Хладнокровие (гет)

— ГАРРИ! — закричала Гермиона, когда он обмяк у неё на руках, и её крик был не единственным.

— Безмозглый идиот! — в ярости завопило существо на руках у Петтигрю, когда проклятие достигло цели. — Никчёмный, ни на что не годный грязнокровный сквиб! Я велел тебе убить девчонку, а не Поттера! — визжал он, а Гермиона, придавленная безжизненным телом Гарри, зарыдала в голос.

— Простите, Хозяин, — заскулил Питер и снова поднял палочку.

Закончить он не успел: маленькое создание в свёртке шлёпнуло его по лицу, осыпая новой бранью.

— Стой! Ты безмозглое отродье тролля! Она может понадобиться мне для ритуала. Раз уж ты убил Поттера, придётся обойтись ею!

Эти слова дошли до Гермионы и разбудили в ней первобытную ярость.

— Я тебя убью! — закричала она, извиваясь и отталкивая тяжёлое тело Гарри, чтобы высвободиться. Препиравшихся мужчин это застало врасплох, но она была слишком медлительна, чтобы их опередить. Она едва успела подняться на ноги и выхватить палочку, как её настигло «Экспеллиармус» Петтигрю.

Громко ахнув, она шлёпнулась обратно, прямо на Гарри. Её палочка, крутясь, пролетела по воздуху и со стуком упала ровно посередине между ней и похитителями. Ей оставалось лишь смотреть на них с ненавистью.

— Что ж, ритуал требует крови врага, — захихикало существо на руках у Хвоста. — Она определённо подходит. Хотя, если подумать, сначала мы используем кровь Поттера. Нигде не сказано, что враг должен быть жив или хотя бы присутствовать при ритуале, — мрачно размышляло оно.

— Как прикажете, Хозяин, — раболепно отозвался Питер.

— Не радуйся раньше времени, Хвост, — холодно прошипело создание. — Если ничего не выйдет, мы повторим ритуал, и ты удостоишься чести провести его во второй раз, — прорычало оно, и почему-то, Гермиона не поняла почему, лицо Петтигрю от этих слов совершенно побелело.

— Привяжи её к надгробию, — приказало оно. — А потом займись Барти.

— И оглуши её наконец, некомпетентный болван, — злобно прошипело создание, и мир Гермионы померк в красной вспышке.

* * *

Веки Гермионы дрогнули: она медленно приходила в себя. Через мгновение жгучая боль в запястьях и плечах окончательно прогнала туман из головы, и она застонала.

— ХВОСТ! Наша гостья очнулась, — позвал хриплый, болезненный голос.

Гермиона почти сразу вспомнила, где находится и что произошло. С криком она хотела броситься на своих пленителей, но крик тут же превратился в визг. Гермиона едва снова не потеряла сознание: от этого рывка плечи будто разорвало. Только тогда она поняла, что её руки связаны за спиной вокруг каменного обелиска. Преодолеть десять, а то и пятнадцать футов до фигур, стоявших у огромного котла, не было никакой возможности.

— Понимаю, что покойный Гарри Поттер в ней нашёл, — захихикал маленький свёрток, в котором она теперь без сомнения узнала то, во что превратился Тёмный Лорд, и махнул в сторону основания огромного котла.

Эти слова ударили Гермиону сильнее, чем что-либо ещё, что он мог бы сказать. Она безвольно обвисла в путах, глядя на скрюченное тело Гарри, лежавшее рядом с хворостом, сложенным под дном котла.

Тем временем остальные вернулись к своему разговору.

— Как бы то ни было, Барти прав, Хвост: использовать кровь мёртвого врага значит идти против самой сути ритуала. Я не намерен расплачиваться за возможные последствия, — произнёс тёмный гомункулус на руках у Петтигрю.

Гермиона понятия не имела, кто такой этот Барти, но было очевидно, что это человек в одежде профессора Грюма. Даже знай она его, узнать его сейчас было бы невозможно: левой рукой он держал челюсть, а правая рука безжизненно висела.

— Хммпф, — простонал этот человек, и маленькое создание пристально заглянуло ему в глаза. Через мгновение оно кивнуло.

— Полагаю, ты прав. Хвост, помоги ему вправить плечо и почини ему челюсть. Пусть он меня и подвёл, мне нужно, чтобы он был хоть на что-то способен.

— Прошу прощения, Хозяин, — пресмыкался Петтигрю. — С рукой я помочь смогу, но с челюстью, боюсь, нет.

Маленькое существо у него на руках ударило его изо всех сил.

— Ты поистине жалок. Вправь ему плечо, наложи пару исцеляющих чар, а потом обездвижь челюсть парализующими! Уж это-то тебе по силам, ты, почти сквиб!

Пока они отвлеклись, Гермиона осматривалась. Она была связана и без палочки. Её палочка, скорее всего, была сломана или вроде того, и с тем же успехом могла бы находиться на Луне — пользы от неё не было никакой. Но, может быть, палочка Гарри всё ещё у него в рукаве.

Кладбище было небольшим, но за живыми изгородями ничего не было видно. К тому же она знала, что эти люди не стали бы здесь торчать, не окружив всё как следует защитными чарами. Уж слишком они были спокойны.

Это заставило её задуматься, что же здесь происходит. Они упоминали ритуал, и ей не потребовалось много времени, чтобы понять: скорее всего, он как-то связан с нынешним состоянием Волдеморта.

А поскольку, судя по всему, с той медицинской помощью, которую Петтигрю оказал этому человеку, было покончено, скоро ей предстояло это узнать.

Пока этот Барти разжигал огонь под котлом, Гермиона украдкой вывернула руки, насколько позволяла боль, и принялась водить ими вверх-вниз, перетирая верёвку о камень.

