Apprentice (джен)

— Сколько? — спросил первым делом профессор, когда он и Нэтан оказались за дверью кабинета, а замок щелкнул, проглатывая заклятие. — Сколько ты сжег?

Сумку, в которую конспекты, учебники и смена одежды поместились безо всякого магического расширения, Нэт бросил под ноги, а на Снейпа смотреть не решался.

— Я не считал.

— Повтори еще раз?

Огонь запылал в камине сам: длинные языки пламени тянулись вверх, кусая камень.

— Я не считал, сэр. Пять. Семь. Я все их потушил.

— Я предупреждал тебя.

— Ничего ведь не случилось! — не выдержал Нэтан, наконец. — И я… не хотел этого, я просто не знал, как еще остановиться.

— Тебе повезло, что кентавры сегодня уходили в горы, — профессор бросил в камин летучий порох — яркий зеленый отсвет скользнул по стенам, и банки с заспиртованными мертвецами горько блеснули.

— Там куда мы, скорее всего, отправимся, выходка вроде этой обойдется тебе дороже, чем ты можешь себе представить, — он шагнул в пламя и протянул руку. — Ну же. Чего ты ждешь?

— А палочка, сэр?

— Пока останется у меня.

Нэт шагнул следом. Почти на исходе, когда зеленое уже растворялось в злом, желтом, горячем, он услышал:

— Паучий Тупик.

Их вышвырнуло из камина в объятия тесной кухни, сразу же напомнившей о Лютном переулке. Вечерний свет расплывался золотистым пятном; застиранная, но хранящая остатки кружев занавеска бросала тень на подоконник. Там же дремали, по порядку справа налево — расколотый горшок, остов герани и превратившийся в пыль ком земли; забитый в стену гвоздь нес бремя календаря за тысячу девятьсот такой-то. Но первое, что бросилось в глаза, был стол, возвышавшийся в центре подобно колоссу — три табурета-паладина несли стражу вокруг, склонив головы. Все трое были не похожи один на другой, явно не сделанные на заказ и уж точно не купленные у мебельщика — нет, их сколотили из того, что было, и любовно потом покрасили белой краской.

Это была самая обычная заброшенная кухня, немного мрачная. Только камин да бронзовая лампа на цепи — вот все, что хоть как-то наводило на мысль, что здесь когда-то жили волшебники. И то, если принять за доказательство нацарапанную на лампе змейку.

Нэт огляделся и, за неимением лучшего, доказательство принял. Он с удивлением поймал себя на мысли, что слишком привык к сводам школьных подземелий — и позабыл уже, как выглядит обычное человеческое жилище.

Снейп тоже словно не ожидал, что это место будет — таким. Он медленно обвел комнату взглядом, не останавливаясь ни на чем, затем подошел к столу и осторожно дотронулся до края. Его плечи, до того все еще хранившие напряжение, вдруг расслабились, почти незаметно со стороны.

— Мой дом, — сказал он, не поворачиваясь к ученику. — Ты будешь ночевать в гостиной.

Дверь в гостиную открывалась прямо из кухни.

Сама гостиная была уставлена книгами до потолка, а узкое окно, почти вплотную к двери, давало очень мало света. Снейп прошел к креслу, бросил прошлогоднюю газету оттуда — на стол. Его лицо было сосредоточенно.

— Надеюсь, ты не думаешь, что наш предыдущий разговор закончен.

— Пожалуйста, сэр, у меня действительно была причина. Я даже могу…

Договорить Нэт не успел, как впрочем, и сделать глубокий вдох — или сосредоточиться.

— Legilimens.

* * *

Из окна, хоть и маленького, открывался вид: слепая стена забирала вниз и вправо, и без того узкая улица совершенно исчезала в вечернем сумраке — на всем ее протяжении не было, кажется, и намека на фонарь.

Комнату же освещала круглая лампа.

Профессор спрятал палочку в рукав и повернулся к столу: на красного, как кирпич, ученика он не смотрел.

— Не стоило… вот так, сэр. Я бы и сам все рассказал.

