Без спешки (гет)

Дамблдор появился всего через несколько минут, с палочкой в руке, и от входа в класс позвал:

— Гарри?

— Я здесь, сэр! — отозвался Гарри.

Директор прошел в примыкающий к классу кабинет и огляделся. Повсюду валялись обломки, а там, куда попали отскочившие заклинания, чернели подпалины. Гарри сидел с гостевой стороны стола, лицом к двери; у его ног лежала опутанная веревками мадам Амбридж.

— Не расскажешь, что произошло? — с любопытством спросил Дамблдор, и в его голосе не было ни обвинения, ни осуждения.

Гарри пересказал события вечера с той минуты, как вошел в класс, наблюдая, как директор задумчиво щурится. Выслушав его, Дамблдор поблагодарил за рассказ и попросил пока оставаться на месте, а сам отправил двух Патронусов: одного — к профессору Макгонагалл с просьбой связаться по камину с Амелией Боунс и вызвать ее в школу вместе с аврорами, другого — к Снейпу, которому надлежало немедленно явиться в класс Защиты.

Гарри смотрел на Амбридж. Она лежала неподвижно, не в силах пошевелить ничем, кроме глаз, но те говорили красноречивее любых слов. Переводя взгляд с Гарри на Дамблдора, она так и пылала ненавистью; только когда директор упомянул, кого именно собирается вызвать, в ее глазах мелькнул неподдельный ужас.

Первым пришел Снейп. Войдя в кабинет, он, как до него Дамблдор, оценил обстановку, вздохнул и обратился к директору:

— Почему меня совершенно не удивляет, что здесь замешан Поттер? — протянул он, бросив на Гарри брезгливый взгляд.

— Боюсь, если рассказ Гарри соответствует действительности, винить его не в чем. Он всего лишь защищался и, судя по его словам, справился весьма достойно.

Снейп недоверчиво посмотрел на Дамблдора, но промолчал, и тот продолжил:

— Я позвал вас в надежде, что вы сумеете подтвердить его рассказ. Не будете ли вы так любезны проверить, нет ли в этой чашке каких-нибудь зелий?

На лице Снейпа на мгновение мелькнуло любопытство. Он принялся накладывать на чашку одно заклинание за другим, затем остановился и снова посмотрел на директора.

— Я подозревал, что кто-то из учеников роется в моих личных запасах и крадет зелья, однако виновницей оказалась не кто иная, как наш достопочтенный Генеральный Инспектор. В чае есть следы Веритасерума и слабого Зелья замешательства.

При упоминании Веритасерума Гарри кивнул, но о втором зелье услышал с изумлением. Теперь стало понятно, откуда взялся туман, который так трудно было прогнать из головы.

— Спасибо, Северус, — отозвался Дамблдор. — Вы не согласитесь остаться, пока мы дожидаемся мадам Боунс и авроров?

Снейп кивнул, наколдовал стул и сел, а директор повернулся к Гарри:

— Ты видел, как она что-нибудь добавляла в твою чашку?

Гарри покачал головой.

— Чай принес домовик, а она разлила его по двум чашкам.

— Блинки, — позвал Дамблдор, и перед ним появился пожилой эльф.

— Да, мистер Дамблдор, сэр? — приветливо спросил тот, но, оглядевшись, сразу понял, что случилось неладное.

— Ты случайно не знаешь, кто сегодня вечером подавал чай Долорес?

— Это был Кисмер. Блинки его позвать?

— Будь так добр, — мягко ответил директор.

Через мгновение появился тот самый домовик, который приносил им чай, и тут же принялся нервно мять руки.

— Добрый вечер, Кисмер. Это ты сегодня обслуживал мадам Амбридж? — спросил Дамблдор.

— Да, сэр, — кивнул эльф; на вид он был не менее испуган, чем Добби на втором курсе Гарри.

— Мадам Амбридж просила тебя что-нибудь подмешать в одну из чашек или в чайник?

Кисмер немедленно вцепился в собственные уши.

— Амбри приказала Кисмеру не говорить об этом, — пролепетал он, тревожно поглядывая на связанную женщину.

Гарри проследил за его взглядом: Амбридж яростно смотрела на перепуганного домовика, по всей видимости пытаясь его запугать.

