Хладнокровие (гет)

— Что за шум! Иду я, иду! — заорал из-за двери Вернон Дурсль после того, как Гарри дважды нажал на звонок. Гарри знал, что хватило бы и одного раза, но не смог удержаться, чтобы не подразнить дядю. Для верности он позвонил ещё раз.

— Да иду же! Что… — гаркнул Вернон, распахивая дверь. Глаза его сузились, когда взгляд упал на виновника.

— Ты… — прорычал он и вытянулся в струнку, когда фигура за спиной Гарри сменила позу. Едва заметно, но угрожающе.

— Вы кто такой? — спросил Вернон, пытаясь выглядеть внушительно, хотя невольно отступил на шаг, едва увидев этого человека. С ним явно было что-то не так: лохматые волосы, безумные глаза и одежда, в которой, похоже, не раз спали. Нависает, но молчит.

Как они и договорились заранее, вместо Сириуса ответил Гарри:

— На спортивном мероприятии в школе погиб человек, поэтому занятия закончились на несколько дней раньше. А поскольку это было тяжкое преступление, решили, что со мной должен пожить охранник. Дядя Вернон, познакомься с моим крёстным, — закончил Гарри с улыбкой.

Вернону потребовалось мгновение, чтобы расшифровать услышанное. Столкнувшись с тем, что к его семье на неопределённый срок вселяется массовый убийца, да ещё и волшебник, он отреагировал так, как и положено истинному британцу.

— Меня об этом не предупреждали! — запротестовал он, и лицо его медленно теряло цвет. Сириус не удержался и озвучил очевидное:

— Я похож на того, кого это волнует? — хрипло спросил он, шагнув вперёд, в дом. Гарри и не думал прятать прилипшую к лицу улыбку, глядя, как Вернон пятится, пытаясь увернуться от надвигающейся на него зловещей фигуры. Сириус потрудился над своим видом на славу. Он не только воспроизвёл измождённый облик времён Азкабана, но и добавил пару ужимок, подсмотренных на киновечере у Софи. Разумеется, у неё была коллекция классических фильмов ужасов. Гарри ничуть не удивился, услышав об этом, когда ночевал у них накануне.

Тем временем Сириус загнал Вернона обратно в гостиную, просто шагая на него. Гарри неторопливо шёл следом, неся сундук. Петуния и Дадли были там и тут же уловили обстановку. Петуния почти сразу узнала незваного гостя. То ли она запомнила его лицо по новостям, то ли когда-то встречала его лично и не забыла. Постоянное сидение Дадли перед телевизором тоже, очевидно, принесло плоды: он вспомнил имя, когда Петуния в ужасе его прошептала, и попытался спрятаться за родителей, пока те жались друг к другу.

Ещё несколько шагов Сириуса, который не делал ничего, кроме как шёл вперёд, — и они сбились в кучу у дивана. Шёпот Сириуса «Сидеть!» был едва слышен, но они были так запуганы, что рухнули как подкошенные.

— Как я уже сказал вашему мужу, я поживу под этой крышей несколько недель, — негромко продолжал Сириус, понимая, что Дурсли ловят каждое его слово. — Вы, скорее всего, нас почти не увидите и не услышите, и за ваш стол мы садиться не будем. У нас будут гости, которые вас не касаются. Вы не будете нас беспокоить и оставите нас в покое. Пусть люди и считают меня безжалостным убийцей, я никогда никого не убивал без причины. И надеюсь, вы не дадите мне её, попытавшись напасть на нас во сне.

— И кстати о доверии, — сказал он, медленно вытащил палочку и повёл ею перед собравшимися, а те от этого вжались в диван. — Я только что сделал так, что вы никому не сможете обо мне рассказать. А если попытаетесь, я узнаю. И куда бы вы ни сбежали, я вас найду, и спешить не стану, — сказал он с улыбкой, и каждый из них по очереди побелел, поняв, на что он намекает. Гарри знал, что им стоило бы больше бояться его самого, чем Сириуса, но Сириус убедил его, что лучше, чтобы его недооценивали как можно дольше, как бы Гарри ни хотелось их напугать.

Он поиграл с мыслью просто вынуть контактные линзы, которые дала ему Софи, и показать им свои глаза, но был почти уверен, что возня с линзами испортит весь эффект. К тому же вынимать их потом ему и так не очень хотелось.

— Пойдём, Гарри, — сказал Сириус. — Отнесём вещи наверх и устроимся, — сказал он, развернулся и ушёл, оставив Дурслей позади так, будто их и не существовало. Поднимаясь по лестнице вслед за Сириусом, Гарри вдруг понял, как сильно он изменился с тех пор, как был в этом доме в последний раз. Они и правда больше ничего не значили.

