Провал первый. Приют (джен)

Вильгельмина Томсон никогда не славилась общительностью. Наоборот, обычно держалась со всеми достаточно отстраненно, преображаясь лишь в компании малышей. А потому все были очень удивлены, когда узнали о том, что именно она первой сошлась с новенькими.

Впрочем, удивление стало только первой эмоцией, которую испытали воспитанники святого Вула. Второй стало раздражение. Почему Томсон не сочла важным коллективное решение бойкотировать этих выскочек? Как она посмела пойти против решения них всех?

Когда ее об этом спросили, Вильгельмина просто пожала плечами, мол, "А что такого?". А после и не преминула высказать свой взгляд на данный вопрос. Ну, пообщалась она с теми ребятами. Какое ей дело до того, что они что-то там не поделили с другими (вопрос еще, что именно), если кажутся новенькие вполне адекватными и в их компании приятно находиться?

Кое-кто разозлился, услышав мнение девочки, но большинство все-таки призадумалось: а с чего, собственно, они так взъелись на ту компашку? Поговорили, повспоминали и-и... В общем, лондонские сиротки тоже умели долго и со вкусом ругаться. Понять, что так легко поддался на чужие манипуляции, было не слишком приятно.

Мак-Сейр сумел и здесь жизнь подпортить. Именно ему новенькие чем-то не угодили с самого первого дня, и именно он изо всех сил старался задавить этих ребят и настроить против них весь приют. А они и рады были стараться! Повелись на россказни о том, какие заносчивые и домашние детишки к ним присоединились. Как сильно те презирают всех остальных сироток и насколько недопустимо позволить этим задавакам проявлять свое превосходство.

Бойкот — оружие, безусловно, сильное, но поэтому и применять его нужно вдумчиво, лишь удостоверившись в серьезности повода. Чтобы не получалось, как в этот раз... Признавать собственную неправоту ребятам, и мальчишкам особенно, очень не хотелось, но, видимо, придется. Новеньких они задевали понапрасну.

Можно, конечно, оставить все как есть, потешить гордыню, однако тогда получится, что этот манипулятор добьется своего. А идти у него на поводу — перспектива ещё более неприемлемая... Нет, если Мак-Сейр желал рассорить их, то найти общий язык с той компанией необходимо вдвойне. Может быть, даже заключить союз против этого типа.

Приют всегда существовал по праву сильнейшего, однако дети, даже избивая друг друга за спинами воспитателей или засовывая в кровати к соседям лягушек и жаб, перед лицом разгневанных взрослых неизменно стояли стеной, не выдавая и не подставляя виновников произошедшего. Сами пострадавшие вставали на защиту своих обидчиков, хотя потом могли бесконечно мстить им, подстраивая мелкие пакости. Их нельзя было назвать семьёй, но можно было считать стаей. Стаей маленьких, обозленных волчат, постоянно грызущихся между собой и дающих ярый отпор любому постороннему.

Однако это касалось лишь тех, кто действительно становился членом коллектива. Несмотря на то, а может быть, именно потому, что Мак-Сейр приобрел среди них такой авторитет, он всё ещё оставался для обитателей святого Вула чужаком. Его боялись, невольно уважали, но не считали своим.

Против него опасались выступать, однако заступиться за шотландца никто бы и не подумал. Они терпели, пока Мак-Сейр подминал под себя всех и каждого, кто не присоединился к его соратникам, и ликовали теперь, когда его власть начала осыпаться. Они не могли избавиться от подпевал Фредерика, но ничто не мешало подружиться с его врагами. Оставалось лишь убедить этих самых врагов в том, что во всех трениях между ними виноват Мак-Сейр, а сами сироты враждебных намерений никогда к новеньким не испытывали.

Томсон, вероятно, могла бы им в этом помочь, не предпочитай она в принципе держаться в стороне от приютских дрязг. Влезать в разборки или даже примирения с кем-либо Вильгельмина точно не захочет, а заставлять ее — дело заведомо проигрышное. Придется придумывать что-то своими силами, ну, хотя бы как-нибудь подловить тех же близнецов или парня с черными лохмами, Поттера, кажется, и вкратце обрисовать ситуацию.

* * *

Окружившая его делегация, состоящая из нескольких мальчишек возрастом от четырнадцати до пятнадцати лет, сначала сильно насторожила Гарри. Он был абсолютно уверен в том, что это Мак-Сейр отправил своих подпевал к нему и, как обычно, исходя лишь из самых недобрых намерений. Друзей, к его досаде, поблизости не было — значит, вероятность того, что, возможно, придется воспользоваться палочкой, существенно возрастала, а придумать для этого место хуже, чем то, где они стояли, было просто нельзя.

Скользкая каменная плита, находящаяся фактически посреди озера. Даже легкая дезориентация стоящих на ней людей может кончится летально из-за спускавшегося неподалеку водопада... Только с одной стороны над этой плитой нависала скала и шла узенькая тропинка, на которой и стоял теперь Гарри, на все лады костерящий себя за то, что вовремя не увидел приближающуюся угрозу. Задумался он, видите ли! Пройти дальше вперед или повернуть обратно было никак нельзя — дорогу перегородили с обеих сторон. Оставалось лишь ждать действий противников и придумывать что-то по ходу.

