Хладнокровие (гет)

Бродерику Пинкертону снова удалось немыслимое: он приготовил завтрак для самого знаменитого на данный момент заключённого и даже не плюнул в него. «В конце концов, это было бы мелочно», — подумал он, расставляя на подносе миску овсянки и всё остальное. Одного вида некогда столь тщеславного человека, сведённого к самому необходимому, было вполне достаточно для удовлетворения.

Насвистывая, он зажал поднос под левой рукой и, проходя через дверь в изолятор, опустил свою палочку в ящик. Проносить палочки в эту зону разрешалось только аврорам и боевым магам, и только они знали комбинацию для мозаики из камней у входа. Любого, кто прошёл бы с палочкой сквозь этот барьер, тут же оцепенило бы.

Поэтому такие загоны и охраняли люди вроде Пинкертона. Крупные и сильные. Большинство волшебников были либо тощими, либо пухлыми, и в драке толку от них не было. Чтобы удержать их от глупостей, хватало одного вида детины ростом за шесть футов и сложенного, как морковка, только наоборот.

Подходя к двери камер, он уже возился со связкой, выискивая нужный ключ. Тяжёлые засовы по всем четырём сторонам дубовой двери толщиной в четыре дюйма отошли с оглушительным лязгом. Бродерик обожал этот звук, особенно когда кого-нибудь запирал. В нём было что-то почти осязаемо окончательное.

Почти такое же окончательное, как зрелище, открывшееся ему, когда дверь распахнулась. Бродерику понадобилось мгновение, чтобы понять, что означают ноги, болтавшиеся у него перед глазами.

Выронив поднос и путаясь в ключах, он бросился к двери камеры, на бегу зовя на помощь.

Открыть дверь и добраться до заключённого заняло считаные секунды, но едва он обхватил человека руками, чтобы приподнять и ослабить петлю на шее, как понял, что опоздал на несколько часов. Это было всё равно что поднимать мраморную статую, а не живого человека.

* * *

— Бонжур, мез ами, — прощебетала «Эмилия», когда её впустили в гостиную. Гермиона закатила глаза, пропуская её. Тонкс всё сильнее вживалась в свой новый образ, и Гермиону, которая немного говорила по-французски и обожала этот язык, это уже порядком раздражало.

— Невилл ещё спит? — спросила Тонкс, оглядывая пустую гостиную.

— Почти весь Гриффиндор спит, — заметила Гермиона, сладко потягиваясь.

— Не всем же быть такими ранними пташками, как ви, — заметила Тонкс. — Всё ещё проблемы со сном?

Гарри ответил зевком.

— Справлюсь. Вздремну в свободный урок — и буду в порядке. В выходные всегда можно отоспаться.

— Если так пойдёт и дальше, вам двоим стоит перестроить режим сна, — заметила Тонкс.

Гермиона склонила голову набок, глядя на неё.

— Прошу прощения? Как это сделать? Есть уроки, есть отбой.

— Не будь такой занудой, дьевочка. Уроки есть уроки, а отбой означает только то, что ти должна находиться по эту сторону двери, — ответила Тонкс, ткнув большим пальцем через плечо в сторону портрета у входа.

— Хм, а ведь и правда, — задумалась Гермиона. — И что ты предлагаешь?

— Ну, можно спать после уроков, а домашние задания делать по ночам, уи?

— Знаешь, если не считать того, что от твоего акцента у меня болят уши, должна признать, что идея неплохая, — призналась Гермиона. — Что скажешь, Гарри?

— Можно попробовать, наверное, — согласился Гарри.

— Пойду схожу за Невиллом, — сказал он, вставая.

— Сходи. А я пока дам «Эмилии» пару уроков английского, чтобы она наконец избавилась от этого претенциозного акцента, — ответила Гермиона, метнув в Тонкс убийственный взгляд.

* * *

День прошёл спокойно, почти скучно, пока они не сели ужинать.

— Алло, мез ами, — прощебетала Тонкс, вдруг усевшись напротив Гермионы и Гарри, рядом с Невиллом, который тут же побледнел.

— Почему… что… разве… — залепетал он.

— Позвольте, я переведу, что он хотел сказать, — вмешался Гарри. — Почему ты всё ещё здесь, разве твоя смена не закончилась? — спросил он, оглядываясь в поисках Димаджио. Тонкс нравилось крутиться среди ребят, а Димаджио предпочитала держаться в тени: её почти никогда не было видно, но она всегда была где-то рядом. Только не сейчас.

