Только не в Гриффиндор (джен)

Проснулся он в половине седьмого сам.

Первая мысль была: сейчас начнётся. Кто-нибудь ворвётся, или что-нибудь грохнет, или снизу позовут. Перси лежал, ждал, смотрел в тёмно-зелёный полог над головой.

Ничего.

За пологом — тишина. Далёкое потрескивание камина, и что-то водяное с той стороны окон, и больше ничего. Перси приподнял полог, выглянул. Пьюси спал. Хиггс спал. Четвёртый — Уоррен, как потом выяснится, — тоже спал, свернувшись под одеялом. Никто не врывался.

Перси встал. Оделся. Взял учебник и вышел в общую гостиную.

Там горел камин и сидел один человек — старшекурсник, которого Перси не знал. Тот читал что-то и даже не поднял головы. Перси сел в кресло у окна. За стеклом тихонько шевелилась тёмная вода озера, что-то длинное мелькнуло в глубине — неопределённое, спокойное — и ушло вниз. Перси открыл «Историю магии».

Сорок минут.

Никто его не потревожил. Никто не подошёл, не начал разговор, не сказал: «Ну что ты читаешь, лучше бы вот...» Старшекурсник один раз встал, прошёл мимо к лестнице, кивнул коротко. Перси кивнул в ответ.

Всё.

К завтраку спустился чуть позже остальных — задержался, перечитывая абзац. В Большом зале уже сидели люди, гул стоял нормальный, утренний. Перси нашёл место за слизеринским столом, взял тост, налил чаю. За гриффиндорским столом поймал взгляд Билла — тот кивнул. Перси кивнул. Этого было достаточно.

* * *

Громовещатель прилетел на третий день.

Перси его услышал раньше, чем увидел — характерное нарастающее шипение, как перед Взрывным Снэпом, когда тот вот-вот рванёт. Потом яркий красный конверт спикировал прямо к нему, и прежде чем он успел сделать хоть что-нибудь:

— ПЕРСИВАЛЬ ИГНАТИУС УИЗЛИ! — мамин голос ударил по ушам на весь Большой зал. — КАК ТЫ МОГ! МЫ ДУМАЛИ, ЧТО ТЫ В ГРИФФИНДОРЕ, КАК ВСЕ НОРМАЛЬНЫЕ УИЗЛИ, А ТЫ — В СЛИЗЕРИНЕ! КАК ТЕБЕ ВООБЩЕ В ГОЛОВУ ПРИШЛО! ЧТО ДЕД УИЗЛИ СКАЗАЛ БЫ! ЧТО ТВОЙ ОТЕЦ…

Перси взял конверт двумя пальцами и держал. Громовещатель орал, пока не иссяк — секунд через двадцать замолчал сам, обугливаясь по краям.

Зал замолчал примерно на две секунды. Потом загудел снова — Гриффиндор громче всех, ну ясно. Кто-то засмеялся. Кто-то присвистнул.

Перси взял тост. Откусил. Сделал глоток чаю.

Рядом Хиггс изучал своё расписание с подчёркнутым интересом. Пьюси ел яичницу, смотрел в тарелку. Старшекурсница напротив — Перси ещё не знал имён — посмотрела на него мельком, без особого выражения, и вернулась к своему делу.

Никто ничего не сказал.

Это было — хорошо. Это было правильно.

За гриффиндорским столом Билл смотрел на него. Серьёзно, без улыбки. Потом чуть качнул головой — медленно, почти незаметно. Мол, видел. Держись.

Перси доел тост и пошёл на первый урок.

* * *

Зельеварение было в подземелье — ещё одном, ещё глубже, с рядами столов и котлами, выстроенными по размеру на полках. Пахло чем-то кисловатым и одновременно сладким сверху — странное сочетание. Перси нашёл место у второго стола с краю — хороший обзор, не на виду, не в дальнем углу.

Снейп пришёл точно по звонку.

Вошёл, прошёл к столу, остановился. Обвёл аудиторию взглядом — медленно, без торопливости. Первокурсники замолчали сами, без команды. Снейп подождал ещё секунду, потом заговорил.

Тихо. Так тихо, что нужно было слушать, чтобы слышать.

— Зельеварение, — сказал он, — это не то, что вы думаете. Не взмах палочкой и вспышка. Это точность. Аккуратность. Терпение. Ошибка в третьей стадии не исправляется в шестой — она становится частью зелья, и зелье портится целиком. Никакой импровизации. — Пауза. — Здесь есть место методу.

Перси записывал. Не потому что надо было, просто рука сама.

— Ещё одно, — добавил Снейп, и его голос стал чуть холоднее. — Это касается тех из вас, кто живёт в подземельях. — Взгляд прошёлся по первокурсникам. — На этом факультете не принято выяснять отношения на публике. Ни здесь, ни в коридорах, ни тем более в Большом зале. Если у вас есть претензии к кому-то из однокурсников — вы справитесь с этим приватно. Или обратитесь ко мне. Не иначе. — Пауза. — Тот, кто решит проверить это правило на прочность, — пожалеет. Вам ясно?

