Холмс. Гарольд Холмс (джен)

— Ну что? — Гарольд с интересом посмотрел на Сью Ли. — Как все прошло?

— Да примерно так, как ты и предполагал. Вот только не понимаю, с чего ты решил, что директор после разговора с тобой отправится проверять Запретный коридор?

— Это же элементарно, — пожал плечами Холмс. — Профессор Дамблдор оставил тут некую обманку. Ловушку, рассчитанную на то, что в нее попадется крупная рыбка, которую он ловит — некто «Том». Как только директор услышал о том, что в школе находился посторонний, который, ко всему прочему, еще и благополучно испарился в неизвестном направлении, то первое, о чем он подумал: ловушка сработала! И отправился проверить свою гипотезу. Могу также предположить, что помещения с обманным философским камнем были как-то экранированы магически, что объяснило бы, почему там может сейчас находиться настоящая Салли-Энн. Раньше на Перкс не обращали внимания, ожидали явно кого-то другого, поэтому, думаю, комнату со своей ловушкой директор постоянно не проверял. Физически, я имею ввиду. Какие-нибудь магические индикаторы, настроенные на контроль наличия «обманки» на месте наверняка имеются. Итак, что вам удалось узнать?

— Что директор явно недоволен и озадачен, — фыркнул Энтони, — но Салли-Энн в Запретном коридоре точно нет. Зато там побывал кто-другой.

Гарольд Холмс выгнул бровь, жестом побуждая ребят рассказывать дальше и не создавать интригу. Первым, разумеется, не выдержал Рон Уизли — он с самого начала порывался рассказать все в самых мельчайших подробностях и размахивал руками от нетерпения, но более разумные (и любопытные) Сью Ли и Энтони Голдстейн намеренно тянули кота за хвост и затыкали излишне ретивого гриффиндорца.

— Ну уж нет, — решительно тряхнула волосами Сью Ли. — Сначала пообещай, что тоже нам расскажешь, что вообще происходит, и к каким выводам ты пришел. Я тебя отлично знаю: сейчас мы выложим тебе все, а ты снова куда-то умчишься, буркнув что-то типа «недоговаривать — это часть моей личности». Так не пойдет. Мы умрем от любопытства, Гарольд. Вполне возможно, что буквально.

— Но это действительно часть моей личности, — заметил Холмс, раздумывая над предложенной сделкой.

Вообще-то, рассказать о своих выводах не было проблемой для Гарольда, но он терпеть не мог делиться с окружающими непроверенной информацией. Сначала гипотезы следовало отработать, убедиться в том, что он — снова! — прав, а потом уже можно было бы озвучить все вслух. А то вдруг он ошибся? Получится как-то неловко. Конечно, это не касалось какой-нибудь ерунды или общих логических построений, — тут его, наоборот, сложнее было заставить замолчать, — но в данном случае речь шла о финальном раскрытии его первого крупного дела, и это было серьезно.

— А любопытство — часть моей личности, — упрямо настаивала на своем Сью. — Эй, я ведь тоже из Рейвенкло!

— Ладно, — кивнул Холмс наконец. В конце концов, от того, что расскажут ребята зависело и то, верны ли все его предыдущие догадки. — Но вы — первые. Начните с того момента, как я попросил вас покрутиться неподалеку от Запретного коридора и попытаться узнать, о чем будут говорить профессора, когда выйдут оттуда. И, кстати, что тут делает Рон Уизли?

Рон надулся от возмущения, покраснел и выдал:

— Что я делаю? Это вообще было мое дело, в которое ты влез!

Голдстейн закатил глаза, вздохнул и пояснил:

— Он уже был на месте, когда мы пришли. Мы со Сью так прикинули: поднимемся на площадку выше, там вроде даже ниша удобная есть, со скамеечкой, и оттуда будем наблюдать за выходом из Запретного коридора. Ты же просил только послушать их разговоры и не соваться внутрь, ну мы и решили, что проще настроить заклинание острого уха. Студенты уже все по гостиным сидят, в замке и так тихо. Никто не помешает. В общем, пришли, мы со Сью, смотрим — а в нише уже этот сидит. Не выгонять же? Ладно, Уизли, не истери. Рассказывай о своем деле.

— Вот именно! Не забывайте, что это я самый первый заподозрил неладное! — Рон выпятил грудь, надуваясь от гордости. — Я, между прочим, начал слежку еще до того, как вы там со своим Холмсом придумали какой-то убогий план! Идея была моя! Это я понял, что Снейп попытается пробраться к камню!