— Тебе не о чем беспокоиться. Как директор я могу отменить любой отданный ею приказ и обещаю: за этот разговор никто тебя не накажет.

Страх словно смыло с лица Кисмера. Он перестал тянуть себя за уши и кивнул.

— Она дала Кисмеру два зелья и велела добавить их в чашку. В чашку со сколом на краю. Кисмер сделал, как ему приказали. Зелья лежат у нее в верхнем ящике.

Дамблдор попытался открыть ящик, но тот был заперт и не поддавался. Провозившись с ним несколько мгновений, директор наложил сильные Отпирающие чары; ящик резко выдвинулся, и Дамблдор извлек из него два прозрачных флакона, полных примерно на три четверти.

— Северус, не проверите ли вы, те ли это зелья?

Мастер зелий поднялся и вновь приступил к проверке. Пока он работал, в кабинет вошла профессор Макгонагалл, а за ней — Амелия Боунс и Тонкс.

— Здорово, Гарри, — с улыбкой поздоровалась Тонкс. — Опять влип в неприятности?

— На этот раз не по своей вине, — просто ответил он, вызвав у нее смех.

— Что-то с трудом верится.

— Не могу не согласиться: виноваты вы или нет, а неприятности все равно удивительным образом находят вас, мистер Поттер, — заметила Амелия.

Гарри показалось, что она едва заметно улыбнулась, прежде чем ее лицо вновь обрело привычную строгость.

— Те же самые, сэр. И сварены мной, — вмешался Снейп.

— Вы не объясните, Верховный чародей, зачем оторвали нас с мисс Тонкс от вечернего разбора? — спросила Амелия.

Дамблдор начал излагать случившееся, предоставляя слово Гарри всякий раз, когда требовались подробности. Тонкс наложила чары записи под диктовку, и перо фиксировало их слова, пока сама она лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Когда рассказ закончился, Снейп подтвердил, что оба зелья действительно присутствовали в чашке, после чего мадам Боунс взяла палочку Амбридж и произнесла Приори Инкантатем. Первым проявилось заклинание Империо: чары показали мадам Амбридж, наложившую его на Гарри. Все присутствующие посмотрели на нее с отвращением, а на него — с невольным изумлением.

— Эти заклятия не зря называют Непростительными, — сказала мадам Боунс. — Директор, можно воспользоваться вашим камином для связи?

Получив согласие Дамблдора, она кивнула и продолжила:

— Тонкс, перенесите ее в кабинет директора. С вашей любовью к неприятностям вы наверняка помните дорогу. Утром мы вернемся, чтобы собрать дополнительные сведения. Альбус, вы ведь понимаете, что Фадж сделает все возможное, лишь бы замять дело?

Дамблдор посмотрел на нее со странным выражением.

— Ему не придется. Я собираюсь предложить ему своего рода сделку. Когда он неизбежно обо всем узнает, передайте, пожалуйста, что я желаю с ним побеседовать и что выслушать меня — в его собственных интересах.

— Передам, — с улыбкой кивнула Амелия. — Всем спасибо.

Она развернулась и вышла вслед за Тонкс. Гарри очень хотелось узнать, что задумал директор, однако Дамблдор в ответ на его вопросительный взгляд покачал головой, и Гарри понимающе кивнул: обсудим позже.

Пока остальные покидали кабинет, профессор Макгонагалл отвела Гарри в сторону, одобрительно оглядела и начислила баллы за храбрость и находчивость, а затем отправила в больничное крыло. По дороге он с усмешкой подумал, что неизбежное столкновение с преподавателем Защиты, после которого приходится навещать мадам Помфри, обычно случается под конец учебного года. Интересно, что она скажет теперь, когда он явится раньше срока?

* * *

— Я же сказала, Трейс: я тоже не знаю, — раздраженно шепнула Дафна лучшей подруге, кажется, уже в сотый раз.

С тех пор как за выходные Амбридж выгнали из школы, Трейси только и делала, что спрашивала, не известно ли Дафне почему. Вот и сейчас, сидя в классе Защиты в ожидании нового преподавателя, она снова взялась за свое. Дафне было неприятно лгать, однако Гарри запретили рассказывать о случившемся, и с нее он взял обещание никому ничего не говорить.

