Холмс. Гарольд Холмс (джен)

Шум в Большом зале был другим, не таким, как в поезде, или на платформе 9 и ¾, или даже в Косом. Более структурированный, но оттого не менее раздражающий.

Гарольд Холмс, затерявшийся в толпе первокурсников, с безмятежным, почти отстраненным видом отслеживал все, происходящее вокруг, отмечая как волнение и неуверенность окружающих буквально сгустились в воздухе. Его разум, отточенный годами жизни с Шерлоком, работал подобно сейсмографу, регистрируя малейшие вибрации этого нового мира.

Вообще, Хогвартс оказался именно таким, как его описывали в досье, которое Майкрофт вручил племяннику перед поездкой в школу.

«Посмотри на досуге, Гарольд. Чтобы не ударить в грязь лицом», — сказал он.

Майкрофт — такой Майкрофт.

Досье было кратким, можно даже сказать — куцым. Всего каких-то пяток страниц: черно-белые фотографии, основные биографические вехи ключевых фигур и сухие выводы аналитиков MI6. Но между строк читалось главное: этот мир представляет стратегический интерес для Британской Короны, но в дела волшебников ни правительство, ни королева не лезут и лезть не собираются. Во всяком случае, до тех пор, пока маги не выходят за пределы своих анклавов и не переходят черту. Однако даже если они и сидят тихо, это не значит, что за ними никто не следит.

Потому что… ну да: Майкрофт — такой Майкрофт.

И вот теперь Гарольд стоял под знаменитым заколдованным потолком, сравнивая теорию с практикой.

Пространственный анализ. Цилиндрический свод, имитирующий ночное небо. Светящиеся точки на потолке точно соответствовали реальной карте звездного неба над Шотландией на текущую дату.

«Впечатляет», — констатировал Гарольд.

Воплощение сложной, постоянно действующей иллюзии. За счет чего работает — неизвестно, но выглядит нереально круто. Вопрос энергоэффективности оставался открытым (в конце концов, наверняка даже магия не всесильна, а вечный двигатель — миф), но как демонстрация мощи — безупречно. Сам же зал, наполненный парящими прямо в воздухе свечами и сотнями лиц, был образцом нарочитой театральности, призванной ошеломить и подчинить.

Внезапно слух Холмса, настроенный на отсев хаотичного шума, выхватил из общего гула четкий, уверенный голос. Справа, неподалеку от него, стояла девочка с густыми каштановыми волосами и решительным выражением лица. Она, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно, вещала с видом эксперта, читающего лекцию нерадивым студентам.

— …и это не просто иллюзия, а точная проекция, основанная на астрономических картах! Заклинание, наложенное Эдриком Бирнеллом в 1453 году, детально описано в «Истории Хогвартса». Оно не только визуально воспроизводит небосвод, но и реагирует на атмосферные изменения, правда, без осадков, разумеется…

— Да замолчи ты, — вскричал знакомый рыжий пацан — Рон Уизли, стоявший аккурат позади девчонки. — Кому это интересно? И так все видно.

Гарольд, напротив, мысленно отметил: «Вообще-то интересно. История Хогвартса… Надо глянуть». В отличие от Шерлока, отбрасывающего все, что не относилось к делу, мальчик с детства усвоил иной принцип: никогда не знаешь, какая деталь окажется ключевой. Поэтому он всегда предпочитал иметь слишком много данных, чем столкнуться с их нехваткой в решающий момент.

— В поезде умничала, по дороге к замку выступала, перед входом болтала, тролля моего обсмеяла, и тут от тебя покоя нет! — Рон Уизли продолжал бурчать, размахивая руками, периодически толкая в бок стоящего рядом с ним темнокожего мальчишку, очевидно, ожидая от того подтверждения и поддержки.

Холмс едва заметно повернул голову, но не вмешался. Интереснее было другое: девочка не замолчала, лишь опустила взгляд, но ее губы продолжали шевелиться, будто она мысленно повторяла все, что знала. Механизм саморегуляции через знание. Уязвимая, но полезная стратегия. Вывод: девочка компенсирует тревогу интеллектуальной активностью.

