На рассвете нового дня (гет)

* * *

Малфой пришел с убийственной пунктуальностью, Гарри даже не успел ничего толком объяснить Гермионе. Они заказали ланч, и во время еды беседовали о всякой ерунде. О квиддиче: предстоящем финале и благотворительном матче в понедельник; о погоде; о выставке первобытных магических предметов, которую привезли из Танзании. Гермиона успела на нее сходить, Малфой — только собирался.

Со стороны могло показаться, будто встретились старые добрые знакомые. Никаких оскорблений и острот, но и никакой сердечной теплоты — Малфой ни жестом, ни словом не выдавал истинных чувств: ни пренебрежения, ни особого расположения. Раньше Гарри и не подумал бы, что за этой маской что-то скрывается. Слепец. Может, он был так же слеп в отношении себя самого?

Его взгляд раз за разом возвращался к Гермионе, изучая — такая же, как всегда: неукротимая грива волос, обычная мантия, темно-шоколадного, почти черного, цвета, умные живые глаза; фырканье, когда собеседники говорят чушь — и не мог наглядеться.

Гермиона ничего не замечала, зато Малфой кинул на Гарри чересчур понимающий взгляд.

О деле они заговорили только за чаем.

— Очень милый обед, Поттер, Грейнджер, — помешивая сахар в чашке, лениво протянул Малфой. — Но вы же не просто со мной поболтать хотели, так?

— Так, — кивнул Гарри, мгновенно собираясь: Гермиона все равно никуда не убежит. — У тебя есть связи в «Пророке»?

— Хм… — Малфой отпил чай и чуть приподнял левую бровь, копируя кого-то очень знакомого. — Слишком мало молока.

Он долил себе в кружку из молочника, попробовал и одобрительно кивнул. Только после этого снизошел до ответа:

— Официально — никаких. Неофициально... только без имен, хорошо? Есть связи.

— Еще бы, — хмыкнула Гермиона. — Если учесть, что в редакции забыли о твоей фамилии, когда освещали процессы после победы, то связей у тебя должно быть не просто много, они должны быть очень весомыми.

— Ну, с процессами нам всем помог Поттер, так что мне это ничего не стоило. А в остальном — ты почти права. По сути сейчас я работаю хранителем мира — не даю публиковать статьи, которые предоставят повод бывшим врагам для мести. Под врагами я имею в виду как сторонников Ордена Феникса, так и сторонников Пожирателей.

Гарри чуть наклонился вперед:

— И как хранитель мира относится к субботней публикации о Нэнси Дженкинс?

— А кто такая Нэнси Дженкинс? — Малфой поставил полупустую чашку на стол.

— Девочка, которую укусил оборотень и заразил ликантропией.

— А-а. О чем-то таком я слышал. Говорили на Совете попечителей.

— Ты входишь в Совет? — Гарри не сдержал изумления.

— Входит мой отец. Но я его замещаю, по понятным причинам. — Гарри продолжал смотреть, и Малфой объяснил: — Нас оттуда не выкинули, потому что школе нужны деньги, а мы можем себе позволить их тратить.

Логично.

— И что говорили на Совете?

Малфой пожал плечами.

— Что директор должна проголосовать против закона, иначе урежут дотации. Совет попечителей не в восторге от затеи министерства обучать в школе оборотней, и ни кната не собирается давать на них.

Вот почему Макгонагалл заболела. Заболела ли на самом деле?

— А ты сам как считаешь?

Малфой неопределенно пожал плечами.

— Мне не нравятся оборотни. Помнишь Грейбека? Садист и убийца. Любил обращать детей. Что ты хочешь услышать, Поттер? Что оборотни не темные создания? Темные. Исключения лишь подтверждают правило. Место им в резервации, по-моему, без возможности размножаться. Пусть живут, но под надзором. Их около сотни, так? Полпроцента, кажется, от магического населения Британии. И вот когда эта сотня угрожает пятнадцати тысячам, возникает вопрос, зачем с ними возиться? Помнится, Темного лорда и его сторонников пытались уничтожить. Каждого Темного лорда, если брать историю. Почему не уничтожили оборотней — я не понимаю.

— Темные создания. Вот как, — Гарри откинулся на спинку стула. — Насколько я помню, некоторым темным волшебникам дали второй шанс и не поразили в правах. Не загнали в резервации, как опасных. А с другой стороны, давай возьмем магглов. Их сколько? Шестьдесят миллионов?

— По прошлогодним данным пятьдесят девять миллионов пятьсот пятьдесят девять тысяч сто десять человек, — поправила его Гермиона. — Если считать грубо, что пятнадцать тысяч волшебников входят в эти цифры, а они входят наполовину, то нас даже не полпроцента, а почти ноль целых три десятитысячных процента.

— А мы опасны для магглов. Можем стереть память, можем манипулировать сознанием, управлять им, читать, вкладывать ложные воспоминания. Можем быть невидимыми, вывести их технику из строя. Они о нас не знают, но для них мы опаснее оборотней. Если бы они нас поместили в резервацию, стерилизовали и ждали бы, пока мы вымрем? Да, я в курсе, что многие считают статут секретности этой самой резервацией, но ты же понимаешь, в чем отличия?

Малфой резко побелел.

— К тому же не факт, что у оборотней дети тоже родятся оборотнями, — добавила Гермиона. — Поэтому вычеркивать из истории сотню людей и их потомков — весьма непредусмотрительно. Нас мало, и мы довольно стары, молодых не так много, особенно сейчас. Много родов прервалось в последних войнах.

— Если легализовать оборотней, дать им права, жестко ограничив свободу таким, как Грейбек, то мы можем выиграть.

— Я не знаю, кто прав в этом споре, и знать не хочу, — сдался Малфой. — Давайте считать, что у меня нейтралитет. Сами оборотни мне не нравятся. Но и поднимать шум против закона я бы не стал. Возможно, вы правы. Возможно, легализация пойдет на пользу, а явных садистов вы пересажаете, чтобы другим неповадно было. А может, вы ошибаетесь.

— Мы не ошибаемся, — возразила Гермиона. — Если человек загнан в угол, если он в отчаянном положении, у него нет работы, его не ценят — откуда появится лояльность к обществу, которое его отторгает? А если он социализирован, то он ему будет важно не потерять свое положение и контролировать проявления своей… гм… темной стороны. Он станет бороться с ней, пить зелье в полнолуние, например.

