Хладнокровие (гет)

— У меня кончились идеи, — сказал целитель. Его имени Гарри так и не запомнил.

— Хорошая новость: теперь, когда мы сняли последствия Круциатуса, жизненные показатели быстро улучшаются. Время от времени ещё будет подёргивать, и месяц лучше избегать физических нагрузок — если, конечно, вы не любитель судорог, — хохотнул он, радуясь собственной шутке. В одиночестве.

— То есть как — вы ничего не можете с этим сделать? — спросила Маргарет. Гермиона тем временем продолжала нежно гладить Гарри по плечу.

— Мадам, с вашей дочерью всё было просто: кроветворное зелье, пара зелий от сотрясения и небольшая доработка раны, чтобы лучше заживала. А это, — он махнул рукой над спиной Гарри, — я даже не знаю, что это такое! Оно не откликается ни на одно исцеляющее заклинание из учебников, да и на те, которых в учебниках нет, тоже. Будто магия с него соскальзывает. С диагностическими чарами то же самое. Могу сказать, что ткани повреждены, но подробностей не вижу. И никто из коллег не видит.

Услышав это, Гарри вздрогнул. Он до сих пор понятия не имел, как выглядит его спина. Знал только, что провёл большую часть дня на этом столе, лёжа на животе, пока над ним склонялись целители: пробовали что-нибудь, чесали в затылках, пожимали плечами и звали следующего.

— С глазами то же самое, — добавил целитель, и Гарри с Гермионой оба вздрогнули. Гермиона напомнила ему обновить чары, но те почти сразу начали тускнеть. Положение спасла Гермиона, разыграв достойные премии рыдания над тем, что «они» сделали с глазами Гарри.

— Может, это побочный эффект того проклятия? — спросил Генри.

Целитель пожал плечами.

— Ваша догадка не хуже моей. У нас нет опыта с людьми, пережившими это проклятие, тем более дважды! Возможно, спина в конце концов заживёт и останется только шрам, как у него на лбу. Но я склоняюсь к теории о взаимодействии с зельем. Мы нашли его следы на рубашке, но слишком мало, чтобы понять, что это было.

Он поднял глаза на открывшуюся дверь: вернулся аврор Бруствер.

— Аврор, вы как раз вовремя! Есть что-нибудь о зелье, которым его могло забрызгать?

— Боюсь, что нет, — ответил Бруствер. Следом за ним вошла строгого вида женщина-аврор. — Оно быстро разлагалось, определить ингредиенты не удалось. Как дети?

— Мисс Грейнджер расстроена, но физически здорова. Мистер Поттер со временем поправится, хотя у него остаются повреждения от взаимодействия с неопознанным зельем. И от убивающего заклятия.

— Это официальное заключение?

— Будет официальным.

— Не раньше завтрашнего вечера. Сегодня их здесь не было, понятно? — ответил Бруствер. — У них есть все нужные лекарства?

— Я сделал всё, что мог, зелья на ближайшие дни у обоих есть, — ровно ответил целитель, не обращая внимания на выходки аврора.

— Хорошо. А теперь прошу нас извинить, у нас служебное дело, — сказал Бруствер и указал на дверь.

Целитель явно обиделся, но всё же вышел. Точнее, попытался выйти. Выпустили его, только когда Бруствер кивнул аврорам, загораживавшим дверь. На этот раз пренебрежения на лице целителя не было.

Едва он вышел, вошёл другой аврор, закрыл за собой дверь и принялся накладывать на комнату чары.

Генри хотел было о чём-то спросить, но женщина остановила его поднятой рукой, а потом приложила палец к губам, призывая к тишине. Заинтригованный Генри покосился на Римуса. Тот пожал плечами и знаком показал: спокойно и тихо.

Примерно через минуту аврор закончил.

— Чисто, комната изолирована, мадам!

Услышав это, женщина медленно вытянула палочку из рукава и постучала себя по голове. Римус усмехнулся, когда его догадка подтвердилась: женщина прямо у них на глазах изменила облик.

— Мадам Боунс, — поприветствовал он её. — Мне выйти?

— Полагаю, в этом нет необходимости. Для протокола: вы и все остальные сдали палочки и прочее оружие, — она кивнула на Генри, который так и не расстался с ружьём, — до того, как я вошла в комнату.

Генри не удержался от ухмылки. Один из целителей уже просил его сдать оружие, на что Генри лишь ответил, что все остальные в этой комнате тоже вооружены. Выпускать ружьё из рук, пока они не окажутся дома в безопасности, он не собирался.

— Добрый вечер, кстати. Амелия Боунс, глава Отдела магического правопорядка, — представилась женщина и пожала всем руки.

— К чему такие меры безопасности? — спросила Гермиона, как всегда, напрямик.

— К тому, что если ваша история правдива, мне придётся станцевать чечётку на очень влиятельных мозолях. Аврор Бруствер это понял и пришёл прямо ко мне. Теперь я лично руковожу расследованием, и если хоть писк дойдёт не до тех ушей, начнётся политический кошмар, — ответила женщина, и Бруствер при этих словах даже коротко улыбнулся.

— О каких именно мозолях идёт речь? — осторожно поинтересовался Генри.

— Я уже слышала от племянницы, что эти двое ничего не делают наполовину, но это почти безумие. Если история правдива — а у меня в кармане лежит уменьшенное, совсем свежее тело человека, который давно считается мёртвым, и оно говорит, что правдива, — они чуть ли не свергнут наше правительство, — покачала головой мадам Боунс и принялась загибать пальцы.

— Бывший глава Отдела магического правопорядка — за незаконное заключение Сириуса Блэка, которому так и не предъявили официального обвинения. Бывший министр магии — за приказ держать невиновного под стражей бессрочно. И заодно весь Визенгамот — за то, что этот приказ остался в силе, — объяснила она и глубоко вздохнула.

— Ого, — присвистнул Генри.

Римуса это впечатлило меньше.