— Камню, которого там нет и быть не может, — заметил Энтони, скрестив руки на груди. — Потому что все это ерунда.

— А вот и не ерунда! Камень есть, и Снейп хочет его украсть! — упрямо возразил Уизли.

— Хорошо, допустим. Рассказывай по делу, — Гарольд попросил Рона продолжать, игнорируя его теорию заговора.

Уизли выпрямился, откашлялся с видом заправского рассказчика и начал, старательно придавая голосу таинственность:

— Ну, как ты знаешь, Холмс, я уже давно подозревал, что Снейп замышляет что-то нехорошее. Философский камень, Хагрид, Гринготтс — все сходилось! И я решил взять дело в свои руки. Устроил засаду. Самую настоящую засаду!

— Ты устроил засаду на профессора? — перебила Сью Ли, не скрывая скепсиса. — И нафига?

— А что такого? — Рон вздернул подбородок. — Я же не собирался с ним сражаться! Я просто хотел поймать его на месте преступления. Ну, чтобы потом позвать кого-нибудь из взрослых, и они бы его… Слушайте, а чего это вы все выспрашиваете, если не верите про камень и Снейпа? — внезапно насторожился Уизли.

— Да верим, верим, — отмахнулся Холмс. — Итак, ты ждал Снейпа. Дождался?

— Нет, — мотнул тот рыжей головой. — Зато пришли они.

— Кто «они»? — уточнил Гарольд.

— Дамблдор, Макгонагалл и Флитвик! — выпалил Уизли. — И Флитвик такой весь взволнованный, спрашивает: «Альбус, вы уверены, что девочка там? Как она вообще туда попала? Что, если с ней что-то случилось?» А Макгонагалл говорит: «Мне это все не нравится». Ну, знаете, как она умеет — строго так, с поджатыми губами. А Дамблдор сказал, что предполагает, что она могла «залипнуть» у какого-то зеркала. Слово такое странное — «залипнуть». И поэтому давно не появлялась. А потом они зашли в коридор.

— Долго их не было?

— Целую вечность! — Рон выразительно закатил глаза. — Минут тридцать, наверное. Может, больше. Я уж думал, может, их там трехголовый пес сожрал. И чего они там делали?

— К этому моменту мы уже успели подойти, — добавил Энтони. — И ждали вместе с Уизли. Он, кстати, очень нервничал. Все порывался подойти поближе.

— Я не нервничал! Я просто хотел узнать, что происходит!

— Ты хотел подкрасться к двери и подслушать! — рявкнула Сью. — Пришлось тебя держать, чтобы ты не наделал глупостей!

— Не наделал бы! Я осторожно!

— Ты наступил на мантию и чуть не упал, когда первый раз попытался выйти из ниши! — фыркнул Голдстейн.

Гарольд поднял руку, останавливая перепалку.

— Что было потом?

— Потом профессора появились, — сказал Энтони. — Флитвик и Макгонагалл обсуждали, что нужно срочно обыскать замок.

— «Девочка где-то здесь, и мы должны ее найти, пока не стало слишком поздно», — процитировала Сью Ли слова Макгонагалл. — «Я не понимаю, как это могло произойти. Это безобразие, Альбус!»

— А Флитвик все причитал: «Моя студентка! Первый курс! Ее должны было хватиться раньше!»

— Дамблдор, кстати, выглядел очень хмурым, — продолжила Сью. — И в руках он нес… картину.

— Картину? — Гарольд вдруг оживился. — Какую картину? Вы ее рассмотрели?

Сью и Энтони переглянулись.

— Рассмотрели? — мрачно улыбнулась Сью. — Еще как рассмотрели. Благодаря нашему великому детективу Уизли.

— А что я такого сделал? — возмутился Рон.

— Ты чихнул, придурок! — выпалила Сью. — Профессора, естественно, обернулись. И мы все трое оказались в крайне глупом положении.

— Я не нарочно! — заорал Уизли. — Я же не виноват, что домовики убирают так себе!

— В общем, профессора велели подойти и объяснить, что это мы тут делаем. Я сказал, что мы обсуждали домашнее задание по трансфигурации и не заметили, как забрели на четвертый этаж, — вздохнул Энтони.

— Они поверили? — удивился Холмс. — Действительно поверили, что Уизли может интересовать трансфигурация?