Закончив с осмотром зала и окружающих, Холмс переключился на взрослых, сидящих за длинным столом, установленном на небольшом возвышении.

Объект №1: Альбус Дамблдор. Директор. В досье: «Архимаг. Верховный чародей Визенгамота. Стратег. Уровень опасности: высочайший». Имя Дамблдора мелькало также и в книгах, которые Холмс пролистал перед поездкой. В них директора называли великим магом и победителем в некоем конфликте с темным магом Гриндевальдом. Дамблдор вызывал у Гарольда то же чувство, что и старый знакомый Шерлока — профессор Моритс из Оксфорда, человек, чей ум был настолько запутан, что даже ложь у него имела несколько уровней логики.

Холмс пристально и с интересом посмотрел на директора Хогвартса: мужчина преклонных лет, борода, полумесяцы очков. Расположение — центр. Поза расслаблена, руки сложены, наблюдает за всеми с легкой, мягкой улыбкой, однако взгляд, скользящий по залу, невероятно острый. Вывод: досье не лжет, необходимо соблюдать осторожность.

Объект №2: Минерва Макгонагалл. Она как раз подошла к директору и что-то тихо у него уточняла, не присаживаясь, впрочем, за стол. С этой дамой первокурсникам довелось встретиться сразу же, как только они пересекли порог школы — именно она забрала новичков у Хагрида. В досье: «Заместитель директора, декан Гриффиндора. Специализация: трансфигурация. Характер: строгий, педантичный. Уважает правила и порядок». Реальность подтверждала написанное: прямая спина, столь же прямая остроконечная шляпа, строгий взгляд, фиксирующий малейшее нарушение порядка. Язык тела кричал о дисциплине, структуре, иерархии. Ее логика, предположил Гарольд, должна быть прямолинейной, что делает ее действия предсказуемыми.

Объект №3: неизвестный мужчина в тюрбане. Его фотографии в досье не было, поэтому Холмс понятия не имел, что это вообще за персонаж. Тюрбан, нервный тик, бегающий взгляд. Классические признаки высокого уровня стресса, граничащего с паникой. Пот выступал на его лбу даже в прохладе зала. Вывод: либо хроническое тревожное расстройство, либо человек, находящийся в ситуации крайнего психологического давления. Слабое звено.

Объект №4: мрачная фигура в черном. О, вот это было любопытно! Северус Снейп. В досье: «Декан Слизерина, зельевар, мастер окклюменции и легилименции. Предполагаемый бывший Пожиратель Смерти. Перевербован. Характер: циничный, язвительный…». Ну оно и неудивительно. Подумать только: этот Снейп может читать мысли! Тяжело, вероятно, бедолаге. Холмс по своему опыту знал: мысли большинства людей слишком скучны и примитивны.

Гарольд отметил характерное движение — когда тот скрестил руки, пальцы едва заметно постучали по предплечью. Нервная реакция подавленного раздражения.

«Интроверсия, раздражительность, сдержанность. Испытывает глубокую неприязнь к текущей ситуации или к большинству присутствующих», — заключил мальчик.

Прерывая наблюдения Холмса, Минерва Макгонагалл, которая, вероятно, до чего-то все же договорилась с директором, вышла в неприметную дверь, расположенную сразу за столом преподавателей, и буквально тут же вернулась, торжественно неся перед собой старую и довольно неопрятную на вид шляпу. Следом за женщиной сам по себе летел массивный табурет.

— Итак, — строго произнесла замдиректра, смотря прямо на первокурсников, — сейчас начнется процедура распределения. Когда я произнесу вашу фамилию, вам нужно будет подойти ко мне, присесть на этот табурет и надеть на голову Распределяющую Шляпу. Затем, когда Шляпа вынесет свой вердикт, вы должны будете пройти к столу вашего будущего факультета. Напомню: над столом факультета «Гриффиндор» висят знамена с изображением льва, над «Рейвенкло» — орла. Барсук изображен над столом «Хаффлпаффа», а змея — на гербе «Слизерина».

