Но Снейп не собирался предлагать сам, он намеревался заставить Гарри попросить. Попросить ведь просто, правда? Ничего сложного. Произнести несколько слов, и Снейп, по всей видимости, согласится.

Но именно это «по всей видимости» являлось настоящим камнем преткновения. Гарри не доверял Снейпу и не хотел подвергать себя разочарованию и насмешкам.

Но какая-то его часть, какая-то малая часть желала доказать, что он неправ. Она верила, что Снейп больше не хочет, чтобы Гарри страдал. И эта часть подсказывала рискнуть, попросить, довериться хотя бы на один короткий миг.

Гарри открыл было рот, чтобы попросить, и тут же его захлестнуло чувство тревоги. Зачем спрашивать? Зачем сотрясать воздух? Снейп ненавидит его, что бы он ни говорил — или, по крайней мере, не любит. Вот же, только что кипел раздражением. А проявления доброты продиктованы жалостью, а жалость — штука непостоянная и иссякнет в любой момент.

— Можно я сделаю себе бутерброд? — спросил он, потому что, по крайней мере, был уверен в ответе на этот вопрос.

— Попроси.

— Я только что это сделал...

— Попроси, — повторил Снейп, смысл требования был безошибочен.

— Вы знаете, чего я хочу...

— Возможно, — согласился Снейп и шагнул вперед, так что теперь возвышался всего в футе от Гарри. — Но я всё равно хочу услышать, как ты произнесешь просьбу вслух. Потому что, Поттер, до конца лета ты научишься выражать свои потребности. Мы можем повторять этот танец каждый день, по десять раз на дню, пока ты не вобьешь это в свою упрямую голову. Или начинай разговаривать со мной. А теперь спрашивай.

Гарри скрипнул зубами.

— Можно увидеться с друзьями? — выдавил он, не понимая, почему произнести эти слова было так чертовски больно. Вероятно, потому, что Снейп прямо не пообещал сказать "да". А может, потому, что сейчас был самый подходящий момент заявить нечто вроде «Если бы ты спросил раньше» или «При таком отношении — не жди».

— Да. Завтра я что-нибудь организую.

Гарри это ошеломило. Снейп говорил просто, без ехидства. Прямо и искренне. Одна часть Гарри не могла поверить, что Снейп так легко согласился, а другая отчаянно боролась с нарастающей волной благодарности. Снейп не так уж много сделал, напомнил себе Гарри.

Но он сделал. Конечно, Снейп был неуступчив и настроен по-диктаторски, но он на самом деле заботился о Гарри. Лечил раны и настаивал, чтобы Гарри ел, и спрашивал о глупых, ненужных вещах, таких как предпочтения...

— Завтра? — растерянно повторил Гарри, всё еще не вполне способный осознать ответ.

— Да, завтра. Если бы ты попросил раньше, мы могли бы что-нибудь организовать сегодня днём, но сейчас уже слишком поздно, так что придётся подождать.

Гарри густо покраснел и снова перевел взгляд на свои ноги в носках.

— Вы могли бы предложить...

— Ты подросток, а не младенец, — резко возразил Снейп. — И вполне способен выражать желания без побуждающих вопросов. Впредь ты будешь поступать именно так.

— Или? — неожиданно для себя тихо спросил Гарри.

— Или я буду вынужден обращаться с тобой, как с младенцем, регламентируя питание, время отхода ко сну, свободное время...

— Почему? — воскликнул Гарри. — Мы уже прошли через это. Я ем! И делаю всё, о чем вы просите! Но вы всё равно хотите наказать меня...

— Вовсе нет! Я хочу как следует о тебе заботиться, но ты понятия не имеешь, как принимать заботу. И не говори больше, что прекрасно справляешься сам, потому что я этого не приемлю. А теперь... — Снейп резко повернулся к холодильнику. — Обед. Ты так и не сказал, чего бы тебе хотелось.

Всё еще злясь, Гарри выпалил:

— Стейк. Да, портерхаус-стейк. И картошку фри.