— Ничего не выйдет. Визенгамот никогда не станет судить своих за такое.

— Верно. Зато это убедит их позволить мне взяться за главных виновных. Краучу придётся ответить за заключение, а Фадж поджарится за вмешательство в уголовное дело. Почему-то он распорядился запереть дела Блэка — даже мне пришлось задействовать кое-какие связи, чтобы их достать! Ушло несколько часов, — проворчала она.

— Хуже всего то, что, прочитав их и спрятав подальше, и прекрасно зная, что этому человеку даже обвинения не предъявили, он приказал при поимке отдать Блэка на поцелуй дементору. А поскольку на него как минимум один раз уже нападали, речь может идти о покушении на убийство, как минимум — о сговоре с целью убийства, — добавила она.

— Понимаю, — ответила Гермиона. — И как только Фадж узнает, он вас раздавит, если успеет действовать первым.

Мадам Боунс улыбнулась ей.

— Сьюзен говорила, что вы умница. Этот человек лично виноват в большей части того, что не так в этой стране. По его личному распоряжению численность авроров сократили на семьдесят процентов. Мы можем реагировать только на крупные происшествия, мы сейчас даже патрулировать улицы толком не в состоянии. И не заводите меня о том, как он за нужную цену прощает кому угодно что угодно. Его и его дружков надо убрать, но зацепиться было не за что. А теперь, если мы его возьмём и аккуратно прижмём, вся эта сеть распутается.

— Значит, вы здесь, чтобы взять у меня показания, — сказала Гермиона.

— Да, хотя я бы предпочла, чтобы вы позволили мне извлечь воспоминание. В суде оно весит больше. Не волнуйтесь, это безболезненно, — ответила Боунс.

— Это как посмотреть. Заново переживать такое я безболезненным не назову. Но я согласна — при одном условии, — тут же ответила Гермиона и почувствовала, как мама подошла поближе у неё за спиной, а потом ощутила успокаивающую тяжесть её руки на плече.

— Если оно разумное… — осторожно согласилась Боунс и тут же потрясённо уставилась на девочку.

— Я хочу, чтобы вы применили изымающий вариант этого заклинания.

— Вы много знаете об этом заклинании, юная леди. Вы ведь понимаете, что если использовать это заклинание и Омут памяти для хранения воспоминания, то могут пройти месяцы, пока воспоминание полностью вернё… — начала было наставлять мадам Боунс и осеклась.

— Понимаю. Разумеется, мы можем так сделать, мисс Грейнджер, — мягко ответила она. Гермиона слабо улыбнулась ей из маминых объятий. Она всё равно собиралась попросить Гарри сделать это для неё, как только они выйдут из больницы.

Гарри, который наблюдал за этим разговором со всё более мрачным лицом, откашлялся.

— Думаю, вам понадобится второй Омут памяти, мадам Боунс.

— Насколько мне известно, мистер Поттер, большую часть происшествия вы были без сознания, — ответила мадам Боунс.

— Это правда, но, думаю, я могу предложить вам кое-что не хуже, — ответил Гарри. — Как насчёт воспоминания о том, как я встретил Блэка и Петтигрю и они оба рассказали одно и то же о том, что произошло на самом деле? И как Фадж заявил, что такого быть не может, и приказал нам обо всём забыть?

Улыбка, расплывшаяся по лицу мадам Боунс, почти пугала.

* * *

— Хорошо, это закрывает дело Фаджа, — очень довольным тоном сказала Боунс, вынырнув из маленького Омута памяти, где она просматривала предоставленные воспоминания.

— Кингсли, планы меняются: собери вторую группу. Два отряда, без новичков. Выступаете немедленно, поместье Краучей, командуешь ты, — распорядилась она. — Фаджа возьмёт на себя Скримджер.

— Слушаюсь, мадам, — ответил Кингсли. Он был достаточно профессионален, чтобы оставить вопросы на потом, и поспешил выполнять приказ. В конце концов, он и так неплохо догадывался, зачем.

Генри и Маргарет всё ещё слегка не могли прийти в себя от того, что несколько минут назад Боунс буквально засосало в маленькую чашу. Гарри и Гермиона потрясены были не меньше, но долгое знакомство с магическими явлениями закалило их нервы против таких сюрпризов. К тому же помогало то, что оба валились с ног.

— Мы закончили? — наконец спросил Генри. — День был длинный, детям нужно отдохнуть.

— Прошу прощения, мистер Грейнджер. Думаю, будет лучше, если вы останетесь на связи, пока не завершатся рейды, — ответила мадам Боунс. — Ради вашей же безопасности.

— А когда это будет? — с любопытством спросила Гермиона.

— Ну, Фадж имеет привычку являться в кабинет к одиннадцати, так что арестую я его, полагаю, в десять, за завтраком у него дома, — с жестокой усмешкой ответила мадам Боунс, взглянув на часы. — К тому времени «Пророк» уже выйдет, так что у нас будет ещё день.

— А как же дети? — спросил Римус.

— Завтра вечером вас двоих отправят в Хогвартс, — ответила Боунс. — Вас проводят авроры и передадут Дамблдору отчёт подробнее того краткого объяснения, которое он получил сейчас. Думаю, часов в шесть вечера: зная целителей, их зелье на ночь вырубит детей примерно на столько.

— Я не совсем это имел в виду. Как только вы возьмёте Фаджа, вы начнёте копать глубже, а ведь он был бы первым министром, которого не подкупили хотя бы две-три группировки, верно? Не станут ли дети мишенью? — спросил Римус о том, что Маргарет уже давно боролась с собой, чтобы не спросить.

Боунс ответила почти виновато:

— Разумеется, несколько дней они будут в центре внимания, но нападать на них нет никакого смысла. Делу Фаджа и Блэка их исчезновение не поможет, а возможные дела о коррупции между собой не связаны. И всё же мы пошлём в Хогвартс, скажем, ещё двух авроров. Официально — усиление охраны на время Турнира, но держаться они будут поближе к этим двоим. А ваш дом будут охранять до завтра. Довольны?

