Холмс. Гарольд Холмс (джен)

Человеческий мозг — удивительная штука. Майкрофт Холмс знал это лучше, чем кто-либо другой. Миллиарды нейронов, триллионы синаптических связей, потенциальная способность обрабатывать информацию со скоростью, недоступной ни одному суперкомпьютеру. И весь этот великолепный механизм сейчас отказывался работать.

Потому что вместо того чтобы анализировать, сопоставлять и делать выводы, он подсовывал одну и ту же картинку.

Белый потолок. Капельница. Мерный писк кардиомонитора.

Антея лежала в палате интенсивной терапии уже третьи сутки. Мониторы пищали, фиксируя стабильные, но все еще далекие от нормальных показатели. Ее лицо, обычно живое и выразительное, теперь казалось восковой маской. Трубки, провода, капельницы — все эти медицинские атрибуты выглядели чудовищно неуместно рядом с ней. Она не приходила в сознание. Врачи разводили руками: тяжелая травма головы. Шансы есть. Процент выживаемости высок. Но когда она очнется — неизвестно. Может, завтра. Может, через месяц. Может, никогда.

Майкрофт Холмс моргнул, прогоняя видение. Черный правительственный автомобиль плавно катил по утреннему Лондону, и у него было ровно двадцать минут, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем он окажется у Шерлока.

Двадцать минут. Этого должно было хватить.

Эндрю Уэст. Тридцать четыре года. Сотрудник секретной правительственной службы. Доступ к документам уровня «совершенно секретно». Жених некой Люси Харрисон. Найден мертвым два дня назад у железнодорожных путей на окраине Лондона. Буквально в ту же ночь, когда прогремел взрыв на Бейкер-стрит. Совпадение? Или нет? Предварительная версия следствия — несчастный случай, упал под поезд. Ну конечно. Кто-то убил Эндрю Уэста, в этом Холмс не сомневался. Вопрос: зачем?

Но самое печальное, что пропала флешка. Та самая, на которой Уэст хранил часть данных о новой ракетной системе «Брюс-Партингтон». Системе, которая потенциально могла стать козырем Британии в переговорах с союзниками. Флешка исчезла. Уэст мертв. Данные могли уплыть куда угодно — к русским, к китайцам, к террористам, к черту на рога.

Майкрофт должен был расследовать это. Майкрофт должен был держать руку на пульсе и не покидать надолго кабинет. Не сейчас. Не тогда, когда идут выборы в Корее. Майкрофт должен был мыслить ясно, холодно, эффективно.

Вместо этого он видел Антею.

Каждый раз, когда он пытался выстроить логическую цепочку, мозг любезно предоставлял ему новую картинку: Антея, улыбающаяся ему через стол. Антея, подающая кофе. Антея, смеющаяся над его шутками, которые никто другой не понимал. Антея в больничной палате.

В ту ночь, когда прогремел взрыв, Антея, по какой-то нелепой, невозможной случайности, оказалась в том самом доме, который через минуту взлетел на воздух. Не в машине, где ей положено было быть. Не на улице, где ударная волна могла бы просто ее оглушить. А в гребаном доме!

Почему? Зачем она туда пошла? Антея должна была ждать его в машине. Она всегда ждала в машине.

— Черт, — выдохнул Майкрофт, откидываясь на спинку сиденья.

Привязанности. Холмс всегда считал их роскошью, которую не может себе позволить. Ошибка. Они оказались не роскошью, а миной замедленного действия, заложенной прямо в его мозг. И теперь, когда мина сработала, осколки разлетались по всем системам, выводя из строя логику, рациональность, эффективность.

Машина остановилась.

— Бейкер-стрит, 221Б, сэр, — доложил водитель.

Холмс натянул на лицо привычную маску бесстрастности и вышел под моросящий лондонский дождь.

Дверь открыл Шерлок. Братец — вот удивление! — выглядел очень даже бодрым для столь раннего утра. Подозрительно.

— Майкрофт, — кивнул он. — Что стряслось? Королева умерла? Правительство пало? Или ты просто соскучился?

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — Майкрофт прошел в гостиную, не дожидаясь приглашения.

— Да ну? Например?