Гарри не знал, чего ожидал, но, конечно же, не этого: Снейп просто оглянулся на него, дернул бровью и, вытащив палочку, произнес вполголоса:

— Акцио куртка. — Из одной из комнат нижнего этажа вылетела кожаная куртка. Снейп ловко поймал ее и выудил из кармана потрепанный бумажник.

— Ты готов к выходу? — спросил он спокойно, пряча бумажник в карман брюк.

Гарри изумленно смотрел на него:

— Что вы имеете в виду под "выходом"?

— Разумеется, ресторан. Дома точно нет стейка, а если мы собираемся купить его, пусть его сразу и приготовят.

— Я говорил не всерьёз, — начал было Гарри, но Снейп не дал закончить.

— Мне всё равно. К тому же тебе не повредит несколько обедов вне дома.

Гарри не знал, как отреагировать на это заявление.

— Но я ем. Вы же знаете...

— Я совсем не это имел в виду. — Снейп повернулся к Гарри, крепко скрестив руки на груди, взгляд его тёмных глаз был острым и внимательным. — Учитывая твоё прошлое с родственниками и нашу с тобой непростую историю, я склонен баловать тебя как можно чаще. Тебе будет полезно убедиться, что твои просьбы, даже самые несерьёзные, выполняются… — К концу фразы тон Снейпа стал задумчивым, будто тот обдумывал зельеварческую задачу, а не то, как заботиться о временном подопечном.

Гарри не слишком нравилось этот расчетливый подход, как и то, что его выводят из дома только потому, что Снейп считал, что это полезно для его эмоционального состояния.

Это было глупо, ведь еще совсем недавно Гарри был бы в восторге, если бы кто-нибудь — даже Снейп — пригласил его на обед просто потому, что ему этого хочется. Однако теперь это слишком отдавало жалостью. Черт, да это и была жалость, верно?

— Слишком опасно, — пробормотал Гарри. — И я не хочу покидать дом.

Снейп изучающе смотрел на него, плотно сжав губы, казалось, целую вечность.

— Это может пойти тебе пользу. Ты слишком долго просидел взаперти.

— Я всегда могу пойти поиграть на улице, — саркастически предложил Гарри.

Снейп полностью проигнорировал замечание.

— Идем. Тут неподалеку есть подходящий паб...

— Я же сказал, что не хочу выходить! — выпалил Гарри. — И не нужно предлагать мне взятку! Вы не можете купить мое доверие.

Это, по крайней мере, вызвало реакцию Снейпа. Его лицо омрачилось, и если бы Гарри не знал лучше, он бы сказал, что Снейпа это задело.

— Я не собирался...

— Я хочу поесть в своей... наверху, в спальне. Можно? Или это запрещено?

Снейп сжал челюсти:

— Я предпочел бы, чтобы ты остался здесь.

— Значит, запрещено? — уточнил Гарри, сердце сильно колотилось в груди. Ему нужно было уйти, немедленно. Он не мог объяснить, что именно так сильно действовало ему на нервы.

— Я этого не говорил. Если хочешь, можешь пообедать наверху, хотя я бы предпочел, чтобы ты этого не делал...

— А как насчет того, чтобы самому приготовить себе обед? Это запрещено?

— Нет, — на этот раз слово прозвучало откровенным рычанием.

Прежде чем Снейп успел передумать, Гарри бросился к холодильнику, достал оставшийся с вечера пастуший пирог, выхватил вилку из ящика и развернулся, готовясь бежать наверх.

— Не хочешь разогреть? — донесся до него голос Снейпа.

Гарри остановился, лишь чтобы бросить через плечо:

— И так хорошо.

И скрылся в спальне, с облегчением ощутив за спиной закрытую дверь.

В очередной раз оказавшись на полу, зажатый между кроватью и окном, он попытался совладать с чувствами. Он поставил пластиковый контейнер и вилку на пол рядом с собой и уткнулся головой в колени, изо всех сил желая, чтобы эти чувства ушли.

Он начинал верить, что Снейпу не всё равно. Конечно. Утром Снейп говорил именно это, твердил о своей лояльности по отношению к Гарри, о желании помочь... И теперь он выделывал глупости, предлагая отвести Гарри на обед в ресторан только потому, что Гарри ехидно выбрал портерхаус-стейк.