* * *

Пять минут спустя Гермиона почувствовала, как лопнули первые волокна. Она старалась не показывать радости, и на деле это было не так уж трудно. Достаточно было сосредоточиться на жгучей боли в плечах, руках и запястьях. Плечи немели от неудобного положения, кожа на руках была содрана о камень, а запястья под грубой пеньковой верёвкой уже начали кровоточить. И всё же она упорно тёрла путы о шершавый камень, хотя дальше, чем избавиться от верёвок, никакого плана у неё не было.

Торжествующее ворчание этого Барти подсказало ей, что лучше поторопиться: у него наконец получилось то, что они варили. А то, что жидкость не только бурлила, но и разбрасывала огненные искры, ясно говорило, что это вовсе не эксперимент с новым рецептом куриного бульона.

* * *

Гермиона была вне себя. Что бы ни делали эти люди, это было плохо. Очень плохо. Когда они развернули существо, которое держал Петтигрю, она разглядела его куда лучше, чем ей бы хотелось. Оно было отвратительным — карикатура на человека. Она даже обрадовалась, когда его бросили в котёл: хотя бы не надо было больше на него смотреть. Но когда Петтигрю, нараспев произнося что-то о кости отца, обновляющей сына, левитировал костяную пыль из могилы с надписью «Реддл», она поняла, что сейчас произойдёт.

То, как зелье искрило и шипело, внушало тревогу, но куда хуже был клинок, который Петтигрю вытащил из-под мантии. Гермиону охватила паника. «Он принесёт меня в жертву! Он принесёт меня в жертву!» — снова и снова крутилось у неё в голове, а путы всё ещё держали крепко. О скрытности она и думать забыла: она тёрла верёвки с силой отчаяния, пытаясь вырваться.

Она застыла, услышав, как Петтигрю всхлипывая начал следующее заклинание.

— Плоть… слуги, — произнёс он и на мгновение запнулся — достаточно надолго, чтобы Гермиона сообразила, что слугой Тёмного Лорда её уж точно не назовёшь. — От-от-отданная добровольно… — проскулил он, к потрясению Гермионы, протягивая правую руку над котлом и сжимая в левой зловещий клинок.

Такого она совсем не ожидала. Она была так ошеломлена, что забыла тереть верёвки и просто смотрела. Пока Петтигрю и вправду не опустил кинжал и не отсёк себе кисть начисто. Пронзительный вой и всплеск руки, упавшей в зелье, вырвали её из оцепенения, и её тут же жестоко вырвало.

Её всё ещё выворачивало: желудок опустел, но продолжал сжиматься в спазмах, — когда ей пришлось отвернуться. Котёл засиял ярко-красным, так ослепительно, что было больно глазам.

Щурясь в землю, она видела, как этот Барти поднял Петтигрю на ноги и подтолкнул в её сторону. Она заметила и то, что человек морщится даже от этих немногих движений: он прислонился к надгробию перевести дух, держась за правое плечо.

Тем временем Петтигрю сделал несколько шатких шагов к ней, бормоча о «крови врага». Правую руку он зажал под мышкой левой, мантия промокла от крови и блестела в красном свете.

Поняв, что кинжал в его дрожащей левой руке теперь предназначен ей, она с новой силой принялась тереть верёвки о камень.

— Ну вот и доигрался, — вдруг выплюнула она, решив излить свой гнев, пока ещё может.

Петтигрю и вправду на мгновение замер в растерянности. Хотя его лицо было искажено болью, на нём читалось недоумение.

— Надеюсь, ты доволен — теперь ты убил всех Поттеров! — выплюнула она ему в лицо, извиваясь и вырываясь из верёвок.

Петтигрю уставился на неё в потрясении: похоже, он никогда об этом не задумывался.

— Из-за тебя мне хочется верить, что Бог есть и ты будешь вечно гореть за то, что сделал, — прорычала она, и боль в запястьях лишь подпитывала её ярость. Она чувствовала, как кровь стекает по кистям и капает с пальцев, пока она дёргала и тянула.

— Заткнись! — заорал в ответ Петтигрю и слегка пошатнулся. Он помотал головой, несколько раз моргнул, а затем на мгновение окинул её взглядом.

Гермиона закричала от боли, когда клинок полоснул её по ноге. Быстрым взмахом Петтигрю рассёк ей правое бедро глубокой раной, и она рванулась в путах с такой силой, какую ни за что не смогла бы выдержать по своей воле. Крик стал ещё громче, когда скользкие от крови верёвки наполовину съехали с её кистей, жестоко их сдавив.

Петтигрю ничего не заметил. Он выронил кинжал и шарил в кармане в поисках чего-то, когда Гермиона стиснула зубы и ещё раз рванулась из пут.

С криком, от которого позеленела бы от зависти любая фурия, Гермиона протащила руки сквозь петли верёвки до конца. Петтигрю успел только поднять глаза, прежде чем её кулак врезался ему в нос. Гермиона взвизгнула от боли: её израненная рука раздробила ему переносицу.

* * *

Гермиона лихорадочно упала на колени и принялась шарить по мантии Петтигрю. Это заняло всего несколько мгновений, но, когда она наконец завладела его палочкой, Барти уже выхватил свою и колдовал.

Барти закричал чуть ли не громче Гермионы. Его режущее заклятие распороло ей левое плечо, но размашистое движение причинило его собственному плечу почти столько же боли, сколько порез ей.

Она чувствовала, как палочка брыкается у неё в руке, когда в ответ послала отбрасывающее заклятие, проталкивая магию через чужую, неподходящую палочку. Разумеется, заклинание ушло в сторону, но, судя по стону, с которым он перекатился по земле, уклонение причинило ему столько же боли, если не больше, чем причинило бы её жалкое заклятие, попади оно в цель.