— Знаешь ты все, — проворчала Трейси. — В газете написано, что она напала на ученика, чье имя не называют, и применила Непростительное. В тот самый вечер, когда твой парень должен был прийти к ней на отработку. Хотя я ее не виню: иногда он чертовски раздражает.

Дафна сердито посмотрела на нее, хотя про себя не могла не оценить, как ловко подруга связала одно с другим. По словам Гарри, Дамблдор воспользовался сложившимся положением, чтобы заставить Фаджа обеспечить справедливое разбирательство по делу Амбридж, полностью прекратить вмешательство в дела Хогвартса и остановить клеветническую кампанию против него самого и Гарри. Вдобавок замену Амбридж теперь тоже выбирал директор.

Поначалу Фадж собирался все отрицать, но Амелия Боунс предъявила ему результаты Приори Инкантатем и доказательства того, что в чай были подмешаны зелья. В довершение неприятностей она представила и кровавое перо, которое Амбридж незаконно держала у себя в кабинете для наказаний. Увидев все улики и поняв, что противопоставить им ему нечего, Фадж согласился на условия Дамблдора — при условии, что директор и Отдел магического правопорядка прямо заявят: Амбридж действовала по собственной инициативе, без ведома Министерства. Имя Гарри в сообщениях тоже упоминаться не должно было.

На следующий день газеты сообщили, что Амбридж напала на ученика, чье имя не разглашается ради его безопасности, и отправится в Азкабан за применение Непростительного, а также другие преступления. Школа бурлила догадками о случившемся, но немногие посвященные молчали.

Дафну впечатлило, как искусно Дамблдор распорядился столь неприятной ситуацией: решил сразу три серьезные проблемы и заодно уберег Гарри от лишнего внимания. Кого директор выбрал новым преподавателем, Гарри точно не знал, однако у слизеринцев и рейвенкловцев Защита стояла первым уроком в понедельник, так что Дафне и ее однокурсникам предстояло выяснить это совсем скоро.

Из размышлений ее вырвала продолжавшая возмущаться Трейси:

— Ну честное слово! Сначала ты уверяешь, что в День святого Валентина просидела с Гарри на свидании далеко за полночь, но вы только ели, читали и немного целовались, а теперь откровенно скрываешь правду еще и об этом. Когда моя лучшая подруга успела стать такой лгуньей?

Она надула губы, и Дафна закатила глаза в ответ на этот спектакль. Трейси упорно утверждала, что на затянувшемся свидании они с Гарри непременно занимались чем-нибудь непристойным, и с огромным удовольствием перечисляла возможные варианты, пока Дафна изо всех сил старалась не покраснеть. Откуда подруга вообще знала о некоторых из этих вещей, оставалось загадкой; впрочем, по крайней мере часть, надо полагать, породило ее собственное извращенное воображение.

Ответить Дафна не успела: дверь открылась, и класс мгновенно затих. Внутрь решительно вошла высокая красивая женщина. Она выглядела молодой, но держалась уверенно, чем немного напоминала Дафне Гарри. В ней чувствовались серьезность и опасная сила, однако непринужденная улыбка и ярко-розовые, словно жевательная резинка, волосы смягчали это впечатление.

— Всем привет! — весело поздоровалась она. — Меня зовут Тонкс. Без всяких «мисс» и «миссис», просто Тонкс. Для тех, кто со мной не знаком: я аврор и очень хорошо знаю свое дело. Постараюсь восполнить пробелы в вашем образовании за этот год.

Дойдя до передней части класса, она повернулась к ученикам.

— Насколько я понимаю, ваша предыдущая никудышная преподавательница не разрешала вам заниматься практической магией?

Ученики согласно закивали, и Тонкс нахмурилась, тяжело вздохнув.

— Чудесно. И это в год сдачи СОВ. Просто чудесно. Значит, наверстывать придется многое, и гонять я вас буду серьезно. Но сначала выясним, кто на что способен.

Все оставшееся время она проверяла, насколько хорошо класс владеет заклинаниями, которые ученики уже должны были знать. К гордости Дафны, она сама и все остальные члены ОД справились превосходно, чего никак нельзя было сказать о прочих. В какой-то момент до нее донеслось негромкое бормотание новой преподавательницы:

— Немного отдохнешь в Хогвартсе, говорили они. Будет легко, говорили они.