Это быстро закончится, Гарри знал. Жалость никогда не длится долго, особенно у такого человека, как Снейп. Сейчас он сочувствовал, потому что видел в Гарри себя, но рано или поздно прежняя враждебность вернется с новой силой, и когда это произойдет… Что ж, лучше не предоставлять Снейпу слишком много поводов считать, как Гарри его использует.

Гарри потянулся за альбомом, который спрятал под кроватью, прежде чем спуститься вниз. Он знал, что его придется отправить на хранение. От этого не уйти. Он слегка прикрыл глаза, пытаясь найти в себе решимость.

Если альбом останется здесь, а Снейп снова разозлится... однажды Снейп уже угрожал швырнуть его в огонь. Гарри не хотел больше испытывать судьбу. Он поднялся с пола и стал рыться в сундуке, пока не нашел старый свитер Дадли, который, пожалуй, подходил для его цели. Не лучший упаковочный материал, но он хотя бы защитит альбом от грязи и непогоды в пути.

Хедвиг дремала в клетке. Гарри всегда ненавидел будить ее, но сейчас медлить было нельзя. Поэтому, завернув альбом в свитер и завязав его рукавами, он осторожно просунул руку в клетку и стал поглаживать голову совы, пока та не открыла желтые глаза и не устремила на него взгляд.

— Эй, девочка, — пробормотал Гарри. Он поднял с пола сверток. — Как думаешь, сможешь прямо сейчас доставить его в Нору? Это правда важно.

Хедвиг склонила голову набок, словно не совсем понимая.

Гарри протянул ей посылку:

— Давай, девочка. Отнеси это Рону, ладно?

Сова продолжала смотреть на него, не мигая. Она даже не шелохнулась.

Раздосадованный, Гарри засунул угол свертка в клетку.

— Просто возьми это! Давай, Хедвиг, он должен оказаться в Норе сегодня вечером!

Хедвиг тихонько ухнула и несильно захлопала крыльями, задевая прутья клетки. Гарри мог бы поклясться, что она возражает.

Гарри вздохнул и, отложив альбом в сторону, протянул Хэдвиг руку, на которую та, как всегда, незамедлительно ступила. Гарри пристально посмотрел ей в глаза, размышляя, сможет ли таким образом донести до неё, насколько важно, чтобы она выполнила его просьбу.

Хедвиг смотрела в ответ, упрямая и непреклонная.

Гарри зарычал от досады, снова схватил завёрнутый альбом и попытался всучить его Хедвиг. Та сердито ухнула, вспорхнула и, перелетев на подоконник, с негодованием воззрилась на него — по крайней мере, Гарри расценил ее взгляд именно так.

— Хедвиг, — прошипел он, — что на тебя нашло?

Он бросился к окну с альбомом, но на этот раз Хедвиг заухала на него так громко, что — Гарри был уверен, — Снейп наверняка услышал внизу. Затем она взмыла вверх и, пролетев над головой Гарри, в неистовстве опрокинула клетку, отчего та с грохотом рухнула на пол.

И, разумеется, именно в этот момент в комнату ворвался Снейп, глаза подозрительно прищурены, губы сурово сжаты.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил он, быстро окидывая взглядом комнату.

— Ничего...

— Нет, Поттер. — Голос Снейпа прозвучал как низкий, гортанный рык. — Не говори мне "ничего". Объяснись, сию же минуту.

— Я просто пытался отправить посылку, клянусь, — пролепетал Гарри. Машинально он покрепче прижал альбом к груди, сердце бешено колотилось. Снейп не попросит показать альбом, пообещал он себе. Ему всё равно. — Но Хедвиг не хочет нести ее, хотя раньше всегда…

— Что ты пытался послать? — Снейп брезгливо скривил губы, глядя на обернутый в ткань сверток. — Возможно, проблема в том, что это ничуть не похоже на посылку. Почему ты не попросил бумагу?

— Не имеет значения, во что я ее завернул, — возразил Гарри чуть дрогнувшим голосом.