— Я читал твои доводы, Грейнджер. Логично, не спорю. Но проблема одна: ты используешь информацию, которую нельзя проверить. Пока нельзя. Если примут закон в понедельник, то только через несколько лет, если не десятилетий, мы сможем выяснить, используя реальные цифры: стало меньше нападений или их число не изменилось. Но пока — это все слова.

— А как быть с той девочкой, Нэнси, с жертвой? — вмешался Гарри. — Как быть с другими жертвами? Они не виноваты в своей пушистой проблеме, ведь так? Но наши законы и их отвергают.

Малфой устало потер лоб.

— Что ты от меня хочешь?

— Помоги мне, а я в ответ помогу тебе.

— Как?

— Хм. Например, могу прийти на твою свадьбу. Пресса будет в восторге. И никто не посмеет больше сказать, что Малфои не изменились.

— Заманчиво. Мне, конечно, все равно, а вот будущий наследник спасибо скажет, — Малфой прищурился, а потом усмехнулся. — А ты не сорвешь мне свадьбу своим появлением?

— Будущий наследник? — искренне улыбнулась Гермиона. — Поздравляю!

А у нее очень приятная улыбка. Черты лица смягчаются, и глаза лучатся.

— Рано, — отмахнулся Малфой. — Наследник только в перспективе. Мы еще не поженились даже. Только-только речь о помолвке идет. Но в будущем же будут дети? Будут. Один или несколько. И им будет лучше расти без клейма темных волшебников.

Гарри дождался, пока Малфой замолчит, и произнес, пристально глядя ему в глаза:

— А еще я не стану скрывать от Андромеды, кто помогает немного улучшить будущее ее внука.

Гарри давал шанс не только обелить имя, не только снова заняться политикой, но и вернуть семью. Если Малфой не схватится за него, значит, дурак.

— Сын Нимфадоры… он… оборотень? — на последнем слове голос у Малфоя дрогнул.

— Нет. Это он от отца не унаследовал. Зато унаследовал от матери дар. Он метаморф.

Малфой с облегчением выдохнул.

Гермиона кинула на него такой неодобрительный взгляд, что он заерзал и принялся оправдываться:

— Я все понимаю, логикой. Но сердцем трудно перестроиться. Трудно искоренить старые привычки. С другой стороны, вы ведь все тоже вздохнули с облегчением, когда поняли, что он не оборотень.

— Вздохнули, да, — кивнул Гарри. Уточнять, что в ту пору ему было не до проблем крестника, и радовались Люпин и Андромеда, не стоило. — Но если бы он был оборотнем, мы бы любили его не меньше.

— Понимаю.

— Он твой племянник.

— Двоюродный.

— Подумай, что больше родни у тебя нет. Подумай, что важнее, старые привычки или кровь?

— Я буду вам помогать, Поттер. Ради матери.

— Ты же понимаешь, я не могу тебе гарантировать, что они помирятся, что Андромеда простит ее.

Малфой долго молчал. Потом тряхнул головой.

— Понимаю. Также понимаю, что ты сам хочешь их помирить. Это больше, чем гарантия. Я в деле.

— Отлично. Значит, выждем, пока скандал наберет обороты, и повернем его в обратную сторону.

Метод Альбуса Дамблдора. Он давал разгораться истерии, чтобы потом развернуть ее, использовав энергию нападающего.

У них нападающих много.

— Повеселимся! — Малфой будто владел невербальной легилименцией, без прямого контакта глаза в глаза. Он сиял, как начищенный галлеон, предвкушая авантюру, и его задор выдавал в нем кровь Блэков, напомнив азарт и Сириуса Блэка, и Беллатрикс Лестрейндж, и Нимфадоры Тонкс.

Пожимая руку Гарри, Малфой тихо прошептал, так, чтобы не услышала Гермиона:

— Поздравляю. Смотри, не профукай.

Он старательно не глядел в сторону Гермионы, не глядел и на Гарри. И спрашивать, о чем это он, Гарри не стал. Сейчас не до загадок.

* * *

Рон честно проспал все утро после бессонной ночи и, вскочив в час дня, остро пожалел, что у него нет хроноворота. Хотелось, во-первых, отмотать часы назад и узнать, куда умчалась Гермиона. А во-вторых, вернуться в министерство и проверить, что там со сканированием посетителей за сутки — отчет составлялся автоматически каждое утро до половины девятого. И заодно заскочить в департамент транспорта, там свои дежурные, и у них можно спросить, кому могла понадобиться опись гроссбухов. Выходной день и свобода от начальства прекрасно развязывают всем языки. Можно иногда узнать полезные сплетни и местечковые секреты, которые не всегда покидают отделы и этажи.

А еще надо потренироваться с Гарри перед матчем. Нехорошо всухую проигрывать младшей сестренке.

Да и Джордж звал на испытание нового изобретения. Выглядело изобретение как паук, неотличимый от настоящего и сидящий в центре паутины, как ему и положено. А на самом деле оно запоминало происходящее. Искусственные нити воспоминаний позволяли восстановить полную картину событий не хуже, чем живой свидетель. Единственное ограничение, с которым Джордж никак не мог справиться, заключалось в том, что один паук не мог работать больше часа, новые воспоминания стирали старые. Поэтому для замены суточной засады из двух авроров требовались двадцать четыре паука, с чарами активизации и синхронизации. Вот с синхронизацией пока ничего не получалось.

Идея пауков целиком и полностью принадлежала Рону. Но когда он ее придумал, и сам бы не смог ответить. То ли в наискучнейшей засаде, где пришлось ради маскировки отказаться от согревающих чар и мерзнуть всю ночь (надо ли говорить, что засада не принесла никакой пользы: подозреваемые скрылись раньше, чем авроры получили разрешение на слежку). То ли подсмотрел в маггловской киношке, в которую с удовольствием ходил с Гермионой, а иногда и с Гарри? Джордж идеей загорелся, папа тоже — и вот они все лето возились с этими мерзкими насекомыми.

Отчет в министерстве не содержал ничего нового — пять фамилий дежурных, пара консультантов — Вудворд и Фарлоу — из финансового отдела, Кингсли, Перси и сам Рон.

