Без спешки (гет)

Дафна развернулась и пошла по коридору.

— До свидания, Дафна, — тихо сказал Гарри, глядя ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

Он глубоко вдохнул и направился по лестнице в кабинет директора. «В последний раз», — твердил голос сомнения, который все остальное его существо пыталось заглушить.

Дверь кабинета оказалась открыта. Дамблдор сидел за столом, рядом стоял Снейп.

— Садись, пожалуйста, Гарри, — предложил директор и, когда тот занял привычное кресло, спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше уже не подготовлюсь, — ответил Гарри, почти повторяя сказанное недавно Дафне.

— В том, что касается магии, ты готов. — Дамблдор кивнул. — Но как ты себя чувствуешь душевно?

Гарри на мгновение задумался.

— Я готов, сэр. Верю, что выберусь живым. Но даже если нет, крестражей больше не останется, — он взглянул на Снейпа, и тот кивнул в подтверждение, — а значит, Волдеморт станет смертным и вы сможете его добить. Так или иначе, сегодня ночью он умрет, а это главное.

После короткого молчания, к удивлению Гарри, заговорил Снейп:

— Возможно, ты все-таки сын своей матери.

В его голосе не было привычного яда.

— Я сделаю свою часть работы, ты — свою, и до конца ночи все будет кончено.

Он взял со стола меч, вложил в ножны и убрал в сумку, куда тот никак не должен был поместиться, затем подошел к камину и зачерпнул щепотку летучего пороха.

— Удачи, — сдержанно пожелал он.

— И тебе удачи, Северус, — ответил Дамблдор. — Помни: подожди полчаса, прежде чем отправляться в поместье Малфоев. Когда закончите, пришли Патронуса.

Снейп кивнул, бросил порох в огонь и выкрикнул:

— Площадь Гриммо!

Зеленая вспышка — и он исчез. Когда пламя стихло, Гарри спросил:

— Я думал, через ваш камин нельзя покинуть школу?

— Обычно через него можно только разговаривать. — Дамблдор рассмеялся. — Но недавно я установил частное соединение с площадью Гриммо, чтобы при необходимости быстрее туда попадать. Мы с тобой, однако, воспользуемся камином в «Кабаньей голове».

Гарри кивнул: это было важной частью плана. Боуд, тот самый невыразимец, который помог им забрать пророчество в ноябре, обнаружил в Отделе магического транспорта осведомителя Волдеморта. Он сообщил об этом Дамблдору, но тот попросил пока не арестовывать шпиона.

Сегодня вечером осведомитель должен был следить за каминной сетью. Обычно эта скучная работа сводилась к наблюдению за подозрительной активностью и попытками переместиться на большое расстояние без разрешения, однако Дамблдор полагал, что человек Волдеморта не упустит случая проследить за его передвижениями.

Поздний визит директора в Министерство сам по себе привлек бы внимание Темного Лорда, а если с ним будет Гарри, приманка наверняка сработает. Волдеморт не знал, что пророчество уже уничтожено; решив, что Дамблдор с Гарри явились его забрать или разбить, он поспешит вмешаться, потому что слишком хочет его услышать.

— Значит, все готово? — спросил Гарри.

— Да. Флеммонс заступил на дежурство, а в Министерстве должно быть пусто.

— Долетим до границы школьных земель, а оттуда трансгрессируем к «Кабаньей голове». — Дамблдор вернул двум метлам обычный размер и протянул одну Гарри. — Укройся мантией как следует: нам не нужно, чтобы нас заметили слишком рано.

Гарри надел мантию-невидимку. Кольцо на пальце и палочка в кобуре запели в ответ, и он ощутил, как его окружает полная сила Даров. Дамблдор кашлянул, и Гарри поднял на него глаза.

— Что бы ни случилось сегодня, я горжусь тобой.

— Спасибо, сэр.

Гарри кивнул и, немного подумав, добавил:

— Что бы ни случилось сегодня, спасибо вам. За все.

Дамблдор сдержанно кивнул, пытаясь улыбнуться.

— Тебе незачем меня благодарить, но я рад был помочь. И помни: в начале поединка Том предпочитает грубую силу, а затем переходит к более тонким приемам. Используй это: сначала ставь мощные щиты, а позже — отражающие.