Снова Нэт не договорил. Холодная нить легилименции затянулась удавкой, чужие глаза смотрели его глазами. Это продолжалось недолго, секунду или две — но, когда закончилось, он с трудом удержался на ногах.

— Если бы я хотел знать, что ты можешь рассказать, я бы тебя спросил.

Нэт посмотрел на Снейпа с удивлением. Таким он его не видел уже давно.

— Подойди-ка, — приказал профессор, по прежнему не поднимая взгляда. — Сюда, к зеркалу.

Зеркало пряталось в углу — тяжелая, но простая рама тянула его вниз; темное стекло, казалось, ничего не отражало. Нэт осторожно подошел ближе. В мутной глубине видны были мастер зелий, он сам, противоположная стена, крашенный все той же белой краской шкаф с облупившимся лаком. И его собственная тень, которой он так и не нашел за спиной, как ни искал: внутри зеркала она отражалась совершенно четко.

Он сделал глубокий вдох — и вправду, запах был, едва уловимый, мшистый запах болота и сосновой коры. Эта магия была не похожа ни на что из того, что он встречал ранее.

— Теперь скажи, что ты видишь.

— Тень, сэр? Но она какая-то странная.

Снейп кивнул.

— Это зеркало показывает… в некотором роде след.

След, тень — или что это было в отражении — шевельнулось, словно слышало слова. Вокруг Снейпа оно действительно было заметным, и даже не совсем похожим на человеческую фигуру. Если приглядеться, можно было увидеть, что руки длиннее, и больше напоминают крылья, а не руки.

Нэт посмотрел на то, что якобы отбрасывал он сам — высокое, бледное, оно забралось почти под потолок, запрокинув большую голову.

— Откуда оно у вас?

— Сейчас это не важно.

— След появляется, когда применяешь магию… определенного рода и теряешь контроль. Я уже говорил тебе, в самом начале. Некоторые существа его видят. Кентавры. Домовые эльфы, кстати, тоже. Есть и волшебники. На самом деле они чувствуют косвенные признаки, но ты должен знать: если зайдешь слишком глубоко — разница будет видна всем, каждому.

— Что значит, всем?

Профессор усмехнулся — и это была злая усмешка.

— Не замечал разве, как смотрят на меня?

— Не замечал и не стану, — тихо ответил Нэт.

— Напрасно, — в темных глазах был холод. — Они не знают, что они чувствуют, но они правы. Магия изменяет душу. Тьма заражает ее, как плесень — старый хлеб. Разъедает, как кислота. Сжигает. Даже раскалывает на части, — Снейп разглядывал крылатое существо, которое будто росло из него там, в отражении. — Ты позволил себе применить темное заклятие слишком легко: уже через день тебе было трудно сохранять равновесие. И что ты сделал? Поддался снова.

Долговязая тень покачала головой: ее птичий профиль отчетливо нарисовался на стене. Она выглядела вполне безобидно, но, Мерлин знает почему, Нэт почувствовал слабость — и желание больше никогда в это жуткое зеркало не заглядывать.

— Если думаешь, что после Кинлоха у тебя была тяжелая ночь, посмотрим, что ты скажешь завтра утром, — Снейп протянул ему обратно его палочку.

Зеркало как будто смотрело на них. Испытывало. Проверяло.

— Пусть лучше она останется у вас, сэр.

— Нет. Возьми.

Палочка показалась Нэту тяжелой, словно из камня.

— Почему же директор… почему он ничего не сказал? Когда я применил то заклятие? Он ведь наверняка знал, и призраки ему нажаловались, это уж точно.

— Не думай, что профессор Дамблдор всеведущ. Он мало что понимает в этой области магии. А на некоторые вещи он и вовсе готов закрыть глаза, если считает, что цель оправдывает средства.

— Так для него все дело было в благородстве намерений?

— Где ты в словах «цель» и «средства» видишь намек на благородство? Речь идет о его целях — а что ты о них знаешь? Ничего. Он не играет по общим правилам.

Профессор замолчал, обдумывая слова.