А вот ребята в отделе транспорта угостили чаем и поделились печеньем «Нестрашные чудовища». Драконов почти не осталось, Рону попался только один перуанский змеезуб в окружении пяти мантикор.

Оэун Колдвел, два года назад закончивший Хаффлпафф, и Эдди Кармайкл, на год старше Рона, из Равенкло, следили за каминной сетью и откровенно скучали. Рон пожаловался на ночной вызов, откровенно дурацкий — дела по нему не заведешь, время он потратил зря.

— Пропавшая опись здорово вписывается в теорию заговора летучего пороха, — оживился Кармайкл, внимательно его выслушав.

— Что за заговор?

Рон ни о чем таком даже и не слышал. Несмотря на пять лет в аврорате. И на тридцать два года отца в министерстве — дома вечно обсуждалось все происходящее у того на работе, в том числе и слухи. В общем, стаж у Рона был пожизненный.

— Ты в курсе, что у нас только одной фирме разрешают изготавливать летучий порох? «Каминному пафу». Фирма очень подозрительная.

— И чем же?

— Как чем? Она совершенно непрозрачна для аудита.

— А как же гроссбухи в архиве? С тринадцатого века стоят. А как же представительство в Косом переулке?

Про гроссбухи Кармайкл рассуждать отказался, а вот за представительство уцепился, как клещ.

— Представительство! Вечно закрыто для посетителей. Да Гринготтс ограбить проще, чем попасть в это представительство.

Рон почувствовал, что уши у него начали гореть.

— Хотя ты с Гарри Поттером мог бы и туда вломиться, — добавил добрый Кармайкл.

— А вы правда ограбили банк? — не без любопытства спросил Колдвел.

— Не совсем,— Рону не хотелось развивать эту тему. — Так что там с секретной фирмой?

— Что-что? — Кармайкл скучающе зевнул. — Кому принадлежит фирма, неизвестно. Процесс изготовления пороха держится в секрете. Стоимость, два сикля за черпак, не менялась сто лет. Однако что-то идет не так. Ходят слухи, что пороха на складах становится меньше. И если «Каминный паф» поднимет цены, то мы ничего сделать не сможем. Это не метлы, где есть здоровая конкуренция.

— Сколько людей прибежит сдавать экзамен на аппарацию, — мечтательно проговорил Колдвел.

— А скольких из них потом будут собирать по частям, когда их расщепит, — подхватил Кармайкл.

Рона передернуло. Что такое неудачная аппарация, он знал не понаслышке.

— А нельзя устроить здоровую конкуренцию и с порохом? — спросил он.

— Зришь в корень, — нравоучительно поднял палец Кармайкл. Развлекается. Нечасто к ним заходят авроры с простыми вопросами. — Всем вроде выгодно, чтобы фирм таких было больше, кроме самого «Каминного пафа», конечно. Но если всем выгодно, почему министерство ничего не делает? Даже более того, секрет изготовления пороха хранят в отделе тайн. Министры, любые министры, даже те, кто не был замечен в коррупции, делают вид, что никакой проблемы не существует. И выходит что?

— Что?

— В бизнесе и в политике решение любого вопроса сводится к одному: «А кто за это заплатит?» И судя по всему, за все платит «Каминный паф». И правит через своих агентов влияния, даже если те и не совсем в курсе, что являются этими самыми агентами.

Ясно. Всеобщая паранойя. Аластар Хмури был бы счастлив жить в таком простом мире, где каждый человек другому враг.

— А твои слухи не говорят, почему на складах уменьшается количество пороха?

— Говорят. Но у каждого своя версия. Кто-то считает, что больше нет сырья. Кто-то — что идет передел и какой-то высокопоставленный чиновник хочет войти в совет директоров фирмы. Версий много.

— И как туда вписывается пропажа описи?

— Ну, хм… — Кармайкл задумался. — Например, в описи указано, что некий Смит брал отчетность за такой-то период. А этот Смит не хочет, чтобы об его интересе кто-то узнал. Может, Смит опасается слежки. А может, Смит — аудитор из бухгалтерии. У него не сошелся баланс, и он пытается вывести махинаторов на чистую воду. Он часто ходит в архив, привлекая к себе внимание, чтобы потом вычислить реальные имена махинаторов и начать их шантажировать…

Кармайкл разошелся не на шутку. Даже наивный салага Колдвел слушал его с большим скепсисом. А Рон вспомнил, как Кармайкл в Хогвартсе утверждал, что получил девять сов благодаря эликсиру для мозга Баррафио, и готов сделать одолжение Рону и Гарри, отдать пинту почти задаром — за двенадцать галлеонов. Хорошо, хоть Гермиона вмешалась — ей, единственной на курсе, предэкзаменационная лихорадка никак не помешала ясно мыслить.

Идею проверить, кто заходил в архив, но не указан в других описях, Рон отбросил, как малоперспективную. Все-таки человек мог зайти в одну секцию, а потом повернуть к гроссбухам. И не все из тех, что заскакивали в архив, отмечались.

Полная анархия. Надо бы это изменить. Пауков Джорджа бы туда.

Хотя зачем? Что Рон тут потерял, слушая Кармайкла? Дело? О пропавшей описи? О сигнализации в ночное время? О слухах?

С ума сойти — заговор фирмы летучего пороха. Агенты влияния. Переворот власти. Гарри на утренней летучке в понедельник будет смеяться. И не он один.

* * *

— Во всяком случае, Макгонагалл не согласилась голосовать против нас, — сказала Гермиона, когда Малфой ушел.

Гарри покачал головой. Минерва Макгонагалл? И вдруг струсить, отступить? Из-за Совета? Она не дрогнула, когда подняла палочку на Снейпа, а тут…

— Не верю. Я не верю, что Макгонагалл симулирует болезнь. Думаю, она на самом деле заболела. Хотя давление попечителей могло сказаться, стать катализатором. Вообще у Хогвартса весьма странный статус, ты не задумывалась? С одной стороны, он подчиняется министерству. С другой — попечителям. Не правильней ли, чтобы деньги шли из одного источника?

— Для этого, Гарри, нужно все изменить. Например, начать полноценно собирать налоги со всех волшебников. Министерство, конечно, получает свое за различные лицензии, процент с гоблинов за финансы, ну и по мелочам, но это все полумеры. Пока от попечителей никуда не деться.

— А как-то нейтрализовать их можно?