И всё же за плечами у этого человека были годы опыта, а служба Тёмному Лорду означала, что боль ему не в новинку. Прямо с земли Барти переложил палочку в здоровую руку.

Приняв решение на ходу, Гермиона послала в Барти «Фините». Он ничего такого не заподозрил и решил не уклоняться. И дорого поплатился за этот неудачный выбор, когда парализующие чары с его челюсти слетели. Внезапной боли от того, как кости сдвинулись друг относительно друга, оказалось достаточно, чтобы он осёкся на полуслове и даже выронил палочку, схватившись за лицо в агонии.

Добить его следующим заклятием Гермиона не успела. Откуда ни возьмись, на неё бросился Питер Петтигрю. Ну, не то чтобы совсем ниоткуда, но достаточно неожиданно, чтобы сбить её с ног.

От внезапного толчка она лишилась палочки: та взлетела высоко в воздух, а Гермиона рухнула на землю. Оглушена она была лишь на мгновение, но Питеру этого хватило, чтобы взобраться на неё и попытаться задушить. Когда его левая рука сомкнулась у неё на горле, верх взял инстинкт. Она била, царапалась и выгибалась, пытаясь сбросить его любым способом, хотя плечо и нога от всех этих движений болели адски.

Когда в глазах начало мутнеть от удушья, она сделала то, чего никогда от себя не ожидала.

Для Петтигрю стало полной неожиданностью, что она не только перестала отбиваться, но и в корне поменяла тактику. Вместо того чтобы отталкивать его, она вдруг схватила его раненую руку и притянула к себе, впившись пальцами в рану.

Взвыв от боли, Питер рухнул на неё и выпустил её горло. Но в ответ принялся её бить.

Гермиона захрипела, когда его кулак врезался ей в бок, но знала, что отпускать нельзя. Она глубже впилась пальцами в культю, держась изо всех сил. Когда он заехал ей в висок, перед глазами заплясали звёзды. Лишь то, что он кричал от боли, лежал в неудобном для ударов положении и бил левой рукой, не дало Гермионе потерять сознание.

В отчаянии Гермиона притянула его руку ещё ближе и изо всех сил вцепилась зубами в рану.

Никогда в жизни Гермиона не слышала, чтобы человек так кричал. Петтигрю выл и визжал, беспомощно дёргаясь на ней: боль была слишком сильной, чтобы думать о чём-то, кроме того, как вырвать руку. Хотя вкус свежей крови, заливавшей ей лицо, был омерзителен, Гермиона вцепилась в руку намертво и даже обхватила его ноги своими, чтобы он просто не скатился с неё. Яростно мотая головой, она грызла культю, пока Петтигрю не обмяк и не перестал шевелиться.

Пинками и толчками отпихнув его от себя как можно дальше, Гермиона перевернулась на живот, и её снова начало выворачивать, но в пустом желудке не осталось ничего, кроме крови и желчи.

Её внутренности свело ещё дважды, прежде чем мимо пронеслось лиловое заклятие. На мгновение растерявшись, она вдруг вспомнила о Барти.

Барти был в бешенстве. Правая рука годилась лишь на то, чтобы поддерживать челюсть, а колдовать левой он никогда толком не умел. Он по-прежнему был связан приказами и нуждами своего господина, но это означало лишь то, что убить эту строптивую грязнокровную тварь он не может. Его сдирающее кожу проклятие прошло в нескольких дюймах от неё, и он послал вдогонку нить колючей проволоки, чтобы связать её, — и выругался, когда девчонка прыгнула вперёд в самый неподходящий момент.

Ползя на четвереньках, Гермиона почти не заметила, как колючая проволока просвистела мимо и обмоталась вокруг увитого плющом мраморного креста. Её волновали только Гарри и палочка у него в рукаве.

Когда Барти понял, что она задумала, он медленно поднялся, осторожно отпустил челюсть и вытащил из кармана палочку Поттера, насмешливо выставив её напоказ, пока она рылась в одежде Мальчика-Который-Когда-то-Выжил.

Увидев её, Гермиона едва не застыла на месте. От бессилия её пальцы впились в руку Гарри, которую она только что обыскивала. Мысли неслись со скоростью миль в минуту: ей нужно оружие, хоть что-нибудь, чем можно колдовать.

Когда её взгляд упал на руку Гарри в её ладонях, ей пришла в голову безумная мысль.

* * *

Барти рухнул на колени, когда режущее заклятие пронеслось над ним, и при этом выронил палочку Поттера. «Как, чёрт побери, она это сделала?» — пронеслось у него в голове, почти так же болезненно, как отозвалось в ранах это резкое движение.

Как раз когда с него было довольно и он послал в неё «Круцио», девчонка сделала немыслимое и опрокинула на него котёл.

Гермиона удивилась, что это сработало, почти так же, как Барти. Беда была в том, что колдовать, пока рука ещё приделана к Гарри, было почти невозможно. Она едва не рассмеялась вслух, когда поняла, что может использовать заклинание, которое однажды уже спасло ей жизнь. Взмах и рывок — и она выплеснула кипящий котёл на Барти как раз в тот миг, когда в неё полетела красная вспышка.

Несколько мгновений на кладбище стояла какофония. Барти кричал: кипящее зелье обжигало его, и жаром, и магией одновременно. Волдеморт визжал, чтобы Барти вытащил его отсюда, а Гермиона кричала от страха, пригнувшись за телом Гарри, которое слегка дёрнулось, когда заклятие попало в него вместо неё.