— Чем меньше дел у тебя с ним, тем лучше для тебя. Что же касается следа, можно сделать его менее заметным, можно сопротивляться его влиянию, вот только полностью стереть — никогда. Есть кое-какие правила, им следуют, в семьях. За этот месяц я покажу тебе все, что когда-то узнал сам. Но отныне, — голос стал тихим, как клинок, нашедший цель, — ты будешь предельно осторожен, применяя хотя бы что-то из этого при посторонних.

* * *

Ночь наступила быстрее, чем Нэтан ожидал, и оказалась точно такой, как обещал Снейп.

В маленькой комнате, до потолка уставленной книгами, диван был подобен утлой лодке в скалистом ущелье. Нэт тонул, скорчившись, словно младенец. Стоило закрыть глаза, и невесть откуда взявшиеся звуки оглушали его. Замок был ни при чем: и здесь он слышал, как сквозняк колышет занавеску, как шуршит какая-то мышь в углу. Тревога, ощутимая почти физически, точила его изнутри. Наконец, в очередном приступе раздражения, он встал и зажег свет: маленький огонек на конце палочки слабо замерцал, разгоняя мрак.

«Нижняя полка… я могу начать с нижней полки — ее до утра мне хватит…» — подумал он, разглядывая частокол словарей. Рука, почти переставшая болеть, снова ныла, будто жалкий люмос был ей не по силам. Он едва ли прочел вступление — желание разорвать пополам страницу накатило на него, он еле удержался. Закрыл книгу.

Пытался успокоиться, разглядывая потемневшую обложку. Потом отложил палочку в сторону: само ощущение пропитанного волшебством дерева под пальцами заставляло его думать о странных вещах.

В темноте, без света, стало только хуже. Подошел к окну — в окно царапалась такая же непроглядная тьма. Его слух обострился невероятно — даже биение собственного сердца раздражало. Хотелось заглушить его, криком, взрывом, хоть чем-нибудь. Медленно сжечь все эти пахнущие пылью книги, и костлявый диван, вместе дурацкой мышью, или лететь, жонглировать пламенем — да в конце концов, какое ему дело до запретов? Он мог бы выпустить магию погулять… по этой улице, уходившей неведомо куда в ночном тумане.

Словно в ответ его мыслям, крохотная искра вспыхнула меж ладонями — он испуганно сцепил их в замок, гася ее. Прошелся еще по комнате: стены сдвигались вокруг него, не оставляя выхода.

Где-то здесь было то чудовищное зеркало, с птичьей головой внутри: он нашел его легко, будто слышал шепот с той стороны. Тень отражалась, как и прежде — каким-то неведомым образом, он различал ее даже во мраке. Она показалась ему совсем не страшной, даже печальной. «Что ты? Что-то опасное?» — спросил он тихо.

Большая голова повернулась, словно разглядывала его — сначала одним глазом, потом другим. Невольно Нэт отступил, но не смог отвести взгляда, будто завороженный, смотрел на нее. Клюв раскрылся в беззвучном крике — или это просто был вздох? «Нечего бояться. След — такая же часть меня, как и все остальное…»

«Тогда делай, как я хочу. Как ты хочешь…» — мелькнула мгновенная мысль. Словно что-то холодное приставили к затылку. Он отшатнулся.

«Не стану… — прошептал, зажмурившись. Еще не зажженное пламя плясало перед глазами. — Не поддамся. Я удержусь, так?» «А зачем? — спрашивал ласковый голос внутри. — Зачем тебе сдерживаться?» «Серьезно, за месяцы, которые тебе остались, что там успеет случиться с душой? Никакой белоснежной чистоты тебе все равно не видать… Даже если каждый день ты будешь колдовать, как сумасшедший. Ты ведь хочешь…» «Это не я хочу. Это обман…» «Какая разница — обман или нет? Это ведь приятно. Много у тебя в жизни приятных вещей?»

Он вспомнил прекрасное чувство, когда магия выходит — из ладони в пол, когда зажженное тобой пламя взбегает вверх по стволу. О, он не зря ведь мучился с этими импульсами, пытаясь управлять тем, чем, по мнению большинства, управлять нельзя?