* * *

Гарри не мог вспомнить, чтобы ему когда-нибудь было так хорошо в Литтл-Уингинге. Сириус оккупировал гостевую комнату на Тисовой улице и превратил её в уютное жильё для них обоих, попросту поставив там палатку вроде той, в которой Уизли жили на чемпионате мира. Они проводили время, обмениваясь историями, а это означало, что говорил в основном Сириус, почти поминутно пересказывая Гарри проделки Мародёров и его родителей. Гермиона и Софи приходили почти каждый день, но даже это не могло заставить его забыть, что он здесь, по сути, пленник. То, что это лишь на несколько недель, чтобы зарядить защитные чары, скрашивало ожидание, но Гарри всё равно действовало на нервы, что ему всё это время нельзя выходить за пределы дома.

Как ни странно, больше всего ему нравились вылазки за продуктами для холодильника.

* * *

— Прохладно сегодня, — заметил Гарри, когда они возвращались из магазина, оба нагруженные пакетами с тем, что мужчины называют едой. — Нет, это, конечно, Британия, и уже вечер, но даже лето у нас раньше было получше, — пошутил он, поводя спиной и плечами, чтобы стряхнуть озноб, пробежавший по позвоночнику.

— А чего ты хотел — в этот тёмный переулок за весь день толком не заглядывает солнце, тут слишком темно, — угрюмо отозвался Сириус. — Давай быстрее, сейчас, наверное, пойдёт дождь, а у меня руки отваливаются, эти пакеты с каждой минутой всё тяжелее!

— Правда? Ты дал мне нести вдвое больше, а я же не жалуюсь, — пошутил Гарри с широкой ухмылкой, пытаясь поднять настроение. Почему-то не вышло: Сириус посмотрел на него с выражением, которое Гарри напугало.

Не успел он спросить, как Сириус пугающе переменился: исчез весёлый человек, которого Гарри полюбил как отца, а на его месте оказался испуганный, растерянный человек. Сириус выронил пакеты и выхватил палочку — по причинам, которых Гарри не понимал. Бросив свои пакеты, Гарри метнулся к нему, пытаясь понять, что его напугало, и ничего не находил.

— Сириус? Что случилось? — спросил он и в тот же миг понял причину: дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе. Гарри резко развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за угла в конце переулка показывается скрюченная рука.

Он растерялся. Разве чувства не должны были его предупредить? Но даже сейчас он ничего не чуял. И тут до него дошло. Совсем ничего — даже обычные запахи города, земли, кирпича и раствора в разной степени разрушения были приглушены. Даже звуки глушил холод, исходивший от существа. В общем, эти твари были для него почти невидимы, пока не оказывались практически перед носом!

Гарри был так потрясён этим открытием и так занят им, что потерял драгоценное время. Лишь когда дементор выскользнул из-за угла, подплыл ближе и начал по-настоящему на него действовать, в него врезался Патронус Сириуса.

Заклинание вышло не идеальным, скорее светящийся сгусток, который метнулся к тёмной фигуре в капюшоне, но этого хватило, чтобы отогнать тварь и дать Гарри немного облегчения.

Гарри ждал резких слов за то, что задумался в такой решающий момент.

— Прости, я на секунду отключился. Слишком растерялся, чтобы среагировать. Спасибо, что прикрыл, — попытался он упредить нагоняй, который вполне заслужил. — Что, чёрт возьми, дементор делает в Литтл-Уингинге, из всех мест? — задал он вопрос, тщетно дожидаясь ответа.

Второго дементора Гарри заметил, только обернувшись. Тот шёл за ними следом и потому был дальше, но к тому времени, как они разделались с первым, он вдвое сократил расстояние от угла переулка до них и подобрался к Сириусу совсем близко. Достаточно близко, чтобы превратить его в стонущую развалину, полную отчаяния.

Гарри не теряя ни секунды ударил призрака своим Патронусом — тоже немногим больше белого сгустка, — но дело было сделано. Сириус упал.

Гарри не собирался рисковать: на открытом месте они были слишком уязвимы, а чувства, на которые он привык полагаться, против этой угрозы были бесполезны. Он сунул в карман палочку Сириуса, подхватил его на руки и побежал.

* * *

Вернон Дурсль с удовольствием пил чай перед телевизором, слушая, как жена без умолку болтает о соседях и о состоянии сада. Сын сидел рядом и ждал, когда закончатся новости, чтобы снова завладеть пультом и, как каждый вечер, смотреть какую-нибудь ужасную передачу на свой выбор. Вернон не возражал. Это было нормально. Совершенно нормально. Настолько нормально, что он почти мог забыть, что в гостевой комнате засели его ненормальный племянник и его крёстный, сумасшедший убийца. Почти.

Вернон вздохнул из-за этого внезапного вторжения ненормальности в его во всём остальном такую нормальную жизнь и сделал лишний глоток чаю, чтобы успокоить нервы.

Петуния как раз рассказывала ему о возмутительных, нарушающих всякую нормальность планах Мерриуэзеров подать заявку на конкурс садоводов и перекрасить свой садовый сарай, когда ужасающий грохот в прихожей уничтожил ту крохотную каплю нормальности, что ещё оставалась в его вечере.

