Вмешательство Лили (гет)

Сириус Блэк вошёл в Министерство и направился к кабинету Корнелиуса Фаджа. Секретарь министра встретил его с почтением, и почти сразу же пригласил к боссу.

— Сириус, рад тебя видеть. Чем могу помочь?

— Здравствуйте, министр. Хорошо держитесь, а то до меня тут дошли слухи о вашем заместителе.

— Да уж, от кого-кого, а от Долорес я такого не ожидал.

— Согласен — это чертовски странно. Подробности уже известны?

— Пока нет. Мне кажется, такая серьёзная нагрузка оказалась ей не по силам. В конце концов, далеко не каждый может работать в Министерстве.

— А правда, что она...?

— Сошла с ума и исписала кровавым пером все стены, пока не истекла кровью? К сожалению, да.

— Мда, не самый лёгкий способ свести счёты с жизнью. Очень необычный случай суицида. Зачем ей вообще понадобилось кровавое перо?

— Кто знает, кто знает... Перо оказалось её личным, и мы теряемся в догадках, где она могла его достать.

— А тут ещё эта ситуация с Дамблдором... Попахивает большим скандалом.

— Да, Дамблдор — это проблема. Чёрт подери, чем он вообще думал?!

— Именно это я и хотел с вами обсудить.

— Сириус, даже не начинай. Ты бы знал, сколько народу уже просили меня заступиться за Дамблдора. И я отвечу тебе точно так же, как и остальным — я не могу и не буду спускать это дело на тормозах. Амелия сделала это невозможным. Разве что её уволить, но её позиции в Министерстве настолько прочны, что бодаться с ней — себе дороже. Понимаешь? Честно говоря, думаю, он и сам справится, так что тебе не о чем беспокоиться.

— О чем вы, министр? Я и не собирался вас просить прекращать дело.

— Разве?

— Всё зашло слишком далеко. Наоборот — надо устроить публичные слушания. Вы же видели газетные заголовки на этой неделе? А Скитер вообще рвёт и мечет… и общественность её поддерживает. Угроза детям — очень серьёзный проступок, который сильно возмутит всех родителей в нашей стране. И если мы попытаемся выгородить Дамблдора, общественность нам этого не простит. Надо обязательно разобраться с этим вопросом.

— Вот именно! Я только об этом и твержу.

— Единственная проблема — что бы мы ни сделали, нас всё равно будут критиковать. Вы помните последнюю статью Скитер? Она фактически утверждала, что у Министерства против Дамблдора кишка тонка. Вот она — проблема. Нам надо подавить эти настроения в зародыше.

— Согласен целиком и полностью! Но подозреваю, что Дамблдор сумеет выкрутиться. Он слишком хитёр, чтобы мы так просто с ним расправились.

— Да, это сложно. Если сумеем привлечь его к ответственности — скажут, что решили разобраться с политическим оппонентом. Оправдаем — скажут, что испугались с ним связываться, и вообще бесхребетные слизняки.

— То есть, мы в любом случае виноваты? — жалобно протянул Фадж. — Можно, конечно, договориться с "Пророком". Слегка на них надавить, и они напечатают всё, что мы захотим.

— Нет, Корнелиус. Конечно, заткнуть рот прессе можно, но это крайне нежелательная и временная мера. Люди уже об этом поговаривают, а ведь кроме британской прессы есть ещё и иностранные издания, на которые мы повлиять никак не можем. Всем рот не заткнёшь. Впрочем, у меня есть идея. Предлагаю перед слушаниями взять с каждого члена Визенгамота магическую клятву: судить строго в соответствии с законом, несмотря на политический вес обвиняемого.

— Это не так-то просто.

— Корнелиус, вам достаточно к ним обратиться при свидетелях, и у них не останется выбора. Не согласятся с вашим предложением — значит, признают, что судят предвзято. Да и пресса на них всех собак спустит.

— Что ж, хорошая идея. Стóит только потребовать клятву, и пресса не сможет обвинить меня в предвзятости.