— Эндрю Уэст, — без предисловий начал Холмс, опускаясь в кресло. — 29 марта его нашли мертвым. Официальная версия — несчастный случай.

Шерлок приподнял бровь, садясь напротив.

— И чем тебя не устраивает официальная версия?

— Тем, что Уэст имел доступ к секретной информации по ракетной системе. Данные были записаны на флешку, которая пропала.

— Флешка? — переспросил брат. — Сотрудник секретного чего-то там записывает государственные тайны на флешку?

— Люди иногда совершают глупости, — сухо заметил Майкрофт.

— Это точно. Но я-то тут при чем? Ты же, братец, умный. Вот и подумай сам.

— У меня нет времени, Шерлок.

— Не поверишь, но у меня тоже.

— Не заставляй меня приказывать, — вздохнул Холмс и тут же напрягся: — Погоди-ка, чем это ты так занят?

— А ты не в курсе? — изумился Шерлок. — Теряешь хватку! Расследую кое-что. Не бери в голову.

— Шерлок…

— Майкрофт, — перебил брат. — Ты просил меня о помощи. Ладно, я помогу. Но не лезь в мои дела. Они тебя не касаются. Так что там с Уэстом?

Майкрофт изложил детали — все, что знал. Шерлок слушал внимательно, иногда кивая, иногда задавая короткие уточняющие вопросы.

— Хорошо, — сказал он, когда Майкрофт наконец закончил. — Я посмотрю. Это все?

— Это все.

Утро первого апреля Майкрофт встретил в своем кабинете с чашкой остывшего кофе, горой непрочитанных бумаг и — наконец-то! — в состоянии полной работоспособности. День прошел более чем продуктивно, но вот к ночи Холмс спохватился: что-то не давало ему покоя. Что-то помимо выборов в Корее.

Он открыл ноутбук и бегло просмотрел новостные ленты за последние дни. Раскрыто старое убийство Пауэрса. Спасен заложник в Корнуолле. Еще один заложник, на этот раз на площади Пикадилли. И снова — спасен. И везде мелькала фамилия Холмс. Шерлок Холмс, консультирующий детектив, помог полиции раскрыть… Неприятная информация была о вчерашнем вечере: взрыв в Глазго, погибло двенадцать человек.

Майкрофт нахмурился.

Слишком много дел для нескольких дней. Слишком много внимания к его брату. И все это — на фоне того, что сам Майкрофт тонул в политических интригах. В голове начали выстраиваться цепочки, которые он так долго не мог собрать воедино.

Допустим, кто-то решил сыграть с семьей Холмс. Сразу со всеми. С ним, Майкрофтом, играют в большую политику. Подсовывают дело Уэста, которое может быть как реальным убийством, так и ловушкой. Подсовывают финансирование Наттэлла, которое ведет в никуда. Заставляют его тратить время и ресурсы. И одновременно с этим наносят личный удар. Антея. Она не случайно оказалась в том доме. Ее заманили. Кто-то понял, что Антея — его слабое место. Причем понял до того, как этот факт осознал сам Майкрофт. Кто-то использовал ее, чтобы вывести его из строя. И это сработало. Три дня он был практически бесполезен.

А что с Шерлоком?

С ним играют в его собственную игру. В дедукцию. В загадки. В раскрытие преступлений. Кто-то подбрасывает ему дела одно за другим, приковывает внимание, интригует. И если дополнительным ударом по Майкрофту стала Антея, то ударом по Шерлоку должен стать…

Майкрофт похолодел. Схватил телефон, набрал номер брата.

Биип. Биип. Биип. Биип. Биип.

Шерлок не ответил.

* * *

Биип. Биип. Биип. Биип. Биип.

Пять сигналов разорвали тишину кабинета Лейстрейда. Шерлок Холмс поднес телефон к глазам, и Ватсон увидел, как изменилось его лицо. Задумчивость исчезла, сменившись холодным, сосредоточенным, почти хищным выражением. Таким Шерлок бывал только тогда, когда на горизонте появлялась по-настоящему интересная задача. Естественно, Холмс сразу понял, что присланная на телефон запись звуковых сигналов — это предупреждение. Существовали тайные общества, которые когда-то в стародавние времена посылали людям пять арбузных семечек в качестве угрозы. Теперь, вот, во времена новых технологий, смартфонов и интернета семечки сменили короткие звуковые сигналы, но суть от этого не поменялась. Их предупредили: скоро произойдет очередной «бум». Следом за аудиофайлом пришло фото какой-то пустой комнаты, и Шерлок рванул на выход. Последовал за ним и Джон. Естественно.