Когда через несколько часов занятие закончилось, ученики впервые за весь учебный год получили по Защите домашнее задание, включавшее не только теорию, но и практику.

* * *

Следующие две недели прошли довольно обыденно и для Гарри, и для всего замка. Состоялось несколько собраний ОД, на которые Трейси, к общему веселью, являлась в гриффиндорских цветах. Как и было обещано, ее сфотографировали для гриффиндорского еженедельника, а на последнем занятии Гарри вручил ей снимок в рамке. Трейси приняла подарок с кислым видом.

Они с Невиллом наконец начали встречаться, и Гарри не мог сдержать улыбку всякий раз, когда видел их вместе: застенчивый гриффиндорец рядом с ней постоянно краснел и терялся, зато Трейси была с ним ласкова и терпелива.

Февраль сменился мартом, немного потеплело, и привычные прогулки с Дафной вокруг озера, как и посиделки у их валуна, стали куда приятнее. Гарри все еще не сказал, что любит ее, хотя сама она повторяла это при каждом удобном случае. Он изо всех сил старался преодолеть то, что его сдерживало, и чувствовал, что уже близок. Гарри знал, что любит Дафну, но выразить эти чувства вслух оказалось совсем непросто: несмотря на все ее признания, он по-прежнему боялся отказа и тревожился, что однажды она может уйти.

Как ни странно, среди этих душевных волнений и прочих забот находились мгновения, когда он забывал о пророчествах и предначертаниях и просто жил как обычный подросток. Это дарило чувство свободы.

Сейчас Гарри заканчивал последние приготовления к вечернему собранию ОД. Все уже освоили пройденный материал, и теперь группа работала над Патронусами, продолжая дуэльные тренировки. Гарри надеялся, что эти навыки никогда не понадобятся им в настоящей схватке, но, если все же придется защищаться, они хотя бы сумеют постоять за себя. Вспоминая учеников, он чуть печально улыбнулся.

С тех пор как Тонкс сменила Амбридж на посту преподавателя Защиты, замок словно ожил. Она прекрасно вела занятия, и интерес к ним поддерживали не только содержание уроков, но и ее собственная внешность: цвет волос и черты лица нередко менялись изо дня в день. Чаще всего Тонкс выбирала лицо сердечком с мягкими чертами и ярко-розовые волосы до плеч, однако успела появиться и в готическом образе, и сказочной принцессой, а однажды — профессором Снейпом с розовыми волосами.

К тому же почти каждый вечер ее класс оставался открытым для дополнительных занятий: ученики любого курса могли прийти за помощью или просто потренироваться в заклинаниях. Большинство пяти- и семикурсников бывали там хотя бы пару раз в неделю, стараясь дотянуть до уровня, необходимого для сдачи экзаменов.

Гарри немало размышлял, что делать с ОД теперь, когда Амбридж больше нет и Защиту ведет человек, знающий свое дело, и в конце концов решил отказаться от руководства Отрядом. Пока он рассказал об этом только Дафне; та удивилась, но согласилась, что сейчас подходящее время немного отойти в сторону, особенно при его загруженности. Рона и Гермиону он не предупредил, подозревая, что они отнесутся к этому с меньшим пониманием и станут уговаривать остаться. Пусть узнают сегодня вечером вместе со всеми.

Закончив приготовления, Гарри поднялся на седьмой этаж, где Гермиона уже стояла у входа, впуская учеников.

— Знаешь, нам больше не нужно так скрываться, — заметил он.

Она моргнула и после короткой паузы ответила:

— Пожалуй, ты прав. Я об этом как-то не подумала.

— И от списка можно избавиться, — со смехом добавил Гарри. — Или хотя бы снять с него заклятие. После ухода Амбридж хранить тайну больше незачем, а кто-нибудь может случайно проговориться.

Гермиона согласно кивнула и сняла со стены пергамент, который они там прикрепили. Ее палочка описала сложную фигуру, и лист ненадолго вспыхнул.

— Предупредишь остальных? — спросила она, и Гарри кивнул.

— У меня еще пара объявлений, так что скажу обо всем сразу.