— Именно, — подтвердил внешне спокойный Сириус, хотя сейчас ему хотелось танцевать от радости, ведь Фадж проглотил наживку вместе с крючком и грузилом. Получи, Дамблдор! — Я взял на себя смелость написать текст клятвы. Думаю, так мы отметём все обвинения в предвзятости и фаворитизме. — Он протянул Фаджу кусок пергамента.

oo00oo

Одетый в длинную тёмно-голубую мантию, невероятно спокойный и уверенный в себе Альбус Дамблдор вошёл в зал суда, набитый зрителями и репортёрами. Последнюю неделю он провёл крайне продуктивно, используя свой политический и общественный капитал на полную катушку. И теперь нисколько не сомневался, что бóльшая часть Визенгамота будет на его стороне, поэтому дело быстро прекратят. А сейчас даже позволил себе бросить суровый взгляд в сторону этой наглой выскочки Боунс. Вон она, сидит, словно главная здесь. Ну ничего, это ненадолго. А пока ослепительно улыбнёмся остальным.

Гарри находился в своей постели за плотно задёрнутыми шторами и готовился наблюдать за судебным заседанием при помощи зеркал. Сначала он хотел присутствовать там лично, однако Сириус воспротивился. И с помощью Добби так поместил своё зеркало, что у крестника получился потрясающий обзор на весь зал. К счастью, суд назначили на субботу, поэтому не пришлось прогуливать уроки.

Мальчик сказал друзьям, что у него разболелась голова, и лучше ему остаться в постели. К счастью, те не отвели его в больничное крыло, хотя Гермиона боролась до последнего. Гарри бросил взгляд на членов Визенгамота, которых оказалось около пятидесяти. Они надели мантии сливового цвета с изящно вышитой серебряной буквой "W" на груди слева. По центру первого ряда сидел министр Корнелиус Фадж, слева от него — Амелия Боунс (короткие седые волосы, знаменитый монокль — грозная ведьма), а справа — Сириус. Крёстный выглядел как истинный чистокровный, хотя обычно держался совсем по-другому.

— Доброе утро, дамы и господа, — поприветствовал всех Дамблдор, взмахом палочки превращая стул с наручниками в удобное мягкое кресло. Члены Визенгамота отреагировали по-разному: некоторые раздражённо, кое-кто с лёгким страхом, а две пожилые ведьмы отсалютовали палочками.

Директор спокойно уселся, скрестил кончики пальцев и с вежливым интересом воззрился на Фаджа. Визенгамот по-прежнему гудел и умолк, только когда министр начал говорить.

— Очень хорошо. Обвиняемый прибыл, можно начинать. Итак, слушания по делу Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора, Верховного Чародея Визенгамота и председателя Международной Конфедерации магов от двадцать шестого октября тысяча девятьсот девяносто первого года считаю открытыми. Обвинение — угроза для жизни детей.

Обвинители: Корнелиус Освальд Фадж — министр магии, Амелия Сьюзен Боунс — глава ДМП, Кингсли Шелкболт — аврор…

— Я буду защищать себя сам, — вмешался Дамблдор.

— Принято. Тогда начинаем. — Фадж зашелестел пергаментами, потом выбрал один из них, глубоко вздохнул и начал читать:

— Итак, обвинения. Альбус Дамлдор, сознательно и отдавая себе отчёт в возможных последствиях, подверг опасности жизни детей, храня в Хогвартсе опасный артефакт и приведя туда несколько опасных существ, не позаботившись о соответствующей защите. Это прямое нарушение шестого пункта тридцать седьмой статьи "Акта о защите детей" от тысяча восемьсот восемьдесят пятого года. Обвиняемый, вы признаёте себя виновным?

— Нет. Я невиновен.

Толпа, которая до этого только шепталась, сразу же загомонила, и Фаджу пришлось наложить на себя Сонорус, чтобы его услышали.