Утро двадцать девятого марта застало обитателей Бейкер-стрит в состоянии, далеком от спокойствия. Взрыв, прогремевший накануне ночью в доме напротив, выбил стекла в их собственной гостиной, и теперь осколки хрустели под ногами, а миссис Хадсон внизу подсчитывала убытки и причитала о конце света. Полиция оцепила полквартала, Лестрейд с усталым лицом координировал действия криминалистов, Шерлок сидел в кресле.

Джон Ватсон в который раз задался вопросом: что заставило его связаться с этим человеком? Ответ, впрочем, был очевиден — только рядом с Шерлоком он чувствовал себя по-настоящему живым.

Если говорить о самом Джоне, то у него тоже утро выдалось тем еще. Не таким насыщенным на события, как у Холмсов, но все же. Он был у Сары, когда увидел новость про взрыв на Бейкер-стрит. Сложно передать, что он тогда почувствовал, но вот в одну секунду Джон сидит на диване и смотрит телевизор, а вот он уже подъезжает к Бейкер-стрит, 221Б и с облегчением понимает, что пострадал все же соседний дом.

— Привет, дядя Джон! Как там Сара? Как надувной матрас? — своеобразно поздоровался Гарольд.

Самый младший Холмс, устроившийся на подоконнике единственного уцелевшего окна, с интересом рассматривал полицейских. Шерлок хмыкнул:

— Ставлю на то, что это был диван, — поправил сына он.

Гарольд согласно кивнул. Джон давно перестал удивляться странностям этой семьи, но иногда — как сейчас — они поражали его снова.

Позже выяснилось, что Скотленд-Ярд обнаружил послание для Шерлока. И вот так они все и оказались сначала в кабинете Лейстрейда, где инспектор передал Холмсу конверт с подозрительно знакомым розовым телефоном внутри, а после — на Бейкер-стрит, 221С. Фотографию именно этой квартиры прислали на смартфон.

— Кроссовки? — удивился Лестрейд, когда войдя в комнату они обнаружили торжественно выставленную прямо по центру абсолютно пустого помещения обувь. — Причем здесь кроссовки?

Ответ на этот вопрос вскоре был получен: это ребус! Чертов ребус от чокнутого маньяка, который любит устраивать взрывы. Зазвонил найденный телефон. Рыдающая женщина, зачитывающая сообщение подрывника испуганным, сдавленным, прерывающимся голосом, сообщила, что если Холмс в течение двенадцати часов не разгадает первую загадку, — очевидно, тайну старых кроссовок, найденных в пустой квартире, — она умрет.

Кроссовки выглядели так, будто их купили в прошлом веке — потертые, с засохшей грязью на подошвах. Шерлок осмотрел их, передал Гарольду, и следующие полчаса они провели в полном молчании, изучая каждую нитку, каждую пылинку, каждое пятнышко.

— Нужна лаборатория, — наконец сказал Шерлок. — Бартс.

В лаборатории Бартса Молли хлопотала у стола, но, едва завидев визитеров, засуетилась больше обычного — поправила халат, пригладила волосы, бросила быстрый взгляд в зеркальце, висящее на шкафчике. Джон давно заметил, как она относится к его соседу, и каждый раз это зрелище вызывало у него смесь жалости и восхищения — надо же так долго и безнадежно любить человека, который в лучшем случае воспринимает тебя как полезный инструмент.

— Шерлок, — начала она.

Шерлок, уже разместившийся за столом, поднял голову. В этот момент дверь открылась, и в лабораторию вошел молодой человек. Ватсон окинул его взглядом: средний рост, худощавый, острые черты лица. Он улыбался — широко, открыто, но что-то в этой улыбке показалось Джону странным. Молли взбодрилась.

— Познакомьтесь, — гордо объявила она. — Это Джим. Работает в сфере информационных технологий. У нас… Ну, знаете, служебный роман, что-то типа того.