Гермиона взглянула на него с любопытством. Гарри уже решил, что сейчас она спросит, что еще за объявления, но его спасло появление Ханны Аббот и Сьюзен Боунс. Он вошел вместе с ними, и девушки тут же втянули его в спор о том, кто из магических существ победил бы в воображаемых схватках. Пока комната заполнялась, Гарри поддерживал разговор, кивал входившим, а когда рядом села Дафна и присоединилась к беседе, встретил ее улыбкой.

Последней появилась Джинни. Она вошла тихо, избегая взгляда Гарри. Дафна сдержала обещание поговорить с ней, а совсем недавно еще и свела с ней счеты в дуэли: на прошлом собрании ОД Луны не было, и Гарри попросил кого-нибудь добровольно составить Джинни пару.

Дафна не проявляла излишней жестокости, но и не сдерживалась, так что младшая Уизли потерпела сокрушительное поражение. После этого Дафна призналась, что ей стало немного легче, хотя симпатии к Джинни не прибавилось. С Гарри та не разговаривала со дня происшествия в гостиной; он переживал из-за этого, но Гермиона объяснила, что Джинни все еще стыдно и понадобится время, прежде чем она сможет снова общаться с ним как раньше.

Когда все собрались, Гарри поднялся и заговорил:

— Всем привет. Перед началом несколько объявлений. Во-первых, мы сняли защиту с листа, который подписывали. Думаю, не стоит на каждом углу рассказывать, чем мы здесь занимаемся, но после ухода Амбридж строгая секретность больше не нужна.

— Значит, можно приглашать новых участников? — перебил его Эрни Макмиллан.

— Наверное, — пожал плечами Гарри. — Хотя теперь, когда Тонкс проводит официальные дополнительные занятия по Защите, вряд ли к нам захочет присоединиться много народу.

По комнате прокатился недоверчивый гул, однако Гарри не стал на этом задерживаться.

— Во-вторых, я собираюсь перестать быть… э-э… преподавателем нашей группы.

Само это слово по-прежнему заставляло его чувствовать себя неловко, особенно при старших учениках. В комнате немедленно поднялся шум: все заговорили разом, и Гарри пришлось крикнуть, чтобы его услышали:

— По одному!

Ученики наконец угомонились.

— Что значит «перестать»? — спросила Гермиона, и Гарри повернулся к ней.

— В этом году я разрываюсь между всеми своими делами. Теперь у нас есть хороший преподаватель Защиты, который к тому же готов помогать дополнительно, вот я и подумал, что могу немного отойти в сторону. Разумеется, мы можем и дальше встречаться, и я наверняка буду приходить на большинство собраний, но составлять планы занятий и заниматься всем остальным больше не стану.

Ученики выглядели растерянными. Все знали, что Гарри староста и играет в квиддич, а большинство слышали и о его индивидуальных занятиях, пусть подробности оставались им неизвестны. Гермиона заговорила снова:

— Я могу помогать тебе с подготовкой уроков, Гарри.

— Мы тоже, — добавил Фред, указав на себя и Джорджа.

— Да, мы сдали всего по три СОВ, зато оба сдали Защиту и вполне неплохо в ней разбираемся, — поддержал второй близнец. — С удовольствием поможем, лишь бы ты продолжал преподавать.

— Вы, наверное, и сами прекрасно справитесь, незачем мне… — начал Гарри с улыбкой, качая головой, но его перебили.

— Послушай.

К своему изумлению, Гарри обнаружил, что слово взял Захария Смит.

— Когда я впервые услышал об этой затее и твоих якобы подвигах, я не верил, что ты говоришь правду. Просто хотел сдать экзамены. Но потом понял: это важно, и ты действительно не выдумываешь. Я… прости за то, как я себя вел. Мне очень хотелось бы и дальше у тебя учиться.

Следующим заговорил Рон:

— Не верится, что я это говорю, но я согласен с этим придурком. В смысле, насчет того, чтобы у тебя учиться. Остальному-то я всегда верил и понимал, как это важно.

— Я тоже! — воскликнул кто-то.

— И я! — подхватили с другой стороны.

Вскоре все наперебой стали выражать свое согласие. Гарри посмотрел на Дафну в поисках помощи, однако она только улыбнулась и пожала плечами. Когда шум через несколько мгновений стих, снова раздался голос Гермионы:

— Как я уже сказала, большую часть подготовки я возьму на себя. Можем даже вести занятия по очереди, через неделю, если так тебе будет легче.