Тонкс удивила его, быстро наложив заклинание. Гарри сразу различил лёгкий пузырь, возникший вокруг них. Он и сам удивился, что узнал в нём заглушающие чары.

— Плохие новости, ребята: Фадж мёртв, — продолжила она с деликатностью мясницкого топора.

— Какого чёр… — начал было выражать своё изумление Гарри, а у Невилла отвисла челюсть.

— Следи за языком, Гарри, — осадила его Гермиона. — Хотя я согласна с тем, что ты хотел сказать. Как это случилось? Разве он не сидел в камере?

— Сидел. Он повесился на окне.

— И за ним никто не следил? — спросила Гермиона. — Я думала, к нему заглядывают каждые пару часов.

Тонкс кисло поморщилась.

— Ну да, наверное, мы проявили беспечность, не следя постоянно за человеком в камере, где вся мебель намертво прикреплена к полу и обложена столькими смягчающими чарами, что он мог бы неделями биться о неё головой без малейших последствий, а до оконной решётки на высоте пятнадцати футов никак не дотянуться, — протянула она.

— Ой, — ответила Гермиона, слегка покраснев. — Значит, ты думаешь…

— Нет. Я не думаю, не предполагаю и не считаю. Мы знаем, что ему «помогли». Мы знаем, что последний раз охранник проверял его около полуночи, когда он был ещё жив и спал, и именно на это окно приходится предполагаемое время смерти.

— Значит, это кто-то из своих? — догадался Невилл.

— Я бы удивилась, если бы мы не нашли как минимум двух кротов. Так работает политика, малыш. К сожалению, четвёртого или пятого, того, кто связан с убийцами, мы, скорее всего, так и не найдём. Всё случилось сегодня утром, так что к полудню новости просочатся. Пока кот ещё в мешке, мы пытаемся спасти что можем, и предупредить вас, чтобы берегли головы, — одно из этого.

— Хоть что-нибудь вы из него вытянули? — спросил Гарри, жуя бекон.

— Нет, но через день-другой он бы раскололся, говорят, у него уже проявлялись все классические признаки, — фыркнула Тонкс.

— Как… удобно, — заметил Гарри, потянувшись за кубком.

— И что теперь? — подала голос Гермиона, всё ещё слегка раскрасневшаяся.

— Боунс хочет, чтобы мы попробовали пройти по денежному следу, но деньги в свои хранилища всегда носил сам Фадж. Мы знаем, когда, знаем, кого помиловали, но не знаем, кто давал взятки. Догадываться можем, но доказательств нет.

— Значит, вы с Димаджио вернётесь к обычным обязанностям, и всё уляжется, — предположил Гарри.

— Ничего об этом не знаю. По-моему, всё веселье только начинается: потеря Фаджа этим людям дорого обошлась. Будет новый министр, а протащить нужного будет непросто. Мы попытаемся выяснить, кто выдвигает кандидатов, чтобы знать, к кому приглядываться. А кто станет министром? Сейчас я бы поставила на Скримджера, — пожала плечами Тонкс.

— Знакомое имя, — вставил Гарри, а Гермиона вдруг оживилась.

— Это ведь он руководил арестом Фаджа? — спросила она, уже уверенная, что права.

— Ага, и теперь расхаживает и купается в лучах славы. Надутый гад, но всё равно лучше остальных. Сейчас он на виду из-за этого дела, и послужной список аврора у него хороший. По мне, лучше честный гад, чем купленный и оплаченный обаяшка. В общем, раз Крауч всё ещё на свободе, вам двоим по-прежнему нужна охрана, а поскольку мне удалось сохранить прикрытие, Боунс хочет, чтобы я оставалась здесь до конца учебного года, на постоянной основе.

— А это правда необходимо? То есть они крепкие, и драться умеют, и это же Хогвартс, и… — почти в панике затараторил Невилл.

— Спасибо, Невилл, приятно знать, что ты готов бросить нас волкам, лишь бы спасти собственную шкуру, — хмыкнул Гарри.

— Они всего лишь Пожиратели Смерти! А настоящее зло — она! — запротестовал Невилл.

— Кроме Крауча, есть ещё вероятность, что кто-то захочет выместить на вас злость за то, что вы стали камнем преткновения для Фаджа, — продолжила Тонкс уже серьёзно. — К тому же на финальное испытание Турнира нужна дополнительная охрана, так что нам велено остаться и на него, — перечислила она причины, по которым ей придётся быть здесь.

У Гермионы были свои основания сомневаться в этом плане.

— А тебе самой не ужасно неудобно торчать здесь всё время?

— Да, вот, — поспешно поддакнул Невилл.