Сосуды Вернона уже с трудом сдерживали давление, когда он заметил, что дверь не открыли как положено, а вышибли ногой, и сделал это не кто иной, как его ненормальный племянник.

Когда он заметил, что племянник несёт на руках почти бесчувственного убийцу, и услышал объяснение такого его состояния, Вернон принял решение.

* * *

— Мы внутри, — сказал Гарри едва живому человеку у себя на руках. Только благодаря своему тонкому слуху он расслышал еле различимое требование шоколада. Ногой прикрыв то, что осталось от двери, он мысленно отметил, что надо будет её потом починить. Ещё не обернувшись, он знал, что подошёл дядя Вернон.

Дядя уставился на щепки на полу, а затем перевёл взгляд на развороченный дверной косяк. Гарри прекрасно понимал, что дядя расстроен, и вполне справедливо, и ждал, что тот на него наорёт.

— Простите за дверь, я её потом починю, — попытался объяснить он. — Но на Сириуса напали, он сильно пострадал, ему срочно нужна помощь!

Реакция оказалась не той, на которую он надеялся. Вернон замахнулся на него кулаком. Гарри инстинктивно увернулся, но глухой стук и резкий стон напомнили ему о ноше у него на руках: от рывка Сириус ударился головой о стену. Гарри сообразил, что зажат и ему некуда деться от следующего удара, уже летевшего ему в лицо.

Глаза Гарри чуть сузились, он повернул голову и нарочно подался навстречу удару. Ощущение кулака, врезавшегося ему в лоб, было не из приятных, зато рёв, который издал дядя, доставил удовольствие. Хруста костей Гарри не услышал, но, судя по тому, как Вернон баюкал запястье, был почти уверен, что как минимум растяжение там есть. Он чувствовал, как на лбу наливается синяк, но это было терпимо.

Остальные Дурсли, к тому времени тоже подоспевшие, так не считали. Петуния, разумеется, визжала из-за мужа — этого следовало ожидать. А вот того, что Дадли встанет в боевую стойку и начнёт осыпать Гарри ударами, Гарри не ожидал.

От двух он увернулся, наклонив голову, но следующий размашистый удар заставил его уступить отвоёванное у Вернона пространство, и он снова оказался спиной к двери. Ухмыльнувшись, Дадли воспользовался положением Гарри и ударил Сириуса в лицо.

У Дадли отвисла челюсть, когда Гарри воспользовался первым, что пришло ему в голову. Он попросту подбросил Сириуса в воздух. Кулак Дадли прошёл далеко мимо цели, а Сириус описал дугу вверх и вниз. Гарри без труда его поймал и шагнул вперёд, к всё ещё разинувшему рот Дадли, оказавшись с ним лицом к лицу.

Сузив глаза в гневные щёлки, Гарри резко подался головой вперёд.

Визг Петунии стал вдвое громче, когда Дадли рухнул, как марионетка с перерезанными нитями. Не обращая на неё внимания, Гарри перешагнул через кузена и направился на кухню.

* * *

— Шоколада нет, — выдохнул Гарри, обшарив кладовку.

— А ветчина в холодильнике есть? — прохрипел со стула Сириус.

— Есть, — ответил Гарри после недолгих поисков, показав Сириусу запечатанную упаковку.

— Хорошо, открой и вывали её на пол.

Гарри растерялся, но сделал, как велели. Он смотрел, как Сириус медленно превращается в Нюхалза, подползает и проглатывает всё, а потом от удовольствия вываливает язык. Через несколько мгновений он снова стал человеком и выглядел куда лучше.

— На собак ветчина действует, как шоколад на людей, — подмигнул он Гарри, а потом странно на него посмотрел. — Что с тобой случилось? У тебя синяк на лице и не хватает одной линзы. Я плохо помню.

Едва Гарри начал объяснять, как в окно влетела министерская сова с письмом.

Пляж на Чёрном море, недалеко от Варны, Болгария

Виктор катался по тёплому песку, корчась от смеха, и слегка привлекал внимание окружающих.

— Он правда тебя об этом спросил? — ревел он.

— В министерство не за ум берут, Виктор, но спросить меня, уверен ли я, что это действительно был дементор, — это было… нечто, — ответил Сириус.

— Не так уж смешно, если учесть, что к тому времени, как мы туда добрались, они уже назначили судебное слушание, даже не выяснив, зачем кто-то вызывал Патронуса, — не удержалась Гермиона. Она узнала обо всём, только когда всё уже закончилось, но её это до сих пор задевало.

— Не просто кто-то, а сама министр, — поправил её Сириус.

Услышав это, Виктор немного посерьёзнел.

— Сама министр? Откуда она вообще могла узнать об этом всего через несколько минут? Если подумать, и сова прилетела слишком быстро — за такое время она бы не успела преодолеть это расстояние. Похоже на ловушку, но зачем?