Остальные с надеждой смотрели на Гарри, и он вздохнул.

— Похоже, выбора у меня нет, — сказал он, все еще не веря, какую реакцию вызвало его объявление. — Ладно, пока попробуем так. Но, если дел станет слишком много, преподавать в основном будет Гермиона.

Комната взорвалась радостными криками. Гарри негромко рассмеялся и, дождавшись тишины, продолжил:

— Хорошо, сегодня начнем с Патронусов. На прошлой неделе у нескольких человек почти получилось, и что-то мне подсказывает, что сегодня кто-нибудь справится.

Ученики достали палочки и внимательно слушали, пока Гарри напоминал основные приемы и делился советами, которые помогли ему самому. К концу занятия предчувствие оправдалось: оба близнеца впервые сумели вызвать телесных Патронусов, и у обоих они приняли облик сороки. Остальные тоже были очень близки, в том числе Дафна и Гермиона. Какую форму примет Патронус Гермионы, Гарри пока не понимал, зато у Дафны определенно намечалось что-то четвероногое.

Он провожал уходивших учеников пожеланиями доброй ночи и еще немного поговорил с теми, кто задержался. Реакция на его объявление по-прежнему не укладывалась в голове, но одного он отрицать не мог: это было приятно.

* * *

Через два дня Гарри возвращался с очередного занятия у Дамблдора в гриффиндорскую гостиную. Было еще не слишком поздно, и он собирался связаться с Сириусом, с которым не разговаривал уже пару недель. Помимо обычного обмена новостями, ему хотелось обсудить то, что он узнал сегодня: после углубленного занятия магией и тренировочной дуэли, в которой Гарри продержался против директора почти семь минут, Дамблдор сообщил, что наметил два возможных тайника с крестражами и вскоре собирается отправиться на поиски.

Первым и самым простым для проверки местом была хижина Гонтов. Дамблдор полагал, что Волдеморт мог оставить один из крестражей там, поскольку, насколько ему известно, никто не догадался о его связи с этим семейством. Второе место пока удалось определить лишь приблизительно: пещера где-то в скалах над озером. Еще до того, как узнать, что он волшебник, Волдеморт водил туда детей, с которыми делил комнату в приюте, и пытал их. При мысли о маленьком Волдеморте, мучившем других детей беспалочковой магией, Гарри содрогнулся и поспешил отогнать этот образ.

Директор намеревался брать Гарри с собой на поиски, и тот был рад, что его не собираются оставлять в стороне. Пройдя оставшуюся часть пути, он обнаружил в гостиной еще довольно много народа. Гермиона была на дежурстве, а Рон обыгрывал Невилла в волшебные шахматы, поэтому Гарри сразу поднялся в спальню и сел на кровать. Несмотря на то что комната пустовала, он задернул полог и наложил привычные для разговоров по зеркалу односторонние чары приватности. Сириус ответил примерно через минуту.

— Привет, дружище. Все в порядке? — спросил он, прислонив зеркало к чему-то, чтобы не держать его в руках.

Гарри понял, что крестный сидит за столом и ужинает, извинился и предложил поговорить позже, но Сириус отмахнулся.

— Если не возражаешь, что я буду жевать, я не против.

— Не возражаю, — заверил Гарри. — Мы ведь последний раз говорили сразу после истории с Амбридж. Хотел рассказать, что нового.

Сириус кивнул, и Гарри заговорил об ОД, уроках Тонкс и прочих школьных событиях. Крестный слушал, кивал, где нужно вставлял замечания и постепенно расправлялся с ужином. Наконец Гарри перешел к последнему занятию с Дамблдором, и собранные директором сведения, похоже, произвели на Сириуса впечатление.

— Кикимер! — позвал он, и на заднем плане послышалось бормотание вошедшего в комнату старого домовика. — Убери, пожалуйста, посуду и принеси десерт. — Сириус снова обратился к Гарри: — Значит, Альбус уже представляет, какой крестраж где искать?

Гарри пожал плечами.

— Из тех, что остались, он более-менее уверен только в кольце и медальоне — что они вообще крестражи. Дамблдор говорил, что кольцо, скорее всего, в доме Гонтов, так что медальон, возможно, в той пещере с озером.

Сириус хотел ответить, но его перебил низкий голос Кикимера:

— Откуда грязный полукровка знает про медальон хозяина Регулуса и озеро?