— Хорошо, — продолжил он слегка неуверенно. — Уважаемые члены Визенгамота, учитывая высокий статус обвиняемого и его вес в обществе, предлагаю принесли магическую клятву, что судить будем непредвзято, по закону и не взирая на личные чувства.

Несмотря на весь свой опыт и выдержку, Дамблдор был потрясён. Магическая клятва наверняка сведёт на "нет" все его усилия. Надо что-то предпринимать.

— Корнелиус, не думаю, что это необходимо. Я целиком и полностью доверяю всем членам Визенгамота и не сомневаюсь, что это компетентные и непредвзятые волшебники.

— Альбус, напоминаю: сегодня я глава суда, а не ты, и именно я решаю, стóит давать какие-то клятвы или нет.

— Я понимаю министра и полностью поддерживаю его инициативу, — добавила Амелия Боунс, мгновенно успокоив возмущённый зал.

— Отлично. Тогда я буду первым, — помпезно заявил Фадж. — Я, Корнелиус Фадж, министр магии, торжественно клянусь, что во время слушаний по делу Альбуса Дамблдора буду абсолютно честным и непредвзятым, невзирая на его заслуги и достижения. И буду судить строго в соответствии с законом. Да будет так!

Зал снова зашумел, а обвиняемый совсем растерялся. Такого он точно не ожидал. После Фаджа поклялась Амелия Боунс, а затем и остальные члены Визенгамота. Правда, некоторые это делали весьма неохотно, но прекрасно понимали, что выбора у них нет.

— Отлично. А теперь продолжим слушания. Суд вызывает Фрэнка Лонгботтома, главу аврората, который даст показания и засвидетельствует, что обнаружено в школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Следующие несколько часов суд знакомился с доказательствами проступков Дамблдора. Гарри даже позабавило, с каким шоком и возмущением присутствующие разглядывали фотографии цербера, особенно ту, на которой три головы вместе пытались перекусить прутья клетки, куда заперли монстра. Дьявольские силки, гигантская шахматная доска, летающие ключи и тролль тоже произвели на суд неизгладимое впечатление. К снейповским зельям отнеслись спокойней, но всё равно отметили, что бутылки с ядом, оставленные без присмотра, — явная угроза для детей. А когда речь зашла о зеркале Еиналеж, один волшебник вообще пришёл в ярость.

— Я правильно понял, Альбус?! — взревел Тибериус Огден. — Ты действительно хранил это чёртово зеркало в НЕЗАПЕРТОЙ комнате?

— Временно. Я хотел его использовать для защиты камня, — парировал Дамблдор.

— Альбус, чёрт подери, это непростительно! Остальные объекты ты хотя бы запер. Конечно, этого недостаточно, но всё-таки... А ты хранил зеркало Еиналеж в обычном классе. А что, если бы на него случайно наткнулся ребёнок? Оно же не раз сводило с ума даже взрослых волшебников! И ты это прекрасно знаешь! Как ты мог оставить его безо всякой охраны?!

— Тибериус, успокойся, вряд ли это хуже, чем объявить всей школе на празднике приветствия, что на третьем этаже хранят что-то опасное, — вмешался Сириус. — Я, например, хорошо помню, как на нас с друзьями действовали подобные запреты. Да для нас это было словно пламя для мотыльков!

— Не все же такие безрассудные и импульсивные как ты, Блэк, — резко возразил обвиняемый. — Студенты прекрасно знают, что к моим предупреждениям нужно прислушиваться.

— Серьёзно? — насмешливо протянул Сириус. — Тогда позвольте обратить ваше внимание на показания учеников. Секундочку, где они? Ааа, вот. — Члены Визенгамота с удивлением обнаружили, что перед каждым появилась пухлая папка. — Уважаемые коллеги, обратите, пожалуйста, внимание на страницу семьдесят пять. Оказывается, группа шестикурсников с Гриффиндора уже обнаружила цербера. А единственная причина, почему пока не было пострадавших — они никак не могли решить, кто выиграет пари: тот, кто подберётся к Церберу ближе всех, или тот, кто дольше всех рядом с ним пробудет.