— Конечно, мадам. Я просто хотел поднять этот вопрос, — ответил Римус, и Маргарет, у которой заметно отлегло от сердца, благодарно ему кивнула. Даже Генри согласно хмыкнул.

— Вас подвезти? Я слышала, ваша машина сломалась, — поинтересовалась Боунс.

Генри вздохнул. Оказалось, что даже машина немецкой сборки второго портала не пережила. Первый спалил только радио, но после второго она отказалась заводиться. А ещё у Генри было подозрение, что от второго, куда более жёсткого приземления пострадала подвеска.

— Моя охрана может перенести вас домой совместной аппарацией, — предложила она.

* * *

Восемнадцать с половиной часов спустя в дверь Грейнджеров постучал аврор Бруствер в традиционном африканском одеянии, которое привлекло некоторое внимание жителей улицы.

— Наконец-то. У нас уже кончились темы, чтобы убивать время, — дипломатично, как всегда, сказал Генри.

— Прошу прощения, мистер Грейнджер, но при обыске в доме мистера Крауча обнаружились улики, которые требовали немедленного внимания, — вполголоса ответил высокий мужчина. — Можно войти?

Генри посторонился, впустил его и проводил в гостиную.

— Добрый вечер, — поздоровался Бруствер, входя. — Миссис Грейнджер, мистер Люпин. Мисс Грейнджер, мистер Поттер, как вы себя чувствуете?

Гарри странно посмотрел на него со своего места на диване: он свернулся среди горы подушек и всё ещё время от времени подёргивался. Гермиона ответила за обоих:

— Всё хорошо.

— Похоже на то, — добавила Маргарет. — Это зелье вырубило их больше чем на двенадцать часов. Спали как убитые. Если бы Римус нас не предупредил, мы бы перепугались.

— Целители почти всегда добавляют в первую ночную дозу зелье сна без сновидений или напиток живой смерти, особенно для жертв преступлений, — ответил Бруствер. — Говорят, это помогает исцелению, — пояснил он, оставив своё мнение при себе.

— Вы сказали, при обыске у Крауча что-то нашлось? — спросил Генри.

— Прочитаете в газетах. Думаю, нам пора, — уклонился Бруствер.

Перед домом их ждали две молодые женщины.

— Позвольте представить: аврор Тонкс, аврор Димаджио. Они проводят вас в Хогвартс и останутся там в качестве вашей охраны, — объяснил Бруствер.

Гарри слегка растерялся. Ни одна из двух молодых женщин, одетых на удивление уместно для магловской улицы, не походила на ту аврора Тонкс, которую он помнил.

Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда у одной из девушек вдруг изменилась форма носа.

— Я могу менять внешность по желанию, мистер Поттер, — ответила она с мальчишеской ухмылкой. — Идём? — и вытащила из кармана кусок верёвки.

Попрощавшись с Грейнджерами и Римусом, они вышли в прихожую, где аврор Тонкс протянула им верёвку. На счёт «три» их снова понесло сквозь эфир.

* * *

У ворот Хогвартса при приземлении случилась небольшая заминка: аврор Тонкс поскользнулась.

— Простите, я иногда бываю ужасно неуклюжей, — извинилась она, поднимаясь с Гарри.

— Ничего, — просипел Гарри с земли. — Я тоже на ногах после порталов не стою. В прямом смысле, — попытался он пошутить, лёжа на спине.

— Помочь тебе встать? — с усмешкой спросила аврор Димаджио и протянула ему руку. — Не стесняйся, я тебе в матери гожусь.

— Правда? — удивилась Гермиона. — Вы совсем не выглядите на свой возраст.

— Милая, если в тебе пять футов два дюйма, ты худенькая, ведёшь себя соответственно и почти не красишься, то сойдёшь за подростка когда угодно, — хихикнула Димаджио.

— Пойдёмте в замок, я тут сто лет не была! Интересно, всё ли там так, как я помню, — сказала она и возглавила процессию.

— Давай, кузен, цок-цок, — подогнала Гарри аврор Тонкс, помахав руками, будто загоняя гусей.

— Кузен? — переспросил Гарри, медленно бредя за Димаджио. Гермиона тут же пришла ему на помощь и поддерживала его, пока он ковылял.

— Эй, Димми, не гони, ему ещё больно, — окликнула Тонкс и только потом ответила: — Моя мама из Блэков, так что мы кузены. Троюродные или ещё какие, я наше древо не очень знаю.

— О! Здорово. А как ты с Сириусом? — Гарри хотел скоротать время за болтовнёй.

— Прости, не могу об этом говорить, — ответила Тонкс.

— Правда? Всё так плохо? — недоверчиво спросил Гарри.

Тонкс с улыбкой покачала головой и быстро шагнула к нему.

— Нет, я в буквальном смысле не могу сейчас об этом говорить. Клятва о неразглашении. Пока дело не станет публичным, я не могу говорить ни о чём, что с ним связано, если могут подслушать непосвящённые, — шепнула она ему на ухо и отстала.

— А! — понял Гарри. — Потом, — шепнул он сгоравшей от любопытства девушке.

— А как это у вас получается менять облик? — вместо этого спросила Гермиона. — Палочкой вы, насколько я видела, не пользовались.

— Верно. Я метаморфомаг. Могу менять внешность по желанию.

— То есть как анимаг? — спросила Гермиона.

— Не совсем. Анимагом можно научиться стать, а метаморфомагами, насколько я знаю, рождаются. Я никогда не слышала о ком-то, кто не менял бы облик уже в детстве. И меняю я только внешность. Рост могу изменить совсем чуть-чуть, и даже если притворюсь толстяком, внутри у меня всё останется своё, и весить я буду столько же. И я ограничена человеческим обликом, хотя в этих рамках простора много, — объяснила она и закончила быстрой демонстрацией.