Барти бросился к своему Лорду, схватил его и крутанулся на месте.

И вдруг Гермиона осталась одна.

После всех криков и летящих заклятий тишина казалась жуткой.

Словно в тумане, Гермиона озиралась по сторонам, а адреналин, на котором она продержалась самые долгие одну-две минуты своей жизни, медленно покидал её тело.

Дыхание перехватывало, и понемногу до неё начало доходить, в каком положении она оказалась. Наконец она осознала горькую правду, и по щекам потекли слёзы: она рыдала над Гарри. С мучительным воем она притянула его к себе на колени, плача над ним и беспомощно била его кулаком в грудь, снова и снова, заходясь в рыданиях.

Пока вдруг с визгом не вскочила на ноги от ужаса, при этом спихнув с себя Гарри.

Гарри простонал, чтобы она перестала.

* * *

— Гарри? — недоверчиво спросила она, глядя на скрюченную фигуру у своих ног, а затем бросилась к нему. — Гарри?

— В пр'дке, — едва слышно простонала фигура.

— Боже мой, ГАРРИ! — закричала Гермиона. Руки у неё беспомощно тряслись: ей хотелось обнять его, но она не смела к нему прикоснуться.

Осторожно она убрала с его лица волосы и грязь.

— Как ты? — спросила она.

— В порядке, — прохрипел он.

Гермиона не удержалась от смеха, хотя по лицу катились слёзы.

— Дурак! — мягко пожурила она, гладя его по щеке. — Серьёзно, как ты себя чувствуешь? — ласково допытывалась она.

— Я жив… У тебя на руках… В порядке, — обессиленно прошептал Гарри и слабо улыбнулся. — Хотя больно, — добавил он. — Мы в безопасности?

Гермиона оглядела окрестности.

— Насколько это сейчас возможно. Но нам надо уходить. Они могут вернуться. Встать сможешь?

Гарри слабо попытался сесть, и с её помощью у него получилось. Когда она коснулась его спины, он резко втянул воздух.

— Прости, — прошептала Гермиона и стала поддерживать его за плечи. — Спасибо, — прошептала она и легонько поцеловала его в щёку.

— Получил поцелуй. Оно того стоило, — простонал Гарри и вдруг замер. — Ты ранена! — сказал он, стирая кровь с её лица.

— Это в основном кровь Хвоста, — ответила она, вздрогнув, когда он коснулся пореза над глазом. — Но мне нужно найти твою палочку, у меня сильно кровит нога. Твоей рукой я это заклинание не наложу, а ты не в том состоянии, чтобы колдовать, — сказала она, с трудом поднялась и заковыляла к месту, где Барти выронил падлочку Гарри.

* * *

— Значит, ты использовала мою руку? Вот это странно, — сказал Гарри, глядя, как Гермиона залечивает рану на бедре и попутно вводит его в курс дела.

— Пришлось обходиться тем, что было. Сработало. Лучше, чем вот это заклинание. Надеюсь, шрама не останется, — нахмурилась она.

— Поцеловать, чтобы быстрее зажило?

— Размечтался, — фыркнула Гермиона.

— Мечтаю.

— Ну, сегодня ты заработал себе пару очков, так что я подумаю. Но нам пора. Идти сможешь?

Гарри вздохнул.

— С помощью справлюсь. По-моему, мы тут не одни, но я не уверен. Вон там есть городок, — он махнул рукой в сторону. — Я слышал, как заводилась машина.

— Хорошо, — сказала Гермиона, роясь в карманах джинсов. Кроме обломков своей палочки, которые она призвала чуть раньше, она нашла около полуфунта мелочью. — Если найдём телефон, сможем кому-нибудь позвонить.

— Или попросить кого-нибудь о помощи, — предложил Гарри.

— В нашем виде я надеюсь на телефон-автомат. Меньше вопросов, — заметила Гермиона. — Кстати об этом, — добавила она и быстро почистила их обоих, как смогла. — Почти прилично.

— Ты отлично выглядишь. А теперь помоги мне встать, — слабо усмехнулся Гарри.

* * *

Хотя городок оказался на удивление близко — что, если подумать, было очевидно: где ещё быть кладбищу, — добирались они до него довольно долго, учитывая состояние Гарри.

Гарри прислонился к единственному телефону-автомату на главной площади — если так можно было назвать немного свободного пространства и церковь у перекрёстка.

— Стоматология Грейнджер, — ответила по телефону Мэри, их администратор.

— Мэри, это Гермиона, позови кого-нибудь из родителей, немедленно, это срочно!

— Насколько срочно, они оба… — начала было Мэри, но Гермиона резко её оборвала.

— Позови их сейчас же, это вопрос жизни и смерти!

— Ладно, ладно, — фыркнула Мэри, но трубку положила.

Через несколько мгновений к телефону подошёл отец.

— Гермиона? Что случилось?

— Папа, нас похитили, — начала Гермиона.

— ВАС ЧТО?

— Папа, мы сбежали, я немного ранена, Гарри в плохом состоянии, но живой. У меня мало времени, с собой было всего несколько пенсов, а просить у кого-то телефон и вызывать вопросы я не хочу. Вам нужно нас забрать, мы застряли в городишке посреди глуши, — торопливо объясняла Гермиона и слышала, как отец отдаёт распоряжения закрыться на сегодня и говорит матери, что с Гермионой случилось несчастье.

— Мы выезжаем, как только скажешь, где вы, — ответил он.

— Мы в Литтл-Хэнглтоне, я видела указатель, что мы недалеко от Барнард-Касла, если это поможет, — ответила Гермиона.

— Барнард-Касл? Вы в Йоркшире?

— Ты знаешь, где это?