Теперь Дамблдор напоминал рыбу, выброшенную на берег. И далеко не сразу сумел собраться с мыслями.

— Допускаю, что недооценил… инициативность кое-кого из студентов, но вы же сами сказали, что никто не пострадал. А что они там планировали — это несущественно.

«Разбор полётов» продолжался ещё несколько часов. И наконец, министр объявил, что сторона обвинения закончила предъявлять доказательства и допрашивать свидетелей.

— Члены Визенгамота, вы выслушали обвинения против Альбуса Дамблдора. Обвиняемый, вам есть что сказать в свою защиту?

— Высокий Визенгамот, — начал Дамблдор, — хочу напомнить, что исторически за Министерством не закреплено право вмешиваться в дела Хогвартса. Поэтому запрет на посещение Хогвартса — уже грубое нарушение моих прав. Леди и джентльмены, всё, что я сделал, — исключительно ради Высшего Блага. Философский камень — артефакт невообразимой силы. Он ни в коем случае не должен попасть в руки неблагонадёжных членов общества.

— Использовать стены Хогвартса для защиты камня — моё неотъемлемое право. Именно я взял на себя ответственность защитить этот артефакт. Вам прекрасно известно, что я положил свою жизнь на алтарь служения миру магии. Так было раньше, так будет и впредь. Гарантирую, что пока камень находился в Хогвартсе, жизни студентов ничего не угрожало. А теперь я с уважением жду, что скажет высокий суд. Мне ничего не остаётся, кроме как со смирением ждать приговора.

Гарри удивился: он ожидал, что Дамблдор сделает упор на то, что хотел защитить камень от Волдеморта. А затем вспомнил: директору прекрасно известно, что Визенгамот не верит в возвращение Тёмного лорда. А тем временем Визенгамот гудел — все перешёптывались, спорили и обменивались мнениями. Однако вскоре шум прекратился.

— Кто за то, чтобы снять с подсудимого все обвинения? — спросила мадам Боунс, усилив голос магией.

Ни одна рука не поднялась. Дамблдор выглядел так, словно ему на голову упал Хогвартс. Но не успел он и рта раскрыть, как глава ДМП вновь обратилась к коллегам:

— Кто считает его виновным?

Первым поднял руку Фадж, за ним — Амелия и Сириус, а дальше их постепенно поддержали и остальные члены Визенгамота. Министр просиял, дважды глубоко вздохнул и, явно занервничав, произнёс:

— Очень хорошо, очень хорошо... виновен по всем пунктам. Альбус Персиваль Вульфик Брайан Дамблдор, вы признаны виновным в создании угрозы для жизни детей и, согласно акту о защите детей от тысяча восемьсот восемьдесят пятого года приговариваетесь...

— Извините, министр, — быстро вмешался Сириус, — простите, что перебиваю, но хочу напомнить, что мы дали магическую клятву, а с тех пор законы прилично изменились.

— Конечно, лорд Блэк, — по-прежнему нервно, но в основном возмущённо ответил Фадж. — Однако этот случай точно подпадает под данный акт, и в частности — под статью, которая гласит, что если угроза существовала, но никто не пострадал, виновный приговаривается к одному месяцу в Азкабане.

— Тогда я рад, что прервал вас, потому что нашей жизни угрожала серьёзная опасность.

— Каким образом? — взволнованно поинтересовался Тибериус Огден.

— Сэр, конечно же вы правы — этот случай действительно подпадает под акт о защите детей, но нужно учитывать поправки пятилетней давности. В конце концов, я — один из их соавторов, поэтому неплохо в этом вопросе разбираюсь.

— И что это за поправки? — вмешался Дамблдор.

— Согласно этим поправкам, если речь идёт об угрозе нескольким детям, месяц в Азкабане — это наказание за жизнь каждого ребёнка. Пункт пятый, статья двести пятьдесят девять. А ребёнком, согласно этому документу, считается лицо, не достигшее возраста семнадцати лет.