В результате им пришлось ещё больше замедлить шаг: Гарри так хохотал, что ему стало больно, когда волосы Тонкс поменяли все цвета радуги, а вместо носа поочерёдно появлялись морды разных зверей.

* * *

— Мисс Грейнджер, мистер Поттер, я рада видеть вас в целости и снова в Хогвартсе, — встретила их у дверей замка профессор МакГонагалл.

— Мы тоже, — вежливо ответила Гермиона, а Гарри лишь застонал.

— Позвольте поинтересоваться, какие травмы вы получили на этот раз, мистер Поттер? — почти сочувственно спросила МакГонагалл.

— Как обычно. Я в порядке, — ответил он: к любезностям он был не расположен.

Тонкс у них за спиной не удержалась от смешка. Порывшись в кармане, она протянула МакГонагалл два свитка пергамента.

Развернув один, МакГонагалл прочла его и покачала головой.

— Ещё два аврора, под прикрытием? Вам не кажется, что охраны у нас и так достаточно?

— Смешно. Взгляните-ка на двух учеников, которых мы вам только что возвращаем после похищения, и подумайте ещё раз, профессор, — съязвила Димаджио у неё за спиной.

— Пожалуй, в этом что-то есть. И как же вы собираетесь не выделяться? — ответила МакГонагалл, и лицо её снова стало бесстрастной маской.

Вместо ответа Димаджио просто трансфигурировала свою одежду в форму Шармбатона, а Тонкс сделала себе мантию Рейвенкло и превратилась в ничем не примечательную девочку с длинноватыми каштановыми волосами.

— А, мисс Тонкс. Рада снова вас видеть, — сухо заметила МакГонагалл и развернула второй свиток.

— Мерлин всемогущий! — ахнула она, в полном изумлении глядя на Гарри. — Вы пережили… ещё одно?

— Да, профессор. И, если вы не против, я бы предпочёл пойти к себе, мне нехорошо, — почти шёпотом сказал Гарри.

— Разумеется, мистер Поттер. Ужин в самом разгаре, распорядиться, чтобы эльфы принесли еду в спальню?

Гарри коротко переглянулся с Гермионой, и та тоже покачала головой.

— Нет, мы оба уже поели, и, честно говоря, после этого убивающего заклятия я как неживой.

Когда заместитель директора пропустила их и они пошли дальше, Тонкс не удержалась от смешка.

— С вас галлеон в копилку за плохие каламбуры, мистер Поттер.

* * *

В пять утра Гермиона после беспокойной ночи спустилась по лестнице в гостиную.

Не то чтобы к её удивлению, Гарри был там. Не на диване, а растянувшись поперёк четырёх сдвинутых стульев: три под ногами и один под головой, на котором едва держались плечи.

— Привет, Персик, — прошептал он, как только она сошла с лестницы, не открывая глаз.

— Привет, Гарри. Ты что тут делаешь?

— Не спится.

— Так сильно болит? — спросила она, подходя ближе.

Когда она встала над ним, он открыл глаза.

— Помнишь, я рассказывал тебе про Костерост? Последствия Круциатуса примерно такие же, а спина ещё хуже. Лежать на ней я не могу, а на животе в буквальном смысле не могу заснуть, — пожаловался он.

— И эта конструкция помогает? — зевнув, спросила Гермиона.

— Не особо, — ответил он, зевнув не менее широко.

— А на боку пробовал? — спросила Гермиона, убирая чёлку с его лица.

— Нет, я же идиот, — огрызнулся Гарри. — Прости, — тут же извинился он. — Пробовал, но как только засыпаю, машинально переворачиваюсь на спину — и сна как не бывало. Да я даже в душ не смог сходить! Будто градом кожу сдирает. Пришлось обтираться тряпкой, — фыркнул он и болезненно зашипел, неосторожно шевельнувшись.

— А выглядит хуже, чем вчера?

Гарри фыркнул.

— Откуда мне знать? Я её ещё не видел. Голову так не повернуть.

— Правда? Мог бы взять ручное зеркальце.

Гарри снова фыркнул.

— Не подумал. У нас в спальне их нет, но наколдовать, наверное, мог бы. Ты тоже неважно выглядишь.

— Неважно, но, по-моему, я опережаю тебя часа на три-четыре сна. Теперь я понимаю, зачем в зелья подмешивают снотворное. Хорошо, что я наложила на полог заглушающие чары, а то перебудила бы всех, — зевнула Гермиона.

— Знаешь что, давай ляжем вместе, — вдруг сказала она. — Я лягу лицом к спинке дивана, а ты за мной, на боку, так что спина у тебя будет свободна. А руки я тебе склею вокруг себя, чтобы ты не перевернулся. Может, хоть немного поспим.

Гарри глубоко зевнул.

— Давай попробуем, только не здесь. Не хочу, чтобы по нам прошлась вся толпа.

— В наше логово? — спросила Гермиона.

— Знаешь, — просипел Гарри, медленно поднимаясь со своей конструкции, — когда ты так устала, у тебя довольно задиристое чувство юмора.

— И ещё более задиристый характер. Шевелись, Поттер!

* * *

— Мисс Грейнджер, мистер Поттер, — позвал негромкий голос.

— Просыпайтесь, — ласково пропел тот же голос.

— Не пугайтесь, — сказал голос, когда Гермиона зашевелилась. — Вы пропустили уроки, и я подумал, что найду вас здесь, — продолжал он.

Гермионе пришлось несколько раз моргнуть, чтобы понять, что они в своём логове, на диване, а рядом стоит Дамблдор.

— Минутку, пожалуйста, — прошептала она, нашарила палочку Гарри и сняла чары, которые удерживали его рядом с ней, — и тут же затосковала по его теплу. — Гарри ещё спит, и я бы хотела, чтобы так и оставалось.

Дамблдор терпеливо подождал, пока она высвободится настолько, чтобы сесть лицом к директору, по-прежнему придерживая руку Гарри.