Джим шагнул вперед, пожимая руки по очереди — сначала Джону, потом Шерлоку. Рукопожатие было уверенным, но чуть затянутым.

— Очень приятно, — сказал он. — Молли столько о вас рассказывала. Особенно о вас, мистер Холмс.

— Обо мне или о моих методах работы? — уточнил Шерлок. Его взгляд задержался на лице Джима чуть дольше необходимого — сканировал, анализировал, раскладывал по полочкам.

— И о том, и о другом, — легко ответил Джим. — Говорят, вы гений.

— Люди часто злоупотребляют этим словом.

Гарольд, который до этого момента изучал какие-то данные на спектрометре, вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на вошедшего. Джим перехватил этот взгляд и улыбнулся мальчику отдельно — чуть теплее.

— А это, должно быть, Гарольд, — сказал он. — Тоже наслышан. Говорят, ты отцу помогаешь?

— Помогаю, когда никто не мешает, — коротко кивнул мальчик и снова уткнулся в прибор.

Джим задержался еще на пару минут, обменялся с Молли ничего не значащими фразами и ушел, пообещав увидеться вечером. Холмсы переглянулись.

— Ну что? — спросила Молли с надеждой в голосе. — Правда, он милый?

Шерлок поднял бровь. Гарольд деликатно кашлянул. Джон почувствовал, что сейчас произойдет что-то неизбежное и, скорее всего, катастрофическое.

— Конечно, — согласно кивнул Шерлок. — Очень милый. Но, к твоему сожалению, абсолютный, стопроцентный, не подлежащий сомнению гей.

Молли Хупер побледнела. Джон открыл рот, чтобы вмешаться, но Шерлок уже развивал мысль:

— Очень специфическая одежда, едва различимые следы макияжа, взгляд, частицы крема в складках кожи.

— А еще он оставил Шерлоку номер телефона, — добавил Гарольд. — Так что — неа. Никакого романтического интереса к тебе, Молли, у него нет.

— Я… мне нужно работать, — выдавила Хупер и отошла к другому столу, отвернувшись.

Джон перевел взгляд на Шерлока и Гарольда. Они уже забыли о ней, склонившись над кроссовками, перебрасываясь терминами: пыльца из Сассекса, следы крема от экземы. Ни тени сожаления. Ни капли понимания. Холмсы были Холмсами — гениальными в дедукции и абсолютно слепыми в том, что касалось человеческих чувств.

— Вы оба невыносимы, — сказал Джон, но они его уже не слышали.

К вечеру ребус был разгадан. Карл Пауэрс. Мальчик, который утонул двадцать лет назад. Официальная версия — несчастный случай во время купания. А на самом деле его отравили. Яд подмешали в лекарство от экземы. Кроссовки исчезли с места преступления, а ведь на шнурках сохранились такие важные следы! Ботулинический токсин! И вот теперь кроссовки внезапно нашлись. Спустя двадцать лет.

Шерлок опубликовал ответ на своем сайте, и через полчаса розовый телефон зазвонил снова. Женщина, все такая же испуганная, продиктовала адрес. Полиция нашла ее — живую, обмотанную проводами, но живую.

Когда они вернулись на Бейкер-стрит, Ватсон думал, что на этом все и закончится. Что можно будет выдохнуть, выпить чаю и забыть этот день как страшный сон.

Шерлок рухнул в кресло и довольно потянулся.

— Элегантно, — сказал он.

— Что? — не понял Джон.

— Вся ситуация. Элегантно.

— Шерлок, ее могли убить! — возмутился Ватсон.

— Но не убили. Потому что я разгадал загадку, — Шерлок посмотрел на него с легким недоумением. — Не могу же я быть единственным, кому скучно. Кто-то решил составить мне компанию.

Джон перевел взгляд на Гарольда. Мальчик сидел на подлокотнике кресла и кивал, полностью соглашаясь с отцом.

— И ты тоже так считаешь? — спросил Джон.

— С точки зрения архитектуры преступления — безусловно, — пожал плечами Гарольд. — Многоходовка, рассчитанная на конкретного получателя. Учитывает его психологический профиль, его знания, его методы. Это не просто убийство — это диалог.