— А ведь мы признали, что Дамблдор создал угрозу всем детям... И сколько сейчас в Хогвартсе несовершеннолетних студентов? — осведомился потрясённый Корнелиус.

— На данный момент в замке находится четыреста сорок четыре ученика моложе семнадцати лет, — ответил Фрэнк Лонгботтом.

— А это значит...

— Правильно мыслите, министр. Альбус Дамблдор должен отправиться в Азкабан на четыреста сорок четыре месяца, или… — Сириус что-то быстро подсчитал на пергаменте, — на тридцать семь лет и десять месяцев.

— Но… но это чересчур! — практически прохныкал Фадж.

— К несчастью, министр, клятва не оставляет нам выбора. Мы должны строго следовать закону, или потеряем свою магию. Поэтому Альбус Дамблдор должен провести в Азкабане вышеозначенный строк. И это ещё при условии, что цербера, тролля и зеркало мы посчитаем за единую угрозу, а не за разные.

Потрясённый и напуганный Фадж затравленно оглядел зал, но всё-таки собрался с духом.

— Что ж, хорошо. В качестве наказания Альбус Дамблдор должен провести тридцать семь лет и ...

— Достаточно, Корнелиус. Вы всерьёз считаете, что я — как это обычно говорят — тихо и спокойно отправлюсь в Азкабан? Да я вообще туда не собираюсь. Тем более, если в любой момент могу спокойно оттуда уйти. Так зачем тратить время, если я могу его провести гораздо продуктивней?

Дамблдор поднялся. Внезапно волшебников ослепила золотая вспышка, и рядом с ним возник феникс. Директор быстро ухватился за длинный хвост птицы, но моментально отдёрнул руку, зашипев от боли. Ну а феникс оказался в клетке с огненными прутьями. Рука Даблдора тут же покрылась ожогами и волдырями, а Фоукс теперь пронзительно кричал из клетки.

— Альбус, ты что, за дураков нас держишь? Ты правда считал, что мы забудем про твоего феникса? — ехидно заметила мадам Боунс, и кресло под Дамблдором снова стало стулом. Директора оплели цепи, связав не только его тело, но и магию.

Фадж выглядел так, словно сейчас взорвётся.

— Да как ты посмел?! Это неуважение к Министерству и Визенгамоту! Я этого так не оставлю! — прокричал министр.

— Члены Визенгамота, я считаю, что Дамблдор заработал лишнее наказание. Как вы помните, попытка бегства из зала суда — это дополнительные десять лет в Азкабане без права помилования, обжалования и условно-досрочного освобождения! — голос главы ДМП отдавал металлом. — Все, кто согласен, поднимите руки.

Такая наглая попытка скрыться от наказания явно привела её коллег в ярость — решение было единогласным.

— Авроры, немедленно доставьте мистера Дамблдора в Азкабан. А так как он — действительно опасный человек, приказываю поместить его в тюремное крыло с максимальной защитой. И пока защитные барьеры Азкабана не изменят соответствующим образом, не освобождать его феникса.

Обессиленный Гарри рухнул на кровать и впервые с тех пор, как появился в Хогвартсе, по-настоящему расслабился. Повезло, что Квиррел знал, как обезвредить феникса, не причиняя ему вреда. Мальчик очень не хотел, чтобы величественная птица пострадала.

План «Обезвредь Дамблдора» сработал без сучка и задоринки. А уж Амелия с Сириусом обязательно позаботятся, чтобы бывший директор как можно быстрее и без инцидентов оказался в камере. Он глубоко вздохнул и в кои-то веки ощутил мир и спокойствие. Гарри ещё раз глубоко вздохнул и решил, что надо связаться с родителями — пусть знают, что Дамблдора можно больше не опасаться. Представив их реакцию на эту новость, он улыбнулся. Кстати, надо бы найти способ объединить зеркала. Интересно, что подумает человек, который увидит ВСЕ его зеркала? Наверняка решит, что он самый тщеславный парень в стране.