«В самом деле, почему я не могу это делать, если я хочу? Выйду из дома. Вряд ли меня увидят…»

«Точно. На свежем воздухе будет легче. Нужно поразмыслить спокойно, проветрить голову. Здесь же душно, как в каком-нибудь сундуке…»

В двух метрах от него лежала палочка. Желание сомкнуть пальцы на рукояти стало таким нестерпимым, что ему пришлось вместо этого обхватить голову руками. Он забился в угол, из которого не было видно ничего — ни стола, ни соблазнительного окна, ни этой ужасной тени.

«Ну же. Пустой городишко… Только ты и тишина, может быть, ночной ветер… Если ты не захочешь, даже Снейп ничего не узнает. Ты же можешь, я знаю, ты просто еще не пробовал, он всегда заставал тебя врасплох…»

«Рука до сих пор болит. Если колдовать еще…»

«Вот именно. Если держать это в себе, ты только сильнее почувствуешь!»

«Хватит!»

«Хуже тебе уже точно не будет…»

Только когда стало светать — Нэт облегченно вытер пот со лба. Искушавшая его всю ночь видениями прекрасных, разрушительных пожаров, палочка теперь выглядела совсем безобидно. Он спрятал ее в карман и вышел из комнаты боком, стараясь не смотреть в зеркало.

Утренний свежий воздух влетал в форточку и кружил пыль: хоть и не было дождя, пахло влагой, из чего можно было заключить, что улица, уходившая в неведомый туман, на самом деле спускалась к реке или к какому-то пруду. Обнаружились и отсутствовавшие ночью люди — женщина катила за собой по тротуару тележку, компания мальчишек промчалась прямо под окном.

Еда получилась простой, но более чем съедобной: в одном из шкафов нашелся чуть зачерствевший, но совсем без плесни хлеб, и даже ягодный джем в маленькой банке. А уж с овсянкой Нэт научился справляться, еще когда ему было семь.

— Смотрю, ничего не сгорело, — поприветствовал его профессор, незаметно появившийся на кухне.

Нэт ответил ему тяжелым взглядом, и был удивлен, прочитав в глазах мастера чуть ли не одобрение.

— Я сделал завтрак, сэр.

— Хорошо, — Снейп сел к столу и вдохнул пар над тарелкой. — Сахар? — спросил он с усмешкой.

Сахар ютился с краю, стыдливо прикрытый крышкой.

— Он стоял на полке, — защищаясь, ответил Нэт.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я его ел? — Снейп кивнул на великовозрастную банку с джемом. — Или вот это?

Нэт вздохнул. Лично он ничего против сахара не имел, и даже напротив, после жизни в Лютном переулке, находил в нем некоторую прелесть.

— Вы вообще не любите сладкое.

— Не важно, что я люблю, а что нет, — заметил профессор каким-то особенным тоном. — Я его не ем. Кстати, и тебе не советую.

Салфетка сорвалась с крючка и прилетела ему на колени.

— Только не говорите, сэр, что это одно из правил.

— Одно из многих.

Содержимое кладовки, две трети которой были набиты прошлогодней картошкой, после этих слов приобрело новое значение.

— А мясо? Молоко? — с некоторой тревогой спросил Нэт. Овсянка медленно стыла в тарелке.

Снейп покачал головой.

— Молоко, иногда.

— Но в Хогвартсе ведь…?

— В Хогвартсе не обучают темных магов. Там обучают детей.

Отхлебывая горький чай, Нэт подумал о вазочках с конфетами, украшавших директорский кабинет и рождественских пирах. Оказывается, все это были символы невинного детства, а он-то и не догадывался.

— Есть правила и посложнее, — подбодрил его профессор, — но, судя по тому, что я вчера видел, тебе о них пока думать рано.

— И какие же это?

Во взгляде мастера зелий мелькнула усмешка, но он не ответил, вместо этого одним длинным глотком прикончил свой чай и движением ладони отправил чашку в мойку.

— Покажу тебе лабораторию, а потом у тебя будет свободное время. Советую потратить его с толком, а не изучать окрестности. Мы здесь ненадолго.

— Да я бы выспался, — не сдержался Нэт. — Если бы не мыши. У вас в доме, сэр, их полно.

— Это не мыши, крысы. Летом их всегда больше.