— Какой он милый, — хихикнула Тонкс. — Но нет, это даже приятно. Постоянное назначение означает, что пока меня нет, мне оплачивают квартиру, здесь, в Хогвартсе, меня бесплатно кормят, я могу сколько угодно сидеть в библиотеке, освежая и пополняя свой гримуар, и мне платят сверхурочные за то, что я торчу с вами.

— Мне даже раз в неделю присылают в квартиру уборщицу — когда я вернусь, там всё будет блестеть, — чуть ли не взвизгнула она.

— Кстати о возвращении — мы нашли Грозного Глаза. Он был заперт в своём проклятом сундуке. Тот был так защищён чарами, что пришлось вызывать ликвидатора проклятий из Гринготтса. Хороший парень, знаю его со школы. Грюму повезло, что тот как раз ненадолго вернулся в Британию. Разумеется, гоблины выставили нам такой счёт, будто специально доставили его ради нас, — продолжала она.

— Наконец-то хорошие новости, — вздохнула Гермиона. — Гарри? Ты что делаешь? — спросила она, когда Гарри наклонился вперёд и что-то сделал с её тарелкой.

— Ничего, у тебя по лепёшкам полз жук. Я его щелчком сбил, — ответил Гарри, возвращаясь к своим бараньим котлетам на гриле.

— Фу. Спасибо. Так что, профессор Грюм в порядке?

— В порядке я бы это не назвала, он сильно истощён и побит, но, говорят, уже доводит до белого каления медсестёр в Мунго, так что, похоже, идёт на поправку, — ответила Тонкс.

* * *

Рано утром следующего дня Тонкс нашла своих подопечных в гостиной, дописывающими сочинения.

— Бонжур, где Невилл? Вы закончили? Ви уже выглядите лучше, чем вчера, — заметила она.

Гермиона удостоила её чести ненадолго оторваться от домашней работы.

— Он вот-вот спустится. И спасибо. Немного странно, но то, что мы спали после ужина до отбоя, и правда помогло.

— Мне всё равно, когда спать, лишь бы выспаться — и я в порядке, — ответил Гарри.

— Это потому, что ты засыпаешь как убитый, едва ляжешь. А я довольно долго боролась со своими внутренними часами, — обвиняюще сказала Гермиона.

Гарри громко фыркнул.

— Скорее с желанием немедленно сесть за домашку, — поддразнил он. — Чтоб ты знала: первое, о чём она подумала, когда мы проснулись, — это начать делать уроки, — сообщил он Тонкс.

— Только потому, что я не знала, сможем ли мы продержаться достаточно долго или придётся снова ложиться! — защищалась Гермиона.

— Ага, и мы не только продержались ради них, но и прочитали наперёд, ещё раз вздремнули, а теперь ещё и закончили кое-какие задания на конец года, — с крайним сарказмом ответил Гарри. — Если подумать, мы были очень продуктивны.

— У вас было часов восемь на работу, и вы, кажется, впервые за неделю выспались. Клянусь, вы оба были на взводе: от эйфории до желания кого-нибудь покалечить, взрывались от малейшего повода, и всё за считаные мгновения, — сказала им Тонкс, сведя пальцы так, что между ними почти не осталось просвета.

— Я же не была настолько ужасна, правда? — тоненьким голоском спросила Гермиона, состроив очаровательно смущённую гримаску.

— Дьевочка, ты переплюнула даже меня в мои худшие дни, а я в этом легенда, — рассмеялась Тонкс. — А Гарри… ну, теперь я понимаю, почему школьный девиз предупреждает, что не стоит будить спящего дракона, — добавила она. — По-моему, нам повезло, что ты никого не убил.

— Видела бы ты его до того, как он научился держать себя в руках, — рассмеялась Гермиона, а Гарри смущённо втянул голову в плечи.

— Правда? Его уже учили? Ого. Кто бы это ни был, Малфою стоит послать ему бутылку виски, он обязан ему жизнью. Если подумать, Олливандеру тоже. Ты меня удивил, когда взвился на его невинное замечание.

— Кстати о сюрпризах: как будто смерти Фаджа было мало, чтобы взбудоражить общественность, авроры сейчас соскребают с пола Большого зала то, что осталось от Риты Скитер, — как ни в чём не бывало продолжила Тонкс, усаживаясь рядом с ними.

— Фу! Соскребают? — с отвращением переспросила Гермиона.

