Не та книга (джен)

— Спасибо, тётя Петуния! Было очень вкусно.

— Так. Сейчас вымой посуду и уберись на втором этаже, а потом садись за историю с географией. По три параграфа за сегодня, и чтоб от зубов отскакивало! Я вечером проверю. И старое повтори тоже!

— Да, тётя.

Две совы, чёрная и белая — это первое, что увидел Гарри, когда утром после Хогвартса проснулся у Дурслей и выглянул в окно. Совы сидели на дереве на заднем дворе и терпеливо ждали. В белой узнавалась Хельга, а вот чёрная… Гарри впустил их внутрь и рассмотрел подробнее.

Если полностью белая полярная самочка — нереальное явление в обычной природе, то уж полностью чёрный полярный самец — абсолютно невозможное. «Сов» был чуть меньше Хельги, выглядел серьёзно, к шуткам не располагал и, по-видимому, чего-то ждал.

Присмотревшись внимательнее, Гарри понял, что белый цвет на незнакомце всё же присутствует: на самых кончиках некоторых перьев. Тончайшие белоснежные серпы среди полуночной темноты, словно…

— «Новус?» — мальчик удивлённо распахнул глаза, осенённый внезапной догадкой.⁽¹⁾

Черныш удовлетворённо моргнул, степенно наклонился к правой лапе и материализовал два предмета: почтовый конверт и… а-агромный кулёк с печеньем. Совиным и человеческим вперемешку.

«Ты живой?» — гласила первая строчка на пергаменте. Вопросительный знак прямо на глазах у Гарри поменялся на два восклицательных.

«Зимние каникулы ты проводишь у нас, и это не обсуждается!» — продолжал знакомый девичий почерк. «А сегодня я жду от тебя самое длинное письмо за год! Новусу отдашь, его никто не может видеть, пока он сам того не захочет».

Мальчик обеспечил сов завтраком и засел за требуемое письмо. Самым длинным оно не получилось — просто сил не хватило бы, — но в нём были описаны все прошедшие события, «разговоры у кровати» и Гаррины мысли относительно роли Квиррелла в текущем сезоне. Набитая рука позволила управиться за час.

* * *

А после этого у Гарри началась жизнь самого обычного магловского ребёнка. Ну, почти. Он просыпался вместе со всеми, завтракал, выполнял свою долю домашней работы, догонял пропущенную за полгода магловскую школьную программу и гулял недалеко от дома. Петуния немного подобрела, и Гарри уже не приходилось подворовывать недостающие калории на кухне, тем более что и Луна присылала ему домашних вкусностей каждые два-три дня. А вот дядя Вернон пока что продолжал относиться к племяннику настороженно и прохладно.

Были и некоторые проблемы. Например, Гарри пока что не мог пойти в школу. Поспособствовали этому маги. Оказалось, что когда Гарри уезжал в Хогвартс, кто-то прошёлся с волшебной палочкой по округе и «стёр» из официального магловского мира память о ребёнке. Однако сделано это было довольно топорно и неряшливо. Например, директор начальной Гарриной школы не помнил о мальчике ничего, библиотекарь — помнил всё, а классный куратор имел избирательные провалы в памяти.

Расчёт был на то, что Гарри больше никогда не появится на официальном магловском горизонте. Но… теперь Гарри был маглом. А проблемы индейцев шерифа не волнуют. Волшебному миру судьба низших существ не интересна: выкручивайтесь и пресмыкайтесь сами, как можете.

Справедливости ради следует отметить, что для того, чтобы ребёнку в Англии просто начать ходить в школу, официальных документов почти не требуется. Зачастую достаточно лишь письменного заявления от родителей и ещё несколько простых бумаг вроде справки от врача. Проблема в том, что Гарри Поттера частично помнили, и эта «частичность» была… аномальной и болезненной. Пока предмет избирательно стёртой памяти не маячит перед глазами, всё идёт хорошо, но когда к вам приходят и просят написать банальное письмо-характеристику для новой школы со старой… Одним словом, люди испытывают очень нехорошее беспокойство, сталкиваясь с пугающими лакунами в никогда не сбоившей голове. И от этого беспокойства они предпочитают как можно быстрее избавляться, перекладывая проблему на другие плечи.