— Ну, я проигнорировал приглашение министра рассказать прессе, что на Турнире она вовсе не вела себя грубо, — после короткой паузы сказал Гарри. — Но неужели министр правда попыталась бы убить как минимум двоих только за то, что я отказался ради неё солгать? Не могу в это поверить.

— Ну да, начало у неё вышло неудачное: дипломатический промах и убийство на первом же официальном появлении, — признал Сириус. — Но и потом она ни хороших новостей, ни друзей себе не нажила.

Гарри знал, что это величайшее преуменьшение в истории. По обоснованной догадке мадам Боунс авроров отправили в Литтл-Хэнглтон, где на кладбище нашли кубок со следами борьбы вокруг. Тело Седрика так и не нашли. Министр развернула публичную кампанию, уверяя людей, что всё в порядке, но она была не из тех, кому верят. Тем более что стали появляться первые сообщения о нападениях на маглов, а кое-где видели Чёрные метки.

Её попытки свалить всё на нелюдей и урезать их права в ответ на события, хоть и с трудом, но прошли через Визенгамот, и общество восприняло их ровно как то, чем они и были: плохо замаскированные попытки «хоть что-то сделать».

— Не нужно быть гением, чтобы понять, что оскорбить полувейлу на публичном мероприятии, а потом потребовать, чтобы все нелюди регистрировали место жительства в министерстве, будет выглядеть мелочно, — выразила его мысли своими словами Гермиона.

— А это была она? То есть разве не было расследования?

Гарри и Сириус одинаково фыркнули на слова Виктора.

— За дементорами никто не следит. Те, кто за них отвечает, считают, что всякий, кто едет на тот остров, знает, что делает, и пока нет сообщений о том, что дементоры бродят по побережью, никому нет дела, чем они заняты, лишь бы персонал Азкабана докладывал, что они ведут себя как велено, — объяснил Сириус.

— Охрана обычно сидит в своих помещениях и полагается на то, что двери камер не дадут дементорам поцеловать узника. Обычно это работает, но время от времени случаются «естественные смерти»: кто-то оказывается слишком близко к двери, его целуют, и потом он умирает от голода, — объяснил он, и настроение его быстро портилось. Софи встала с шезлонга и села рядом с ним, чтобы поддержать.

— Они не патрулируют остров, даже пристани и берег не охраняют, поэтому мне и удалось сбежать почти без помех, когда я выбрался из камеры и из крепости, — со вздохом закончил он. — Теперь, после расследования, я знаю, что они даже не ведут учёт посетителей, если те не заходят в крепость. Нынешняя версия такая: кто-то приехал на остров и похитил двух бродивших там дементоров.

— Мадам Боунс лично извинилась и пообещала ужесточить там охрану, — сообщил Гарри не верившим своим ушам слушателям. — По её словам, практически любой, кто умеет вызывать Патронуса, может подойти к этой тюрьме, а охрана узнает об этом, только когда он уже окажется внутри…

— Это безумие. Наша тюрьма стоит на голой горной вершине, как и Дурмстранг, только на востоке страны и в драконьем заповеднике, — покачал головой Виктор. — У нас было несколько попыток побега, но большинство беглецов через пару часов стучались в дверь и умоляли пустить их обратно, — сумел снова поднять всем настроение Виктор.

— Интересно, это не тот ли заповедник, где работает Чарли, — сказал Гарри.

— Может, съездить и выяснить? — с невинной улыбкой заметила Софи.

— Хм. Почему бы и нет — Тонкс просила передать привет её бывшему однокурснику, если встретим его.

Виктор странно посмотрел на Гарри.

— А я-то думал, ты больше никогда в жизни не захочешь видеть дракона.

— Вообще-то я, например, считаю их потрясающими, — сказала Гермиона.

— Я бы тоже был не против, если удастся вписать такую поездку в наши планы, — подал голос со своего шезлонга Генри.

— Вписать? Вписать?! Да я бы весь отпуск под возможность увидеть дракона спланировала! — заявила о своих приоритетах Софи. Сириус поморщился от того, с какой громкостью она это сделала.

— Тише, женщина! На этом пляже маглы, они могут услышать!

— Я бы не беспокоился. Большинство из них не говорят по-английски, а болгары от драконов без ума. Варна кишит статуями святого Георгия с драконом. Клянусь, однажды тут поставят памятник просто дракону, — отмахнулся от его опасений Виктор.

— Думаю, поездку можно вписать, если пожертвовать одним пляжным днём — я спрошу папу, когда будем дома, в Страндже, — ответил Виктор. — Если твоя спина позволит, Гарри, — добавил он.

Гарри слегка нахмурился. Все вокруг нежились на солнце в купальниках, а он угрюмо слонялся в шортах и рубашке.

— Есть мысли, что с ней не так? Можно показать её одному из целителей нашей команды. Они отлично справляются с травмами спины.