— Для этого нужна информация. Используй Малфоя, попроси у него настоящий состав попечителей, а не номинальный, узнай у кого какие слабости.

— Точно, — Гарри хлопнул себя по лбу. — Сегодня напишу ему.

Гермиона улыбнулась. Глаза ее засияли, и она показалась Гарри как никогда красивой.

— Лучше завтра. Пусть привыкнет к мысли, что работает с тобой. Вообще, Гарри, это очень удачная идея — привлечь Драко Малфоя. Ну что? В Нору?

Она поднялась, протягивая руку. Они вышли из «Чучела», держась за руки, готовые аппарировать, и столкнулись с Роном.

— О! Вы были здесь? — Рон радостно обнял Гермиону, и Гарри пришлось отвернуться. В последнее время Рон стал часто показывать их отношения, и эта явная демонстрация несколько раздражала. — А я из министерства, думал перекусить. Но могу потерпеть до Норы. Вы же в Нору собираетесь, да?

— Я собирался полетать, — неожиданно для себя произнес Гарри и понял, что да, ему очень хочется оказаться подальше от друзей, где-нибудь в небе.

Мотоцикл Сириуса стоял в гараже Норы, там, где когда-то Артур возился с летающим фордиком «Англия». Через год после победы, на день рождения, Артур сделал Гарри роскошный подарок — разбитый после стычки с Волдемортом у Тонксов мотоцикл он заново собрал, заменив многие детали. Таким, наверное, тот был, когда Сириус только закончил Хогвартс: мощный, красивый, надежный и без дурацкой коляски.

Летал мотоцикл просто классно. Никакого сравнения с метлой. Финт Вронского не сделаешь, конечно, зато очень удобно прокатишься в облаках.

К сожалению, летал Гарри не часто, хотя любил. Всегда оказывалось, что есть дела, есть что-то другое, важное, и только в редкие минуты он мог позволить оставить все побоку.

— Отлично! Вместе потренируемся, завтра все-таки матч. Как раз до ужина у нас вагон времени.

Вот тренироваться не хотелось совершенно, хотя выглядеть бледно на фоне блестящих «Гарпий» — тоже не дело. Гарри не желал ни идти на матч, ни играть, даже странно, ведь он любил квиддич. Но если Малфой постарается и запустит слух об участии Гарри, то завтра на стадионе его будут ждать — отличная возможность, которую не стоит упускать.

Кто бы сказал лет пять назад, что Гарри будет кривиться при мысли о квиддиче и сам искать репортеров — он рассмеялся бы в лицо. И покрутил пальцем у виска.

Они втроем аппарировали в Нору: «Молния» хранилась там же — как-то так вышло, что после школы Гарри ее не использовал, кроме редких матчей во дворе Уизли. Метла все еще находилась в неплохой форме, несмотря на переделки, на адский огонь в Выручай-комнате и обрушение стены Хогвартса, при котором погиб Фред.

— Может, купишь новую? — спросил с сомнением Рон, сжимая новенький «Чистомет».

— Зачем?

Ради одного мачта? Смешно. И потом, «Молния» больше чем метла. Это память о Сириусе.

Дело Гарри — поймать снитч, так? И уклониться от бладжеров. А Рону нужно защищать кольца. Вот и пора заняться делом. Когда-то Гарри был капитаном команды. Пора тряхнуть стариной.

— Бери клюшку, Рон. Будешь отбивать в меня бладжеры. А я попробую поймать снитч и не свалиться. Потом постоишь на воротах, а я покидаю мячи.

Час он пытался не искать снитч, а просто выписывал виражи, уклоняясь от мячей, которые Рон посылал в него с особым рвением. Потом они поменялись, и уже Рону пришлось отражать атаки на кольца.

Как давно Гарри не играл, по-настоящему, в команде? Очень давно — на шестом курсе. Да и то, финальный матч он провел на отработке у Снейпа — тот его еще мягко наказал за Сектумсемпру, примененную к Малфою, хотя тогда, разумеется, все считали иначе. Команда Гриффиндора выиграла матч у Равенкло с хорошим отрывом, но без своего капитана.

Тренировку пришлось закончить, когда Молли позвала всех ужинать, и после прекрасной еды они расположились в гостиной у камина, как в старые добрые времена.

Рон рассказал им про нелепое происшествие в министерстве, и легкость, которую Гарри всегда испытывал после полетов, наконец заполнила его. Они с Гермионой смеялись, слушая пересказ в лицах о тайном заговоре — Кармайкл не менялся.

— Веселитесь? — к ним подсел Артур.

— Ох, да, — икая от смеха, простонала Гермиона. — Рональд рассказывает о краже века — описи гроссбухов в архиве — и о зловещей фирме «Каминный паф».

— Секрет изготовления летучего пороха, между прочим, хранится в отделе тайн, — важно добавил Рон. — А министр не более чем агент влияния.

Но Артур даже не улыбнулся.

— Сплетничают о многих небылицах, но самое страшное, половина из них — чистая правда, — произнес он.

— Э-э, — протянул Рон, недоуменно глядя на отца.

— Кингсли любит повторять эту фразу, — пояснил Гарри.

— Это немного изменённые слова Черчилля, — добавила Гермиона, и так как Рон продолжил на нее смотреть с недоумением, раздраженно пояснила: — Честное слово, Рон, тебе бы стоило почитать историю Англии. Черчилль был премьер-министром полвека назад.

— А, тогда понятно, откуда Кингсли нахватался, — отмахнулся Рон. — Он же работал у магглов секретарем премьера.

— Может, тебе тоже стоит для расширения кругозора поработать у магглов?

— Значит, вы считаете, что в слухах есть рациональное звено? — обратился Гарри к Артура, только чтобы друзья перестали огрызаться.

— Несомненно, — кивнул тот. — Когда начинаешь изучать многие слухи, неожиданно обнаруживаешь, что они правдивы. А правда нередко оказывается — мифом. М-м-м. Странное происшествие. Рон, ты уверен, что этой ночью пропала опись?

— Опись пропала, ага, но неизвестно, когда, и связана ли она с ночной тревогой.

— И точно ничего другого не исчезло?

— Точно, все гроссбухи на месте, папа. Мы несколько раз проверили.

— А папка с аудиторскими проверками?

— С аудиторскими проверками?

Артур обвел всех глазами.