Ясно, хором.

— Хорошо. Девятая страница.

Перси открыл — девятая, вводный раздел про стабилизацию растворов. Читал летом, но перечитать не лишнее.

Снейп ходил между рядами, смотрел в котлы, говорил коротко и по делу. Он не устраивал спектаклей из ошибок — просто указывал на неправильную консистенцию и объяснял, почему она такая. Прошёл мимо котла Перси, остановился на секунду.

— Температура высокая.

— Да, сэр. — Перси убрал огонь.

Снейп прошёл дальше.

Перси отметил это в своей внутренней системе: не хвалит, не разносит без причины, говорит по факту. С таким работать понятно. Понятно — это хорошо.

* * *

Письмо от мамы пришло на следующий день — три листа, исписанных мелким почерком. Мама писала про разочарование, про семейную честь, про то, что дед Уизли перевернулся бы в гробу. Потом — что она всё равно любит и надеется, что он одумается и попросится на пересмотр.

Пересмотр распределения.

Перси убрал письмо в карман. Взял чай.

Письмо от Билла пришло отдельно, тем же утром. Билл писал коротко.

Перси. Нашёл в семейных бумагах кое-что. Одна из прабабок по отцовской линии — мама говорит, дальняя родня Блэков, через три колена. Шляпа не ошибается. Держись.

Б.

Перси перечитал дважды. Блэки, значит. Кровь взыграла через поколение — маме должно быть проще принять именно это объяснение, с историческим контекстом. Перси в него особо не верил — он скорее думал, что шляпа просто посмотрела и поняла, — но версия удобная. Практичная.

Он её запомнил.

* * *

Чарли появился лично, в пятницу, в коридоре между Травологией и библиотекой.

— Перс!

Догнал его, слегка запыхавшись. Широкий весь — плечи, руки, прирождённый ловец, — смотрел виновато. Это само по себе было странно, Чарли почти никогда не выглядел виноватым ни в чём.

— Я должен был написать. Не написал. Прости.

— Ничего.

— Нет, правда. Мама написала что-нибудь страшное?

— Три листа.

Чарли поморщился.

— Она отойдёт.

И помолчал, смотря на Перси чуть внимательнее обычного, — так он обычно смотрел на драконов, а не на людей:

— Ты там нормально?

— Да. Нормально.

— Правда нормально?

— Правда.

— Ладно. — Чарли взъерошил волосы Перси. Перси поморщился, отстранился. Чарли засмеялся.

— Если что — я здесь до июня.

— Спасибо.

Чарли побежал обратно, на ходу вспоминая, куда вообще шёл. Перси поправил причёску и пошёл в библиотеку.

* * *

Правила Слизерина стали понятны примерно через неделю.

Не потому, что кто-то объяснял, — нет, разве что староста в первый вечер, да и то вскользь. Просто они висели в воздухе, общей атмосферой, и постепенно складывались в систему. Чужую книгу не возьмёшь без спроса. В чужой половине шкафа копаться не станешь. Если человек сидит и смотрит в окно — это значит, что он смотрит в окно, и не надо к нему лезть. Можно сесть рядом и молчать. Это нормально — молчать рядом. Не каждое молчание нужно заполнять.

На второй неделе Перси оставил незаконченное эссе на столе в общей гостиной. Ушёл на ужин, вернулся.

Эссе лежало ровно там же.

Нетронутым. Несдвинутым. Ни пятна, ни чернильного отпечатка чужого пальца.

Перси постоял над ним несколько секунд. Потом сел и дописал.

Мелочь. Смешная, ничтожная мелочь. Но что-то в нём от этой мелочи — сдвинулось. Тихо. Необратимо.

* * *

На Рождество нужно было ехать домой.

Перси думал об этом с ноября — не постоянно, он умел откладывать мысли, которые не нужны прямо сейчас, — но, когда думал, то с определённым ощущением. Не страх. Что-то похожее на приём у колдомедика: знаешь, что нужно, знаешь, что неприятно, но идёшь.

Нора встретила его запахом пирога и мамиными объятиями — крепкими, с неизменным: «Ну, слава Мерлину, приехал!». Потом взгляд — немного растерянный, немного укоряющий. Потом: «Ты похудел, наверное, не ешь нормально». Перси сказал, что ест нормально. Мама не поверила.

Близнецы влетели через минуту, требуя рассказов. Их интересовало: правда ли, что они живут в подземелье, правда ли, что окна выходят в озеро, правда ли, что Снейп ест студентов, получивших ниже «удовлетворительно». Перси объяснил: да, да, нет. Близнецы расстроились из-за третьего пункта.