— Вроде да, — кивнула Сью. — Или не особо вслушивались. Макгонагалл просто строго сказала, чтобы мы не шатались по замку, и отправила нас спать. Но я успела рассмотреть картину, которую нес директор. На ней был изображен какой-то город у воды — здания в гавани, лодки, ночное небо, звезды… Очень красиво!

— Я тоже видел, — кивнул Голдстейн. — Все так. Холст, масло. Картина не выглядела магической. Старая, но не волшебная.

Гарольд довольно улыбнулся.

— Делфт, — заключил он. — Вермеер.

— Кто? — хором спросили трое.

— Подделка под Вермеера, — уточнил Холмс. — Отлично! Значит, это действительно Джим. Я не ошибся в самом главном.

— Кто такой Джим? Причем здесь картина? — не выдержал Уизли. — И где тогда философский камень?!

— По поводу камня ничего не знаю, подозреваю, что его все же нет. Во всяком случае, в замке, — пожал плечами Гарольд. — По поводу всего остального… Это часть совершенно другой истории, которая началась еще в маггловском мире. И началась она с игры Джима Мориарти. Могу рассказать, как я ее вижу, но сразу предупреждаю: очень многое из этого — всего лишь мои предположения. Гипотезы, которые я выдвинул, но смог подтвердить лишь косвенно или, во всяком случае, не смог опровергнуть. Вполне возможно, что детали были другими.

— А, так это не про камень? — мигом потерял интерес Уизли. — Тогда я пойду. Только время с вами зря потерял.

Рон огорченно махнул рукой и начал быстро удаляться, что-то бурча себе под нос.

— А мы, пожалуй, послушаем, — сказал Энтони Голдстейн, серьезно глядя на Холмса. — Перед тем, как начать свой рассказ, удовлетвори мое любопытство: что не так с картиной?

— С картиной все так. Это просто одновременно и привет мне, и подтверждение того, что философский камень — фальшивка, и подсказка, что настоящая Салли-Энн еще жива. Но все же я начну сначала. Джим Мориарти — преступный гений маггловского мира. Гений, которому очень скучно жить, а потому он периодически ищет себе соперника, с которым охотно затевает интеллектуальные игры, а призом нередко выступает чья-то жизнь. В прошлый раз в качестве соперника Джим выбрал Шерлока, и одно из дел было связано как раз-таки с этим самым поддельным Вермеером. Принцип игры достаточно прост: разгадываешь загадку Мориарти в нужный срок — получаешь своего заложника живым и невредимым. Поэтому, кстати, я и думаю, что с Перкс все в порядке. Скорее всего, подсказка, где ее искать, имеется на самой картине, и директор Дамблдор вскоре отыщет Салли-Энн. Ну а если нет — у меня есть еще один вариант.

— Почему ты говоришь, что этот Джим передал тебе «привет»?

— Потому что как соперника Мориарти меня не рассматривает абсолютно точно — мелковат я для него. У Джима просто был свой интерес в Хогвартсе, а я как-то имел наглость назвать Мориарти скучным. Так что он решил показать, что он очень даже веселый, напомнить про свои игры, раз уж случилась оказия, и передать послание.

— Какое? — нахмурился Голдстейн.

— Хм… Ну, например, что Волдеморт — да, не вздрагивайте вы! Это же просто кличка. Ну, хотите, буду звать его по имени? Его, кстати, Том зовут… — так вот, Том ищет возможность возродиться, директор Дамблдор об этом в курсе и ловит его «на живца» в виде философского камня, который точно поддельный, а сам Джим решил добавить магии в мир простецов.

— Это невозможно, — покачала головой Сью Ли. — Я имею ввиду, про «добавить магию». В маггловском мире практически невозможно колдовать. Как раз потому, что это, по сути, другой мир, в котором просто-напросто нет лей-линий. Или… — Сью задумчиво прикусила губу — ты хочешь сказать, что этот Джим решил воплотить в жизнь план Того-Кого-Нельзя-Называть и открыть порталы в мир Изначальный?

— Неа. Он, конечно, псих, но не дурак. Все значительно проще: можно обойти ограничения по магии в маггловском мире, создавать локальные «карманы», где магия работает в полную силу, и даже дать возможность не-магу колдовать, пускай и при помощи артефактов. Для этого нужно найти узел лей-линий Хогвартса, отыскать ключ-активатор и перенаправить потоки. Итак, вот как все было.