Например, обращаясь в полицию.

А привлекать полицию к собственной семье дяде Вернону совершенно не хотелось. Там документов потребуют куда больше, и не все из них у Дурслей имелись. Низкий поклон волшебникам, предпочитающим по-воровски подбрасывать младенцев и улепётывать в закат, спеша присоединиться к празднику на ближайшие десять лет.

А потому дядя Вернон действовал неспешно и осторожно. Хорошо ещё, что Гарри в этом году предстояло идти в новую среднюю школу, а не возвращаться в старую начальную, где его частично помнили. Однако выпускать племянника на занятия было решено не под конец семестра, а после каникул, в январе — так проще и естественнее объяснить «перевод».

А пока что Гарри форсировал «домашнее обучение» пропущенного полугодия, чтобы не вызывать у учителей недовольства хотя бы в этом моменте. Ну и приучал родственников к своему *нормальному* присутствию.

Удивительно, но с некоторым скрипом тётя Петуния смирилась даже с «одомашненной» совой. Хельга вела себя прилично, ночи проводила на улице, пищу добывала сама. Злобные псы тётки Мардж оставляли в идеальном хозяйстве Дурслей на порядок больше хаоса и разрушений, и всё это лишь за несколько дней их типичного гостевого пребывания, так что Петунии было с чем сравнивать. Уборку за своей птицей Гарри обеспечивал без перебоев.

А ещё экзотическая питомица завоевала неожиданно благожелательные отзывы соседей: Хельга знатно прореживала местную популяцию голубей. Вечно драчливые летающие крысы бесконечно воевали за территорию на подоконниках, разгребали мусорные мешки, разводили птичьих вшей гнездованием на чердаках и засирали оконные переплёты, обсиживая козырьки и карнизы. Умная полярница будто специально устраивала голубиную охоту днём, не злоупотребляя при этом потрошением перьев на частных газонах. Недовольных «негринписовским поведением» среди свидетелей не было.

Так прошёл ноябрь и первая неделя декабря. Рождество было не за горами.

* * *

Имелась у Гарри ещё одна проблема, не позволявшая пока что пойти в школу: специфически-волшебная и проявлявшаяся ежедневно в полдень плюс-минус пять минут, за исключением выходных.

Позавтракав, Гарри быстро, но качественно расправился с уборкой на втором этаже. Он не стеснялся помогать себе магией: это было незаметно, ведь колдовство совершалось без палочки и всегда в процессе орудования тряпкой. Тётя не проявляла беспокойства, и Гарри заподозрил, что его мама Лили никогда не пользовалась уборочными чарами в родительском доме. Было похоже, что Петуния до сих пор уверена, что магия — это исключительно жестокие издевательства в духе Мародёров да крысы, превращённые из сахарниц. А иначе почему бы Дурслям так судорожно вздрагивать от любого намёка на колдовство?

К себе в комнату мальчик вернулся вовремя: через пару минут в его окно настойчиво заколотили. Гарри бросил воздушно-заглушающие чары на дверь, приготовил всё необходимое и открыл створку. В комнату влетел уставший филин, бросил на стол два конверта и поспешил покинуть чужое жилище, но Гарри был начеку и сегодня закрыл окно сразу же, как только почтальон коснулся стола. Птица возмущённо крикнула и с раздражением уставилась на хозяина.

— Подожди немного, отнесёшь письмо своей начальнице, — сообщил ему Гарри, совершая последние приготовления к неизбежному.

Филин крикнул громче, но после этого был вынужден ретироваться на платяной шкаф. Принесённый им красный конверт подпрыгнул, распаковался и раззявил громогласную пасть.

— УВА…

Гарри позволил вопиллеру проорать только первые два слога, после чего привычным движением призрачных рук свернул ему челюсть. На стол осыпалась кучка пергаментного конфетти.