— Кожа вся серая, воспалённая и сморщенная, и с плечами что-то не так, они плохо двигаются. Двигать ими больно, кожу тянет. А дальше определённого предела ещё хуже — будто кость трётся о кость, и со спиной то же самое, если наклоняться. Ощущение, будто мне к спине привязали метлу, — описал своё состояние Гарри сочувственно кивавшему Виктору.

— Софи сделала несколько рентгеновских снимков, но разобрать, что не так, трудно: на снимках видно только, что там каша из костей, — объяснил Гарри как мог. Кожа слишком сильно рассеивала лучи, чтобы увидеть что-то кроме смутных очертаний, но они почти не сомневались, что лопатки и, похоже, часть позвоночника деформированы. Они уже обсуждали, не убрать ли эти кости заклинанием и не вырастить ли их заново Костеростом. Обсуждение вышло жарким, учитывая, что речь шла об удалении части позвоночника.

— А поможет, если я куплю тебе ещё и одну из этих вибрирующих магнитных штуковин? — рассеянно спросил Сириус у Софи, и та посмотрела на него с весёлым недоумением.

— Чего?

— Этот улучшенный рентген, ну, про который ты рассказывала, с трубой, в которую залезаешь, — попытался объяснить Сириус.

К тому времени, как он закончил запинаться, Софи уже вовсю оттачивала мастерство изображения карпа. Как и Грейнджеры. Только Гарри и Виктор всё ещё не понимали, о чём речь.

Наконец Софи взяла себя в руки настолько, чтобы откашляться и ответить:

— Ты пытаешься выяснить, что нужно, чтобы я набросилась на тебя прямо здесь, на пляже?

Маргарет отреагировала почти инстинктивно:

— Софи!

— Что? Этот… этот… — она подыскивала слова. — МУЖЧИНА! Только что предложил купить мне МРТ!

— Да хоть целый корабль бочек, набитых котятами! Следи за языком при детях!

— Но это же намного лучше котят — я мечтала хотя бы прикоснуться к такому аппарату! — попыталась урезонить Маргарет Софи, но в ответ получила лишь ещё более суровый взгляд, после чего пожала плечами и снова повернулась к Сириусу.

— Ты уверен? Ты правда мне его купишь? — почти робко спросила Софи, и Сириус нахмурился.

— Это поможет понять, что с Гарри?

— Конечно — мы сможем точно увидеть, что у него внутри! — заявила Софи, чуть ли не обидевшись, что он сомневается в силе большой научной техники.

— А ты вообще сможешь на нём работать, Софи? Говорят, они очень сложные, — осторожно попыталась урезонить подругу Маргарет. — И стоят целое состояние!

— Я про них читала, и к ним прилагается инструкция, — фыркнула Софи. — К тому же я найму оператора, если он появится у меня в лаборатории. Я бы и так наняла, хотя бы ради рентгена! Хм, может, удастся взять в аренду вторую половину здания, чтобы не ужимать лабораторию… — проговорила она и ушла в свои мысли, начав строить планы.

Сириус щёлкнул пальцами у неё перед лицом, чтобы привлечь внимание.

— Алло? Можно тебя вернуть сюда, в настоящее? Маргарет подняла интересный вопрос, а точнее, ценник, который, говорят, измеряется состояниями.

Софи немного помялась, прежде чем ответить.

— Теперь я чувствую себя охотницей за деньгами. Может, это плохая идея. Ты ведь уже купил мне рентген, а он тоже был недешёвым.

— Мерлин милосердный, женщина! Хватит болтать! Я же сказал, это для Гарри, а тебе просто достанется, когда мы закончим. Мне плевать на деньги, если они идут на помощь ему, а скоро эти деньги и так будут и твоими тоже, — разошёлся Сириус и понял, что сказал, только когда все навострили уши.

— Это что, предложение? — кокетливо спросила Софи, а остальные выпрямились от неожиданного поворота разговора. Сириус отчаянно забормотал:

— Нет, ну, может быть, то есть… Если ты… Ты бы…

— Конечно, да! — воскликнула Софи с сияющим смехом и опрокинула Сириуса на песок, бросившись его целовать под радостные крики и смех остальных.

— Вот это предложение во вкусе Софи — без кольца, зато с медицинским оборудованием на миллион фунтов, — рассмеялась Маргарет.

Услышав это, Сириус вскинул голову.

— Миллион? Эта штука стоит миллион в магловских деньгах?

— Да, примерно, — пролепетала Софи. — Я пойму, если это слишком, — уныло добавила она, и Сириус расхохотался.

— Хвала Мерлину, а я уж думал, что это правда дорого!

Софи остолбенела.

— Но… Это же… Погоди — а насколько ты вообще богат?

Сириус подмигнул ей в ответ.

— Мы, дорогая, мы… И, честно говоря, не знаю, но говорят, что моего хранилища хватит, чтобы до конца жизни подтираться золотом, и это не пробьёт в нём бреши.