— Ага, в буквальном смысле. Вёдрами. Сегодня утром её нашёл мистер Финч у стола Рейвенкло, бедолага, держу пари, больше никогда в жизни не притронется к рагу. Судя по виду, на неё рухнуло здание, потом по ней пробежалось стадо гиппогрифов, а потом на останках сплясал чечётку великан. Опознать её удалось только по одежде и очкам. Вы двое что-нибудь об этом знаете?

— Что? Нет, только от тебя услышали! Правда всё так плохо? Ого. Как это случилось — у нас в Хогвартсе убийца? — спросил Гарри, а Гермиона боролась с рвотными позывами, которые вызвало у неё это описание. Похоже, удивление Гарри Тонкс несколько успокоило.

— Если и так, он умнее нас. Ни следов магии, ни свидетелей. Очень загадочно. Филч уверяет, что в полночь, когда он в последний раз обходил Большой зал, её там не было. Мы даже проверили его воспоминание — всё верно, он даже прошёл мимо того места, и не заметить её он не мог: он бы буквально на неё наступил. Даже эльфы клянутся, что её не было, когда они готовились к завтраку. Так что, похоже, она появилась прямо перед тем, как этот бедолага пришёл на ранний завтрак, неизвестно каким образом.

— Странно, — ответил Гарри.

Тонкс кивком подтвердила его слова.

— Будьте начеку, ладно? Я буду следить внимательнее, но уследить за всем сразу не могу.

Гарри молча кивнул в ответ и мысленно уже поклялся себе беречь Гермиону.

* * *

Спустившись к Большому залу, компания наткнулась на авроров, всё ещё перекрывавших вход. Большинство занимались своими делами, но один — с львиной рыжевато-бурой гривой и лёгкой хромотой — подошёл и остановил их.

— Мистер Поттер? Я Руфус Скримджер, глава Аврората, — представился он и по очереди пожал всем руки, лишь на миг замешкавшись, когда мадемуазель Папийон с улыбкой протянула ему ладонь.

— Чем могу помочь? — спросил Гарри, когда с представлениями было покончено. — Это насчёт… — он кивнул на двери, откуда двое авроров медленно выносили по воздуху гроб сквозь постепенно собиравшуюся толпу.

— Нет, не беспокойтесь, мистер Поттер. С этим мы разберёмся. Я хотел поговорить с вами о другом, — последовал ответ.

Скримджер сделал небольшую паузу, подбирая слова, а затем продолжил, понизив голос:

— Видите ли, мистер Поттер, я сейчас выдвигаю свою кандидатуру на пост министра магии, и, полагаю, моей кампании очень помогло бы, если бы вы сочли возможным меня поддержать, — выложил он свои планы.

Гарри был совершенно ошарашен.

— Не знаю, что сказать. Сомневаюсь, что моё слово вообще что-то весит, и я не уверен, стоит ли мне… — замялся он.

— Понимаю, это неожиданно, и я вовсе не хотел на вас давить. Я лишь хотел прощупать почву, не найдём ли мы общий язык, — в конце концов, мы с вами на одной стороне, чего, увы, не скажешь обо всех кандидатах, — ответил Скримджер и почти без перехода сменил тему.

— А у вас двоих есть планы на после Хогвартса? Настоятельно советую вам подавать документы в Академию авроров, вас там ждёт блестящее будущее, — сказал он Гарри, включив в разговор и Гермиону.

— А? — красноречиво ответил Гарри, застигнутый врасплох, как и Гермиона.

— Я видел воспоминание о той схватке и просто обязан умолять вас обоих подумать о карьере в правоохранительных органах, — сказал он изумлённым подросткам, причём Гермиона изумилась даже больше Гарри.

— Я? В правоохранительных органах? Я понимаю, что Гарри — многообещающий кандидат, но я?

Скримджер великодушно улыбнулся.

— Мисс Грейнджер, хотя мистер Поттер продемонстрировал поразительную реакцию, силу и устойчивость к заклинаниям — то, как он стряхнул с себя оглушающее, впечатляет почти так же, как то… другое… проклятие, — вы тоже проявили незаурядные навыки, — начал он, загибая пальцы.

— Вы не сдаётесь, вы приспосабливаетесь к ситуациям, которые кажутся безнадёжными, вы беспощадны, когда это нужно, и вы выстояли против двух Пожирателей Смерти.

— Которые уже были тяжело ранены, — возразила Гермиона.

— Как и вы, но они были опытными волшебниками, а вы, не в обиду будь сказано, ещё даже СОВ не сдали, — парировал Скримджер. — К тому же есть признаки того, что вы можете быть чрезвычайно одарённой и сильной, возможно, даже сильнее мистера Поттера.

Теперь уже Гермиона растерянно уставилась на него.