— Нет? Тогда, возможно, ответ кроется в том, что ты собрался отправить. Что там?

Гарри крепче прижал альбом:

— Неважно... пусть остается здесь. Я попробую еще раз позже...

— Дай сюда. — Снейп властно протянул руку.

— Нет! Это моё, и я не сделал ничего плохого...

— Зная тебя, это может оказаться опасная вещь...

— Это альбом, понятно? — прокричал Гарри, разворачивая свитер. Черт возьми, почему этот человек должен быть настолько ужасным? Неизвестно, что теперь он сделает с альбомом. Или даже позже, когда странное желание "помочь" Гарри пройдет. — Тут фотографии моих родителей. Это всё, что у меня от них осталось. Это не темный артефакт, так что успокойтесь.

Выражение лица Снейпа оставалось крайне подозрительным.

— Почему ты решил отослать его? Мне кажется, это вещь, которую ты предпочел бы держать при себе.

Гарри открыл было рот, чтобы заявить Снейпу, что это не его собачье дело, но тот не стал дожидаться ответа. Он продолжил рассуждать вслух, словно разгадывая какую-то великую тайну:

— На самом деле, это может объяснить отказ совы принять посылку. Фамильяры, в особенности совы, эмоционально настроены на хозяев. Скорее всего, она чувствует твой внутренний конфликт.

Гарри пожал плечами:

— Может быть. Тогда я просто… ну, поработаю над этим, постараюсь разобраться в чувствах и попробую еще раз позже…

— Ты так и не ответил на мой вопрос. — Взгляд Снейпа снова стал пронзительным, не оставляя иллюзий, что удастся выкрутиться.

— Почему ты отправляешь одну из самых дорогих тебе вещей с совой?

Гарри уставился в пол.

— Для сохранности, — пробормотал он уклончиво.

— Что значит "для сохранности"? Что, по-твоему, здесь может с ним случиться? Полагаю, тот, кто дал тебе альбом — Дамблдор, если я догадываюсь верно, — зачаровал его так, чтобы он мог противостоять обычному износу и случайным повреждениям...

— Это от Хагрида, ясно? — резко ответил Гарри. — И его магия... ну, вы же знаете, это не его сильная сторона. Он молодец, что вообще сумел собрать альбом.

Быстрый взгляд на Снейпа сказал Гарри, что того слегка озадачили его слова, — он напряженно нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что профессор Дамблдор не передавал тебе ничего из оставшегося от родителей?

Ах, какая слизеринская уловка, подумал Гарри, его гнев разгорелся еще жарче.

— Полагаю, вы прекрасно знаете, что профессор Дамблдор передал мне от отца, — прошипел он. — Потому что я ни на секунду не поверю, что он позволил вам оставить нечто столь ценное моим магловским родственникам...

— А-а-а, твоя мантия, да. Она хранится в надежном месте вместе с метлой и... э-э-э... куском пергамента. Я собирался сказать тебе... на самом деле, я предполагал, что к этому времени ты уже поинтересуешься. Но я не об этом. Я имел в виду памятные предметы и личные вещи... у тебя правда ничего нет?

Гарри поднял голову и зло посмотрел на Снейпа. Тот что, искал дополнительные предметы, уничтожением которых можно было бы угрожать? На случай, если Гарри плохо себя поведет или сделает что-нибудь не то?

Часть его разума твердила, что он ведет себя нерационально, поскольку Снейп настаивал, что его мнение о Гарри изменилось. Профессор уже давно не угрожал — ну, если не считать замечания за обедом, что он будет обращаться с Гарри как с маленьким ребенком. Но это ведь и угрозой-то особой не было, правда?

Но другая, гораздо более громкая часть сознания кричала, что он должен сделать всё возможное, чтобы защитить свои немногочисленные вещи, потому что Снейп не заслуживает доверия, что он передумает и вернется к ненависти к Гарри, как только ему надоест эта новая игра.

Судя по всему, злой взгляд Гарри послужил для Снейпа достаточным ответом.

— Почему ты считаешь, что альбом нужно отправить в другое место? — продолжил спрашивать он, не отрывая взгляда от альбома. — В сундуке ему ничего не грозит...