— В смысле — надеть на голову шляпу?! — громко закричал кто-то прямо в ухо Гарольду, пихнув его при этом в спину. — А как же тролль? Разве мы не должны победить тролля?

Гарольд Холмс, и без того изрядно раздраженный окружающим шумом, мешающим думать и анализировать, резко развернулся и вновь увидел своего старого и уже сильно нелюбимого знакомца из поезда.

— Уизли, не говори вслух, — мрачно попросил младший Холмс, — ты понижаешь IQ всего Хогвартса.

Фраза эта, признаться, не была придумкой самого Гарольда, — ее как-то сказал Шерлок, обращаясь к Андерсену, — но мальчику она так понравилась, что была признана достойной для введения в собственный лексикон. Вот и пригодилось.

— Чего понижаю? — удивился рыжий.

Холмс, который предусмотрительно успел сделать шаг назад и вбок (все-таки Шерлоку после его изречений нередко пытались врезать; Гарольду, в общем-то, тоже), обреченно закатил глаза.

«Похоже, тут дело обстоит даже хуже, чем кажется на первый взгляд», — подумал он.

— IQ — это… — начала заученно бубнить девчонка, которая рассказывала про потолок, но ее перебила профессор Макгонагалл, которая тоже, безусловно, услышала возглас Рона Уизли.

— Мистер… очевидно, Уизли? — уточнила женщина и тут же продолжила: — Какой тролль? Откуда вы это взяли?! По факультетам распределяет наша уважаемая Шляпа. А теперь, пожалуй, все-таки начнем.

Профессор махнула рукой, указывая на табурет и ветхую шляпу, а затем достала откуда-то из складок мантии свиток. В зале затихли даже самые разговорчивые. Церемония начиналась. Гарольд наблюдал, испытывая ужаснейшее любопытство. Как работает этот артефакт? На каких принципах основано его решение? Является ли этим самым артефактом только Шляпа или табурет тоже участвует в процессе? Ему было интересно.

И тут Шляпа встрепенулась, прокашлялась и… запела!

Гарольд Холмс слушал, его лицо оставалось невозмутимым, но внутри все замерло в ожидании. Рифмованные куплеты, восхваляющие достоинства факультетов… Примитивно с точки зрения формы, но гениально с точки зрения психологии. Как и все, что происходило до этого. Шляпа, кажется, оценивала не знания, а фундаментальные, базовые ценности личности. Система, основанная на глубинных мотиваторах, а не на поверхностных качествах! А предшествовало этому… Ну конечно!

Мальчик чуть не подпрыгнул от возбуждения. Мысленно он вернулся к пути, приведшему их сюда. Темный лес, лодки, отражение замка в черной воде — все выглядело как ритуал инициации.

«Инициация через страх и восхищение. Стандартный метод внушения лояльности».

Этап первый: дорога через темный лес и лодки. Разделение на мелкие группы в условиях изоляции (тьма, вода). Классический прием ломки старых социальных связей и формирования зависимости от гида (Хагрид). Эмоциональная, почти инфантильная реакция последнего на вид замка была заразительна для толпы, но для Гарольда лишь подтверждала его роль «проводника-символа».

Этап второй: внезапное появление замка. Рассчитанный театральный эффект. Переход от мрака и неуверенности к ослепляющему сиянию и величию. Цель — внушить трепет и чувство избранности.

Этап третий: комната ожидания и призраки. Тактика сенсорной депривации (тесная комната без окон) с последующим шоковым воздействием. Появление прозрачных сущностей.

Когда Толстый Монах и Элегантная Дама, как Холмс их мысленно окрестил, проплыли сквозь стены, мальчик испытал не страх, а невероятный исследовательский азарт.

«Сознание, сохранившее самоидентификацию после биологической смерти. Энергетическая субстанция, способная взаимодействовать с материей! Какой простор это открывает в области расследования убийств! Интересно, можно ли вычленить такого призрака из любого трупа? Ведь тогда запросто можно было бы узнать, отчего этот несчастный помер, непосредственно у самого умершего… Или для формирования призрака нужен именно убитый волшебник?» — увлеченно размышлял Гарольд.