— Не лучше ли тогда поговорить снаружи? — поинтересовался Дамблдор.

Гермиона сонно покачала головой.

— Как только я отпущу, он перевернётся и проснётся.

— Не объясните?

— Гарри не спал всю ночь. На животе он заснуть просто не может, а из-за раны не может лежать на спине, как привык. Если спит на боку, всё равно переворачивается в ту или другую сторону, и от этих коротких дремот устаёт ещё сильнее.

— Понимаю. Я читал отчёт о его травмах, но подробностей там мало. Вы знаете, насколько всё серьёзно на самом деле?

— Когда я видела в последний раз, было похоже, будто его ошпарили кипятком. Вся кожа розовая и мокнет, пятно размером с ладонь. С его лбом было так же?

Дамблдор чуть прищурился, подняв глаза к потолку и вспоминая те события.

— Не так плохо. И хуже. Видите ли, кожа на его лице была в порядке, но у него была рана, которую мы никак не могли закрыть, и от неё остался этот шрам. Насколько я знаю, зажила она лишь через несколько месяцев.

— Значит, и это будет заживать долго и оставит шрамы?

— Честно говоря, не знаю. Известны лишь два случая, когда кто-то пережил полноценно наложенное убивающее заклятие, и выводов из этого не сделать.

Гермиона попыталась пожать плечами, но вместо этого широко зевнула.

— Вы, мисс Грейнджер, тоже не выглядите отдохнувшей, — заметил Дамблдор.

— Честно говоря, директор, меня бы встревожило, если бы после всего пережитого мне не снились кошмары. По-моему, за последние часы я просыпалась трижды, и это уже лучше, чем ночью, — ответила она, с трудом сосредоточившись. — А Гарри так крепко спит, что даже не шелохнулся, когда я подскочила, — хихикнула она. — Сначала я ужасно испугалась, пока не услышала, как он храпит.

Дамблдор долго смотрел на неё поверх очков, прежде чем ответить.

— Увы, я отправился вас искать — и нашёл. Но, учитывая ваше состояние, думаю, будет лучше, если я освобожу вас обоих от сегодняшних уроков. Толку от вас в классе всё равно не будет.

Повернувшись к выходу, он вдруг остановился.

— Ах да, чуть не забыл. Для вас оставили этот номер «Пророка». Позже он может вас заинтересовать, — сказал он и положил на стол необычно толстую пачку.

— Я попрошу эльфа позже принести почту мистера Поттера. А пока оставлю вас отсыпаться, — сказал он, задумчиво глядя на окно. Взмахнув палочкой в сторону окна, он сделал его непрозрачным, отчего в комнате сильно потемнело, и улыбнулся Гермионе.

— Отдыхайте, мисс Грейнджер, и передайте Гарри мои наилучшие пожелания, — сказал он и вышел.

* * *

— Чёрт! — выругался Гарри, проснувшись. Попытавшись сесть, он понял, что его голова приклеена к коленям Гермионы. В какой-то момент она, похоже, села и переложила его голову себе на колени, хотя Гарри не понимал, как ей удалось сделать это, не разбудив его.

— Доброе утро, Гарри, — сказала она, читая что-то, в чём Гарри краем глаза узнал газету.

— Есть какая-то особая причина, по которой я приклеен к твоим коленям? — поддразнил он.

— Хочешь сказать, что тебе тут не нравится?

— Нет, я имею в виду… Ладно, сдаюсь. Отклей меня, может, ещё успеем позавтракать до уроков, если поторопимся.

— Завтрак давно закончился, а вот обед начнётся примерно через час.

— Не может быть, едва светает.

— Нет, уже за полдень. Просто так темно, потому что Дамблдор заколдовал окно, чтобы нам лучше спалось.

— Дамблдор был здесь? А я его не заметил?

— Честное слово, Гарри. Ты так крепко спал, что сквозь стену и комнату можно было проехать на танке, и ты бы не проснулся, — сказала Гермиона, складывая газету.

Взяв со стола палочку Гарри, она сняла с него чары, а потом и с окна.

— Ничего себе, ты права, — ахнул Гарри, когда комнату залил свет.

— Ну разумеется, — закатила глаза Гермиона.

— Значит, у нас неприятности из-за того, что я проспал уроки? Прости, — извинился Гарри.

— Как ни странно, нет. Он даже освободил нас на сегодня, пожелал хорошо выспаться и оставил газету и нашу почту. Я больше не смогла уснуть, так что почитала. Ты же знаешь, я и непрочитанное.

— Что-нибудь интересное? — спросил Гарри, медленно садясь и почёсывая лохматую голову.

Гермиона потянулась за газетой и медленно развернула её.

— Да так, то да сё. Ничего необычного, — со скучающим видом сказала она и повернула газету к нему.

«МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ — СНОВА! ЕДВА НЕ СМЕРТЕЛЬНОЕ ПОХИЩЕНИЕ В ХОГВАРТСЕ!» «Так ли безопасна школа, как мы думаем? Стр. 2-6»

«БАРТИ КРАУЧ-МЛАДШИЙ ЖИВ И В БЕГАХ!» «Как Барти Крауч-старший помог сыну сбежать и стал пленником в собственном доме, стр. 7-9». «СИРИУС БЛЭК ОПРАВДАН — ПЕТТИГРЮ БЫЛ ЖИВ!» «Как верного друга подставила крыса — вся правда о Поттерах, стр. 10-14». «МИНИСТР ФАДЖ АРЕСТОВАН ЗА ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ ПРАВОСУДИЮ!» «Как министр злоупотреблял властью ради личной выгоды, стр. 15-16»

Гарри пробежал глазами заголовки, занявшие всю первую полосу.

— Что, ничего интересного написать не нашли? Ну, как там сыграл «Паддлмир»? — ответил он.