— Есть? — пискнула она.

— Возможно, в суматохе боя вы не заметили, но в конце концов вы схватили для колдовства не палочку, а руку мистера Поттера, — с лёгким лающим смешком сказал Скримджер. — И ваши заклинания всё равно получались так, будто вы пользовались палочкой, а это говорит о таланте к беспалочковой магии. Если его как следует развивать, он может закрепиться, и вы сможете пользоваться им не только в минуты крайнего напряжения, — похвалил он её, и тут один из авроров у дверей подал ему знак.

— Похоже, здесь мы закончили. Прошу меня извинить, служба зовёт. Мистер Поттер, надеюсь, мы будем на связи, — попрощался он, пожал руки и ушёл.

— Что это было? — совершенно ошарашенно спросил Гарри у Тонкс, едва тот скрылся.

— Политика, — опередил Тонкс Невилл. К счастью, Тонкс развила его мысль.

— Он пытался добиться твоей поддержки, а когда ты замялся, сменил тему и попытался к тебе подольститься, чтобы при следующей встрече у него была почва под ногами. А встреча, думаю, будет скоро: выборы не за горами. Обычно на них уходит недели четыре, — сказала она, пока они вслед за толпой входили в Большой зал.

— Не знаю. Это правда ему поможет? И правильно ли это? — спросил Гарри, подходя к своим местам, и на мгновение замер. — Это было вон там, — шепнул он Гермионе, указав на место по ту сторону стола Рейвенкло, футах в пятнадцати.

— Спасибо, без этого знания я бы прекрасно прожила, — огрызнулась Гермиона. И всё же села на своё обычное место и потянулась за чаем.

— Думаю, может помочь, ты же сейчас герой. Всё сводится к тому, хочешь ли ты этого, — объяснил Невилл.

Гарри задумчиво кивнул.

— А ты как думаешь? — обратился он к Тонкс.

Тонкс пришлось проглотить кусок лепёшки, прежде чем ответить.

— Я же говорила. Скримджер — надутый гад, но для этой работы он, пожалуй, всё равно лучший. По крайней мере, известно, что он хоть что-то делает и ни у кого не в кармане.

— А как проходят выборы? — спросил Гарри, не обращая внимания на первых сов, влетевших в Большой зал, и Тонкс с Невиллом принялись объяснять ему основы.

* * *

— А через неделю прежний министр передаёт все дела новому и официально уходит в отставку, на этом переходный период заканчивается, — подытожил Невилл.

— Хорошо сказано, шери, — похвалила его Тонкс.

— В газете что-нибудь интересное? — спросила она Гермиону.

— Громкие заголовки о Фадже, его жизни, смерти и обвинениях против него, — ответила Гермиона, листая «Пророк». — А ещё некролог Скитер, и утверждают, будто её сделали показательным примером за то, что она подобралась слишком близко к какой-то ужасной правде, которую кто-то хотел бы скрыть. Обещают докопаться до сути, — пересказала она.

Тонкс презрительно фыркнула.

— Если они думают, что умнее нас, — милости просим. Я бы и сама хотела знать, что с ней случилось.

— Слушайте, мне кажется или сегодня почты меньше? — заметил Невилл, отвязывая у совы письмо. И правда, на столе лежало лишь несколько горстей писем.

— Шери, прошло несколько дней, появились новые заголовки. Людям редко бывает дело до чего-то дольше нескольких дней, — пробормотала Тонкс в чашку.

— И лично я этому рад. Чем скорее меня оставят в покое, тем лучше, — сказал Гарри, поднимая чашку. — За короткую память!

* * *

За следующую неделю Гарри по-настоящему пожалел о своём тосте: общественное мнение в очередной раз совершило уже почти традиционный разворот в отношении его персоны.

Началось всё с «Пророка»: за неимением других громких новостей газета перепечатала все последние статьи Скитер, на этот раз с комментариями, в которых пыталась выяснить, какую же тайну раскопала Скитер, чтобы заслужить свою безвременную кончину.

Разумеется, почти все они были о Гарри или Гермионе, и эти перепечатки вместе с теориями заговора, которые плели комментаторы, их репутации не помогали. К концу недели стало так плохо, что не только перестали приходить изредка ещё доходившие добрые письма от поклонников, но и начали появляться по-настоящему жуткие недобрые.

— Ещё письмо? — в отчаянии спросил Гарри, когда за пятничным завтраком на стол опустилась сова. — Что на этот раз? Опять оскорбления и угрозы?