— С семнадцатого столетия министерство магии стало проводить аудит. Сначала раз в четверть века, потом чаще, в последнее время — каждые семь лет. Если я ничего не путаю, то недавно видел в министерстве Плиния Вудворда, как раз его десять лет назад и назначили аудитором летучего пороха. И приходил он, чтобы подшить в папку свой отчет.

— Никакой папки аудита в архиве не было… ты думаешь, опись украли из-за нее? Ты думаешь, в отчете нашли какие-то нарушения? — голос у Рона пресекся.

— Если это так, то разбираться будут невыразимцы, а не магопорядок, — сказал Артур.

— Почему?

— Потому что рецепт изготовления пороха действительно хранится в отделе тайн, как и эталонный черпак с порохом. И если отчет пропал, потому что в «Каминном пафе» решили изменить технологию, то… — Артур покачал головой. — Если они решили изменить технологию, не ставя никого в известность, то это может сказаться на безопасности нашего мира. Вы не представляете, сколько людей пользуются летучим порохом, сколько семей — ведь дети не умеют аппарировать.

Рон подозрительно посмотрел на отца:

— А откуда ты знаешь об аудите?

— Отчет — мое первое задание в магопорядке. Требовалось написать справку по нему для Визенгамота. Один незадачливый мошенник смешал порох с золой и разбил голову при перемещении по каминной сети. Подал в суд на департамент транспорта и «Каминный паф». Проиграл, конечно. — Артур снял очки, протер стекла, нежно улыбаясь. — Как давно это было. Тогда Молли ждала Билла.

— Значит, все-таки я не зря всю ночь проторчал в архиве? — спросил Рон.

— Я могу ошибаться, конечно, — ответил Артур. — Может, Вудворд забрал папку, чтобы сверить что-то на месте и случайно прихватил с собой опись. А чары сигнализации сработали просто так. Но е лишнем будет проверить, правда?

— Рон, — вмешался Гарри, понимая, что Артур не может прямо сказать всю информацию, — готовь дело, утром сделаем запрос невыразимцам, пусть либо разрешат нам пообщаться с этим Вудвордом, либо забирают его себе.

Рон кивнул, не особо довольный тем, что у него могут отобрать потенциально интересное расследование.

* * *

Что может быть популярней квиддича? Пожалуй, ничего. Даже благотворительный матч, где чиновники из министерства вышли против профессиональных спортсменов, лидеров высшей лиги, собрал полный стадион. При объявлении имени ловца — публику взорвало, Гермиона думала, что оглохнет. Люди, радостно приветствовали своего героя, вскакивая на скамейки, крича во все горло — особенно неприятно повизгивала полная женщина позади Гермионы, прямо ей в ухо. Но Тедди был счастлив, он тоже вскочил на скамеечку, надеясь, что Гарри его увидит, и когда Гарри повернулся к ним, он счастливо вскрикнул и замахал рукой. Андромеда доброжелательно улыбалась, и Гермиона улыбнулась тоже.

Игра началась.

Скорость, на которой она велась, была близка к профессиональной — «Гарпии» играли в полсилы, даже Гермионе это было понятно. Но то, что играли на порядок сильнее, чем в школе — тревожило. Выстоит ли Рон на воротах? И сколько соберет синяков и ушибов? А Гарри? Ведь он не тренировался давно, вчера не в счет.

Ужалило: как же Рон? Почему за Гарри она волнуется больше? Пожалуй, удар кваффлом не так страшен, как удар бладжером. Были же в истории смертельные случаи, когда ловцам бладжером сметали полголовы. Гарри, несмотря на всеобщее заблуждение, не неуязвимый герой.

Ну что за идиотская игра? Что за идиотские традиции?

Не паниковать. Ни в коем случае не показывать эмоции.

Чтобы отвлечься, Гермиона вспомнила сегодняшний «Пророк». На второй странице там поместили информацию о новом назначении Гарри, и о том, что он примет участие в матче — газета не стала ничего комментировать или брать интервью. Видимо эту колонку увидели многие. Интересно, а интервью Линтона Белби с вернувшийся из путешествия Луной Лавгуд на пятой странице сколько людей прочли? И кто инициатор статьи? Малфой стал выполнять договоренность или так удачно получилось?

Судорожное «ах», которым выдохнул стадион, заставил ее поднять глаза и посмотреть в омниокуляр.

— Столкновение охотника из «Стриженых львов» с загонщиком «Гарпий», — объяснил комментатор. — Оглушенный лев падает, а игра продолжается, опасный момент. Вратарь львов мужественно встречает кваффл животом, закрывая собой кольцо.

Гермиона нашла Рона и вздохнула. Наверное, ему больно. А у них нет ни одного серьезного зелья. Надо будет после матча забежать в аптеку.

— Гарри! — завопил комментатор тем временем. — Бладжер!

Гермиона оторвалась от Рона, отыскивая омниокуляром Гарри.

— Почти достали, — с облегчением проговорил комментатор. — Гарри Поттер успел уйти на вираж. А «Гарпии» снова атакуют кольца противника…

Гермиона посмотрела на повторе, как бладжер чуть не задел Гарри. Нет, не зря она не любит квиддич.

— Снитч. Два ловца пытаются догнать этот юркий золотой мячик. Этим пользуется лев и забивает гол в кольца «Гарпий». Что там со снитчем? Ушел…

Гермиона, прикрыла глаза, чтобы не видеть, и попыталась воспроизвести ту часть интервью, где коснулись нового закона, чтобы и не слышать ничего.

Л.Б. Луна, раз вы поделились с читателями радостным событием — предстоящей помолвкой с Ральфом Скамандером, то признайтесь, не планируете ли вы на время задержаться дома? В Англии тоже есть много тем для исследований.

Л.Л. Согласна с вами. Но мы с Ральфом планируем пожениться в Азии, недалеко от заповедника водяных драконов, а свадебное путешествие провести в Тихом океане, изучая подводных обитателей. Но потом мы обязательно вернемся в Англию.

Л.Б. А вы не хотите заняться проблематикой оборотней?

Л.Л. Во-первых, оборотни — это люди, которые насильно превращаются в животных в полнолуние. А я изучаю магические существа. А во-вторых, о какой именно проблематике вы говорите?

Л.Б. Люди? Боюсь, многие с вами не согласятся… а проблематика, стоит вопрос о существовании, имеем ли мы право рисковать своими близкими в полнолуния? Должны ли настоять на усилении мер безопасности?