Рон смотрел молча. Потрогал рукав мантии Перси и спросил:

— А там правда живут гигантские змеи в подвале?

— Не замечал, — ответил Перси. Рон был разочарован.

Две недели.

Нора шумела, как всегда. Отец разглядывал магловские штуковины за ужином. Мама успевала всё одновременно. Близнецы гоняли гномов. Рон нашёл где-то шахматы, и оказалось, что играет лучше всех в доме, включая папу.

Перси сидел в своей комнате и читал. Мама раз пять на дню заглядывала к нему: «Ну что ты там один, вышел бы к людям». Перси послушно выходил, сидел полчаса и возвращался. Компромисс.

На третий день он оставил на столе кусок пергамента с пометками к домашнему заданию. Ушёл на пять минут налить чаю.

Вернулся — пергамент был разрисован акварелью. Судя по стилю и по виду Джинни, которая сидела рядом с лицом полной невинности, — Джинни.

Перси забрал пергамент. Достал чистый. Переписал.

Мама вечером вздыхала: «Ну что ты надулся, она же маленькая, не специально». Перси сказал: понимаю. Лёг спать.

Обратно в Хогвартс уехал первого января, сразу как открылась возможность. Приехал, прошёл в общую гостиную, сел в кресло у камина. Там никого не было, все ещё по домам.

Тихо.

Перси выдохнул.

Это был первый раз в жизни, когда возвращение в школу после каникул ощущалось как возвращение домой. Он поймал эту мысль — удивился ей немного — и не стал убирать. Пусть.

* * *

Второй год обучения прошёл тише первого. Не потому, что стало лучше — просто стало нормальнее. К лету он знал Слизерин как свои пять пальцев. Знал, кто к кому лезет, кто нет. Знал, что Пьюси не любит, когда с ним говорят, пока он пишет, а Хиггс — не против компании при условии, что его ни о чём не спрашивают. Знал, что библиотека после ужина почти пустая. Знал, что Снейп ценит точность выше всего и что работа, сданная без единой помарки, имеет значение даже при среднем содержании.

Билл в мае и июне сдавал Ж.А.Б.А. Перси видел его в библиотеке несколько раз — бледного, с кругами под глазами, с горой книг. Один раз Перси молча подвинул ему нужный справочник — заметил, что Билл ищет именно его. Билл поднял взгляд и благодарно кивнул. Что-то сказал глазами. Что-то вроде спасибо.

Перси кивнул и вернулся к своему.

В июне был выпускной.

Перси не ходил — младшекурсников не звали, — но видел Билла после. На главной лестнице, с мантией, наброшенной небрежно, со свёрнутым дипломом. Рядом его друзья, все шумные, довольные.

Билл увидел Перси. Остановился. Подошёл.

— Ну вот, — сказал он. — Конец.

— Поздравляю.

— Пиши, слышишь? Не только маме — мне тоже. — Посмотрел на Перси чуть дольше обычного. — Ты тут нормально прижился?

— Да, — сказал Перси.

— Хорошо. — Билл улыбнулся — по-настоящему, не для публики. — Хорошо, Перс.

И ушёл обратно к друзьям.

Перси постоял секунду, смотря ему вслед. Потом развернулся и пошёл в библиотеку. До отъезда три дня, можно успеть дочитать раздел из зельеварения третьего года — там начались сложные разделы, знать их лучше заранее.

* * *

Примечания автора:

Снова пара вещей — лучше сразу.

— Блэки. Это я упростил намеренно, но объяснить стоит. По канону мать Артура — Цедрелла Блэк. Не прабабка через три колена, а прямая бабушка Перси по отцовской линии. Билл не мог «найти это в семейных бумагах» — это не архивная находка, это просто факт семейной истории, который все знают. Молли знает. Артур знает. Все знают. Я сознательно размыл эту связь — мне нужно было, чтобы родство с Блэками работало как неожиданное объяснение для Молли, а не как «ну да, мы вообще-то Блэки по бабке». В каноне связь прямая и близкая, в этом тексте я её отдалил. Если вас это режет — вы правы, это расхождение, и оно сделано намеренно ради нарративной логики.

— Пьюси. Тут сложнее. По каноническому таймлайну Пьюси играет за сборную Слизерина вплоть до «Ордена Феникса» — то есть в 1995-1996 учебном году он ещё в школе. Если он поступил вместе с Перси в 1987-м, то должен был выпуститься в 1994-м. Не сходится. Я взял имя из слизеринского списка, не сверившись с квиддичным таймлайном — это просчёт. Считайте, что Пьюси в этом тексте другой человек с той же фамилией или что я ошибся с выбором имени. По существу этот персонаж — функция, у него нет сюжетной роли за пределами нескольких фоновых упоминаний.

— Хиггс. С той же проблемой — годы не совпадают. Тоже другой человек с той же фамилией.