* * *

Лаборатория, если ее можно было так назвать, располагалась внизу, в подвале. Одному человеку там еще было, где повернуться, а вот двое уже почти не умещались. Единственное, что отличало ее от Хогвартса в лучшую сторону — светильник, у которого рычагом можно было менять яркость, причем совершенно без магии, и что самое удивительное, без керосина.

Печь в углу тоже была странная — к ней и от нее тянулись трубки, а стеклянная дверца запиралась так плотно, что внутрь не попадал воздух. Мастер покопался в углу, щелкнул чем-то, и в черном окошке над дверцей высветились квадратные цифры.

Нэт воззрился на них с любопытством.

— Сначала инструкцию, — остановили его, когда он потянулся было к ручке.

Двухтомная инструкция обитала здесь же на полке, между Дювенхау и справочником по свойствам металлов.

— Это шутка, сэр?

Тонкие желтые страницы были пробиты типографским шрифтом почти навылет. Язык казался знакомым, но вот слова… Он споткнулся на середине первого же абзаца.

— Книги наверху, и как ими пользоваться, ты знаешь, — заметил профессор, устанавливая котел.

Может, Нэт и знал, как пользоваться книгами, но на то, чтобы разобраться в системе, согласно которой они были расставлены на полках, у него все равно ушло минут двадцать. Не так уж много он успел прочитать, когда раздался стук.

Вскочил с дивана, теперь, при свете дня, неожиданно удобного — стучали с улицы.

Возможно, стоило сразу позвать профессора — ну а что, если это был какой-то пустяк? Кое-кто возился внизу со своей чудо-печью (если инструкция не врала, она умела откачивать кислород из камеры!), и уж точно, этот кое-кто не захотел бы отвлекаться на маггла-соседа.

«Ты-то, с другой стороны, изучал маггловедение целый год, — поддел ехидный голос. — Вот тебе и практический экзамен».

Нэт поколебался, но дверь все-таки открыл.

На пороге, вопреки ожиданиям, стоял самый настоящий волшебник и стряхивал с мантии пыль. Очевидно, он только что аппарировал, и может быть, поэтому несколько нетвердо держался на ногах. Еще он был космат и небрит, даже чересчур для джентльмена, зато с трубкой в руке. Палочка небрежно торчала из кармана, вместе со вчерашним платком.

— Ты кто такой? — осведомился он, сверкая зубом.

Нэт попробовал закрыть дверь, но не успел — лакированный ботинок незваного гостя вписался прямо в щель.

Что и говорить, как справляться с такими вот субъектами, Нэт знал и без всяких курсов маггловедения. Рукоять сама скользнула в ладонь...

Пьяная ухмылка тут же сползла с лица — джентльмен поднял руку.

— Все в порядке, приятель. Я к Снейпу, — для равновесия он размахивал трубкой. — Поди, скажи ему, что Селвин пришел.

Нэт опять попробовал закрыть дверь.

— Здесь таких нет.

— Как же, нет? Всегда были!

Посетитель громогласно высморкался и кренделем затолкал платок обратно в карман.

— Сел-вин. Спроси его, он-то меня помнит. Кое-что мне должен, если ты понимаешь, о чем я… обещал мне, кое-что, — продолжал он. — Так уж ты меня пусти, а?

Палочка неожиданно и совершенно незаметно оказалась уже не в кармане — а в руке, и даже более того, была приставлена Нэту к шее.

Не было ни пьяной ухмылки, ни осоловевшего взгляда — только трезвый расчет в глазах и даже известная твердость движений. Нэт было дернул рукой, но волшебник повел бровью, и рука осталась, где была. Легкий ветерок доносил с реки запах помоев.

— Ну что, по-хорошему, птенчик? Или как?

— Оставь его, — послышалось из-за спины.

Улыбка, украсившая небритое лицо, была больше похожа на волчий оскал.

— Собственной персоной, — проворчал гость, опуская палочку. — А кордоны у тебя, скажу прямо, слабоваты, — он кивнул на Нэта, потиравшего шею. — Я бы на твоем месте подучил детеныша паре трюков.

Гость ввалился в дом вслед за Снейпом — и краснеющему в который раз Нэтану не осталось ничего другого, кроме как закрыть за ними дверь.