Оба продержались с серьёзными лицами секунд пять, а потом расхохотались. Гермиона кинулась обнимать Гарри, и тот поморщился от боли.

— Прости! — заскулила она, обеспокоенно закусив губу.

— Ничего. Просто впредь осторожнее.

— Стало получше?

Гарри немного подвигался, проверяя пределы.

— Ломит меньше, чем вчера, может, потому что наконец выспался. Руки и ноги больше не сводит, но спина всё ещё ноет и болит.

— А это что? — спросил Гарри, впервые как следует разглядев стол.

— Твоя почта. Я разложила её на надушенную, обычную, посылки и важную. В последней категории писем не оказалось вовсе, — весело ответила Гермиона.

— А нельзя просто выкинуть всё это в мусорку?

— Это было бы невежливо, и я не выношу непрочитанного. Хочу хотя бы знать, что пишут и кто пишет, — сказала Гермиона.

— Ясно, знай врага в лицо и всё такое, — хмыкнул Гарри.

В ответ она звонко хихикнула.

— Кто знает, может, в Хогвартсе мне придётся кое-кому выцарапать глаза, — сказала Гермиона, и по её тону Гарри понял, что шутит она только наполовину.

— Ты же знаешь, что я люблю только тебя, Персик, — напомнил он.

— Раз ты принял убивающее заклятие, чтобы спасти мне жизнь, я склонна тебе верить, — улыбнулась Гермиона.

— Ты тоже спасла нам жизни, — снова напомнил он.

— Возможно, это значит, что я тоже тебя люблю, — весело сказала Гермиона. — Почта, — поддразнила она.

Гарри с лёгким отчаянием посмотрел на горы писем.

— Поможешь разобрать?

Разбирать письма оказалось занятием одновременно смешным и утомительным. Были пожелания скорейшего выздоровления, были обвинения во лжи, была дама, приглашавшая Гарри на ужин вместе со своей племянницей, — дешёвая попытка сосватать. Немало было и писем от поклонниц, причём такого содержания, что Гарри краснел, а Гермиона кривилась и выбрасывала их с особым удовольствием.

* * *

— Вингардиум левиоза, — произнесла Гермиона, и следующее письмо подплыло к ней. Они с Гарри уютно устроились на скамье у окна.

— Играемся? — хмыкнул Гарри, призывая очередное письмо «Акцио». — Так гораздо быстрее.

— И они могут шлёпнуть меня по лицу. Я и ловля? — скорчила рожицу Гермиона, грызя сахарное перо из посылки, которую она забрала себе в уплату за помощь. — Обед уже начался, между прочим.

Гермиона ещё раз взмахнула палочкой Гарри, обновив согревающие чары в комнате.

— Знаешь, не могу же я вечно брать твою палочку. Надо поговорить с МакГонагалл о поездке к Олливандеру, — вздохнула она.

— Ты сказала, сейчас обед, да? Можем пойти туда и спросить прямо сейчас, — ответил Гарри.

— А ведь ты прав. Жаль, что я не подумала об этом вчера, — ответила Гермиона, вставая. — Времени у нас тогда было полно.

— И никто из нас не был в состоянии даже думать об этом, — сказал Гарри, тоже поднимаясь, и пошёл за ней к двери.

Выйдя из-за гобелена, они направились к движущейся лестнице.

За поворотом они наткнулись на нескольких второкурсников, и те при их приближении разлетелись, как вспугнутые птицы. Половина развернулась и убежала, остальные вжались в стены, пропуская их. Гарри со вздохом заметил, что пара девочек среди них при виде него отчаянно покраснела.

— Хотя бы визжать при виде тебя они пока не начали, — фыркнула Гермиона, когда те же девочки сбились в кучку и захихикали, едва они отошли на десять футов.

— Ужас какой! — передёрнулся Гарри. — Думаешь, начнут?

— После того, как о тебе написал «Пророк»? Да я сама могла бы написать тебе письмо поклонницы! Учти, сегодняшняя почта — только от тех, кто получил «Пророк» рано утром и сразу сел писать! Завтра будет ещё хуже.

— Не знаю, что тревожит больше — это или то, что от нас разбегаются. Я помню, что многие из этих мелких паразитов поливали нас грязью, но я же не собираюсь их заколдовывать!

Гермиона закатила глаза.

— Ты всё-таки злопамятный, Гарри. Может, дело в этом, а может, просто в твоих глазах — ты их больше не прячешь. Не допускаешь, что кому-то они могут показаться страшными? — поддразнила она.

Гарри поморщился.

— Не напоминай. Стараюсь об этом поменьше думать. Надо всё-таки заняться контактными линзами, как советовала Софи, — проворчал он и чуть прибавил шагу.

То же самое повторилось ещё пару раз, пока они пробирались сквозь возвращавшиеся с уроков группы, подтверждая правоту Гермионы, к большому неудовольствию Гарри.

Но помимо этого Гарри чувствовал, что что-то не так, только никак не мог понять, что именно. Лишь пройдя мимо мальчика из Хаффлпаффа, он вдруг понял причину. Улыбнувшись, он подмигнул мальчику на ходу, и у того глаза стали совсем круглыми.

Где-то через полминуты Гарри проделал то же самое с семикурсницей из Слизерина, которая попалась им на одной из лестниц.

Когда он подмигнул ещё и мальчику из Дурмстранга, Гермиона рассердилась.

— Гарри, и так неприятно, что люди то шарахаются от нас, то падают в обморок от восторга. Тебе обязательно их ещё и дразнить?

— Я их не дразню. Только одну, — загадочно ответил Гарри.

Через минуту Гарри подмигнул Флёр Делакур, и та застыла на полушаге.

— Так, и что это было? — довольно раздражённо спросила Гермиона.

— Просто не даю мисс Тонкс расслабиться, — ответил Гарри так, будто у него не было ни единой заботы на свете.

— Это была она? Поразительно. И всё же, думаешь, разумно хвастаться своими сверхчувствами? — проворчала Гермиона.