— А чего ты ждал, будучи кукловодом огромного заговора, — рано или поздно это должно было всплыть, — с ухмылкой ответил Невилл и пригнулся чуть-чуть слишком поздно, чтобы увернуться от летящей лепёшки.

— Очень смешно. Но серьёзно, почему все эти психи пишут первыми, а письма помягче приходят, только когда начинается большая волна возмущения? — пожаловался Гарри.

— Шери, тем, кто тебя и так ненавидит, многого не надо, чтобы тебе написать. Письма помягче означают, что тебя ненавидят все, даже обычные люди. А сейчас почти так и есть. Даже Скримджер это понимает — помнишь, как он чуть ли не сбежал от тебя, когда вернулся для повторного осмотра места? Его репутация катится вниз, потому что люди винят его в том, что дело Скитер не раскрыто, а меньше всего ему хочется, чтобы его видели с тобой, ведь тебя подозревают в причастности.

— Что ж, это плюс, но клянусь, если это опять письмо из газетных вырезок, я возьму отгул, найду отправителя и сдам его в ближайшую психушку, — фыркнул Гарри.

— Уместно, но, боюсь, в данном случае это запоздало, — саркастически ответила Гермиона, протягивая ему письмо. Каракули, которые должны были изображать имя Гарри, сразу выдали отправителя.

— О, это от Сириуса! — радостно воскликнул Гарри и разорвал толстый конверт. Огромная пачка бумаг, едва высвободившись, чуть не рассыпалась по столу.

— Это ещё что? — растерянно спросил Гарри.

Гермиона не удержалась и закатила глаза.

— Готова поспорить, что приложенное письмо помогло бы нам в бесконечном путешествии, которое нам предстоит, чтобы разгадать эту великую тайну, — заметила она и получила в ответ лишь пустой взгляд. — Ох, честное слово! Да прочитай же! — сказала она, выудила само письмо и сунула его Гарри.

— Кажется, он на меня злится, — сказал Гарри, прочитав несколько строк.

Брови Гермионы недоверчиво сошлись.

— Правда? Почему?

— «Дорогой мистер Я-слишком-хорош-чтобы-отвечать-на-вызовы-своего-будущего-отца», — прочитал Гарри вслух.

— Похоже, у тебя неприятности, мистер, — поддела его Тонкс.

— «Я несколько дней вызывал тебя во время твоих свободных уроков, ответа не было, и даже серия чар пушечного выстрела, похоже, не привлекла твоего внимания…»

— Так вот что это был за грохот вчера! Чуть до смерти нас не напугал, а откуда — мы так и не поняли! — воскликнул Невилл.

— Когда это было?

— Пока вы спали днём.

Гермиона пожала плечами.

— Понятно.

— «Это значит, что ты не прочитал моё письмо и просто убрал двустороннее зеркало куда-то подальше — как я должен тебя вызвать, если его нет при тебе?» — продолжил Гарри.

— А, так вот для чего оно! Я думал, он просто прислал мне ещё одну фамильную вещицу! — смущённо сказал он.

— А в письме он разве не писал? Что там было? — спросила Гермиона, пробуя печёную фасоль. На лице Гарри тут же появилось выражение, которое она слишком хорошо знала.

— Мальчишки, — фыркнула Гермиона. — Почему вы никогда ничего не дочитываете до конца, а сразу делаете выводы?

Гарри покраснел, но выдержал её взгляд.

— В свою защиту скажу, что, когда я читал то письмо, мне помешал Малфой, помнишь?

— Отговорки, отговорки. А что тут дальше?

— Ну, — сказал Гарри, пробегая глазами последний фут пергамента. — По-моему, он велит мне его вызвать, но я не уверен, — и повернул письмо, чтобы остальные видели.

— Может быть, но для пущей ясности он мог бы написать это ещё раз сто, — прищурившись, прокомментировала Тонкс.

* * *

После уроков Гарри наконец нашёл время вызвать Сириуса. Устроившись на диване в их укрытии, Гарри глубоко вдохнул и произнёс в зеркало имя Сириуса.

Через секунду в зеркале появилось лицо тёти Софи.

— Резиденция Блэка, чем могу помочь, сэр? — очень деловым тоном сказала она.

— Здравствуйте! Не ожидал, что ответите вы, — немного неловко признался Гарри. — А Сириус дома?

— У вас назначено, сэр? — ответила Софи.

— А? Назначено?

— Мистер Блэк настаивает, чтобы все посторонние записывались заранее, сэр, — по-прежнему совершенно деловито ответила Софи, глядя на что-то в стороне. — Могу втиснуть вас на двенадцатое ноября, около одиннадцати, если хотите.