* * *

Гарольд Холмс, как он сам любил иногда повторять, не верил в совпадения. Совпадения — это математическая неизбежность, за которой люди привыкли видеть магию, судьбу или высший промысел. Но если убрать эмоции, остаются лишь проценты вероятности. Гарольд понял, что в деле замешан именно Мориарти, в тот самый момент, когда услышал из уст Плаксы Миртл имя «Джим». Конечно, Джим — имя достаточно распространенное. Но Холмс как-то сразу решил: это Мориарти. Называйте это интуицией, если хотите, но что есть интуиция, как не способность подсознания обрабатывать информацию быстрее, чем сознание успевает за нем поспевать? Гарольд видел этого человека, разговаривал с ним, слышал речь Шерлока для суда и даже мнение Майкрофта по этому поводу не было для Гарольда секретом. Поэтому, как только Холмс услышал про загадочного Джима, «который будет недоволен», пазл начал складываться во вполне различимую картинку.

Вопрос, однако, заключался не просто в банальном «кто», но и в не менее важных «зачем» и «как».

Что ж, как предположил Гарольд, Джим Мориарти узнал о существовании магического мира. Возможно, конечно, он знал о нем и раньше. Даже наверняка знал! Не такой уж это и великий секрет, особенно для человека, который взламывал систему безопасности Тауэра, Банка Англии и Пентонвиля просто чтобы продемонстрировать свои возможности. В конечном счете, Мориарти — не рядовой обыватель. Тем не менее, ранее магический мир его не сильно интересовал: у магглов магия практически не действовала, да и вряд ли Джим являлся волшебником. Кроме того, даже если предположить, что Мориарти был одаренным, сама Магическая Британия была очень маленькой и неинтересной, если сравнивать ее с миром простецов. В общем, такому мастодонту как Джим Мориарти, там было бы попросту тесно и скучно.

Однако Джим, видимо, пересмотрел свои планы тогда, когда столкнулся с Гарольдом и понял, что тот — маг. И что у магии есть кое-какие преимущества. Ребенок телепортировался из запертой комнаты? Пожалуй, это интересно. Мальчик смог защитить себя и своих близких от последствий взрыва (а то, что Джим мог быть в курсе и этого эпизода Холмс вполне себе допускал)? Пожалуй, это полезно. Впрочем, некоторое время Мориарти был занят играми с Шерлоком и в сторону магического мира не смотрел. А затем Шерлок внезапно ушел со сцены, и Мориарти, оставшись без главного противника, снова заскучал. И, вероятно, решил переключить свое внимание на что-то другое. Например, на то, чтобы заполучить магию и для себя.

Вопрос был в том, как сделать магию максимально эффективной и применимой в маггловском мире. Как обойти ограничения, которые накладывает отсутствие лей-линий? Как дать возможность колдовать тем, у кого нет врожденного дара? Ну что сказать? Кто ищет — тот всегда найдет. И Мориарти, конечно, нашел.

В Магической Британии есть места силы, где магия течет под землей, как вода. Волшебники называют их лей-линиями. Хогвартс построен на одном из самых мощных узлов — пересечении нескольких таких линий. Именно поэтому в замке магия ощущается мощнее, чем где-либо еще. Именно поэтому Основатели решили построить школу именно тут — место само располагало к обучению. Строили, конечно, не просто так: привязку замка к узлу лей-линий тоже провести не забыли. Но об этом позже.

Итак, для успешного претворения своего плана в жизнь Мориарти требовалось всего-ничего: вычислить точное местонахождение узла, раздобыть ключ активации и провести привязку. Джиму нужен был свой человек в Хогвартсе.

Внедрение агента — задача нетривиальная, но Мориарти решал и не такие. Требовалось найти мага, согласного взяться за подобную работу, создать ему легенду и провести через магические системы контроля, включая распределяющую шляпу, которая видела саму суть человека. Однако можно было поступить и проще: не создавать легенду с нуля, а подменить реального студента. Салли-Энн Перкс.

Салли-Энн была тихой и незаметной, не имела друзей и родни в магическом мире, и получила письмо с приглашением в Хогвартс. Идеальный кандидат для подмены! Анализируя хронологию событий, Гарольд пришел к выводу, что настоящая Перкс все-таки присутствовала на распределении: Шляпа, как ни крути, распознала бы взрослую женщину под любой маскировкой. А вот после, в суете первых дней, когда первокурсники еще не успели как следует познакомиться друг с другом… тогда агент Мориарти и заняла место девочки. Каким образом? Холмс мог только предполагать. Возможно, это был продвинутый артефакт маскировки, возможно — ритуал, завязанный на магии самой девочки. Важно было другое: настоящая Салли-Энн оставалась жива. Гарольд допускал, что Перкс была нужна живой именно потому, что имитация магического следа настоящей студентки обманывала даже школьные артефакты, включая ту самую Книгу учета, которая позже показала, что Салли-Энн по-прежнему находится в замке.