— Пока я не выведу вас из себя, — пробормотал Гарри.

— На что ты намекаешь? — Голос Снейпа стал резким. — Думаешь, я что-то с ним сделаю?

Гарри едва сдерживал бушующую ярость. Чего Снейп добивался, прикидываясь дурачком? Зачем притворялся, что обиделся на упоминание явной угрозы, которую сам же когда-то высказал?

— Вы сказали, что бросите его в огонь, сразу после писем...

— Кровь Мерлина, мальчик, я вернул тебе твои письма! А остальное — очевидно ведь, что это пустая угроза, и даже тогда я произнес ее лишь потому, что верил, что ты намеренно утаиваешь имущество соседки! Я думал: нужны крайние меры, чтобы убедить тебя поступить достойно! И никогда — ни разу — я не собирался сжигать альбом, полный единственных воспоминаний о твоих родителях. Я даже не знал, что он у тебя есть!

— Да уж, конечно. Не собираетесь, — прошипел Гарри, — пока снова не решите, что я высокомерен или непочтителен, или не захотите преподать урок...

— Дай его сюда.

Команда была ясной, тон твердым, и сердце ухнуло куда-то в пятки. А ведь он уже проявил неуважение, наконец осознал Гарри. Он разговаривал со Снейпом презрительно, и это даже не учитывая утренней сцены.

— Сэр, пожалуйста, — взмолился Гарри, одновременно испытывая раскаяние и ужас. — Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно, только не надо...

Это еще сильнее разозлило Снейпа.

— Я сказал, дайте сюда, мистер Поттер. — Он требовательно протянул руку. — Сию минуту!

— Что... что вы собираетесь сделать? — заикаясь, спросил Гарри. — Послушайте, простите, только не... Пожалуйста, не надо...

— Я не скажу тебе о своих намерениях, потому что ты должен усвоить урок. Отдай, или я возьму сам.

Мелькнула мысль о бегстве, но Снейп перекрывал дверной проем. Можно выбраться через окно... но идти было некуда, а неповиновение подтолкнуло бы Снейпа к крайности. На данный момент тот, наверное, хотел лишь конфисковать альбом.

Гарри не мог выиграть эту битву. Он сознавал это. Снейп взрослый, полностью обученный волшебник и к тому же пугающе компетентный. При необходимости он просто наложит Ступефай и заберет альбом.

Так что, по сути, единственным выходом было сделать так, как велел Снейп, и молиться, чтобы у того осталась хоть крупица человеческой порядочности, о которой он столь настойчиво говорил. Гарри неохотно протянул альбом, ощущая, как стальные тиски сжимают грудь.

— Пожалуйста, — повторил он, слово прозвучало беспомощным хрипом.

Снейп схватил альбом, тут же вытащил палочку и направил ее прямо на него.

— Нет! — закричал Гарри. Он не посмел выхватить альбом, хотя инстинкты кричали сделать это. — Нет, не надо, профессор, пожалуйста…

— Протегам игни, — произнес Снейп, и серебристое, переливающееся пламя вырвалось из палочки и окутало альбом. Но тот не обратился в пепел. Мерцающее пламя, казалось, впиталось в переплет.

Но Снейп пока не закончил. Он произнес еще несколько заклинаний, палочка двигалась быстро и точно.

— Салва семпер, — пробормотал он, вызвав пурпурный луч света, а затем: — Прайсидиум аквай, — и пузырь цвета морской волны медленно окутал альбом.

Затем Снейп положил альбом на стол:

— Акцио фотографии.

Все фотографии вылетели наружу и сложились в стопку, которую Снейп ловко поймал. Затем, отвечая на невысказанный вопрос Гарри, он кратко пояснил:

— Защитные заклинания. Я попрошу профессора Дамблдора усилить мои, поскольку защитные заклинания и чары не моя сильная сторона.

Когда до Гарри дошел смысл этих слов, что-то словно перевернулось у него внутри. Он обессиленно осел на край кровати, испытывая слишком много эмоций одновременно. Защитные чары. О господи, Снейп наложил на альбом защитные чары. И собирался попросить Дамблдора усилить их. Гарри молчал, он просто не мог подобрать подходящих слов.