Увы, но вопиллеры весьма чувствительны к любой препятствующей их функционированию магии, но только на самом старте. Даже заглушающие чары на дверь Гарри приходилось навешивать свои собственные, «воздушные», а не стандартное «Силенцио». А вот когда подлые конверты начинают вопить, с ними уже можно расправиться досрочно.

К сожалению, успешная методика борьбы с акустическим терроризмом была нащупана не сразу, и Гарри пришлось вытерпеть несколько неприятных выволочек от Петунии. Хорошо хоть дядя Вернон в будние дни уезжает на работу, а Дадли — учится в школе.

Филин со шкафа напомнил о себе очередным писком.

— Ну не злись, — примирительно проговорил мальчик. — Я ведь хочу сделать так, чтобы ты больше сюда не летал. Тебе и самому надоело, правда?

Филин в ответ шкрябнул мощной лапой и требовательно посмотрел на окно.

— А посмотри, какое у меня есть печенье! — подкупающим тоном проворковал Гарри. — Это тебе не магазинная гадость, его вручную пекли. Сам бы ел, такое оно вкусное!

Филин возмущённо фыркнул, но взятку принял. Гарри выложил перед ним небольшую горку, налил в поилку свежей воды и приступил к формированию ответного пакета.

Для начала он вскрыл прилетевший конверт с письменной копией мегафонной аудиопочты. В сегодняшнем тексте не было ничего нового.

«Уважаемый несовершеннолетний волшебник!

За последние сутки по месту вашего пребывания было зарегистрировано 63 случая неправомерного использования магии, включая, но не ограничиваясь такими заклинаниями, как многократные: Левитация, Экспекто Патронум, Тергео, Эванеско, Агуаменти, Акцио, Репаро, Трансфигурационные и Темпоральные чары неопределяемой этимологии, и многое другое.

Поскольку это уже пятнадцатое предупреждение подобного рода, вы, на основании Закона о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних, исключены с позором из Школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Ожидайте прибытия дисциплинарной бригады Аврората, которая изымет и уничтожит вашу волшебную палочку.

Муфалда Хопкирк,

секретарь Отдела по борьбе с неправомерным использованием магии,

Департамент магического правопорядка,

Министерство магии Великобритании.

Пятница, 6 декабря 1991 года.

PS. Я обязательно узнаю твой адрес, мелкая мразь! Жди и не скучай, тебе осталось недолго! Нужные специалисты озадачены и уже вовсю работают! Я лично сдеру с тебя твою бесстыжую шкуру и брошу её вместо коврика в самом поганом министерском сортире! Я запихну тебе твою разношенную палку…»

В ругательствах тоже не было ничего нового, так что Гарри аккуратно сложил пергамент и достал давно подготовленное собственное письмо.

«Уважаемый(ая) глава Департамента магического правопорядка!

Я, как просвещённый и цивилизованный человек конца XX века, конечно же знаю, что никакого волшебства и чародейства не существует. Но если уж где-то имеется Департамент, у него должен быть и глава. Извините, не знаю вашего имени, так что буду условно называть вас Амелией Боунс (зачёркнуто) оно мне просто приснилось.

К моему письму приложено послание из вашего департамента. Оно приходит ко мне уже в пятнадцатый раз. Если необходимо, я могу выслать всю остальную переписку, но она примерно однотипна. И несмотря на то, что кто-то тратит кучу дорогущего пергамента и самодельных чернил, я ничего не понимаю в ваших текстах.

Я учусь в нормальной школе, а не в свинарнике, и поросят видел только по телевизору, но я совсем не против, если вы наконец исключите меня из неизвестного мне свиного коллектива. Список вменяемых мне грехов — сущая галиматья, которую мне даже в энциклопедии отыскать не удалось. Уверяю вас, у меня в подвале не прячется криогенный завод, я не охлаждаю сверхпроводящие магниты и не левитирую соседские дома. Приезжайте сами и я вам всё покажу. Может быть, вы перепутали меня со скоростными поездами в Японии?