— Там неподалёку стрелковый клуб, — ответил отец. — Оставайтесь там. Есть поблизости паб или что-нибудь такое? — велел и спросил Генри.

— Да, трактир прямо через улицу. Папа, уже пищит!

— Ладно, буду через четыре-пять часов, может, быстрее, если выжму на трассе всё. Берегите себя, мы вас любим.

Прежде чем связь оборвалась, Гермиона услышала, как мама на заднем плане отпускает людей по домам, а потом в ухе осталось лишь блеяние гудков.

— Так. Гарри, они едут. Давай посидим в трактире и подождём их, — сказала она, с беспокойством глядя на Гарри.

— Посидеть — это прекрасно, — просипел Гарри. — Спина просто убивает, и всё тело ноет.

Хотя нога у Гермионы сильно болела, ей пришлось поддерживать Гарри по пути к дому и даже придержать для него дверь: ему было слишком больно её тянуть.

— Господи, что с вами случилось? — воскликнула женщина, вытиравшая стол, когда они вошли. — Почему вы не в школе?

— Мой парень неудачно упал в походе, мы ждём, когда нас заберут родители, — выпалила Гермиона первую пришедшую в голову отговорку, пропустив второй вопрос мимо ушей.

— Носились по тропкам, как два голубка, да? Молодые, влюблённые и глупые, — покачала головой женщина. — Садитесь за угловой столик, он сможет вытянуться на скамье. Хотите чего-нибудь? Деньги-то у вас есть?

Гермиона покачала головой, помогая Гарри дойти.

— Последние потратила, чтобы позвонить родителям. Они всё оплатят.

— Ладно, меня устраивает. Тогда два горячих шоколада? Вам обоим явно надо согреться и взбодриться, — ответила женщина, вытерла стол и смахнула крошки в подставленную левую ладонь.

Гарри со вздохом медленно улёгся на скамью и поморщился, когда спина коснулась дерева.

— Так плохо? — спросила женщина из-за стойки: она, очевидно, была здесь единственной работницей и возилась с кофемашиной, подогревая молоко. — Может, вызвать скорую? В нашем городке врача нет, но доктор Харрис через два городка — славный человек, — разговорилась она.

— Нет, спасибо, мои родители врачи. Он просто глупо упал и потянул спину, — ответила Гермиона.

— Как знаете, — сказала женщина, ставя на поднос две дымящиеся кружки, и принесла их к столику. — Вот, держите… Позовите, если что-нибудь понадобится, я буду на кухне.

* * *

Примерно через час колокольчик над дверью звякнул, и вошли родители Гермионы. Они бросились к столику, а Гермиона всё ещё не могла прийти в себя от того, что они приехали так рано, и от того, что отец держал одно из своих ружей: небрежно закинув его на плечо, но с пальцем на спусковом крючке.

— Милая, ты в порядке? Как ты, Гарри? — торопливо спросила Маргарет.

Гермиона всё ещё переваривала происходящее, когда вошёл Римус, а следом Сириус.

— О! — выдохнула она.

— Да, милая, мама догадалась попросить их о помощи: Римус превратил машину в эту портальную штуку, а Сириус помог мне захватить вот это, на всякий случай. А теперь ответь на вопрос.

— У меня несколько ссадин и шрам от пореза, который я залечила, а Гарри говорит, что он в порядке, то есть он в дюйме от смерти, но поправится, — ответила Гермиона. Гарри подтвердил это ворчанием.

— Быстрее, чем я думала! Лучше бы присматривали за своими детьми, — вдруг проворчала женщина из кухонной двери за стойкой.

— Мы уже уходим, — ответил Генри. — Сколько с нас? — спросил он у трактирщицы, прислонил ружьё к столу и направился к ней, доставая бумажник.

— Это Римус его заколдовал? — шёпотом спросила Гермиона у матери.

— Сириус. Для магглов выглядит как зонтик. Как ты себя чувствуешь?

— Побитой. Голова кружится и болит, а нога горит, — ответила Гермиона.

— Может быть сотрясение. А что с ногой?

— Меня сильно порезали, я закрыла рану, но она так и не перестала болеть.

— Посмотрим потом, а сейчас давай выбираться, — ответила Маргарет с ободряющей улыбкой и протянула ей руку.

Попытавшись встать, Гермиона с шипением упала обратно на скамью.

Римус мигом оказался рядом и осмотрел рану через дыру в джинсах.

— Ты залечила её «Эпискеи»?

— Да.

— Так не пойдёт, она уже воспалилась. Сириус, помоги Гарри, нам нужно отвести её в машину, чтобы я мог заняться раной! Дайте нам минут десять, хорошо?

* * *

— «Эпискеи» не годится для такой раны, — заметил Римус, когда они вышли из трактира и направились к машине. — Оно только для мелких порезов. Если не обработать рану как следует, останется уродливый шрам, а то и хромота.

— Садитесь назад, посадим её посередине, — сказал он Маргарет.

— Так, сначала нужно получше рассмотреть рану, брюки мешают, — сказал Римус.

Не успел он договорить, как Гермиона, уже пристегнувшись, спустила джинсы до колен и осталась сидеть в белье.

— Гермиона! — воскликнула Маргарет, а Римус чуть не свернул себе шею, отворачиваясь.

— Что? Да я бы и догола разделась, лишь бы он избавил меня от этого, — прошипела Гермиона, показывая на уродливый вздувшийся рубец на правом бедре.

Маргарет ахнула, разглядев, насколько воспалена рана. Она кашлянула, но предпочла промолчать.

— Вообще-то я думал просто убрать штанину с этой ноги, — выдохнул Римус, всё ещё глядя куда угодно, только не на неё.