— Они мне даже не нужны. Когда встретим следующих, просто глубоко вдохни и сосредоточься на запахах.

Как Гарри и предсказывал, вскоре они наткнулись на очередную группу, на этот раз за ней шла профессор Синистра. Когда они почти поравнялись с ней, Гермиона вдруг уловила запах. И только тогда до неё дошло, что Синистра дюйма на четыре ниже обычного.

Хихикая, они прошли мимо так называемого профессора.

— Мисс Грейнджер, на минутку, пожалуйста, — окликнула их женщина и подошла ближе, когда они остановились.

— Ладно, раз уж теперь и ты так умеешь, дайте подсказку. Что именно меня выдаёт? — спросила она голосом, который выдал её с головой.

— От вас немного пахнет жвачкой, — вполголоса ответила Гермиона.

— Я понял после того, как вы пару раз пробежали мимо нас, и вспомнил запах с того раза, когда мы растянулись после портала, — объяснил Гарри.

— Тьфу ты, — выругалась Тонкс, и в устах профессора Синистры это прозвучало уморительно. — Но спасибо, что предупредили. И в следующий раз говорите, если собираетесь утром играть в прятки. Я с ума сходила, когда вас двоих не было на уроках, а я не могла вас найти. Пришлось беспокоить директора, хорошо, что он знал ваше укрытие.

— Простите, мы часто бываем в той комнате. Мы оба плохо спали и хотели ещё вздремнуть перед уроками, — ответила Гермиона.

— Да, в таких ситуациях бывает, — ответила Тонкс-Синистра. — Идёте перекусить?

— Ладно, дайте мне переодеться во что-нибудь поудобнее, и я с вами, — сказала Тонкс, когда они кивнули. Быстро оглядевшись, она вдруг превратилась в свою неприметную девочку, а после взмаха палочки на ней уже была форма Шармбатона.

— Пойдём, уи? — с ужасным акцентом сказала она и ослепительно улыбнулась.

* * *

Когда они вошли, Большой зал почти затих. Не обращая внимания на это уже почти привычное явление, Гарри повёл их к нескольким свободным местам в середине стола.

Не успели они толком начать есть, непринуждённо болтая, как подошёл Невилл.

— Глядите, кто вернулся! У вас всё в порядке? — спросил он, садясь рядом с Тонкс.

— Пока нет, но будет, спасибо, — ответил Гарри. — И поздравляю, ты первый, кто осмелился с нами заговорить.

— Неудивительно, после того, что написали газеты. Учитывая, как с вами обходились, кое-кто теперь наверняка изрядно нервничает, — ответил Невилл. — Что у тебя с глазами, приятель? Выглядит жутковато!

— Похоже, меня забрызгало зельем, которым пытались возродить Сам-Знаешь-Кого. Целители понятия не имеют, что это было.

— Зато оно исправило ему зрение, так что не всё так плохо, — добавила Гермиона ещё одну полуправду. — Ой, кстати, спасибо, что присмотрел за Живоглотом, Невилл, — быстро сменила она тему.

— Не за что. Сварливый он у тебя, да?

— Да, с ним бывает непросто. Но через пару дней Живоглот простит мне, что я уехала без его разрешения, — рассмеялась Гермиона.

— Хорошую прислугу нынче не найти, — засмеялся Невилл. — Кстати о прислуге: Невилл Лонгботтом, к вашим услугам, — представился он Тонкс.

— Эмилия Папийон, — не моргнув глазом ответила Тонкс. — Enchantée.

Не успели они сказать больше ни слова, как Гарри уронил приборы и глубоко вздохнул.

Тонкс уже собиралась спросить почему, как вдруг за спиной у Гарри возник светловолосый мальчик.

— Захотелось ещё внимания, а, Поттер? — протянул мальчик в слизеринской мантии, и к нему подошли ещё несколько слизеринцев. Тонкс на всякий случай медленно вытащила палочку под столом, но пока решила подождать и посмотреть.

— Очевидно, Малфой. Всего-то и надо было послать сову паре сбежавших Пожирателей Смерти, чтобы они меня похитили и чуть не убили. Попробуй сам, — скучающим тоном ответил Гарри, даже не обернувшись.

— Газеты лишь повторяют враньё, которым ты их кормишь, Поттер, — протянул Драко. — Небось просто гулял со своей грязнокровкой.

Тонкс почти сразу заметила признаки опасности. Плечи Поттера напряглись, а странные зрачки сузились в тонкие нити. То, что Грейнджер просто пропустила оскорбление мимо ушей, но испуганно взглянула на Поттера и положила руку на его ладонь, было верным признаком, что скоро станет некрасиво.

— Ви, долъжно быть, очьень могущественный, мсье Поттер, — громко заметила Тонкс, оборвав гневные выкрики Невилла неожиданным замечанием.

Лицо Драко потемнело, когда она вмешалась.

— Поттер — могущественный? Смешно! Его глупые байки повторяют только редкие идиоты, — огрызнулся он.

— Разве ваш департамент правопорьядка не подтвердиль его историю, и ета больница тоже? — наивно спросила Тонкс.

— Они просто хотели подлизаться к славному Мальчику-Который-Выжил, — выпалил загнанный в угол Малфой.

Гарри, как и Гермиона, заинтересовался. Даже остальные гриффиндорцы, до сих пор державшиеся на расстоянии, начали прислушиваться: становилось очевидно, что эта француженка заманивает Малфоя в ловушку.

— Значит, вся больница и глава вашего правопорьядка готови ради него лгать? Ви правда очьень могущественный, мсье Поттер, — с прекрасно сыгранным благоговением заявила Тонкс.

— Никакой он не могущественный! — прорычал Малфой, и его лицо приобрело лиловый оттенок, скверно сочетавшийся с волосами. — Люди просто так думают!