Ума не приложу, за что мне такие угрозы, если я ничего в них не понимаю!

Проблема в том, что вместе с вашими посланиями мне подбрасывают и жуткие красные конверты. Они взлетают в воздух и вопят вашу галиматью на всю улицу, пока я ловлю их сачком и разрываю рты. Так нельзя! Мои родственники — обычные маглы, и мне прилетает ремнём и от них, и от вас!

(Понятия не имею, что такое маглы, но мне каждую ночь снится нудный дед в блестящей ночнушке с надписью «Элвис». Этот панк зовётся то Трутнем, то Шмелем, звенит коровьими бубенцами, молится какому-то МакЛайрду и орёт мне, чтобы я рос приличным маглом и кушал какой-то Обливиэйт. Слово «магл» прикольное, и я вот подумываю, не насадить ли его в качестве новой моды в своей школе? (зачёркнуто))

Одним словом. Уважаемые несуществующие волшебники! Нельзя ли сделать так, чтобы вы и вправду не существовали? А то мне придётся написать такое же письмо вашему несуществующему министру, а потом всё-таки обратиться в нашу совершенно настоящую полицию. Потому что мне что-то подсказывает, что угрозы сдирать с детей шкуру живьём должны будут их заинтересовать.

Сегодня я поймал сову, которая приносит мне ваши письма. И пока она уничтожает запас моих сосисок (вы их там не кормите, что ли?), я пишу вам это письмо в надежде, что оно дойдёт в вашу несуществующую страну. Извините, что на обычном листе в клеточку, но я нигде в городе не смог найти зелёных чернил, а зелёнку в аптеках больше не продают, а шариковая ручка на вашем пергаменте не пишет. Но зато я отыскал зелёную пасту!

С уважением,

самый обычный магл

Гарри Поттер,

Тисовая аллея, 4, Литтл Уингинг, Суррей,

Самая маленькая спальня».

— Ну что, подкрепился? — поинтересовался Гарри у ощутимо подобревшего филина. — Вот, отнеси это Амелии Боунс, главе вашего ДМП. Знаешь её?

Филин снисходительно угукнул и ухватил обычный магловский конверт с комбинированным посланием. Через минуту его уже не было в Литтл Уингинге.

Да, мальчику нужен был именно министерский филин — для правдоподобия и чтобы не светить своей Хельгой. Он до сих пор сомневался, не перегнул ли палку и не нагрянет ли сюда завтра бригада повторных обливиаторов. Но удержаться и не подгадить Дамблдору оказалось выше его детских сил.

Авось там разберутся с остатками следящих механизмов, и Гарри Поттера наконец забудут в волшебном мире навсегда. Потому что оставлять всё как есть тоже нельзя: что он будет делать, когда пойдёт в школу и совы с вопиллерами начнут прилетать на уроки?

Странное дело, но здесь, вдали от Косого переулка и Хогвартса, Гарри совершенно не испытывал недостатка в магии, как опасался ранее. Всегда, когда он помещал за ухо волшебную палочку, к нему приходил и Лес. А ещё ни родственники, ни соседи палочку, похоже, не видели. Или воспринимали её как торчащий за ухом карандаш. Гарри начал подозревать, что Статут секретности — это не просто какой-то закон о молчании магов и Службе Забвения для маглов. Статут растворён в воздухе всей планеты и работает активно. Иначе трудно было бы объяснить, почему магов до сих пор не обнаружили. От эгоистичных идиотов вроде Уизли не спасёт никакая служба и обливиэйты, особенно если они же сами и являются частью этой системы.

А патронус у Гарри и правда гостил каждый день. Луна настояла, чтобы Гарри вызывал его почаще, потому что тот скучает, как и палочка. И Гарри приглашал его ближе к вечеру, после ужина, с формулировкой «если не занят». Уходить призрачная птица сама не спешила и часто оставалась на ночь, сидя на кровати, пригасив сияние и отыгрывая роль ночного светильника.