— Что значит «медальон хозяина Регулуса»? — переспросил Сириус.

В суматохе зеркало опрокинулось, и Гарри больше не видел происходящего, зато отчетливо услышал резкий голос крестного:

— Я приказываю тебе объяснить, что ты имел в виду, когда сказал «медальон хозяина Регулуса»!

По всей видимости, Кикимер попытался сбежать или просто отказывался отвечать, но после прямого приказа заговорил, теперь уже гораздо более напряженно:

— Хозяин Регулус разрешил темному воспользоваться Кикимером. Темный отвел Кикимера в пещеру возле озера и заставил выпить зелье.

Голос домовика надломился.

— Это было ужасно. Темный оставил Кикимера умирать, но добрый хозяин позвал Кикимера и спас его. Когда Кикимер рассказал, что случилось, хозяин велел вернуться к озеру вместе с ним. Кикимер умолял его не ходить, но хозяин не послушал. Кикимер привел хозяина к мерзкому зелью и просил хозяина Регулуса не пить его, но тот все равно выпил. Сказал, что Кикимер не заслуживает новых страданий. Когда зелье кончилось, хозяин достал медальон и положил вместо него свой. Тот медальон он отдал Кикимеру и велел уничтожить. Потом хозяин попытался напиться из озера, и его утащили под воду… эти… твари.

Гарри услышал судорожный вдох и понял, что домовик, должно быть, изо всех сил сдерживает слезы.

— Кикимер не смог спасти хозяина. И как ни старался, уничтожить медальон не смог. Кикимер подвел хозяина.

Он расплакался. Гарри потрясенно молчал; Сириус тоже не произносил ни слова. Наконец Гарри нарушил тишину:

— Кикимер, медальон еще у тебя? Хочешь, мы его уничтожим?

Эльф перестал плакать и попытался перевести дыхание, чтобы взять себя в руки.

— Кикимер все перепробовал. Вы действительно знаете, как его уничтожить? — спросил он, и Гарри показалось, что в его голосе прозвучала надежда.

— Я знаю человека, который знает. Мы можем уничтожить медальон сегодня же, Кикимер. Он еще у тебя?

— Да, — прохрипел домовик.

Тут снова раздался голос Сириуса:

— Кикимер, быстро принеси его сюда. Гарри, сообщишь Дамблдору?

— Да, мы будем, как только сможем.

— Хорошо. А пока мне нужно кое о чем расспросить Кикимера. О моем младшем брате.

Связь оборвалась. Гарри сунул зеркало в сундук и помчался вниз по лестнице, едва не столкнувшись с поднимавшимся Невиллом. На ходу пробормотав извинение, он выскочил через проход за портретом и бросился к директорскому кабинету. Добравшись, уперся ладонями в колени и сквозь сбившееся дыхание выговорил пароль. Горгулья отскочила в сторону; Гарри взбежал по движущимся ступеням и громко постучал в дверь.

— Войдите! — донесся голос директора.

Все еще задыхаясь, Гарри вошел. Дамблдор, как и в момент его ухода, сидел за столом, на котором были разложены бумаги; очки-полумесяцы сползли на кривом носу, и поверх стекол он с любопытством посмотрел на Гарри.

— Кажется… мы нашли крестраж, — выдохнул тот.

— Где? — Дамблдор мгновенно встал, доставая палочку.

— На площади Гриммо. На месте расскажу. Можно через камин? — Гарри указал на очаг, но директор покачал головой.

— Придется долететь на метлах до границы защитных чар, а оттуда трансгрессировать. Ты уверен, что это крестраж?

— Почти наверняка. Медальон из озера, который украл брат Сириуса.

Глаза Дамблдора расширились. Он призвал две уменьшенные метлы, вернул им обычный размер, затем достал из-за стола меч Гриффиндора. На одном из прежних занятий директор объяснил, что выкованная гоблинами сталь впитала свойства яда василиска и теперь меч годится для уничтожения других крестражей. Убрав его в ножны, Дамблдор сунул меч в карман, куда тот никак не должен был поместиться.

— Ты не против вылететь прямо из моего кабинета? — спросил он и, дождавшись отрицательного покачивания головой, добавил: — Прекрасно. После тебя.