Диван Селвин оккупировал сразу, с удобством закинув на него ногу.

— Лекарства изобретает, детишек учит. Мы-то уж думали все, кончился Снейп. Меня от того твоего письма чуть не прихватило.

Любопытный взгляд будто пробовал комнату на ощупь, отмечая все, что попадалось.

— Не возражаешь? — трубка качнулась — мастер, к удивлению Нэта, не только не возразил, но даже щелкнул пальцами, зажигая огонек.

— Мерси.

Дым закручивался морскими узлами и растворялся в страницах книг. Вместе с дымом из гостя вываливались слова, целые потоки слов. Он говорил о каких-то общих знакомых, не называя их, впрочем, по именам, и туманно, но с ностальгией, вспоминал «старые времена».

— Прям удивительно, что старик тебя еще не доконал. В отпуск отправил?

— Как видишь. К делу, — сухо сказал профессор. — Ты обещал вернуться с новостями.

Тут Селвин преобразился. Трубка была тут же погашена, грязные ногти заскребли по карману.

— А твоя часть сделки? — он даже подался вперед.

Жестом фокусника Снейп извлек из рукава крошечный флакон.

Нэт выглянул в окно. Тяжелый блеск зелья удачи он узнал без труда.

— Может, попробовать сперва дашь? — без особой надежды спросил Селвин, впрочем, тут же расплылся в улыбке. — Я так только, предложил…

— Не скажу, что мне без разницы, для кого ты все это искал, — заметил он ворчливо, извлекая на свет замызганный свиток. — Потому что если для Дамблдора…

— Ты прекрасно знаешь, зачем мне нужно доверие директора, — холодно ответил Снейп. Он быстро посмотрел на Нэтана — но тот так и стоял, с палочкой в руке, у окна.

Свиток перекочевал к профессору — некоторое время он его внимательно изучал.

— Это все?

— А что ты хотел? — разозлился гость. — От северян ничего хорошего не жди. Я пока и это-то раздобыл, знаешь, как намаялся?

— Феликс тоже не один день варится. Может мне отпить половину — и тогда посчастливится узнать у тебя что-то посерьезней? — вкрадчиво спросил Снейп. Гость отодвинулся назад, цепляясь за потрепанную обивку.

— Эй, я ничего такого не имел в виду… Просто о них никто ничего не знает, ясно?

— Хорошо, что ты помнишь, с кем имеешь дело, — улыбнулся одними губами профессор.

За флаконом в его руке Селвин следил, как одержимый.

— Забудешь тут, — прошипел он сквозь зубы. — Ладно. Как на духу. А то, знаем мы твои инквизиторские штучки. Выпотрошишь как рыбу, еще и за бесплатно.

Нэт улыбнулся пустынной улице. Этот ловкач был ближе к истине, чем мог подозревать.

Легилименцией почти пахло в воздухе.

— Слушай, — начал Селвин, прикусывая губу. — Я прочесал всю Скандинавию в поисках твоего блондина, и выяснил только, что он, скорей всего, сменил себе имя, прежде чем пуститься во все тяжкие. А что до слухов, так они везде. В каждом местечке найдется свой отморозок. Твоя история — месть, темное проклятие, побег — похожа на слишком многие, — он ощерился. — Вот что бывает, когда скупишься на детали.

— Я сказал только то, что тебе безопасно знать, — бесстрастно отметил Снейп. — Впрочем, можешь не благодарить.

— И не стану. Как я говорил, ничего я по нему не нашел. Зато по второму… — Селвин встретился взглядом с профессором. — Стурлсон в Дурмстранге.

— Уверен? Он пропал оттуда на полтора года.

— Вернулся в мае, как ни в чем не бывало. Я допросил трех выпускников. Говорят, у него ангажемент еще на год. Так что спрашивай про него там — если, конечно, есть, кого спрашивать.

Селвин встал — Снейп тоже поднялся с места.

— Ты же знаешь, после сделки цену не меняют, — сказал гость, нервно облизнув губы.

— А стоило бы. Палочку опусти, — профессор протянул ему флакон. — Попадешься на продаже, шею сверну.