— Но разве богатый не Гарри? — попыталась разобраться Софи.

— Ты разве не слышала, как мы называли состояние Блэков «легендарным»? — спросила её в ответ Гермиона. — Когда Гарри исполнится семнадцать, он войдёт в число самых богатых, но Сириус — это Скрудж Макдак. По оценкам, ему принадлежат контрольные пакеты примерно половины волшебных компаний и обширные владения в природных ресурсах по всему миру, особенно в добыче золота и драгоценных камней.

У Виктора сейчас были другие мысли, и он с энтузиазмом их высказал:

— Поздравляю вас обоих! Это надо отпраздновать — я позвоню родителям, они захотят устроить сегодня ужин побольше, достойный такого события! — воскликнул он, порылся в рюкзаке и вытащил бумажник. — Ждите здесь, я скоро вернусь, где-то рядом должна быть телефонная будка, — сказал он, встал и ушёл, оставив остальных праздновать без него. Не прошло и минуты, как Сириус взвалил хохочущую и брыкающуюся Софи на плечо и помчался бросить её в море, а все остальные бросились следом.

* * *

Родители Виктора оказались великолепными хозяевами, и праздник действительно получился достойным повода. Все чудесно провели время, а Гарри в итоге оказался в компании Крамов и Сириуса, которые обменивались уморительными историями о школьных годах, а Виктор — историями об игроках и матчах по квиддичу. Виктор или Бранко, его отец, всегда старательно переводили для Родики, матери Виктора, которая едва говорила по-английски. Грейнджеры и Софи ушли распаковывать вещи и «освежиться», и все прекрасно поняли, что это лишь вежливый предлог. Гарри тоже казалось, что он лопнет, если съест ещё хоть кусочек, но чувствовал он себя прекрасно.

Примерно через полчаса беседы Родика спросила сына о чём-то по-болгарски, и Виктор поднял голову.

— Мама говорит, что, может, стоит помочь Грейнджерам, по её мнению, их слишком долго нет, — перевёл он.

— Без проблем, я схожу проверю. Мне всё равно надо размять ноги, — ответил Гарри, вставая.

Он быстро нашёл наверху Гермиону и Софи, увлечённо беседовавших о волшебных свадебных обычаях. Гарри сбился с шага, поняв, что Гермиона уже успела прочитать на эту тему, но, постучав, сумел сохранить невозмутимое лицо.

— Эй, болтушки, — рассмеялся он, войдя после их отклика. — Не пора ли вернуться вниз? Хозяева беспокоятся, что вас так долго нет.

— Боже мой, нас правда так долго не было? Я совсем не заметила, как пролетело время, — ахнула Софи, когда вдалеке зазвонил колокол, и взглянула на часы. — Мои часы, похоже, врут: бой не совпадает.

— Кто знает, — ответил Гарри. — Давайте захватим Маргарет и Генри и спустимся.

— Не получится. Они решили прогуляться под луной по городку, ушли несколько минут назад.

Гарри пожал плечами.

— Ну, ничего не поделаешь. Пошли.

Через пять минут они снова вошли в гостиную. Крамы почему-то выглядели встревоженными, почти напуганными.

— А, моя давно потерянная невеста, — пошутил Сириус. — Где ты оставила Грейнджеров? Всё ещё распаковываются?

— Нет, они пошли гулять, — ответил Гарри и тут же уловил, как Крамов охватила паника, особенно после того, как Бранко перевёл это Родике, и та запричитала по-болгарски.

— Нужно их найти, быстро! — воскликнул Виктор, вскочив.

— Что? Почему? — спросил Гарри, уже инстинктивно напрягаясь перед схваткой. Он знал, что им грозит опасность, но ему нужно было понять, чего опасаться.

— Колокола — это было предупреждение! Сегодня полнолуние, и к городу подходят оборотни!

Не успел Виктор договорить, как Гарри сорвался с места, оставив за собой сломанную дверь гостиной: он рванул её сильнее, чем следовало.

* * *

Гарри знал, что остальные бегут следом. Кусты и деревья проносились мимо бледными тенями, и он остановился лишь раз, ненадолго, чтобы понять, какой тропой пошли Грейнджеры. Несколько шагов в одну сторону показали, что он ошибся: знакомый запах духов Маргарет слабел. Убедившись, что на другой тропе запах и правда становится сильнее, он снова прибавил ходу, не обращая внимания на боль в спине и отбросив всякую осторожность.

Он почти добежал до городка в конце аллеи, ведущей от поместья, когда вдруг услышал женский крик. Узнав голос, он почувствовал, как в вены хлынул адреналин.

Спину пронзила невероятная боль, будто кожу рвали в клочья, когда он разогнался сверх того, что тело считало хоть сколько-нибудь безопасным. Он закричал от боли, но в тот же миг его скорость за несколько мгновений больше чем удвоилась и продолжала расти. Мчась огромными прыжками, Гарри сквозь розовую пелену ярости, застилавшую разум, увидел Грейнджеров.