Гарри взял метлу и вылетел в открытое окно. Через мгновение следом устремился Дамблдор, оказавшийся на удивление проворным для своего возраста. За границей защитных чар директор уменьшил метлы и убрал их в карман. Гарри схватился за его руку; раздался хлопок, накатило знакомое ощущение, будто тело проталкивают сквозь узкую трубу, — и они оказались в гостиной на площади Гриммо.

Сириус, расхаживавший по комнате со стаканом янтарной жидкости, обернулся на их появление и указал на Кикимера. В руках домовика Гарри увидел тот самый медальон из воспоминаний и вдруг ощутил нечто знакомое. Он уже чувствовал это прежде; объяснить было трудно, но казалось, что между ним и медальоном существует какая-то связь.

— Сэр, я чувствую что-то… почти знакомое, — вопросительно произнес Гарри.

Дамблдор посмотрел на него с интересом.

— Медальон создал Салазар Слизерин, и любому, кто его носит, он дарует способность говорить на змеином языке и понимать его. Салазар сделал его для своей жены: она не обладала этим даром и не понимала, о чем беседуют ее муж и дети. Тогда он решил дать ей такую возможность. Я не вполне уверен, с чем связано твое ощущение, однако медальон, вероятно, чувствует в тебе змееуста и потому зовет тебя.

Гарри слегка передернуло от этой мысли, но он кивнул: объяснение казалось разумным. Дамблдор тем временем обратился к домовому эльфу:

— Кикимер, можно мне взглянуть на медальон?

Эльф недоверчиво посмотрел на него.

— Вы его уничтожите? — спросил он с надеждой.

— Уничтожим, — заверил Дамблдор.

Домовик протянул медальон, и директор, взяв его, положил на пол. Затем наложил защитные чары, чтобы в случае чего уберечь комнату от разрушений, и, закончив приготовления, с сожалением заметил:

— Как жаль, что он осквернил столь удивительный и бесценный артефакт. Гарри, будь добр, открой медальон.

Он извлек меч из ножен и приготовился нанести удар. Несколько мгновений Гарри смотрел на директора в недоумении, прежде чем догадался: змеиный язык. Наклонившись, он закрыл глаза и представил змею.

— Откройся, — прошептал Гарри.

Медальон немедленно распахнулся. Из него повалил густой черный дым, который заклубился, меняя очертания, и принял облик маленькой девочки лет шести или семи. Она шагнула к директору, и на ее лице читалась боль.

— Ты ведь не убьешь меня снова? — спросила она так тихо, что Гарри пришлось напрячь слух. — Ты обещал всегда обо мне заботиться, обещал меня защищать.

Лицо Дамблдора исказилось от боли, по щеке скатилась одинокая слеза. На мгновение Гарри испугался, что он не сможет ударить по крестражу, но директор все же занес меч. Лицо девочки тут же исказили ярость и отвращение.

— Убийца! — завопила она голосом гораздо ниже и уродливее прежнего. — Ты любил тех, кто хотел меня уничтожить, больше собственной семьи! Ошибка за ошибкой! Сколько крови на твоих руках?! Сколько смертей…

Дамблдор с силой опустил меч, и обвинения оборвались нечеловеческим воплем. Дым рассеялся, из медальона потекла черная жижа, точно такая же, как из дневника, а в комнате повисла мучительная тишина.

Первым ее нарушил Кикимер. Он обхватил ноги Гарри и принялся повторять:

— Спасибо, спасибо, спасибо…

Гарри чувствовал себя неловко, но все же погладил домовика по голове.

— Это тебе спасибо, Кикимер. Ты очень помог.

Дамблдор тем временем немного оправился и тоже заговорил:

— Да, Кикимер, ты помог гораздо больше, чем можешь себе представить. Ты не возражаешь, если я задам несколько вопросов о Регулусе и той пещере?

Старый эльф выглядел встревоженным, однако кивнул. Дамблдор увел его в другую комнату и принялся расспрашивать, а Гарри, заметив, что Сириус совершенно не настроен разговаривать, сел и стал ждать. Такого поворота он меньше всего ожидал сегодня вечером, но не мог сдержать тихого торжества: им действительно удалось уничтожить еще один крестраж. Два позади, осталось четыре — и вдруг показалось, что у них все-таки есть шанс.