— Но разве это не есть определьение власти? Когда люди верят, что она у тебя есть? Разве эти поборники чистоты крови, с которыми у вас били проблемы, не делали то же самое? Заставляли людей верить, что они могущественны, хотя это било не так?

Драко был в бешенстве, и это было видно по лицу.

— Они могущественны! — почти завопил он, дрожа от злости.

Тонкс озадаченно нахмурилась.

— Тогда почьему они проиграли?

— Из-за… из-за… из-за маглорождённых, которые развращают наше общество, — попытался Малфой выкарабкаться из ямы, в которую угодил.

— А, понимаю, значит, ваш министр — маглорождённый!

— Вообще-то нет, министром всегда был только чистокровный, даже полукровки на этой должности ни разу не было, — вмешалась Гермиона.

— Пардон, я этого не знала. Значит, в законодательном органе господствуют маглорождённые?

— Не совсем. Место в Визенгамоте передаётся по наследству, и там одни чистокровные, полукровок всего несколько, — вмешался Невилл, сидевший рядом с Тонкс.

Тонкс изобразила на лице полное недоумение.

— Тогда что, авроры или департаменты министерства ими управляются?

— Нет, все они чистокровные, и так было всегда, — ответила Гермиона, пока Драко пыхтел и отдувался.

— О! Я поньяла, их так много, что они скоро всё захватят! — воскликнула Тонкс, изображая восторг от того, что наконец уловила суть проблемы.

Невилл не выдержал и рассмеялся.

— Ещё не скоро. Если в Хогвартсе на курсе один-два маглорождённых, это уже много. Ну, может, ещё один-два полукровки сверху. Из сорока человек на курс! Волшебники не особенно-то общаются с маглами, тем более что закон это почти полностью запрещает.

— Я не понимаю, мсье, — беспомощно обратилась Тонкс к Малфою. — Зачем тогда воевать с маглорождёнными? И почьему они проигривают?

Малфой был вне себя. Лицо его стало лиловым, на виске пульсировала жилка. На мгновение Гарри был уверен, что тот выхватит палочку и направит на Тонкс, но Малфой просто развернулся и умчался прочь. Его «книгодержатели» сообразили не сразу и суетливо бросились за ним, а остальные слизеринцы, в основном девочки из компании Паркинсон, ещё с минуту неловко постояли и тихонько ускользнули.

— Это было блестяще, — восхитился Невилл.

— И почти жестоко — атаковать его бедный маленький мозг логикой, — ответила Гермиона.

— Надеюсь, вам всё ещё нравится в Хогвартсе. Видите ли, каждому замку нужен шут, и Малфой исполняет эту роль, хотя и сам он — неудачная шутка. А вы откуда? — к изумлению Гарри и Гермионы, Невилл принялся флиртовать с Тонкс.

Словно в трансе, Гарри продолжил есть, просто изумлённо наблюдая, так же как и Гермиона. Оба поняли, во-первых, что Невилл действительно изменился с тех пор, как ему хватило духу пригласить Джинни, во-вторых, что он на самом деле неплохо умеет очаровывать девушек, и, в-третьих, что сейчас он подбивает клинья к аврору!

Гарри всё ещё раздумывал, стоит ли что-нибудь сказать, когда к ним подошла МакГонагалл.

— Два балла Гриффиндору за поучительное разрешение конфликта, — сказала она. — Вам двоим лучше? Профессор Дамблдор сказал, что вы слишком измотаны для уроков.

— Да, спасибо, профессор. Но боюсь, на уроки я всё равно пока ходить не могу: моя палочка сломана. Можно ли в ближайшее время съездить к Олливандеру? — ответила Гермиона.

— Боюсь, в ближайшее время не получится. Думаю, можно запланировать поездку на следующие выходные, — ответила МакГонагалл.

— Или я могу свозить её туда и обратно, моя главная задача — всё равно присматривать за ними, — своим обычным голосом ответила Тонкс, к большому удивлению Невилла. Было уморительно смотреть, как он беспомощно озирается, не в силах понять, откуда у француженки вдруг взялся лондонский выговор.

— Полагаю, это допустимо, если вы не против, аврор, — кивнула МакГонагалл, развернулась и ушла, а Невилл застыл на месте.

— Я с вами. Гермиону я одну не отпущу, — упрямо заявил Гарри.

— Я не против, — ответила Тонкс. — Что? Я тебе не мама, а моя работа — присматривать за вами обоими. Я только что поменялась сменами с Димми, а она вернётся не раньше ужина, так что взять вас обоих с собой — как раз лучший способ выполнить приказ.

— Правда? А как же МакГонагалл? — ахнула Гермиона.

— После того, что сейчас было, вас с тем же успехом могут убить здесь, как и в Косом переулке. А я не школьница, так что Мак-Гугл мне не указ. Что она сделает, снимет с меня баллы? — рассмеялась она.

— Пошли, ребята, уходим, — скомандовала Тонкс. Гарри и Гермиона подчинились, и даже Невилл был настолько сбит с толку, что пошёл следом без единого вопроса.

По крайней мере, до холла.

— Вы аврор? — выпалил он, от обходительного обольстителя не осталось и следа.

— Ой, прости, солнышко, — прощебетала Тонкс. — Я не хотела тебя обнадёживать, честно говоря, меня твои ухаживания застали врасплох, — объяснила она, а Гарри и Гермиона у неё за спиной начали смеяться.

— Вы двое знали! И не сказали мне! — обвинил их Невилл.

— Прости, Нев, — выдавил Гарри сквозь смех. — Но ты так разогнался, что остановить тебя было невозможно.

— Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким обаятельным сердцеедом, — хихикнула Гермиона.

— Не слушай их, — попыталась утешить Невилла Тонкс. — Ты очень мило старался. Какой-нибудь девушке твоих лет очень повезёт.

Невилл с мгновение смотрел на неё, потом его лицо стало пунцовым, и он умчался вверх по лестнице.

— Над этим ему ещё работать и работать, — сухо прокомментировала Тонкс.