Однако то ли не он один заметил опасность их положения, то ли сейчас цель у них была другой, но никто из приютских не торопился проявлять агрессию. Наоборот — казалось даже, что парни серьезно смущенны чем-то. Они мялись, переступали с ноги на ногу, пытались вытолкнуть друг друга вперед, но так ничего и не говорили. Смотреть на это было, конечно, забавно, только вот на данный момент у Гарри были совершенно другие планы, а потому тратить время, пусть даже и на столь необычное зрелище, он не желал.

Будь на его месте Фред с Джорджем, Рон или даже Малфой, они, конечно, не преминули бы насладиться открывшейся картиной, но в этом как раз и состояло одно из коренных различий между ними. Гарри был гораздо более прагматичным, чем эти четверо, и, соответственно, в разы меньшим ценителем прекрасного.

— Ну что, дадите вы мне пройти или нет? — Он не видел смысла скрывать свои эмоции и любезничать, а потому голос прозвучал слегка раздраженно. Однако те, к кому обратился мальчик, никак не отреагировали, как и прежде продолжая препираться между собой.

Гарри постоял минуту-другую в ожидании хоть какого-то ответа, но без толку. Все осталось как было. Он собирался уже повторить свой вопрос, но не понадобилось. Наконец из группы окруживших его ребят вперед вышел какой-то парень. И сказал он совсем не то, что ждал Гарри.

— Поттер, верно? — Голос его звучал вполне дружелюбно, и все же Гарри продолжал сомневаться в мирных намерениях говорившего и его товарищей.

— Верно. Что нужно?

Уже следующий ответ парня показал, насколько прав был он в своих подозрениях.

— Как ты относишься к Фредерику Мак-Сейру?

— Плохо. — Тон Гарри был очень резким, однако вместо ожидаемой гримасы недовольства на лице собеседника, как и у остальных стоящих вокруг ребят, заиграла широкая, совсем не зловещая улыбка.

— О-о, мы тоже, мы тоже... — Парень вдруг заговорщицки ему подмигнул. — Так почему бы нам тогда не заключить союз против него?

Гарри ждал чего угодно, но только не этого. Абсурд. Все происходящее — просто абсурд. Но парень ждал ответа, и его нужно было дать.

— С чего, собственно, я должен вам помогать? Помнится, еще недавно никто из вас не стеснялся игнорировать или лишний раз толкнуть меня и моих друзей.

— Ты неправильно понял. Мы предлагаем союз всем вам со всеми нами. А подобного обращения в любом случае больше не повторится, во всяком случае, если вы не начнете первыми. Ну, и за банду Мак-Сейра мы поручится тоже не можем.

— Интересно... Что же, я согласен, — слушая заявление своего собеседника, Гарри лихорадочно просчитывал все варианты развития событий в случае согласия и отказа и очень быстро пришел к выводу, что, как бы ни обернулся предлагаемый приютскими союз, их положение в святом Вуле при таком раскладе станет лишь устойчивее. А устойчивость и расположении кого бы то ни было никогда не лишние.

* * *

— Да ла-адно...

— Молоток, Гарри! — Если Рон сначала удивился слишком сильно для того, чтобы сказать что-то более вразумительное, то вот Невилл оценил новости сразу.

Драко поблизости не было. С того дня, как они напомнили ему, на чьей он стороне, Малфой старательно держался от оставшейся части компании на почтительном расстоянии. Не игнорировал, не задирал, скрупулёзно выполнял всё, что от него просили, и тренировался с упорством осла, однако едва начавшие зарождаться дружеские отношения, шутливые перепалки и открытая симпатия друг к другу, казалось, безвозвратно ушли в прошлое.

Отсутствие третьего собеседника и его обычных язвительных реплик снова напомнило Гарри об этой трудной ситуации. Конечно, с одной стороны все, что сказано было тогда, являлось чистейшей правдой, но ведь не всю правду обязательно надо озвучивать... Они ни в коей мере не желали оттолкнуть Драко, однако последствия-то оказались именно такими. А все потому, что он, лидер компании, не сумел вовремя понять, к чему все идет, и остановить друзей. Расставить все точки над "и" думал, умник такой, а в итоге все только запутал. То-то Гермиона будет довольна по возвращению — не успела уехать, а они с Роном и Невиллом уже успели столько разрушить.

Словно прочитав его мысли, Невилл слегка нерешительно поинтересовался:

— Наверное, нам нужно сообщить новости Драко?

— Сделаешь? — Рон, кажется, испытал заметное облегчение, когда об этом заговорил кто-то другой, и теперь мечтал лишь о том, чтобы и доводить до конца сие благое начинание тоже пришлось не ему.

— Лучше я. — Гарри видел, что Невилл уже готовится сказать "да", а ведь он достоверно знал, насколько тяжело тому даются подобные разговоры. Сработать на опережение, чтобы избавить друга от неприятной обязанности, стало лучшим, что мальчик смог придумать. Оставалось надеяться, что Невилл не обидится.

Не обиделся. Лишь кивнул благодарно и тут же отвернулся куда-то в сторону. Смутился? Нет. У самого входа на базу вдруг послышались ребяческие голоса.

— О-оу, Гарри... Тебе, похоже, и идти никуда не придётся, — колко, но в то же время с сочувствием проконстатировал Рон.