Гарри был счастлив. В кои-то веки он может спать в безопасности, не заматываясь наглухо в камеру из полога и убойного защитного кокона! Это ведь так естественно для человека — выбирать себе для сна безопасное логово. Непонятно, почему руководство интернатов настолько обожает казармы, но при этом для кого угодно, только не для себя любимых! Ведь это же не приют для беспризорников: все спальные места с лихвой оплачены родителями!

Да чего уж там: жизнь в Литтл Уингинге вообще была куда безопаснее Хогвартса. Гарри за десять лет у Дурслей даже отравить не пытались ни разу!

* * *

Следующий день была суббота, а министерские совы по выходным обычно не беспокоят. Но в одиннадцать утра к ним в дверь позвонили.

— Гарри, открой, — крикнула с кухни тётя Петуния.

Ну да, дядя Вернон уехал «поработать до обеда», Дадли в школе, тётя стряпает. Гарри отложил тряпку и пошёл открывать.

На пороге стоял Снейп. Чёрный, угрюмый и злой. Прекрасное субботнее настроение мгновенно рухнуло в пропасть, но школьные рефлексы не подвели. Гарри посмотрел на преподавателя снулыми глазами, после чего автоматически вылепил самую счастливую улыбку имбецила, радующегося любому новому лицу.

— Добрый день, сэр! — провозгласил он тоном восторженного идиота из рекламы леденцов. — Может быть, чайку́ с дорожки?

— Не паясничайте, Поттер, — хмуро буркнул зельевар. — Петуния дома?

— Э-э…

Снейп молча отстранил мальчишку и прошёл внутрь. Гарри закрыл дверь. На кухне раскатисто уронили какую-то мелкую рухлядь.

— Нет!..

— Петуния, успокойся…

— Вы же обещали! Вы клялись, что больше никогда у нас не появитесь!

— Именно поэтому к засранцу пришёл я, а не «они». Пожалуйста, позволь мне всё объяснить. Давай… Поттер! Найдите себе занятие в другом месте!

Гарри развернулся и потопал к себе наверх. Занятие у него действительно нарисовалось: нужно было собирать чемодан. Вряд ли министерство прислало бы школьного зельевара, чтобы разобраться с чарами надзора или отобрать у мальчишки палочку. А раз так, то вряд ли и Снейп будет тратить своё драгоценное время на повторный визит. Гарри заберут сегодня.

Плохие, отвратительные новости. Невезучий он всё-таки. Ну чего им стоило просто забыть о нём навсегда, а? Зачем он им сдался, увечный магл со стёртой памятью?

Ведь он почитай и не колдовал на Тисовой. Надзорные чары надрывались тревогой даже в те дни, когда не произносилось ни одного явного заклинания. Но не может же Гарри совсем отречься от родной стихии, которая и сама не желает его покидать! Все эти «Тергео» да «Эванеско» — это уже после, когда стало понятно, что таиться бессмысленно. Вся надежда была на то, что засбоившие остатки Надзора снимут окончательно, просто не поверив, что всё это мог делать одиннадцатилетний шкет.

Мальчик почти справился со сбором вещей, когда его позвали вниз. Декан Слизерина и тётя Петуния мирно сидели за кухонным столом. Перед ними стоял непонятно откуда взявшийся графин коньяка, пара серебряных рюмок и нарезка лимонных долек. Не леденцовых.

— Поттер, кто я, по-вашему, такой? — поинтересовался Снейп тем тоном, которым психиатры спрашивают про корзинку и яблоко.

Гарри сделал вид, что посмотрел на профессора ещё раз, после чего индифферентно пожал плечами.

— А если подумать?

— Вампир-полукровка? — припомнил мальчик книгу.

— Гарри! — воскликнула тётя. Сам же Снейп продолжал внимательно изучать сортируемого пациента.

— Я имел в виду, что он выпивает только половину крови, — пояснил свою мысль Гарри. — Он похож на работника живодёрного отдела из несуществующего департамента, раз уж вы настаиваете.

— Что такое Хогвартс? — задал Снейп следующий вопрос, не давая Петунии вставить возмущённый окрик.