Снейп аккуратно положил стопку фотографий на стол рядом с альбомом и взмахнул палочкой.

— Геминос омнес! — И неожиданно стопок оказалось две. — Вот. Куда лучше твоего идиотского плана отослать всё Мерлин знает куда. К Уизли, я прав?

Гарри почувствовал, как лицо заливает краска.

— Оригиналы следует держать в Гринготтсе. Я найду конверт, и сегодня днем ты сможешь связаться через камин с гоблинами и поместить оригиналы в хранилище. Дубликаты не прослужат вечно — пять лет или около того, затем они начнут портиться, и тогда тебе придется сделать новые копии.

Гарри лишь кивнул своим коленям, слишком стыдясь поднять голову. Он предполагал, что Снейп испепелит всё на месте, а тот наложил на альбом и фотографии защитные заклинания, а затем ещё и мастерски организовал так, чтобы Гарри никогда больше не пришлось беспокоиться о потере самых драгоценных воспоминаний. Или почти никогда, поскольку Волдеморт доказал, что Гринготтс не неприступен... но вряд ли ему есть дело до пачки фотографий.

— Альбом обеспечит достаточную защиту для копий. А Альбус, вероятно, в состоянии зачаровать его так, чтобы альбом отзывался только на твое прикосновение, если пожелаешь. — Снейп снова взмахнул палочкой, на этот раз не произнося заклинание вслух, и дубликаты взлетели и грациозно вернулись в альбом, который раскрылся навстречу, словно приветствуя их. Последний взмах палочки поставил на место опрокинутую клетку Хедвиг.

— Спасибо, — заставил себя сказать Гарри. Потому что он не мог отрицать ни того, что сделал Снейп, ни того, почему он это сделал.

— Хм. — В голосе Снейпа не было тепла или хотя бы подтверждения, что он принял благодарность Гарри.

Чувство вины продолжало давить, в желудке будто лежал тяжелый камень. Поэтому Гарри добавил:

— Мне… мне жаль, что я не доверял вам… и верил, что вы… ну... — Он закончил едва слышно: — Мне следовало бы понять...

— Да ладно, — язвительно фыркнул Снейп. — Неудивительно, что ты решил, будто я собираюсь уничтожить твое самое ценное достояние.

Гарри вздрогнул, не понимая, это упрек в глупости или в неблагодарности.

Как оказалось, ни то, ни другое.

— О, ради всего святого. Я лишь хотел сказать, что отвратительно с тобой обходился и предоставил очень мало поводов для доверия. — Снейп глубоко вздохнул. — Поттер... Гарри. Тебе не за что извиняться. Я только надеюсь, что ты понимаешь: у меня нет намерения продолжать мучить, обижать или унижать тебя.

Гарри слабо кивнул, по-прежнему уткнувшись взглядом в колени, скорее признавая, что слышал утверждение, чем соглашаясь с ним.

Снейп немного помолчал, возможно, ожидая ответа. Но когда молчание стало затягиваться, Снейп продолжил, его голос был значительно мягче и ровнее, чем Гарри когда-либо слышал:

— Я бы хотел, чтобы ты присоединился ко мне за обедом. — А когда Гарри не ответил немедленно, он добавил то единственное слово, которое, — Гарри был уверен, — не входило в лексикон Северуса Снейпа — по крайней мере, без толстого слоя сарказма: — Пожалуйста. — И это прозвучало совершенно искренне.

И, разумеется, Гарри не мог отказать этой простой просьбе, правда? Только не после того, что Снейп для него сейчас сделал. И не после всего, что он сделал прежде, если уж быть честным с собой. Приютил, когда Гарри в этом нуждался, даже если вел себя несносно, следил, чтобы Гарри был сыт и одет, помог пережить то ужасное слушание...

— Конечно.

— Хорошо. Не забудь свой пастуший пирог.

И с этими словами Снейп удалился, снова оставив Гарри наедине с тем, что только что произошло.