Впрочем, подумав еще немного, он пришел к выводу, что если получится создавать призраков из любых покойников, то тогда заниматься расследованием преступлений будет очень скучно — не веселее, чем работать в правительстве и решать политические вопросы, это уж точно! Конечно, оставались случаи, когда сам убитый не был в курсе того, как именно он отправился на тот свет, но…

Мальчик замер, когда призрак пролетел сквозь него, фиксируя ощущения: не холод, а отток тепла, легкая статическая рябь по коже, кратковременный всплеск чужого эмоционального состояния — безудержной, почти истеричной радости. Они не были «призраками» из сказок; они были доказательством. Доказательством того, что сознание может пережить физическую оболочку. Перед ним находился не исследуемый факт, а целый новый пласт реальности, требующий изучения. Восхитительно!

— Браун, Лаванда! — выкрикнула Макгонагалл.

Из толпы первокурсников отделилась тонкая девичья фигурка и бодро подошла к Шляпе. Та немного подумала и отправила блондинку ко львам. До этого распределение проходила Ханна Аббот, которую добродушно встретил Хаффлпафф. Судя по всему, заключил Гарольд, вызывали по алфавиту. Процесс принятия артефактом решения занимал от мгновения до нескольких минут.

Спустя некоторое время «Булстроуд, Миллисента» отправилась на Слизерин, а к Шляпе пригласили очередного поступающего.

«Гриффиндор!» — толпа взрывалась овациями. «Слизерин!» — шипение, поляризация аудитории.

«Дихотомия добра и зла, навязанная детям с одиннадцати лет. Прекрасно. Что может пойти не так?»

— Грейнджер, Гермиона!

Та самая девочка-энциклопедия чуть ли не побежала к табурету. Шляпа едва коснулась ее головы, как выкрикнула: «Гриффиндор!»

«Занятно, — подумал Холмс. — При ее очевидной тяге к знаниям я ожидал Рейвенкло. Значит, ее движущий мотив — не столько знание само по себе, сколько потребность в его применении для достижения социально одобряемых целей, для доказательства своей значимости. Или же глубинная, неосознанная жажда признания через подвиг».

Подходила его очередь. Он не чувствовал ни страха, ни волнения — лишь интерес: как этот артефакт, этот «сортировочный алгоритм», отнесется к структуре его, Гарольда Холмса, разума?

— Хопкинс, Уэйн! — крикнула Макгонагалл, нарушая алфавитную последовательность.

Гарольд удивленно приподнял брови.

— Не понял… — тихо сказал он. — А как же я?

Смотря за тем, как этот самый Хопкинс отправился на Гриффиндор, а вызванная следом за ним Меган Джонс — на Хаффлпафф, мальчик недоумевал. После того, как на Рейвенкло попала Сью Ли, Холмс, до этого мысленно сверявшийся с внутренним каталогом фамилий, ощутил легкий когнитивный диссонанс. Его фамилия — «Холмс» — на «H». Фамилия Сью — на «L». Его не вызвали! Ошибка или намеренное действие? В любом случае, это было… интригующе.

Толпа первокурсников постепенно редела. Вот за стол своего факультета отправилась Салли-Энн Перкс, и Минерва Макгонагалл вызвала следующего по очереди:

— Поттер, Гарри!

Имя, сорвавшееся с губ женщины, повисло в воздухе на секунду, а затем Большой зал взорвался гулом, шепотом, возгласами и даже редкими аплодисментами. Холмс видел, как будто по команде головы всех присутствующих повернулись в сторону первокурсников.

— Гарри Поттер! Он здесь!

— Где?

— Я его не вижу!

— Это который?

Гарольд оставался на месте, его лицо выражало лишь легкую степень заинтересованности. Впрочем, как и у большинства студентов. Пока еще не прошедшие распределение первокурсники переглядывались друг с другом, пытаясь обнаружить неуловимого героя в своих рядах.