Джон вздохнул. Иногда ему казалось, что он живет на другой планете.

Следующие два дня превратились в бесконечную череду сигналов, загадок и спасенных жизней.

Биип. Биип. Биип. Биип. — еще одна фотография, еще один звонок, еще один заложник. Тридцатого марта это был заброшенный спортивный автомобиль и мужчина с бомбой. Шерлок разобрался за несколько часов: простая афера со страховкой, инсценировка смерти, любовница, аэропорт. Человека нашли в центре Лондона.

— Мориарти, — сказал Джон, когда они ехали обратно. — Я слышал это имя. Может, преступник — это он?

Глаза Шерлока вспыхнули.

— Мориарти, — повторил он, смакуя каждый слог.

Биип. Биип. Биип. — тридцать первого марта настала очередь Конни Принс, умершей якобы от столбняка. Немногим ранее, до того, как поступило новое сообщение с очередным ребусом, еще одно дельце подкинул Майкрофт, но сейчас Шерлок не особо хотел им заниматься — были задачи и поинтереснее. Внутренняя безопасность Британии или игра с неизвестным подрывником? Действительно, глупый вопрос! Итак, Конни Принс.

— Столбняк, — задумчиво повторил Холмс. — В наше время. С прививками и антибиотиками. Крайне маловероятно.

— Зачем он дает нам подсказки? — спросил Ватсон.

— Добрый самаритянин, — пожал плечами Шерлок.

— Который снаряжает живые бомбы?!

— Скверный самаритянин, — Холмс усмехнулся.

Джон поехал к брату покойной, Кенни Принсу, а Шерлок с Гарольдом остались дома, обшаривая форумы и базы данных. К вечеру они уже знали все: передозировка ботокса, симптомы идентичные столбняку, нанятый слуга, исчезнувший сразу после смерти хозяйки. Заказчик — куратор галереи, где Конни собиралась разоблачить подделку ценной картины.

Шерлок опубликовал ответ.

И снова — звонок. Но на этот раз женщина на том конце провода сделала фатальную ошибку: вместо того, чтобы просто назвать адрес, она начала описывать человека, который за всем этим стоял.

Взрыв. Даже через телефонную трубку он прозвучал оглушительно. Тем вечером где-то в Глазго погибло двенадцать человек.

— Двенадцать человек, — заметил Ватсон. — Из-за твоей игры погибли двенадцать человек. Тебя это хоть как-то волнует?

Холмс поднял глаза.

— Волнение помогло бы их спасти?

— Нет.

— Тогда я и дальше буду избегать этой ошибки.

— А если бы речь шла, например, о Гарольде? — поинтересовался внезапно Джон. — А если бы это он был там, с бомбой? Ты бы тоже не волновался?

Вопрос остался без ответа.

Биип. Биип.

Новый сигнал пришел первого апреля, когда утро только начиналось. Джон уже привык к этим звукам за последние дни, но сейчас что-то было иначе. Шерлок, до этого момента расхаживавший по гостиной в состоянии крайнего возбуждения — игра с неизвестным противником захватила его целиком, — вдруг замер, глядя на экран.

— Что там? — спросил Джон, откладывая ноутбук.

Шерлок не ответил. Он смотрел на фотографию, и Джон, подойдя ближе, увидел: Темза, набережная. А вскоре позвонили и из Скотленд-Ярда — из реки выловили тело. Очередная загадка.

Они поехали на место. Шерлок осмотрел тело — охранник из галереи Хикмана, убитый профессионально, с особой жестокостью. Убийца, которого позже назовут Големом, работал голыми руками — выжимал жизнь из жертв, ломая кости, сдавливая грудную клетку.

Параллельно выяснилось, что несколько дней назад в галерее выставили недавно найденную картину старого мастера. Шерлок, взглянув на полотно, хмыкнул — подделка. Очевидно. Настолько очевидно, что даже охранник это понял. И позвонил профессору-астроному, женщине, которая могла подтвердить его догадку.

Джон отправился в квартиру убитого, нашел голосовое сообщение от профессора. Та была встревожена, говорила что-то о звездах, о датах. Когда Ватсон вернулся с этой информацией, Холмс уже знал, куда ехать. Планетарий.