Л.Л. Нравится вам или нет, но оборотни — это люди. А все, что касается людей, их прав — это вопросы, которыми занимается магический правопорядок.

Л.Б. Хорошо, что вы заговорили о правопорядке. В наших законах права оборотней находятся в статье о магических существах.

Л.Л. И это положение собираются в скором времени пересмотреть, не так ли?

Л.Б. По-моему, это ошибка. Простительная для автора закона, мало знакомого с магическим миром, она ведь магглорожденная.

Л.Л. А вы считаете, что магглорожденные не должны вносить поправки в законы, принятые во время Чумы?

Л.Б. Нет-нет, вы не так меня поняли, конечно, я ничего такого не имел в виду, просто для изменений нужно понимать реалии нашего общества. Давайте говорить о них.

Л.Л. Давайте. Вы считаете, на основании того, что человек раз в месяц или если не повезет дважды, превращается в зверя и себя не контролирует, он магическое существо?

Л.Б. Во всяком случае в момент превращения он — магическое существо. Не обычный волк, которого можно просто убить или обезвредить, и укус ничего вам не будет стоить, а магическое существо, которое может обратить другого, которое боится серебра, ну и так далее.

Л.Л. Удивительно, но есть один любопытный факт. Если рядом с оборотнем в полнолуние будет анимаг, то разум оборотня прояснится, и он вспомнит свою человеческую сущность.

Л.Б. Это какое-то исследование? Кто проводил такие опыты?

Л.Л. Это не исследование, Линтон, это жизнь. Вы помните историю о Мародерах? Они стали анимагами, чтобы помочь другу-оборотню. И им удалось. В полнолуния они даже прогуливались вместе.

Л.Б. Поразительно. Таких результатов нет ни в одной научной статье.

Л.Л. Никто не брался за серьезное исследование природы превращений, поэтому здесь нас ждет много открытий. Оборотнями нужно заниматься, с участием специалистов из Мунго, социологов, зельеваров и мастеров трансфигурации. Но пока ими интересовались только как темными существами, пытались ущемить права, ограничить свободу. Даже магглы освободили своих душевнобольных из тюрем, перестали заковывать их в цепи, уже больше столетия. А мы со здоровыми людьми, практически, ведем себя ужасно. Причем, на континенте довольно прогрессивное отношение к ним и либеральные законы.

— Снитч! — закричал рядом Тедди. — Снитч! Гермиона! Снитч!

Гермиона очнулась, растерянно оглядываясь. За снитчем летели две фигурки: в зеленой мантии — ловец «Гарпий», а в алой — Гарри.

— Гарри Поттер! — скандировал стадион.

Невозможно, чтобы Гарри не поймал снитч. Никто, похоже, не верил, что снитч возьмет гарпия.

Тедди потянул Гермиону наверх.

— Давай, Гарри! — вырвалось и у нее.

Зеленая и алая фигура замерли на мгновение, и именно алая рука вскинула руку вверх с пойманным снитчем.

Тедди помчался в проход, ни Гермиона, ни Андромеда не успели пошевелиться, перескочил через ограждение и по длинному проходу побежал вниз на поле. Министерские «Львы» приземлились, окружая Гарри, хлопая его по плечам. И среди них прошмыгнул Тедди.

Гермиона не могла слышать, что Тедди говорит, но в омниокуляр увидела, как Гарри сажает его на метлу, отдает снитч и взлетает вверх.

Сердце ее забилось часто-часто. Две фигурки на далекой метле облетали стадион, и Тедди размахивал зажатым в руке снитчем. На какое-то мгновение Гермиона чувствовала то, что и публика на стадионе: опьяняющий восторг и небывалую легкость.

Вспышки колдокамер ослепили ее на какое-то время, и она очнулась.

Хорошие получатся снимки.

* * *

Гарри не слышал стадион, его оглушили радостные вопли «Стриженых львов». Конечно, «Гарпии» не играли в полную силу, но и на поддавки этот матч похож не был. Рон свалился чуть ли не на голову, кинулся обниматься — он молодец, пропустил не так много мячей. Вратарю «Гарпий» не пришлось делать вид в ответ, что он не может взять мячи львов. Пойманный снитч уравновесил очки команды, будто они все долго репетировали именно такой исход.

— Гарри! Гарри!

Между игроками проскользнул Тедди. Гарри опустил снитч прямо в ладошку крестника. Пальцы того сомкнулись на трепыхающемся мячике.

— Садись!

Гарри чуть подвинулся, и Рон помог, подсадил Тедди вперед.

— Полетели?

Тедди, волосы которого стремительно окрасились в бирюзовый цвет — признак полного восхищения — кивнул.

Гарри направил «Молнию» вверх, не очень быстро, давая Тедди привыкнуть к скорости и высоте. Выполнил несколько разворотов. Тедди при последнем — получился очень уж резковатым — тоненько пропищал и сильней вцепился в древко метлы правой рукой, в левой у него жужжал снитч.

Гарри сделал круг, облетая ревущую публику, и мягко приземлился.

Тедди не улыбался, он светился от нечаянной радости. Гарри поднял его, сажая себе на шею, и Тедди повторил его жест: победно вскинул руку со снитчем.

Затихающий стадион вновь восхищенно загудел.

— Пошли к бабушке.

Ох, и намылит же Андромеда голову за выкрутасы в воздухе. Зато Тедди в полном восторге. И они собрали полный стадион. Замечательно. Все доходы от продажи билетов пойдут для Святого Мунго в фонд социально нуждающихся колдунов и их детей.

Интересно, получилась ли хоть одна колдография с Тедди?

Андромеда вместе с Гермионой ждали Гарри в коридоре, ведущим к раздевалкам. Рядом с ними скалилась в счастливой ухмылке Гвеног Джонс.

Гарри опустил Тедди на пол. И тот кинулся к бабушке.

— Смотри, бабушка, у меня снитч!

Андромеда улыбнулась. Кажется, она совсем не сердится.

— Тебе понравилось?

— Да! — с восторгом сообщил Тедди. — Я вырасту и стану летать, как Гарри. Я буду играть в квиддич, как Гарри. Буду самым лучшим ловцом Англии.

Гвеног Джонс рассмеялась.