Профессор Макгонагалл бросила быстрый взгляд на Дамблдора, а затем повторила, повысив голос, чтобы перекрыть поднявшийся шум:

— Поттер, Гарри!

Никто не вышел. Возгласы от восторженных перешли к тревожным и недоуменным.

— Кажется, ваш национальный герой проигнорировал приглашение, — тихо, но достаточно громко, чтобы это услышали стоящие рядом, заметил Холмс. — Или, что более вероятно, его здесь нет. Ставлю на второе.

Мальчик видел, как профессор Снейп, сидевший неподвижно, как изваяние, медленно повернул голову в сторону Дамблдора. Их взгляды встретились на долю секунды, а затем директор поднялся со своего трона и, спустившись с возвышения, неспешной, величавой походкой направился не в центр зала, а прямиком к Гарольду Холмсу. За ним, отделившись от преподавательского стола, последовала и мрачная фигура зельевара. Шум стих, уступая место давящей тишине.

— Мальчик мой, — голос Дамблдора был мягким, но непреклонным. — Кажется, возникла небольшая заминка. Все ждут, когда ты подойдешь к Шляпе.

— Заминка, действительно, налицо, директор, — отозвался мальчик. — Но я не вижу, какое отношение она имеет ко мне. Вызывали Гарри Поттера. Я — Гарольд Холмс. И меня, судя по всему, вообще пропустили. Я ожидал услышать свою фамилию после «G», но… не услышал.

— Иногда мы носим больше одного имени, мой мальчик, — мягко парировал Дамблдор. — Одно — дань семье, что взрастила нас. Другое — наследие семьи, что дала нам жизнь. Твой отец, Джеймс Поттер…

— Мой отец, — перебил Гарольд с вежливой, но не оставляющей пространства для возражений прямотой, — это Шерлок Холмс. Свою родословную я знаю превосходно. Джеймс Поттер в ней не значится.

Директор слегка наклонил голову, его улыбка не дрогнула, но в глазах что-то промелькнуло.

— Невероятно, — раздался тихий голос Северуса Снейпа. Он не смотрел на мальчика, его взгляд был прикован к Дамблдору. — Похоже, легенда оказалась мифом, Альбус. Мальчик-Который-Выжил… сбежал из собственной сказки.

Затем его глаза, холодные и черные, наконец скользнули по Холмсу.

— Или же он просто не желает признавать очевидного.

— Очевидное, сэр, — отозвался Гарольд, с интересом разглядывая Снейпа, — обычно подкреплено доказательствами.

— Гарри, — снова обратился к мальчику Дамблдор, но Холмс тут же его поправил, без раздражения, просто констатируя факт:

— Директор, с лингвистической точки зрения, «Гарри» и «Гарольд» — это разные имена с различной этимологией и семантической нагрузкой. Сокращение одного до другого некорректно. Меня зовут Гарольд.

Снейп издал короткий, шипящий выдох, но Дамблдор жестом остановил его.

— Хорошо, Гарольд. Допустим. Но как же тогда объяснить, что письмо из Хогвартса нашло тебя? Оно было адресовано Гарри Поттеру.

— Его письмо — возможно, — мальчик с невозмутимым видом достал из внутреннего кармана пиджака сложенный пергамент. — Мое же было адресовано мне. Мистеру Г. Холмсу.

В этот момент из-за спины Гарольда, движимый непреодолимым любопытством, высунулся Рон Уизли и выхватил конверт из рук мальчика.

— Мистеру Г. Холмсу, Комната на втором этаже, Бейкер-стрит, 221-Б, ЛОНДОН! — проорал он на весь зал. Его глаза были круглыми от изумления. — Он и правда не Гарри Поттер!

— Браво, — сухо прокомментировал Гарольд, забирая свое письмо обратно. — Твои способности к чтению превзошли мои самые смелые ожидания.

В зале раздались смешки, вскрики, чей-то изумленный присвист.

— Холмс?! — переспросил внезапно кто-то. — Как тот самый сыщик? Из блога?

