Когда придёт время выбирать (джен)

«Настоящий белый нефрит холодный, при зажатии в ладони медленно нагревается и очень быстро остывает».

Почему-то именно эти слова Сола Крокера о статуе Химари вспоминает Молли, когда они с Артуром бредут по Большом залу, обходя группки людей возле безмолвных лежащих близких.

После того, как Артур мановением палочки поместил драгоценные капли в пузырёк мутного стекла, статуя перестала светиться. Химари больше не смотрела на Молли, потухший взгляд её словно обратился внутрь. Сол Крокер потянул Молли за рукав, а она ухватила за руку Артура.

По пути в лифте вверх до первого уровня они узнали, что дворец в Махотокоро построен из такого же нефрита, и Молли была благодарна за будничность темы беседы. Говорил, конечно, только сам Сол Крокер, но сейчас разговор о том, что они вот прямо сейчас добыли глоток живой воды, был невозможен. Как только Молли думала в эту сторону, у неё звенело в ушах, и накатывала такая тошнота, что она боялась упасть прямо в лифте. Артур выглядел не лучше: он постоянно проверял безопасность пузырька и то и дело снимал и водружал обратно на нос очки. Кажется, они оба просто не понимали, что им дальше делать. Хотя, скорее, каждый из них боялся, что робкая надежда обернётся чудовищным разочарованием, а пережить второй раз неизбежность принятия действительности будет гораздо сложнее. В конце концов, Артур отдал пузырёк Молли, и она спрятала его в сумочку.

Когда Артур и Молли заходили в Управление Министерства, Сол Крокер перестал нести чушь про свойства нефрита и сказал:

— Желаю вам удачи, Уизли. Что бы ни случилось, вы сильнее, чем вам может показаться на первый взгляд. И берегите друг друга.

Молли держит Артура за руку и осторожно переступает квадратики света. Солнце совсем по-летнему бьёт в витражи, а зачарованный потолок готов заявить всему свету, что в мире волшебников, наконец, наступили, мир и покой.

Только вот Большой зал, на который наложили чары заморозки, вовсе не похож на триумфальный помост победителей. Некоторые уже успели решить бюрократические вопросы и забрали погибших домой, но таких пока единицы. Зал условно разделили на две части, а каждую часть на небольшие отсеки, чтобы дать семьям побыть наедине со своими родными. Молли не смотрит по сторонам, она одновременно спешит побыстрее добраться до дальнего ряда возле столов преподавателей, где лежит Фред, и боится этого момента. Ряды неровные, никто, конечно, не укладывал погибших строго по линейке, поэтому Молли с Артуром приходится идти зигзагами, обходя людей.

Внезапно Молли останавливается, чувствуя, как шумит в голове.

Прямо перед ней с Артуром лежит совсем мальчик. На вид ему лет шестнадцать. По-детски ещё пухлые губы слегка приоткрыты, а в длинных белёсых ресницах скачет сейчас солнечный заяц. Мальчик похож на нефритовую статую — такой же печальный и спокойный, и такой же холодный, отдающий последнее тепло. Словно желая в этом убедиться, Молли наклоняется и берёт его за руку. Рядом с мальчиком никого нет, и Молли знает, почему он — один.

Когда они поднялись из телефонной будки наверх, навстречу им кинулась женщина. Сначала Молли приняла её за попрошайку и полезла в сумочку, запоздало соображая, что у неё нет с собой маггловских денег. Женщина схватила Молли за рукав так крепко, что Молли стало больно.

— Миссис, пожалуйста!

В глазах женщины плескалось такое отчаяние, что Молли удержала Артура, пытавшегося мягко оттолкнуть женщину от неё.

— Вы ведь появились из этой будки, так? — вцепилась теперь женщина и в Артура тоже. — Я знаю, это вход для таких, как вы. Вы же волшебники?

Молли бросила на Артура быстрый взгляд.

— Умоляю, миссис! Скажите, в вашем мире всё в порядке? Мой младший сын вчера вернулся из школы. Из Хогвартса.

Молли показалось, что из неё выпустили воздух. Она судорожно вздохнула. Притворяться, что ей неизвестно, что это за Хогвартс такой, сил не было.

— Деннис ничего мне не говорит, — зачастила женщина. — Но я знаю, с Колином что-то случилось. Он бы уже вернулся! Деннис сказал, всех несовершеннолетних эвакуировали. Муж посоветовал мне не наводить панику, но я просто не смогла сидеть дома. Села на первую электричку… Я знаю, что тут вход в ваше Министерство, Колин мне рассказывал. Но я не могу туда попасть! Пожалуйста, миссис! Мистер, у вас есть дети? Вы должны меня понять!

Женщина походила на безумную. Но Молли прекрасно знала, что та сейчас чувствовала. То же, что сама Молли, когда Джинни тогда пропала а Тайной комнате, или Билла укусил Фенрир, или Джордж лишился уха, или Чарли месяц лежал с ужасными ранами в Мунго после ожогов Валлийского зелёного. Она с ума сходила от беспокойства, когда Рон ушёл с Гарри и Гермионой. Она готова была сейчас бежать на край света на поиски Фреда, если бы только знала, что он всё ещё жив…

— Мы постараемся что-нибудь узнать, — пообещал Артур.

— Попросим вашего сына отправить вам сразу сову, чтобы вы не волновались, — убедительно сказала Молли. — Знаете, мальчишки иногда такие увлекающиеся натуры. Совершенно не смотрят на время.

Женщина расплакалась. А Молли с Артуром скомканно попрощались и поскорее отправились в тупик за мусорными баками, чтобы трансгрессировать к воротам Хогвартса.

Рядом с мальчиком никого нет, потому что он — из семьи магглов. Молли может надеяться на чудо и волшебство, мама Колина — нет.

Молли его узнала. Во время Турнира Трёх волшебников, когда они с Биллом приезжали поддержать Гарри, этот смешной мальчишка всё время крутился рядом с большой фотокамерой, а Джинни ещё сказала, что Колин из семьи магглов и везде таскает с собой обычную фотокамеру, правда, эта у него новая, потому что старую испортил василиск Того-Кого-Нельзя-Называть. Много ли в Хогвартсе мальчишек по имени Колин из семьи магглов? И много ли матерей разыскивают сейчас сына по имени Колин, не имея возможности попасть в Хогвартс, так как магглы его не видят? Нетрудно сложить два и два.

Звон в ушах нарастает. Молли кажется, что звон этот превращается в песню. Она не знает этого языка, да и не уверена вообще, что песня в её голове принадлежит земным созданиям. А потом она слышит ласковый голос бабушки:

— Когда придёт время выбирать, сердце подскажет, что правильно, а что нет.

Молли достаёт из сумочки драгоценный флакончик, вынимает пробку и капает на губы мальчишки Отимидзу, живую воду. Рука нефритового Колина теплеет под её пальцами, а мертвенная бледность сменяется румянцем. Ресницы его дрожат, и когда он открывает глаза и садится, Молли обнимает его и просит немедленно отправить сову маме, чтобы та не волновалась.

Колин подскакивает, озирается по сторонам и уносится куда-то прочь, а Молли, прежде чем идти дальше, вперёд, туда, где её тихо поджидает Фред, опирается на Артура, чтобы не упасть.

— Ты всё правильно сделала, Моллипусенька, — говорит ей Артур, и Молли знает, что никто никогда на свете не узнает, что только что она совершила и натворила одновременно.

— Я люблю тебя, — обнимает её Артур и они вместе идут дальше.

Навстречу им уже спешит их дети.