Селвин спрятал флакон в платок, а платок — за пазуху. Потом зачем-то подмигнул Нэтану.

— Что я, дурак, продавать удачу?

Он оказался у двери еще прежде, чем Нэт успел ее открыть.

— Вот характер, а? — гость кивнул на мастера, провожавшего его пристальным взглядом. — Ни тебе «будь здоров», ни «до свиданья». Чистый кремень. Даже не верится, что у него эдакий нежный цветок в учениках…

Долго переживать по поводу того, что его назвали «нежным цветком», Нэту не пришлось: то что происходило в комнате, было гораздо интересней.

Проследив за тем, как его знакомый аппарировал прочь, Снейп задернул занавеску и разжег огонь в камине: черные глаза теперь горели, как угли.

— Неужели… Это тот самый Стурлсон, о котором когда-то упоминал Дамблдор?

- Профессор Дамблдор, и да, — глухо ответил мастер, — это он.

— Эксперт по темным искусствам! Но если он сейчас в Дурмстранге, разве мы сможем его найти? Никто ведь не знает, где это.

— У меня есть, кого спрашивать… — дотронувшись до рукава, Снейп вдруг остановился. — Отвернись. Того, что ты видел сегодня, и так слишком много.

Нэт отвернулся, но чувствовал спиной, что происходит. Профессор закатил манжет. В комнате словно стало темнее.

Буквально через несколько секунд камин чихнул и вспыхнул зеленым. Голова в смешной шапке возникла в пламени и завертелась из стороны в сторону.

— Какого черта? Северус? — спросила она с мягким акцентом. — В своем уме, или как? Ты чем воспользовался! Не мог сову послать?

— Не паникуй. Мне нужен был ты, и срочно, — быстро ответил профессор, опускаясь на пол рядом с камином.

— Я сбежал с совещания распорядителей!

— Совы год возвращались без ответа, — парировал Снейп.

Голова отвела взгляд.

— Говори, что тебе нужно, пока я не передумал.

— Портал до Дурмстранга и обратно в Британию для двух волшебников.

Откашлявшись, голос наконец, зазвучал снова.

— А больше ничего?

— Ты мне, кажется, должен, Игорь.

В этот раз молчание затянулось на долго.

— Я все понимаю, — в голосе появились странные, высокие ноты, будто кто-то держал говорившего за горло. — Но ты же знаешь, я не хотел.

— Знаю.

— Так хотя бы скажи, зачем тебе в Дурмстранг, с кем ты — и на сколько? Здесь мне тоже придется отвечать на вопросы.

Собирались в спешке. Узнав, что вместо какого-то очередного общего знакомого со Снейпом в Дурмстранг отправится его ученик, господин в шапке заметно расслабился.

— Стурлсон? — спросил он, поглаживая бородку. — Я не скажу ему, что ты его ищешь. Не хочу, чтобы он пропал еще на год — как тогда, когда письмо от Дамблдора получил. Но смотри, если он из-за тебя опять уйдет в море, останешься читать историю. Вместо него.

* * *

Когда до портала осталось меньше часа, в окно постучала сова. Письмо в ее лапах оказалось адресовано мистеру Баркеру.

Нэт пребывал в странном возбуждении — и вовсе не результаты экзаменов были этому причиной. Вручив профессору лист с единственной строкой, подтверждавшей ТРИТОН по зельям, он смотрел в окно на уходившую вниз дорогу.

«Было бы здорово, если бы мы не стали возвращаться, совсем…»

Мысль о неминуемом, в конце путешествия, возвращении уже пробуждала в нем тоску. Как никогда ясно он чувствовал, что время уходит, что оно струится сквозь него, как прозрачная вода, которую не в силах сдержать ни песок, ни камень.

Нэт сделал глубокий вдох и досчитал до пяти, отстраняясь, отделяя себя от этой глупой тревоги, попробовал подчинить ее себе, контролировать ее — и только тогда, когда сердце послушно замедлило ход, а звуки вокруг стали глуше и тише, он понял, что тревога вовсе не была глупой.

Она, как могла, подсказывала ему истину.