— Именно, — невозмутимо подтвердил мальчик. — Мой отец — Шерлок Холмс. Детектив-консультант. Довольно известный в определенных кругах.

Снейп тихо хмыкнул:

— Известный. Ну конечно. Почему бы и нет.

Все присутствующие в зале, до которых в полной мере наконец дошло, что национальный герой на церемонии распределения отсутствует, заволновались:

— А где Поттер?

— Да этот на него совсем и не похож!

— А шрам? У него есть шрам-молния? — не унимался очередной студент.

— Никаких шрамов у меня нет, — пожал плечами Гарольд Холмс.

Рон Уизли, то ли не удовлетворившись ответом, то ли поймавший свою минуту славы, тут же потянулся к Гарольду и решительно откинул волосы с его лба.

— Шрама действительно нет! — громогласно констатировал рыжий, а затем тихо переспросил: — Так это… ты правда не он?

— Эмпирическое доказательство, кажется, налицо, — мрачно заметил Холмс. — И больше не трогай меня руками. Не руками, впрочем, тоже.

Дамблдор, казалось, на секунду сник, но быстро взял себя в руки.

— Успокойтесь, успокойтесь! — его голос вновь наполнил зал, наводя порядок. — Я уверен, с мистером Поттером все в порядке, и мы во всем разберемся. Но сейчас нам нужно продолжить церемонию, — тут он снова повернулся к Холмсу и попросил: — Итак, Гарольд. Давай пока отложим этот вопрос. Подойди к Шляпе, пройди распределение.

— С удовольствием, — кивнул мальчик. — При условии, что меня вызовут под моим законным именем. Я не намерен проходить этот ритуал под чужим. Это нарушит чистоту эксперимента.

МакГонагалл, получив разрешающий кивок от директора, откашлялась и, заглянув в свиток, провозгласила:

— Холмс, Гарольд!

Младший Холмс ровным, уверенным шагом направился к табурету. Пока он шел, его мозг лихорадочно работал, анализируя произошедшее.

«Зачем Дамблдору понадобилось настаивать? Он не глупец. Он знает правду. Следовательно, его цель — не установление факта, а публичная демонстрация. Ему нужен был «Гарри Поттер» — символ, знамя, живое доказательство победы света над тьмой. Мой отказ сбил его планы. А, впрочем, его ли? Интересно, интересно…»

Гарольд чувствовал на себе сотни взглядов — смесь любопытства, недоверия и разочарования. Мальчик сел на табурет, а замдиректора взяла в руки распределительный артефакт. Шляпа даже не успела коснуться волос мальчика, как ее складчатый «рот» распахнулся, и на весь зал прозвучало:

— Рейвенкло!

Решение было принято быстрее, чем за секунду. Рекорд.

Аплодисменты от стола воронов были самыми громкими, но и они тонули в общем гуле недоумения. Гарольд Холмс поднялся, вежливо кивнул профессору Макгонагалл и направился к своему факультету, мимоходом отмечая, что на его мантии, накинутой поверх костюма, появился сине-бронзовый герб.

Новичка за столом Рейвенкло встретили сдержанно, но дружелюбно. Один из старшекурсников, похлопав его по плечу, пробормотал:

— Присаживайся. Чувствуй себя как дома. Ну и денек, а? Гарри Поттер испарился!

— Похоже на то, — согласился Гарольд, устраиваясь на скамье.

Его взгляд скользнул по залу, где студенты, не обращая внимания на продолжающуюся церемонию распределения, возбужденно обсуждали пропажу национального героя. К Холмсу тут же пододвинулся бледный мальчик с круглым лицом.

— Представляешь? Весь день ждал, что его увижу. Пережить Аваду! Ну уникальный человек же! А его нет. Вообще. Интересно, куда он делся?

Гарольд посмотрел на говорящего, затем на преподавательский стол. Дамблдор, вернувшийся на свое место, с невозмутимым видом наблюдал за студентами.

— Кто знает? — пожал плечами Холмс, отвечая на заданный вопрос. — Кто знает…