Только не в Гриффиндор (джен)

Шляпа думала три секунды.

Ровно три — Перси их считал. Потом сказала: «Слизерин» — и это было, ну, неожиданно. Хотя и нет. Он сам знал, куда не хочет: Гриффиндор, где братья, где снова ждут, что он такой же — весёлый, лёгкий, шумный, — а он не такой, никогда таким не был и не будет. Куда угодно, только не туда.

Слизерин оказался правильным. Эссе лежит нетронутым, когда возвращаешься с ужина — ни пятна, ни чернильного отпечатка чужого пальца. Можно сидеть сорок минут в кресле у окна, и никто не подходит, не начинает разговор, не говорит: «Ну что ты читаешь, лучше бы вот...» В пять утра никто не приходит за Взрывным Снэпом. Мелочи. Смешные, ничтожные мелочи. Но мелочи — это и есть всё, как потом выяснилось.

Первая тетрадь появилась на пятом году. Просто — он заметил кое-что про Квиррелла и записал в черновик. Потом добавил ещё. Потом понял, что это уже система, а система требует отдельной тетради. Там было немного: числа, время, короткие наблюдения. Квиррелл уходит из зала раньше остальных почти каждый вечер. Заикание — оно не одинаковое, в некоторые дни хуже, в некоторые почти нет.

Потом появилась вторая тетрадь. Потом третья.

Джинни ходит не туда и не помнит, куда. Тощая чёрная собака у забора смотрит на замок — не так, как смотрит голодное животное, совсем иначе. Барти Крауч идёт по министерскому коридору быстро — не потому, что некогда, а потому, что ему велели торопиться. Разница всякий раз микроскопическая. Перси Уизли умеет её видеть.

Три раза он что-то замечал и действовал. Три раза это что-то значило. Взрослые — Дамблдор, Министерство, все эти люди с полномочиями — ошибались раз за разом. Не потому, что злые. Просто не смотрели достаточно внимательно. Двенадцать лет невиновного человека в Азкабане без суда — это не заговор. Это халатность. Большая, дорогостоящая, государственная халатность.

Он не герой. Правда нет. Просто тетрадь, расписание и привычка смотреть внимательнее, чем нужно.

Девять глав. Пять тетрадей. Четыре раза, когда это имело значение.