Теперь покраснела Гермиона.

— Ой! Что же вы сразу не сказали, — пробормотала она, натянула джинсы и застегнула их.

— Нам некогда, — сказал Римус, повернулся обратно и ленивым взмахом палочки убрал штанину её джинсов. Увидев рану, он резко втянул воздух.

— Плохо, я надеялся, что она меньше. И уже воспалилась. Боюсь, придётся вскрыть её заново и прочистить, прежде чем как следует залечить. Будет больно, — виновато сказал он. — А поскольку у тебя либо сотрясение, либо голова тяжёлая после оглушающего, оглушить тебя, чтобы ты этого не почувствовала, я не могу.

— А шрама не останется? — спросила Гермиона. Она не была тщеславной, но багровый вздутый шрам в десять дюймов на правом бедре был далеко за пределами того, что она готова была терпеть.

— Останется только тонкая линия, почти незаметная, если не будешь сильно загорать, — ответил Римус, и Гермиона фыркнула.

— Как будто я вообще загораю. Давайте уже.

— Хорошо. Если это хоть чем-то поможет — мне очень жаль, — виновато сказал Римус.

— Импедимента!

Гермиона застыла, будто кто-то щёлкнул выключателем.

— Так она не сможет дёргаться и навредить себе ещё больше, — объяснил Римус, зажигая на кончике палочки розовый огонёк. — Теперь: когда я вскрою рану, нужно будет растянуть её края, чтобы я мог её прочистить, а потом стягивать края, чтобы она закрылась, пока я её залечиваю. Справитесь? — спросил он Маргарет, и та презрительно фыркнула.

— Я стоматолог. Я с людьми и похуже вещи делала.

* * *

Десять минут спустя все сидели в машине, а Гермиона свернулась калачиком между мамой и Гарри.

— Ты была молодцом. Уверен, теперь всё заживёт как следует, — попытался утешить её Римус.

— Так, теперь можно услышать всю историю? Гарри смог рассказать нам только часть, — спросил Генри с водительского сиденья, обернувшись, чтобы их видеть. — Что случилось?

Гермиона ещё раз шмыгнула носом, но выпрямилась и вытерла лицо рукой.

— Профессор Грюм был не настоящий. Это был кто-то, кого Петтигрю и В-Вы-Знаете-Кто называли Барти.

— Барти? На ум приходит только Барти Крауч-младший, но он давно мёртв, лет двенадцать уже, — перебил Сириус с пассажирского сиденья.

— Я его не узнала, — ответила Гермиона. — В общем, он похитил нас с помощью портала, а когда мы прибыли, Гарри вырубил его, а потом Петтигрю бросил в меня убивающее заклятие, и Гарри принял его на себя, — всхлипнула она и потянулась к Гарри. Тот поморщился, но объятие выдержал.

— Кишка у тебя не тонка, Гарри. Откуда ты знал, что выдержишь это проклятие? — спросил Сириус и осёкся, увидев лицо мальчика. — Не знал, да? Ты просто хотел её спасти, отдать за неё жизнь, даже зная, что следующее заклятие её всё равно убьёт, так? — вздохнул он. — Хвала Мерлину, на этот раз обошлось, но когда-нибудь тебе правда надо научиться думать, прежде чем действовать, щенок.

— Мы у тебя в долгу, сынок, — сказал Генри, и в уголках его глаз блеснули слёзы. — Что бы тебе ни понадобилось и когда бы ни понадобилось — оно твоё, стоит тебе только попросить.

Маргарет согласилась с ним, наклонилась, обняла всё ещё прижавшихся друг к другу детей и поцеловала сначала Гермиону, а потом Гарри в макушку. Гарри на мгновение застыл, но потом снова расслабился.

— Тыковка, расскажешь, что было дальше? Кроме тебя никто этого не знает, — мягко попросил Генри.

— Я пыталась отбиться, но меня схватили и привязали к тому камню. Потом они сварили зелье в огромном каменном котле. Сами-Знаете-Кто — что-то вроде уродливого, недоразвитого младенца, и они хотели сделать ему новое тело, по-моему. Они взяли кость его отца из могилы, а Пет… — рассказывала она и замолчала: при воспоминании о случившемся её замутило.

— Он отрубил себе руку для зелья, а потом хотел взять для него мою кровь. К тому времени я почти перетёрла верёвки и стала отбиваться, но он успел меня порезать, — сказала она, бессознательно растирая всё ещё содранные запястья и рану на ноге, снова и снова.

— Всё хорошо, милая, — заворковала мать.

— НЕТ! Не хорошо! Я дралась с ним, я его вырубила, мы с этим Барти сражались на заклинаниях, он меня обезоружил, у меня не было палочки, и тогда я использовала руку Гарри как палочку, а самого Гарри как щит от заклятий! Я ошпарила этого человека зельем, опрокинула на него котёл, он аппарировал, а потом снова Петтигрю, и он душил меня, а я била его, пинала, но он был сильнее. Я схватила его за руку и я… о господи… я… я… — завыла она и осеклась, когда её начало тошнить. Римус быстро наложил на неё чары, которые, похоже, успокоили желудок, а потом ещё парочку, которые успокоили её саму.

— Успокаивающие чары. Ей нужен отдых. Если продолжать в том же духе, она сломается, — сказал он, когда Гермиона свернулась у мамы под боком и задремала.

— Нам нужно… туда, — слабо заявил Гарри, к всеобщему удивлению.

— Ты с ума сошёл? Зачем? — спросил Генри.

— Петтигрю там… Сириус… может стать свободным…

— Скорее всего, его уже и след простыл, прошло больше часа, — ответил Римус.