Агент была умна. Она вела себя тихо, не привлекала внимания, пользовалась своей «незаметностью» (которая, скорее всего, была не столько врожденной способностью, сколько эффектом от артефакта). Не учла женщина одного: призраки видят сквозь многие иллюзии. Или же, наоборот, учла, а потому старалась не показываться особо никому на глаза, рассчитывая, что даже если какой призрак и увидит ее истинное лицо, то все равно этим не озадачится. Мало ли, может, это просто какой-то новый профессор куда-то идет? А если даже и озадачится: кому какое дело до слов абстрактной Плаксы Миртл? Мало ли, что там мерещится вечно ноющей призрачной девочке?!

Время шло, агент под прикрытием что-то искала. Узнать что именно Холмс смог только тщательно изучив свои записи, и проверив всю литературу, которую «Перкс» брала. А также сверив места, которые посещала агент с древней картой лей-линий, обнаруженной в одной из книг. Оказалось, «Салли-Энн» чертила в своем блокноте вовсе не планы помещений или коридоров, как Гарольд думал изначально! Это были схемы глубинных подземных магических потоков — реконструкция лей-линий под Хогвартсом. Агент искала узел. Ну, а как мы уже знаем, кто ищет — тот всегда найдет. Теперь дело оставалось за активатором. И вот тут агент допустила ошибку, в результате которой потеряла время.

Сью Ли, сама того не подозревая, подсказала Гарольду разгадку. «Языки меняются, — сказала она тогда. — Слова, которые использовали тысячу лет назад, сегодня звучат иначе. А некоторые значения и вовсе утрачены».

В магии, как выяснил Холмс, существовал определенный языковой слой, который не менялся. Слова-активаторы, слова-печати. Они использовались для заклинаний высшего порядка, для управления древними артефактами, для взаимодействия с лей-линиями. И звучали они на языке Изначального мира. Эту информацию в книгах можно было не искать — там ее попросту не было.

Основатели Хогвартса знали этот язык. Они выбили ключевые слова-печати на краеугольном камне замка — чтобы магия лей-линий всегда питала школу. И оставили предостережение: «Не будите спящего дракона». Не трогайте камень.

Агент, судя по всему, изучала древние тексты. Но она попала в лингвистическую ловушку. Одно и то же слово могло означать и «камень», и «узел», и «сердце», и «источник». Она искала физический артефакт — «сердце замка», кристалл или амулет, который можно вынуть и использовать. Но на самом деле «ключом» была не вещь, а алгоритм. Способ обхода защиты. Последовательность действий, записанная в том самом краеугольном камне. Только поняв это — возможно, с помощью Мориарти, — агент смогла двинуться дальше.

Как бы то ни было, к Хэллоуину у нее было все готово: составлена карта лей-линий, вычислен узел (который, как выяснилось, находился за пределами замка — в Запретном лесу), и она знала, где расположен краеугольный камень — в этом не было особого секрета. Оставалось последнее: спуститься к камню и «разбудить дракона» — то есть считать с него лингвистический ключ, активирующий доступ к узлу. На этом миссию можно было бы счесть оконченной и спокойно покинуть Хогвартс. Агент рассчитала все: пир отвлечет внимание студентов и большей части преподавателей, призраки заняты своей вечеринкой, коридоры пусты. Идеальный момент.

Перед тем, как отправиться к камню, женщина зашла в Запретный коридор. Не за философским камнем — его там никогда и не было, это была ловушка Дамблдора для «Тома». А за тем, чтобы оставить «привет». Мориарти, черт бы его побрал, любил театральность.

Картину агент оставила, а вот на обратном пути ей совсем некстати встретилась Грейнджер.

Гермиона Грейнджер была расстроена. Она поссорилась с Роном Уизли, расплакалась и убежала в женский туалет. А потом, видимо, решила, что сидеть в туалете и плакать — это бесперспективно, и отправилась бродить по замку. Слоняться по коридорам, когда все остальные в Большом зале, — плохая идея. Но Гермиона Грейнджер была гриффиндоркой. Она не думала о плохих идеях. Впрочем, гриффиндоркой она тоже была очень необычной, поэтому она думала и о правилах.