Генри пытался заслонить Маргарет собой и фонарём, но это был лишь символический жест: они стояли посреди городской площади, прижавшись спинами к колодцу с ведром на цепи под маленькой крышей. По краям крыши горело несколько факелов, и Маргарет безуспешно пыталась вырвать один из них.

Их окружали пять огромных тварей, полукругом надвигаясь и рыча, скаля огромные клыки. Крохотный огонёк в фонаре пока ещё едва их сдерживал, но было лишь вопросом мгновений, когда одна из них бросится.

Не успев подумать, Гарри уже совершил огромный прыжок, преодолев больше тридцати ярдов, отделявших его от стаи. Он поднял руку и послал режущее заклятие в спину волку, стоявшему ближе всех к Грейнджерам; зверь взвыл от боли и развернулся к нападавшему.

Прежде чем остальные успели среагировать, Гарри уже обрушился на этого волка и повалил его на землю. Едва приземлившись, он несколькими ударами кулаков превратил его морду в кровавое месиво и вырубил его.

Многие поражаются, когда слышат о том, как Гарри умеет соображать на ходу в бою. Чего они не знают, так это того, что детство отлично подготовило Гарри к враждебным встречам, особенно к таким, когда его окружают превосходящие силы. Обычно он использовал эти знания, чтобы посеять неразбериху и ускользнуть, но это был уже не «обычный» Гарри.

Поняв, что справа от него трое противников, а слева один, Гарри вцепился пальцами в шкуру своей первой цели и швырнул зверя в большую группу.

При этом плечо пронзила острая боль: что-то за него дёрнуло. Разворот Гарри остановился, и бросок вышел не таким мощным, как он задумывал. Смотреть было некогда, и он не заметил, что сбил с ног двух оборотней, а третий отпрыгнул на несколько ярдов. Он развернулся обратно к намеченной цели — и его кулак яростно рассёк пустой воздух.

Не понимая, куда делся противник, Гарри заметил, что его цель лежит на земле и трясёт головой. Миг спустя волк вскочил, чтобы напасть на него. Гарри сумел уйти в сторону от его броска и на лету влепил волку удар исподтишка. Пара пенальти по голове гарантировала, что этот волк больше не встанет.

* * *

В человеческом облике Сириус успел сделать из дома лишь несколько шагов.

— Я тоже побегу вперёд. Догоняйте! — крикнул он, уже падая вперёд и запуская превращение.

Обострённому собачьему чутью след Гарри было легко отыскать, как и след Грейнджеров. В полумраке он видел гораздо лучше, но в полнолуние от этого было мало толку, тем более что всё расплывалось. Зато нюх был куда острее. Он лишь ненадолго замедлился у развилки и, найдя верный путь, снова набрал скорость. И тут услышал крик. Женский, панический. Слишком похожий на голос Маргарет. Прибавив ходу, он добрался до городка как раз в тот момент, когда размытый силуэт, вероятно Гарри, швырнул одного оборотня в группу других, промахнувшись мимо одного. Затем быстрое размытое пятно бросилось на одиночного противника, не заметив, что его снаряд не вывел из строя всю группу.

Пока позади Гарри двое противников ещё выпутывались из-под своего поверженного собрата, последний успел стряхнуть растерянность и двинулся в атаку.

Сириус позаботился о том, чтобы далеко тот не ушёл. Не обращая внимания на хлопок где-то позади, он с рычанием пронёсся через открытую площадь и бросился на него. От удара оба покатились по земле и вскочили на ноги. Он выл и рычал, пока они кусали и рвали друг друга когтями, отскакивая от каждого замаха оборотня, чтобы тут же снова атаковать.

К тому времени, как Гарри обернулся на шум, Сириус был уже в серьёзной беде. С помощью Джеймса он мог выстоять против Римуса, но в одиночку исход этой схватки был предрешён. Тем более что остальные уже почти поднялись на ноги. Единственное, чем он мог помочь, — это увести противника от Грейнджеров и Гарри и выиграть для них время. В тот самый миг, когда он это решил, оборотень сумел схватить его и швырнул наземь так сильно, что мир померк.

* * *

Генри был в ужасе. Об оборотнях он знал в теории, но пять этих чудовищ перед ним вбили правду ему в голову. В пищевой цепочке они стояли куда выше него, и всё, что он мог сделать, чтобы защитить жену и себя, — это размахивать перед собой фонарём. Маргарет пыталась добыть огонь с колодца, но факел намертво застрял.

Он почти не сомневался, что это их последняя прогулка на этой земле, когда откуда ни возьмись появилась огромная тень и врезалась в зверя прямо перед ними. Несколько ударов — и оборотень повалился, а Генри мельком понял, что на помощь им пришёл Гарри. Его мозг впал в ошеломлённое оцепенение, когда Гарри отшвырнул зверя, как тряпичную куклу, и уже бросился на следующего. В тот же миг появилась огромная собака и врезалась в единственного устоявшего оборотня, в которого не попал брошенный Гарри снаряд.