Сириус согласился:

— Точно! Как бы заманчиво это ни звучало, не стоит лезть в то, что может оказаться ловушкой.

— Нет… вы не… пони… маете, — просипел Гарри. — Он… мёртв.

— Что? — хором спросили четыре голоса.

Гарри взглянул на Гермиону, которая всё ещё спала.

— Был уже… мёртв… когда мы уходили… Сердце… не билось… Гермиона была вся… в крови, сказала… что его… — объяснял он, с трудом выдавливая каждое слово.

— Не торопись, Гарри, — мягко сказал Римус. — Ты только что пережил своё второе убивающее заклятие и, судя по тому, как дёргается у тебя щека, скорее всего, и Круциатус. Тебе нужен отдых.

— Круциатус? — тихо спросил Генри, наклонившись к Сириусу.

— Пыточное проклятие, мерзкое. Всё тело болит так, будто тебя живьём поджаривают, — шёпотом ответил Сириус.

Гарри так просто не сдавался.

— Надо… ехать… Это… будет правильно. Счастливый… конец…

— Это слишком опасно, — сказал Генри.

— Пожалуйста… вы… обещали… — просипел Гарри.

Римус не смог сдержать смешка.

— Вот он, наш мальчик. Мог попросить что угодно, а тратит это, чтобы помочь кому-то другому.

* * *

— По-моему, безопасно, — сказал Римус, наложив полдюжины обнаруживающих чар.

— Так, мы с Сириусом идём впереди, Генри, прикрываешь нас сзади. Гарри, ты в середине, слушай и смотри в оба, — скомандовал он. Он прекрасно знал, что Гарри едва держится на ногах, но мальчик настоял на том, чтобы пойти, а символическая обязанность удержала бы его в стороне, если что-то пойдёт не так. Гермиона держалась хорошо. Её оставили дремать в машине, с Маргарет за рулём и строгим наказом: при малейшей неприятности ехать до самого Лондона, не оглядываясь. Впрочем, драки Римус не ожидал. В конце концов, в худшем случае — если Гарри ошибся во всём — против них будет один тяжело раненный противник и Хвост без сознания.

Медленно они приблизились к месту схватки. Котёл уже виднелся ярдах в ста впереди, когда Гарри вдруг заметил, как спикировала сова. Только когда она попыталась сесть Гарри на плечо, Римус понял, что это значит.

— СИРИУС! АВРОРЫ! УХОДИ! — крикнул Римус, и как раз вовремя.

Раздалась череда хлопков и тресков, и вдруг Сириус исчез, а рядом с ними и между ними возникли четверо волшебников или ведьм в алых мантиях.

— Стойте! Мы свои! — крикнул Римус. Все застыли на местах с нацеленными палочками, а ружьё Генри смотрело прямо в лицо высокому темнокожему мужчине, которого это, похоже, изрядно нервировало.

— Сложить оружие, — сказал один из мужчин, на которого была нацелена палочка Гарри. — Вас меньше!

— Только если вы сложите своё, — съязвил Генри, не дрогнув ни на йоту. — Двоих-троих ваших громил я уложу раньше, чем вы моргнёте, так что, по-моему, силы равны. — Гарри согласно зарычал: адреналин на время вернул его почти в норму.

— Мы представители закона! — сердито крикнул мужчина.

— Не в моём мире, — спокойно ответил Генри, чуть крепче сжав ружьё и следя за малейшим движением.

— Не могли бы вы помолчать, Бергер? — с нажимом сказал темнокожий мужчина, не сводя глаз с двух больших стволов, смотревших ему в лицо.

— Что здесь происходит, кто вы? Я вижу с вами Поттера, где девушка? — спросил он Генри.

Генри был не в лучшем настроении.

— В безопасности! Я её отец! А вы кто? — рявкнул он в ответ.

— Прошу прощения. Аврор Бруствер, а это авроры Макинтайр, Бергер и Тонкс. Мы отслеживали детей по совиной метке после похищения. Аврор Макинтайр был свидетелем в Хогсмиде и вызвал подкрепление.

— Авроры, отставить, — скомандовал он и медленно опустил палочку, держа её направленной в сторону от людей, пока Генри не убрал ружьё от его лица.

— Мистер Поттер, рад видеть вас целым и невредимым, — сказал Бруствер и обратился к Римусу: — Ваше лицо мне кажется знакомым, сэр.

— Римус Люпин, зарегистрированный оборотень, — с лёгкой улыбкой ответил Римус, и улыбка стала чуть шире, когда на лице Бруствера мелькнуло узнавание. — Детям удалось сбежать и отбиться от нападавших, потом они дошли до соседнего городка и позвонили родителям по телефону, а те связались со мной, и я сделал экстренный портал, чтобы добраться сюда и помочь им.

— Штраф я заплачу позже, — добавил он, когда аврор Бергер сделал движение, будто хотел что-то сказать.

— Мы как раз шли на место схватки. Думаю, вам это будет интересно? — сказал Генри.

— Разумеется, мистер… Грейнджер, верно? — ответил аврор Бруствер. — Дети в порядке? Им нужна медицинская помощь?

— Не думаю. Я залечил пару ран мисс Грейнджер, а мистер Поттер… — ответил Римус, но его перебило красочное ругательство молодой ведьмы-аврора.

— Здесь дети, аврор Тонкс! — рявкнул Бруствер.

— Простите, извините! Но вы не поверите, — пробормотала девушка. — Я проверила мальчика, и на Поттере положительная реакция на воздействие убивающего заклятия.

Все авроры повернулись и уставились на неё, а потом на мальчика, который, хоть и явно нетвёрдо стоял на ногах, был вполне себе жив.

Римус не смог сдержать улыбки.