Они опоздали. Профессор была мертва: Голем добрался до нее первой. А потом напал на Шерлока. Джон никогда не видел своего друга таким — не испуганным, нет, но… растерянным. Голем был чудовищем, и Шерлок, полагавшийся на свой мозг, столкнулся с грубой физической силой, против которой дедукция была бессильна. Джон выстрелил. Не убил, но отогнал тварь.

Они вернулись в галерею. Куратор все отрицала: картина подлинная, и точка. Доказательств нет.

И тут зазвонил телефон.

— Десять, — раздался детский голос. Спокойный, ровный и немного насмешливый.

Холмс замер. Джон видел, как побелели костяшки его пальцев. Видел, как дернулся кадык, когда он сглотнул.

— Гарольд, — выдохнул Шерлок. — Где ты?

— Не знаю, — ответил мальчик. — Комната без окон. Стены бетонные. Лампа дневного света. Стол, стул. На столе телефон с обратным отсчетом. Довольно банально, если честно. Я ожидал большей оригинальности. О, еще здесь есть взрывчатка, но, думаю, ты и сам об этом догадался.

— Сейчас самое время испугаться, — быстро сказал Шерлок. Он говорил четко, но Джон уловил в его голосе что-то, чего никогда не слышал — панику. — Ты понимаешь, о чем я?

Гарольд, судя по последовавшей небольшой паузе, понял. Джон, впрочем, тоже. Магия. Чертова магия врубалась тогда, когда Гарольд очень сильно пугался. А случалось это, признаться, пока только дважды — тогда, когда мальчик перенесся к Шерлоку, и в ночь взрыва. И оба раза Гарольд боялся не за себя.

— С «испугаться» проблема, — с легким сожалением констатировал Гарольд. — Мне не страшно. Мне жутко интересно. Это же почти эксперимент. Контрольная группа, переменные, результат. Девять.

— Не считай! — крикнул Шерлок. — Чего он хочет? Я уже сказал ответ: картина — подделка.

— А считаю не я, — уточнил Гарольд. — Это автоматический отсчет. Я просто озвучиваю. Восемь. Семь. Он пишет, что хочет доказательств. Докажи, что картина не подлинная.

Шерлок заметался по галерее и в его глазах читалось что-то, чего Джон никогда там не видел: страх.

Четыре.

Три.

Шерлок застыл посреди комнаты. Его глаза вдруг расширились.

— Созвездия! — закричал он в трубку. — На картине изображена сверхновая, которой не существовало во времена Вермеера! Она появилась только в 1858 году! Картина — подделка! Ответ — звезды! Сверхновая!

Два.

Тишина.

— Ноль, — сказал Гарольд. И добавил с усмешкой: — Шучу. Он написал: ответ принят, отсчет остановлен.

Шерлок выдохнул. Он оперся о стену, все еще сжимая трубку, и Джон увидел, как дрожат его руки.

— Где ты находишься? — уточнил Ватсон. — Откуда нам тебя забрать?

— Понятия не имею.

— Разве он не сказал тебе адрес? Теперь, когда правильный ответ получен. Раньше он давал заложникам адреса.

— Нет. Наверное, вы должны как-то догадаться сами.

— Осмотрись, Гарольд, — попросил Холмс. — Если это очередной ребус, значит, должна быть и подсказка, чтобы мы могли хоть как-то сориентироваться.

— Ммм… — протянул мальчик. — Знаешь, с ориентацией проблемы. Боюсь, помимо того, что я уже сказал, мне добавить нечего. Но я верю, что ты сможешь разобраться.

Связь прервалась.

Шерлок медленно опустил телефон. В его глазах горел холодный, опасный огонь.

— Джим, — сказал он.

— Что?

— Джим из IT. Тот, который якобы встречается с Молли.

— И? — не понял Джон. — Думаешь, он может как-то помочь? С помощью этих своих технических штучек?

Шерлок Холмс недоуменно посмотрел на Ватсона.

— Да уж помог так помог! Ты что, не слышал, что сказал Гарольд? За всем этим стоит Джим!

Джон не услышал в словах Гарольда ничего подобного! Но если Шерлок уверен… Чертов Джим из IT!