Схватка была короткой: собака не была настоящим соперником огромному зверю. Всего через несколько мгновений после броска оборотень стряхнул неожиданность и стал драться всерьёз. Ещё через несколько секунд раздался громкий визг: собаку сбили с ног. Крик жены «Сириус!» разрешил загадку, что эта собака делает в схватке. Подгоняемый острой необходимостью что-то сделать, Генри пустил в ход единственное оружие, что у него было. Шагнув вперёд, он разбил масляный фонарь о спину зверя.

Он был в восторге, когда масло растеклось по его спине и почти сразу вспыхнуло. Куда меньше ему понравилось, что мечущиеся лапы твари ударили его в грудь, отбросив на жену. Оглушённый и избитый, он был беспомощен и даже не смог поднять голову, когда услышал громкий звук.

* * *

Гарри только что разделался со своим очередным противником, когда понял, что Сириус вступил в бой и взвалил на себя больше, чем мог унести. Он уже двинулся вперёд, чтобы не допустить худшего, когда Генри поджёг волка и получил за свои старания удар. Снова не обращая внимания на боль в плече, Гарри прыгнул вперёд и сбил воющего горящего волка с пути, не дав ему добить Генри. Следующий толчок отправил живой факел кувырком в ещё не распутавшуюся стаю, и он снова повалил наземь того, кто успел освободиться.

Встав над поверженными людьми, которые были для него самыми близкими после родителей, Гарри глубоко вдохнул и взревел на горящего волка, почувствовав характерный щелчок, с которым открылись его топливные железы. Жидкость брызнула на клубок лап и с громким «вжух» вспыхнула, соприкоснувшись с уже горящим пламенем.

Струя разгорелась ярко-жёлтым и синим, и его плевок целиком занялся огнём. Гарри тут же провёл пламенем по всем целям, и волки завыли от боли в нестройном хоре, пока он опаливал их плоть. Одного волка отчасти прикрыл уже горевший собрат, и от боли тот потерял всякую сдержанность. Вырываясь с жестокой силой, он оставил на сородиче глубокие борозды от когтей и бросился бежать. Гарри позаботился о том, чтобы прижечь эти раны, а второй волк тоже сумел удрать, оставляя за собой шлейф дыма. Он помчался к лесу — прямо на Крамов, и те вырубили его парой серебристых заклятий.

Гарри этого не заметил. Он держал огонь на двух оставшихся волках, пока не убедился, что они перестали двигаться. Помня прошлую попытку, Гарри попробовал просто дать рёву медленно стихнуть, чтобы погасить пламя, и сумел закрыть мешочки, прежде чем перестать выдыхать. Тяжело дыша, он встал в защитную стойку, высматривая новых врагов.

* * *

Гермиона и Крамы, как могли, шли по огромному следу, оставленному Сириусом и Гарри. Света трёх палочек вполне хватало, чтобы его видеть, но их скорости им недоставало. Когда они добрались до развилки, Бранко что-то рявкнул сыну и с хлопком исчез, а мгновение спустя исчезла и его жена. Виктор схватил Гермиону за руку, и, не успела она опомниться, как почувствовала, будто её протаскивают через садовый шланг: он аппарировал её куда-то.

Приземлившись, Виктор бросился бежать, и она помчалась за ним по пятам. Оба выбежали к городку и увидели картину полной неразберихи. Света было мало, но она различила, что посреди площади перед ней что-то дерётся, громко рыча. Она услышала болезненный визг, когда один зверь швырнул на землю что-то похожее на Нюхалза, и вдруг этот волк каким-то образом оказался объят пламенем.

Она завизжала, увидев, как горящий оборотень ударил её отца, а тот повалился на маму и увлёк её за собой на землю. Она бросилась бежать, пытаясь подобраться на расстояние заклинания, когда тёмный сгусток врезался в этого оборотня и толкнул его на двух других, не дав натворить больше бед.

А потом она услышала знакомый рёв. Долю секунды спустя она резко остановилась, проскользив по земле, когда оборотня охватила ударившая в него струя сине-оранжевого пламени. Струя огня протянулась на пять-шесть ярдов и прошлась по трём волкам. Двое убежали, когда пламя их опалило, но тот, в кого оно попало первым, рухнул горящей грудой.

Через несколько мгновений пламя погасло, но в мерцающем свете горящих тел его источник был теперь хорошо виден. Гарри пригнулся над её лишившимися сознания родителями, защищая их от любой беды своими серовато-чёрными крыльями. Левое заметно безвольно свисало.

Она всё ещё пыталась осознать увиденное, когда совсем рядом услышала благоговейный шёпот Виктора:

— Дракулея!