Разубедить Тедди, что Гарри не ловец, было невозможно. Гвеног попыталась, но Тедди заявил, что все решил матч, и раз Гарри поймал снитч — он лучше самой сильной команды.

Стоя в коридоре, Гарри понял, что счастлив, вот ничего особого не произошло, просто рядом Андромеда и Тедди, рядом Гермиона не сводит с него сияющих глаз, и больше ничего не надо. Даже Гвеног не может испортить настроение.

Где-то на стадионе остался ошалевший от ничьи Рон, Джинни тоже где-то пропала, но это было не важно. Совсем не важно.

— С матчем ты справился, Гарри. Но попробуй только улизнуть с вечеринки!

Гвеног любила после матча выпить немалое количество сливочного пива. Что ж, ему тоже не помешает одна бутылка. Все равно, рабочий день сорван, хорошо, хоть матч начался в четыре, и он успел многое чего сделать. Передать дело Рона Артуру Уизли, например. И узнать, что аудит у «Каминного Пафа» был, и в пятницу вечером аудитор оставил отчет в архиве. А ночью с субботы на воскресенье отчет пропал.

Жаль, что Рону нельзя сказать ничего об Артуре. И об этом деле. Так непривычно — скрывать что-то от Рона, а обсуждать секреты с другими, но не с ним.

Душ, раздевалка — Гарри действовал машинально, отвечая только на поздравления и подколки своих ребят. А потом закрытая вечеринка. Уже без репортеров. Из министерства подтянулось начальство разного калибра, Скотт Фоули пришел даже со своим замом — Притчардом. Не обошли вечеринку и разные светские тусовщики, меценаты, «Чертовы сестрички».

Андромеда с Тедди ушли почти сразу, а Гермиона осталась. Гарри ощущал своим локтем ее локоть, и ее молчаливая поддержка и придавала сил, и делала вечер сносным. Невзирая на назойливое внимание малознакомых и малоприятных людей.

— А ты ничего, — заявила Гарри Гвеног, явно навеселе, — был бы девушкой, я уж бы тебя не отпустила к крысам в канцелярию. Вцепилась и не отпустила никуда. Я бы из тебя такого ловца вылепила.

Она икнула, и Гарри галантно усадил ее в ближайшее кресло. Собственный пол и выбор занятия его более чем устраивали.

Канцелярская крыса — вот от кого Джинни взяла это сравнение.

Гермиона сочувственно накрыла его ладонь своей и хотела что-то сказать, но не успела. К ним подошел Малфой, вертя в руках бокал с наколотой на нем оливкой и прозрачным напитком.

На нем был летний светлый костюм. И никакой мантии.

— Поздравляю, Поттер, интересный матч, — кивнул Малфой, но на лице его застыло такое выражение, будто ему чрезвычайно неприятно даже дышать одним воздухом с Гарри.

Неплохая игра на публику.

Малфой достал из кармана конверт и протянул его Гарри.

— Предложение от благотворительного фонда. Репортаж: выходной день с героем. Наш корреспондент и колдограф проведут с тобой день, снимут и опишут каждый час. Публика такое любит. Деньги от тиража пойдут на первый магический детский приют.

Гарри взял конверт.

— Малфой! А ты что здесь делаешь? — раздался звонкий голос Рона. И на них сразу начали оглядываться. Не то, чтобы Гарри и до этого не был в центре внимания, но после реплики Рона — внимание стало чересчур бесцеремонным.

— Уизел, — Малфой скривился, будто увидел соплохвоста, — я, между прочим, один из организаторов этого матча. Фонд «Искра надежды», слышал? Разумеется, нет. Половина фонда принадлежит моей семье. Ты сперва разберись, кто есть кто, а потом возмущайся. Всего хорошего, Грейнджер. Поттер, найди минуту, чтобы посмотреть предложение.

И отошел.

Гарри распечатал конверт. Пробежался глазами по списку из двенадцати фамилий с краткими пометками.

Малфой ухитрился на глазах у всех передать ему совет попечителей Хогвартса.

* * *

Каждое утро Гермионы теперь начиналось с «Пророка» и другой прессы. Она читала все газеты, даже спортивные и женские журналы, не избегая рекламных объявлений. Ничего не ела, в остывший чай нередко добавляла шестую ложку сахара, отпивала и морщилась. Во вторник Рон, увидев ее с газетами, сбегал за булочками в маггловскую пекарню через дорогу. Гермиона не заметила. В среду Рон залил хлопья молоком и себе, и ей, и съел обе порции, потому что Гермиона отказалась. В четверг мама передала ему тыквенный пирог. В пятницу они завтракали в «Чучеле» блинами с апельсиновым джемом, вернее завтракал Рон, а Гермиона читала и делала пометки в блокноте.

Она странно себя вела.

Во вторник хоть было с чего — вышла статья Риты Скитер «Новый глава магопорядка — новый подход». Где Рита со всей своей язвительностью и умением передергивать факты рассказала, что в первый рабочий день глава магопорядка отменил заседание Визенгамота и отложил принятие важного закона. А ведь после истории с маленькой Нэнси этот закон не оставил равнодушных в обществе. Но у главы магопорядка нашлись важные дела — товарищеский матч с «Гарпиями».

Дальше Рита, сравнивая скорости и маневры, доказывала, что «Гарпии» позорно поддались сопернику, что «Гарпий» заставили отдать снитч Гарри Поттеру, и Гвеног Джонс, в прошлом ярая мужененавистница, из-за Джиневры Уизли — лучшей своей охотницы — обеспечила ее жениху снитч.

Отвратительная статья, полная вранья и передергивания.

Но Гермиона улыбалась.

Рон не понимал. Он перечитал ее трижды. И каждый раз, едва закончив, хотел лишь одного: поймать Риту в ее анимагической форме и прихлопнуть, как надоевшее насекомое.

Гарри так вообще отмахнулся, не пожелав ставить Риту на место.

— Пусть пишет. Так даже лучше. К тому же колдографии хороши. Интересно, с Тедди на метле — можно выпросить для семейного альбома? За плату, конечно.

Гермиона потратила обед, объясняя, почему Рита ничего не делает плохого.

— Рон, она пишет о квиддиче.

— И пишет чушь! Это же ясно всем, кто хоть чуть-чуть понимает в игре.