Гарри демонстративно подавил зевок.

— Поттер! — рявкнул Снейп.

— Кладбище мозгов? Клоунская бурса? Поросятник?

— На Боровьих поймах, — буркнул зельевар. — Я его забираю.

— Да какое «забираю»? — удивилась тётка. — Ты же видишь: он ничего не помнит!

— Вот только у меня в глазах рябит, когда я на него смотрю, — зельевар поморщился, будто от мимолётной мигрени. — Он помнит, что это школа, и это его прокол…

— Меня оттуда постоянно исключает какая-то Хопкирк!

— … Впрочем, есть один надёжный способ. Стойте спокойно, Поттер!

Снейп достал палочку и сделал какой-то сложный пасс. Гарри с трудом удержался, чтобы не ударить по кистям этого наглого придурка. Всё-таки профессор был единственным в школе, кто пытался защитить его на стадионе. Такое заслуживало уважения и некоторого доверия.

— Маг, однозначно, — буркнул зельевар, убирая палочку куда-то в рукав. — Отдохнувший, посвежевший и приросший в силе. Сожалею, Петуния, это всё ещё наш случай.

— Я не понимаю, — тётя покачала головой, — как он может быть… *вашим*, если его принесли и выбросили нам, как отработанный мусор?

— Меня не пускали в больничное крыло, так что я понятия не имею, что у них творилось. — Снейп спохватился и пресёк откровения. — Собирайтесь, Поттер. Вы возвращаетесь в школу.

— Я туда не хочу, — мрачно сообщил Гарри. — Мне есть с чем сравнивать, поверьте.

— Вместо меня в гости придёт Дамблдор, — холодно отбрил Снейп. — Заодно вам объяснят разницу между «Альбусом» и «Элвисом».

— «Элвисом» называют внебрачных внуков, я в курсе.

— У вас десять минут на сборы! — Снейп начал терять терпение. — После этого я поднимусь и *помогу*.

— Как мы будем добираться? — не повёлся на командный тон Гарри. — Мне одеваться или…

— Одеваться. Мы аппарируем.

Гарри без особой резвости потопал завершать начатое. Контролируемый позади воздух доносил до него продолжающийся разговор:

— А нам-то что опять делать? Вернон с ног сбился, ведь вы же…

— … я потом пройду по нужным людям…

— Не надо, от вас уже прошёл один, мы до сих пор…

— *Я* пройду, Петуния! Только приготовь мне список ключевых…

Гарри управился к сроку и даже успел отправить записку для Луны, наказав Хельге искать его после этого в Хогвартсе. Но когда он с хмурым видом спустился вниз, тётя Петуния едва не выронила чашку с недопитым чаем.

— Что… что это такое?!

Гарри не сразу догадался, что вопрос относится к напяленной на него робе чёрной, повседневной. Ну да, он-то уже привык…

— Это наша школьная форма, тётя Петуния. В ваше время было не так?

Тётя не ответила, ошарашенно ища подтверждения у Снейпа. Оно и понятно: даже изуродованный Дадлин костюмчик домашней перекраски — и тот выглядел приличнее, чем этот мешок для угля. Ну, с точки зрения современного человека.

А Гарри приобщился к ещё одному откровению из прошлого: похоже, Лили Эванс никогда не появлялась в смирительных рубашках у себя дома. Маги — они такие стеснительные!

— Нам пора, — Снейп не дал прощанию затянуться слишком надолго. — Петуния, мы уйдём из прихожей. Поттер, возьмите меня за руку.

* * *

Аппарирование Гарри не понравилось. Судорожную болтанку в душной тесноте можно было бы оправдать тем, что парный прыжок через всю Англию вообще-то выполним не для всех, но вывалились они оба не у Хогвартса, а в Косом переулке.

— У нас мало времени. — Видя, что Джеймсов отпрыск не спешит делиться завтраком с каменной мостовой, Снейп сразу же взял бодрый пешеходный темп. — Рассказывайте: что с вами случилось?