Глупое выражение лица Гарри наконец её сломило, и она расхохоталась. Гермиона, свернувшаяся рядом с Гарри, давно уже её опередила: по щекам у неё текли слёзы от сдерживаемого смеха. Наконец она смогла присоединиться и расхохоталась как сумасшедшая.

— Да! Понял, надо было вызвать раньше, простите! — прорычал Гарри, сообразив, что его разыграли.

— Уж запомни, малыш. Дорогой, ни за что не угадаешь, кто наконец объявился, — позвала Софи, вытирая слёзы. Мгновение спустя рядом с лицом Софи в зеркале появилось лицо Сириуса.

— Ну надо же, мой давно потерянный будущий сын, — насмешливо сказал он.

— Да ладно тебе, я же не пропал бесследно, я просто неправильно понял твоё письмо, и голова была забита, вот я и забыл про зеркало, — затараторил Гарри. — В общем, прости, что не вызывал. Какие новости? И что это за бумаги? Половина из них, по словам Гермионы, гоблинскими рунами.

— Привет, — хихикнула на заднем плане Гермиона, помахав зеркалу, и Софи ответила ей тем же.

— Привет, девочка, бодро выглядишь! Твои родители велели передать привет, надеются, что у тебя всё хорошо. Хочешь, я отнесу им зеркало, чтобы вы поговорили? — воскликнула она, протиснувшись в центр изображения.

Гермиона чуть не засияла от одной мысли, что сможет поговорить с родителями, находясь в Хогвартсе.

— Это было бы та-а-ак здорово, — ответила она с широченной улыбкой.

— Вы, женщины, наболтались? Нам, мужчинам, надо обсудить важные дела, — вмешался Сириус, оборвав их разговор ценой подзатыльника.

— Женщины, — вздохнул он, потирая макушку. — Стоит нам их хоть пощекотать — мы дикари, а если они нас чуть не калечат, а мы жалуемся, — значит, мы нытики.

— И к чему ты клонишь? — невинным голосом поинтересовалась Софи, хрустнув костяшками.

— Ни к чему, дорогая, ни к чему — насчёт бумаг, Гарри, — поспешно сменил тему Сириус.

— Да, — ответил Гарри, качая головой от их выходок.

— Это бумаги об усыновлении, если ты ещё не передумал, — попытался объяснить Сириус, но не успел продолжить, как Гарри его перебил:

— Конечно, не передумал!

— Тогда, может, стоило вызвать меня пораньше, — ткнул его носом Сириус. — На чём я остановился… А, да, бумаги. Тебе нужно подписать их все, каждую, внизу справа, а взрослый свидетель должен поставить подпись рядом. Попроси МакГонагалл, думаю, она поможет.

— Думаю, это я решу.

— Хорошо. Я всё устроил так, что ты остаёшься Поттером, получаешь равную долю с моими собственными детьми, а всё, что тебе достанется от состояния Блэков, в случае наследования войдёт в состояние Поттеров, даже если ты будешь единственным наследником. Я решил, что тебе не нужна вся эта морока с двойным покровительством двух родов, — объяснил Сириус.

Гарри тут же согласился.

— Стоп, «с моими собственными детьми»? — переспросил он, переводя взгляд с Сириуса на Софи. Оба заметно покраснели.

— Не суди нас, — проворчал Сириус.

— Тогда не смущайте меня — помни, я почти твой сын, — ответил Гарри.

— Пока! Конец связи! — поспешно воскликнул он, пока Сириус не успел пуститься в воспоминания, и зеркало потемнело. Он тут же завернул его и сунул под подушку, с глаз долой. — Начинаю сомневаться, что жить с этим человеком полезно для моих нервов, — вздохнул он, откидываясь на спинку дивана.

* * *

Примерно неделя прошла почти скучно и размеренно, если не считать редких разговоров с родителями Гермионы и Сириусом. Тем временем Гарри и Гермиона окончательно перешли на новый режим сна, а Невилл оброс шкурой потолще — Тонкс была этим довольна, хотя это и усложняло ей задачу.

Её муштра стеснительности, похоже, давала плоды: Невилл всё реже краснел и всё чаще огрызался в ответ на её шуточки.

— Мистер Поттер? — подошла к их столу МакГонагалл.

— Да, профессор?

— В среду, в девять вечера, вам нужно спуститься на квиддичное поле. Вы должны присутствовать на собрании чемпионов.

Брови Гарри слегка поползли вверх.

— Но меня же дисквалифицировали, — напомнил он своему декану.