— Именно так, аврор Тонкс. Сегодня мистер Поттер пережил своё второе убивающее заклятие. А вдобавок всё это было неудачной попыткой нескольких его сторонников возродить Сами-Знаете-Кого.

Бруствер смотрел на Римуса целую вечность.

— Я хочу видеть место происшествия, немедленно!

* * *

— Осторожно! — крикнул один из авроров, и четыре заклятия полетели почти одновременно.

У огромной змеи рядом с опрокинутым котлом не было ни единого шанса, тем более что с такой огромной добычей в брюхе она и шевельнуться толком не могла. Раздался пронзительный вопль, когда пробивающие чары пронзили ей голову.

— Жуть какая, — заметила аврор Тонкс. — Не знала, что змеи умеют кричать. Похоже, внутри у неё что-то большое.

— Должно быть… съела… Петтигрю… — просипел Гарри. Без адреналина сил на ходьбу у него снова было чуть больше, чем у котёнка.

С аврора Бергера на сегодня было довольно.

— Вы что, издеваетесь? Петтигрю давно мёртв, его убил Блэк!

— Не мёртв, мы встречались с ним в прошлом году в Хогвартсе, — сердито ответил Гарри, снова забыв об усталости. — Он подставил Блэка и годами прятался в облике своего анимага — крысы.

— Вы, должно быть, ударились головой, мистер Поттер. Это смешно, — рассмеялся мужчина. Римусу пришлось тихонько схватить Генри за руку, чтобы тот не натворил глупостей. Как бы ни раздражал Бергер, он прекрасно справлялся с тем, чтобы не давать Гарри уснуть.

— Посмотрите сами, — бросил Гарри, сверкнув глазами, и указал на змею.

— Посмотрю. Бергер, вы с Тонкс собирайте улики — молча, будьте любезны, — сказал Бруствер, шагнул вперёд и крутанул палочкой. Быстрым движением он вспорол брюхо огромной рептилии. Помимо внезапной вони, внутри обнаружилось тело Петтигрю.

— Мерлиновы тощие коленки, это похоже на Питера, я знал его ещё до школы авроров, — ахнул Макинтайр, присмотревшись.

— Выясним после экспертизы, упакуйте его, — распорядился Бруствер.

— Только у него нет руки.

— Он отрубил её для зелья, которое должно было дать Сами-Знаете-Кому полноценное тело, — ответил Гарри. — Он истёк кровью, пытаясь помешать Гермионе сбежать.

— Бергер, возьмите образец того зелья, если что-то осталось. Ещё улики есть?

— Палочка и расщеплённая при аппарации рука с Чёрной меткой, — доложила аврор Тонкс.

— Она, должно быть, того человека по имени Барти, он сбежал, когда Гермиона опрокинула на него котёл, — ответил Гарри. — Он принимал оборотное зелье, чтобы выдавать себя в школе за профессора Грюма.

— Барти? Интересно, не связано ли это с Краучем, сэр. Сначала его эльф на чемпионате мира, потом он пропадает, теперь ещё один Барти. Слишком много совпадений на мой вкус, сэр, — заметил аврор Макинтайр, наколдовывая мешок для тела и перекладывая в него труп.

Бруствер кивнул и взял палочку.

— Мистер Поттер, вы узнаёте эту палочку?

Гарри пришлось присмотреться.

— Может быть, это палочка Петтигрю. Гермиона ненадолго его обезоружила, после того как порвала верёвки, которыми была связана.

— Где?

Гарри указал на камень, который ему раньше показала Гермиона, и аврор Тонкс бросилась туда.

— Верёвки, в крови и порванные. Есть!

— Если позволите, я учился в школе с Петтигрю и почти уверен, что это его палочка, — вмешался Римус.

— Хорошо, но у Олливандера мы всё равно спросим, — ответил Бруствер.

— Последняя формальность: нам нужно проверить палочки детей, — сказал аврор Макинтайр. — Разумеется, в таких обстоятельствах любое применение магии будет считаться оправданным.

Гарри достал свою палочку.

— Палочка Гермионы сломана, но обломки у неё с собой.

Мужчина наложил на палочку чары, и над ней проступили туманные образы.

— Если сломана, толку от неё нет. На вашей видны исцеляющие и очищающие чары.

— Гермиона залечивала нам раны и приводила нас в порядок, чтобы по дороге в город мы не слишком привлекали внимание, — ответил Гарри.

— Разумно, — заметил Бруствер. — Так, Тонкс, Бергер, вы вдвоём прочёсываете место ещё раз, дважды. Я хочу, чтобы каждая мелочь и крошка была найдена и упакована, пока мы с Макинтайром выслушаем от детей всю историю, — сказал он, убирая в сумку уменьшенный мешок с телом, который передал ему Макинтайр.

— Гермиона не в состоянии отвечать на вопросы, — заявил Генри со своего места в стороне от главных событий, откуда он наблюдал за всем, держа ружьё на сгибе левого локтя и положив палец на спусковую скобу.

— Понимаю, — ответил Бруствер. — Вы не против, если мы переправим вас всех в Лондон? Детей осмотрят в больнице Святого Мунго, а потом мы отправимся в штаб-квартиру и разберёмся в этой неразберихе.

— Один вопрос: раз Петтигрю у вас, что это значит для обвинений против Сириуса Блэка? — спросил Гарри.

Макинтайр побледнел, услышав это.

— О Мерлин! Он прав, шеф: это же выпустит всех троллей в Министерстве.

— Ещё как выпустит. Знаешь что, я поеду с ними, а ты оставайся и возьми с Бергера и Тонкс клятвы о неразглашении. Отныне это дело секретное, я понесу его прямо к Боунс!