— Угу… Я родился?

— Поттер!

— Не могли бы вы задавать более конкретные вопросы, профессор? Со мной каждый час что-нибудь случается.

— Наследственность непреодолима, — не преминул подглумиться зельевар.

— Если это второе название вашей школы, то — да. — На примитивные оскорбления у Гарри никогда не переводились достойные ответы, причём безо всяких заготовок по карманам.

— Она такая же наша, как и ваша! — Снейп огрызнулся, но потом наконец вспомнил, что он не в детском саду, и продолжил тише: — Для начала объясните, почему вас болтало во время матча, будто тряпку на ветру? Что-то случилось с вашей метлой? Это старьё всё-таки сломалось?

Немного подумав, Гарри признал, что Снейп имеет право знать подробности *этой* истории, ведь он и сам пытался помочь. Наверное. В книге. Несмотря на странные вопросы.

— Моя метла была в порядке, но её проклинали с трибун. Не давали лететь и мотали по воздуху.

— С трибун? Это нереально, Поттер. Это азы.

— Вам виднее. Ведь именно вы пытались это нейтрализовать, и тоже с трибун.

— Кто вам сказал такую чушь?

— Я не помню, — отбрехался Гарри, почти не соврав. Он и правда не помнил имени автора «семикнижия».

Это действительно странно: а как Снейп-то мог «противодействовать» влиянию на метлу через сотню метров? У него Бузинной палочки не было. Пока что Гарри объяснял себе это тем, что или никакого противодействия в реальной истории не было, или оно было неэффективным, или же Снейп имел возможность действовать не потому, что Гарри был далеко, а потому что источник проклятия находился рядом.

— Именно что пытался, — буркнул зельевар, помолчав. — Оно с трудом работает на другом конце поля. Хорошо, примем это как невыносимое для вас «спасибо». Каким образом вы оказались в больничном крыле?

— Я не помню.

А вот этого Снейпу знать точно не стоило. Начиная от особенностей Гарриных «холодных приступов» и заканчивая подслушанными (или специально произнесёнными) «разговорами у бессознательного тела», осведомлённость о которых несла реальную опасность для случайного свидетеля. Кого и за что там Дамблдор отмазывал от уголовного наказания, Гарри не знал и узнавать не собирался. Целее будет и выражением лица в нужный момент себя не выдаст.

Хотя кандидатур на самом деле немного.

— Поттер! — рявкнул зельевар, напомнив о своём присутствии.

— Я действительно не помню, в том числе и ваше больничное крыло. Просто очнулся у себя дома и понял, что на уроки в психушку больше ходить не надо.

— Что, вот прямо шли с поля, а проснулись дома?

— Я дошёл до гостиной Гриффиндора, лёг на кровать. Через час пришёл Перси Уизли и отправил меня к МакГонагалл в кабинет. Я пошёл туда. И всё.

— Всё?

— Вроде бы повстречал какую-то толпу. И — это действительно всё. Зачем мы идём к Олливандеру?

Снейп сбился с шага, но всё-таки поднялся на обшарпанное крыльцо и открыл дверь.

— Если вам отбило и эту память, напомню: вам нужна новая волшебная палочка. Предыдущую у вас изъяли. — Зельевар требовательно мотнул головой. — Не задерживайте меня!

— Я ничего не покупаю у Олливандера, — негромко возразил Гарри, посматривая в сторону лавки Кидделла.

— С чего вдруг?

— Он непорядочен.

Снейп поспешно прикрыл дверь и придавил наглеца своим фирменным взглядом.

— Поттер, это серьёзное обвинение!

— Это не моя проблема.

Гарри решительно развернулся и проследовал к магазину олливандеровского конкурента. На пороге он достал свою палочку и разместил её за ухом. Ты же помнишь это место? Палочка отозвалась нескрываемой теплотой, и Гарри наконец осознал, чего ему так не хватало с самого утра.

Арти Кидделл встретил Гарри удивлённым взглядом, но, разглядев палочку, удовлетворённо улыбнулся одними глазами.