А правила гласили, что в коридоре на третьем этаже находиться запрещено. И Грейнджер, заметив «Салли-Энн Перкс», идущую оттуда, сделала единственное, что умела делать лучше всего: начала читать нотации и, вполне возможно, грозилась вызвать профессоров. Это было совсем нежелательное развитие событий, учитывая тот факт, что агент спешила. Вероятно, «Салли-Энн» хотела воспользоваться магией и наложить на девочку Обливиэйт или что-то подобное, но вмешался его величество Случай. На этот раз несчастный.

Хогвартские лестницы никогда не отличались предсказуемостью. Они двигались сами по себе и часто меняли направление. В тот момент, когда агент применила заклинание, лестница, на которой они стояли, дернулась. Гермиона, которая и так потеряла концентрацию, оступилась. И упала.

Вниз, с высоты нескольких десятков футов, на каменные плиты. Удар был фатальным, а смерть — мгновенной. Это было совершенно не то, чего хотела добиться женщина! Мало того, что Джим ее за это по головке не погладит, — подставилась! — так еще и если труп обнаружат, то начнется расследование. А ведь агент еще не завершила свою миссию! И «Перкс» решила быстренько припрятать труп девчонки — кабинка женского туалета вполне сгодится! Тем более, что этот самый туалет теперь оказался поблизости.

И тут — как по заказу — в замке объявили тревогу. Тролль. Кто-то запустил тролля в подземелья, и агент увидела в этом возможность. Ведь тело Грейнджер вскоре нашли бы и начали расследование. А вдруг женщина к тому моменту еще не успела бы завершить миссию? Прятать так, чтобы и тела не обнаружили? Возможно, конечно, но тогда будут искать живую девчонку, которая неизвестно куда делась! Что так нехорошо, что эдак неладно. А тут — тролль. Вот агент и решила воспользоваться случаем и инсценировать, что именно он Грейнджер и пришиб. Теперь убийцу искать не нужно — вот он стоит, огромный, с дубиной. Кстати, и травмы от падения с высоты объясняются: тролль напал. Ну а то, что травм крайне мало и тело слишком целое как для той, что столкнулась с троллем — ну так это девчонке повезло. Условно, конечно.

«Перкс» подчинила монстра — вероятно, при помощи Империо; оно, в отличие от многих других заклинаний действительно действует на троллей, жаль только, что непростительное, — и направила к туалету. Тролль, тупой и огромный, не понял, что происходит. Он просто пошел туда, куда ему велели.

Инсценировав убийство, агент ушла по своим делам, кои, вероятно, благополучно и завершила. Дело о смерти Грейнджер — раскрыто. Дело о пропаже настоящей Перкс — тоже. Оставалось только отыскать девочку, которая пока еще жива. Но это уже детали.

* * *

Завершив свой рассказ, Гарольд посмотрел на притихших Энтони Голдстейна и Сью Ли.

— Вы чего такие напуганные?

— Я правильно понимаю, — медленно начал Голдстейн, — что этот твой преступник-Мориарти таки получил себе магию и возможность колдовать в маггловском мире?

— Скорее всего — да, — подтвердил Холмс. — Но это не точно. И «колдовать» — это сильно сказано. Хотя, конечно, бед натворить может. Но он и так их творил. А на каникулах я Майкрофту в любом случае все расскажу, чтобы был в курсе и знал, чего ожидать.

— А что будет с Хогвартсом? — уточнила Сью. — Он останется без магии, раз Мориарти перетянул на себя лей-линии?

— Да ничего с Хогвартсом не будет, — фыркнул Гарольд. — Как стоял, так и будет стоять дальше. Разве что не так долго, как мог бы. Лей-линии никуда не перетягивали — это невозможно. Джим просто подключился к узлу и будет усиленно выкачивать из него магию. Замок от узла никто не отключал. Разве что агент разбила краеугольный камень, что вряд ли. Это мы бы все сразу заметили!

— Ладно, хорошо, — все еще немного заторможено, но все же облегченно сказал Голдстейн. — А настоящая Перкс-то где? Мы ее искать будем?

— А чего ее искать? Она там же, где и краеугольный камень. Подождем немного, что предпримет директор Дамблдор. Не хочу ему дорогу переходить. Если в ближайшее время он за Салли-Энн не отправится, то сходим сами.