— Это неважно, мистер Поттер. Вы по-прежнему обязаны присутствовать на всех официальных мероприятиях. Это одно из них. Ровно в девять, мистер Поттер, — развеяла она его уверенность в том, что он выбыл из турнира, и просто прошла мимо.

— Блин, — подытожил свои чувства Гарри.

* * *

— Значит, вы испортили отличное квиддичное поле, чтобы вырастить лабиринт, который можно было вырастить где угодно? — спросил Гарри у Бэгмена, когда тот показал участникам, что они сделали.

— Это легко вернуть как было, но нам были нужны трибуны для зрителей, — ответил Бэгмен.

— И что они увидят? — спросил Гарри, указывая на огромные живые изгороди, закрывавшие весь обзор даже отсюда, с трибун.

— Гарри, приятель, сомневаюсь, что они об этом думали. В конце концов, на втором испытании все тоже скучали, глядя на озеро, — заметил Седрик.

— Настоящий зрелищный спорт, — хмыкнул Виктор.

— Мои родители будут так рады всё время любофаться на живую изгородь, — добавила Флёр, не желая оставаться в стороне.

— И министр Болгарии тоже, я полагаю, — согласился Крам.

— Ну, хм, да, думаю, этим стоит заняться, — смущённо забормотал Бэгмен. — В общем, участники стартуют в порядке набранных очков, с отставанием в одну секунду за каждое очко, а значит, — он пошуршал пергаментом, — первым стартует мистер Диггори, мистер Крам — через шестнадцать секунд после него, затем, через пять секунд, мисс Делакур. Мистер Поттер стартовал бы ещё через пятнадцать секунд.

Гарри первым взвыл от возмущения.

— Минуточку — меня дисквалифицировали, я вообще не буду стартовать!

— Правила тут не вполне однозначны, мистер Поттер, вы всё ещё можете участвовать, а в итоге важно только то, кто первым доберётся до кубка. Он получит высший балл, а при таком близком счёте это победа, — явно пытался уговорить Гарри Бэгмен.

— Я. Не. Буду. Участвовать, — прорычал Гарри, придвинувшись лицом к лицу Бэгмена. Тот выдержал его рептилий взгляд лишь несколько мгновений, а потом развернулся и позвал всех следовать за ним, чтобы продолжить экскурсию.

* * *

— Какая наглость, — прорычал Гарри, когда они шли обратно к замку.

Седрик рассмеялся.

— Зато ты ясно дал понять свою позицию. Спасибо, раз ты не участвуешь, кубок мой, — хмыкнул он.

— Громкие слова, англичанин, для того, кто жифёт в стране, где нет ничего, что мы назвали бы лесом, — поддел его Крам слева. — Спорим, ты будешь часами бегать по кругу. Я подберу тебя на обратном пути!

— А я буду ждать вас там, когда закончу с фотографией победительницы и интервью, — пошутила сзади Флёр, и все сбились с шага.

— Ничего себе, оказывается, она умеет быть остроумной, когда снисходит до разговора, — рассмеялся Седрик. — Долго же ты оттаивала!

— Наверное, это из-за здешней промозглой погоды, — последовал язвительный ответ, и она театрально поёжилась. Гарри не удержался от смешка, а Виктор хлопнул Седрика по плечу.

— Радуйся, англичанин: встреть ты её в Дурмстранге, она была бы куда хуже, — расхохотался он. — Но она права, пошли внутрь, я бы не отказался от чего-нибудь горячего. Знаете, нам всем надо посидеть вместе и поговорить: скоро всё это закончится, а в ближайшие недели мы будем слишком заняты, верно?

— Можно пробраться на кухню, — предложил Гарри.

Флёр потрясённо на него уставилась.

— Брататься с фрагом?

— Я с вами, — добавила она с ослепительной улыбкой.

* * *

— Долго же ты, — заметила Гермиона, когда Гарри наконец добрался до гостиной.

— Ага, мы решили согреться шоколадом на кухне, — ответил Гарри, садясь рядом с ней и бросая мантию на стул. — Погода всё ещё промозглая, лёгкий туман, как раз чтобы почувствовать себя отсыревшим.

— Мы?

— Другие чемпионы. Мы поняли, что так толком и не познакомились, а скоро они будут заняты подготовкой к испытанию, вот и решили на ходу. Флёр, кстати, даже извинилась за то, что при первой встрече назвала меня маленьким мальчиком. Оказывается, она вполне милая, когда оттает, — сказал Гарри и хмыкнул над шуткой, понятной только ему.

Гермиона выразительно приподняла бровь, но промолчала.