— Мастер Снейп, — поздоровался он. — Мистер Поттер. Неужели что-то случилось с вашей палочкой?

— Добрый день, мастер, — ответил Гарри. — С палочкой полный порядок и мы прекрасно ладим. Но мне нужен ещё один её муляж. А лучше два. Сколько это будет стоить?

— Сделаю бесплатно, если расскажете, что случилось с предыдущим.

— Э-э… По непроверенным предположениям, им теперь колдует один мой одноклассник.

— Колдует муляжом? Кто же этот уникум?

— Извините, мастер. Тайна клиента.

— Рад, что не ошибся в вас. Давайте палочку, я заодно её проверю.

Рядом прекратили скрипеть зубами и зашипели:

— Поттер! У вас что, изъяли бутафорию? Уизли три недели мучается с деревяшкой, а вы молчите?

Кидделл с укоризной покосился на зельевара, но промолчал, принимая Гаррину палочку кончиками пальцев.

— Так это всё-таки был Уизли? — Гарри разыграл вялое удовлетворение.

— Не придуривайтесь, будто не знали!

— Я ничего не помню, но думать не разучился. Я проснулся и обнаружил, что палочка есть, а муляж пропал. И ежу понятно: избили, ограбили, а этот придурок давно хотел мою палочку себе. И с какой стати, простите, я должен нести ответственность за награбленное у меня, если я валялся без сознания, а больше в Хогвартсе никто этим не почесался?

— Следите за языком!

Сам за своим следи, поморщился Гарри, отворачиваясь к прилавку. Ты мне даже не декан, чего прицепился? Хотя ещё неизвестно, кто хуже: родной декан или этот.

— Давайте мы всё же оставим воспитательные меры для других мест, — мягко произнёс Кидделл. — Мистер Поттер, с вашей палочкой полный порядок. Но я бы рекомендовал поменять восковую смесь по уходу за древесиной.

Мастер мельком покосился на Гаррину шевелюру. Ну да, когда палочку выдавали в июле, никто не предполагал, что её будут носить за ухом, а не в кобуре. А мастер что-то знает о такой традиции, судя по довольным глазам. Жаль, расспросить его не получится: Снейп прицепился как клещ и внимает каждому слову.

— Конечно.

— Ещё я бы попросил вас зайти ко мне, когда будете посвободнее, — Кидделл обозначил кивок на плетёное солнце за своей спиной. — Хотелось бы выполнить нормальные замеры без спешки. Это не срочно.

— Так и сделаю.

Снейп, конечно же, не понял толстого намёка: так и стоял, дыша в затылок. Жаль. У Гарри были большие планы на Косой переулок, и не только у Кидделла. Но — и теперь Гарри это понял со всей определённостью — не со Снейпом в компании.

Ничего. У него будут большие зимние каникулы. Тогда же и в банк зайдёт.

— Зачем вам муляжи, Поттер? — неприязненно осведомился зельевар, пытаясь ухватить с прилавка выплавленный из деревянного бруска заказ. — Опять жульничество задумали?

— Затем же, зачем и всем, — холодно ответил Гарри, утягивая к себе обе копии. — Чтобы тренировать жест привычным весом и размером.

— Сразу две штуки?

— У меня в спальне живут две крысы.

— Как я мог забыть, — презрительно буркнул Снейп и добавил тише: — Понятия не имею, как можно перепутать деревяшку с палочкой.

Кидделл улыбнулся уголками губ и, взглянув на Гарри, обнаружил понимание своим мыслям. Муляжи из его магазина действительно предназначались для тренировок. В частности, там были простенькие чары подогрева дерева, работающие от магии держащего рукоятку.

— Дюжину сиклей за воск.

— Спасибо, мастер.

— До встречи, мистер Поттер.

1) Новус — астрономическое название лунной фазы, когда из полностью новой Луны (невидимой или представленной едва заметным пепельным диском) впервые появляется тоненький серп растущего Месяца. В реальности наблюдаем не в полночь, а на закате Солнца.

Вернуться к тексту