— Именно! Значит, многие заметят, как она передергивает факты. В кое-то веки популярность квиддича полезна. А колдографии и правда очень хорошие. Жаль только, что они черно-белые, не видны бирюзовые волосы Тедди.

Рон подивился этому замечанию, но решил не ломать над ним голову. А также почему Гарри перестал уходить с работы в мантии-невидимке. После матча репорты обезумели, они караулили Гарри везде, одного Рон выкинул из туалета в министерстве. А второго — из Норы. Колдографии, как Гарри идет на работу рано утром, как возвращается домой ночью, как во время обеда посещает с крестником кафе Фортескью — появлялись везде, где только можно.

В среду в журнале «Квиддич вчера и сегодня» напечатали разбор ошибок Риты и высмеяли ее понимание квиддича. Автор, некий Р. Верити, приводил в доказательство колдографии Гарри до поимки снитча и после с Тедди на метле. А в «Пророке» читательница из Брука поинтересовалась у редакции, с кем это обедает глава магопорядка у Фортескью и кого катает на метле. И редакция сразу откликнулась небольшой заметкой про Тедди Люпина: крестник, пяти лет отроду, внук Андромеды Тонкс. Метаморф. Репортеры даже взяли интервью у Флориана Фортескью — тот охотно поделился своими наблюдениями: Гарри Поттер часто заказывает шоколадное мороженое. Тедди любит пробовать разное, но когда ест любимое клубничное мороженое с карамелью и орехами, волосы у него становятся бирюзовыми. А когда он хочет что-то попросить, волосы розовеют.

В четверг «Пророк» и, судя по всему, другие издания завалили письмами, поэтому на двух полосах репортеры рассказали о Тедди, что он еще любит: летать, крестного, бабушку, игрушечного дракона и далее по списку. О судьбе Андромеды Блэк, полюбившей магглорожденного Теодора Тонкса. О том, как она ушла из дома, как ее выжгли с родового гобелена за брак с недостойным, по мнению чистокровного семейства. О том, как ее дочь-метаморф стала аврором. И как погиб муж, скрываясь от егерей. Как пала дочь в битве за Хогвартс (статью перепечатал «Ведьмополитен», разбавив ее цветными колдографиями молодой Андромеды и Теда Тонкса и показав бирюзовые волосы Тедди). Об отце Тедди упоминалось только, что он год преподавал в Хогвартсе защиту от темных искусств и был верным другом отца Гарри Поттера.

Естественно после такой душевной истории «Пророк» завалили посланиями, и в пятницу вышла подробная статья о судьбе Ремуса Люпина и Нимфадоры Тонкс. Теперь читательницы лили слезы над тем, как бедного мальчика укусил бешеный Грейбек, прямо как малютку Нэнси, как Альбус Дамблдор нашел выход, как друзья не бросили Люпина, а помогли. Очень романтичная история вышла. Подействовала она на всех, Рон убедился сам, зайдя в Нору в обед: рыдающую маму папа отпаивал ромашковым чаем с каплей огневиски, пока по радио надрывалась Селестина Уорлок.

Естественно в пятницу письма и вопилеры заполонили не только «Пророк», но и министерство. Гермиона сама получила десяток с предложением подумать еще раз, прежде чем принимать такой закон и давать права извергам, которые калечат хороших людей, вроде Ремуса Люпина или Нэнси Дженкинс. Рон злился, но Гермиона продолжала маниакально улыбаться, а Гарри чуть ли не присвистывал от радости.

Рон устал уничтожать вопилеры дома и в аврорате и ничего не понимал.

В субботу «Пророк» превзошел себя. В нем снова появилась статья о Люпине, но упор был сделан на его бедность и нужду. Уравновесили минусы педагогическим даром и взяли короткие интервью у его «лучших» учеников (в число которых отчего-то не вошел ни он, ни Гермиона, ни Гарри).

«Он научил меня смотреть в лицо своему страху, уметь брать над ним вверх, — признался Невилл Лонгботомм. — Без преодоления я бы не смог заниматься в Армии Дамблдора. Не смог бы бросить вызов Волдеморту. Не смог бы убить змею. Именно Люпин научил меня мужеству, поверил в меня».

Зато Малфой не стал скромничать.

— Мистер Малфой, вы помните профессора Люпина?

— Еще бы. Его поношенную мантию, чемодан перевязанный обрывками веревки, худой изнеможенный вид. Он своим внешним видом позорил занимаемую должность.

— А как он знал предмет?

— Разве это важно? Да, провожают по уму, но встречают по одежке же.

— И все-таки. Были ли случаи, когда он был некомпетентен?

— Если бы были, я с этого и начал. У него были любимчики. Поттер. Патронус свой хваленый Поттер выучил не на раз-два-три. Его профессор Люпин натаскивал. Зато Поттер потом научил всех остальных.

— А создавал ли Люпин угрозу для учеников? Было ли опасно на его уроках?

— Он? Угрозу? Вы шутите? Этот мягкий тюфак?

— А в полнолуния...

— В полнолуния он не вел предмет, а запирался у себя, и никто его не видел.

— Вы не боялись, что рядом с вами в замке живет оборотень?

— Приятного мало, конечно, но бояться? Дайте подумать… на первом курсе у нас преподавал учитель, в затылке которого сидел Волдеморт. Гилдерой Локхард на втором курсе не в счет, хотя на его уроках нужно было постараться, чтобы не умереть со смеху. На третьем — вел Люпин, и кое-чему нас научил. На четвертом — свихнувшийся Барти Крауч-младший показывал на пауках непростительные заклятия и накладывал на каждого Империо, делая вид, что учит, как его сбрасывать. На пятом — Амбридж, та самая, что устроила показательные процессы над магглорожденными два года спустя, поила нас веритасерумом, да заставляла писать ложь пыточными перьями. На шестом предмет вел Снейп и мы тренировались применять заклятья невербально. А на седьмом Кэрроу учили отрабатывать Круцио на провинившихся. Так что страшнее всего было, пожалуй, с Кэрроу. А единственные преподаватели, которые действительно нас чему-то научили, Снейп и Люпин, как бы мне не хотелось хвалить последнего.

— Хорек! — выплюнул Рон. — Ну, попадись мне еще раз. Я тебе покажу «позорил занимаемую должность»!

Как ни странно, Гермиона и Гарри снова были довольны.

Мир Рона перевернулся.