— Обязательно.

— Тогда пора.

Они сели на метлы и вылетели из окна, направляясь к воротам. Никто их не заметил. Приземлившись, они уменьшили метлы, и Гарри взял директора за руку.

В «Кабанью голову» вошли через заднюю дверь. Паб был пуст; старый трактирщик проводил их к камину и шепотом пожелал удачи. Первым прошел Гарри, а через несколько мгновений за ним появился Дамблдор и, едва ступив на пол Министерства, тут же принялся работать палочкой.

Гарри наблюдал, как директор накладывает сложные защитные чары, охватывающие большое пространство и запрещающие покидать его с помощью трансгрессии, портключей и каминов. Закончив, они вместе направились к лифту в дальнем конце атриума, и с каждым шагом напряжение Гарри росло.

По плану им предстояло самым обычным образом спуститься в Отдел тайн, чтобы не вызвать подозрений у возможных наблюдателей. Волдеморт мог появиться в любую минуту, а они должны были притворяться, будто ничего не заметили. Гарри вошел в лифт и снова поехал на девятый уровень, очень надеясь, что в последний раз.

Едва он вышел, шрам отозвался знакомым ощущением — таким же, какое возникало рядом с крестражами. Гарри незаметно подал знак Дамблдору, и тот едва заметно кивнул. Они прошли по коридору в круглую комнату. Стены опять завертелись с головокружительной скоростью, после чего они выбрали будто бы случайную дверь и оказались в зале, полном стеллажей с пророчествами.

Сосредоточиться, зная, что где-то рядом Волдеморт, было трудно. И все же Гарри дошел с директором до того же ряда, что и в прошлый раз, и Дамблдор указал на стеклянный шар. На этикетке, как и на настоящем пророчестве, значилось: «С. П. Т. — А. П. В. Б. Д. Темный Лорд и (?) Гарри Поттер». Только теперь это была подделка, которую Бод оставил здесь в начале недели.

— Вот оно, Гарри, — тихо произнес Дамблдор. — Пророчество. Причина, по которой Волдеморт желает тебе смерти и по которой ему не удалось убить тебя в ту ночь на Хэллоуин.

— Мы можем послушать его сейчас, сэр? — спросил Гарри, стараясь придать голосу благоговейное изумление, и взял прохладный стеклянный шар.

— Послушаем у меня в кабинете, вдали от чужих глаз и ушей.

Дамблдор наколдовал тканевый мешочек; Гарри осторожно положил внутрь шар, и директор убрал его в карман мантии.

На обратном пути ощущение в шраме усилилось. По словам Дамблдора, Волдеморт, скорее всего, дождется, пока они заберут пророчество, и будет караулить снаружи зала, но в какой именно момент нападет, предугадать было нельзя.

— Вернемся в атриум и отправимся через камин в «Кабанью голову», — громко сказал Дамблдор.

Он хотел, чтобы поединок развернулся в атриуме, где было просторнее, и надеялся, что эти слова наведут Волдеморта на ту же мысль.

Они прошли обратно знакомой дорогой и вошли в лифт. Кабина медленно поползла вверх. Гарри подавлял волнение, пока тревожный отклик в шраме становился все сильнее. Его потряхивало, как бывало перед квиддичным матчем, а номера этажей сменяли друг друга мучительно неторопливо.

Наконец раздался тихий звон, и двери начали расходиться. Они еще не успели открыться до конца, когда Дамблдор наколдовал гранитную глыбу навстречу летевшему прямо в них Взрывному заклятию. Камень превратился в пыль; директор разметал ее по воздуху, и под этим прикрытием они выбрались из тесного лифта, где оказались бы в ловушке.

— А реакция у тебя все еще быстрая, старый дурак, — разнесся вокруг холодный, змеиный голос.

Гарри крепко сжал Бузинную палочку, стараясь дышать ровнее.

— А, Том, — непринужденно отозвался Дамблдор. — Я надеялся, что наш визит обойдется без происшествий. Любопытно, как ты узнал, что мы здесь будем?

— Я — лорд Волдеморт, — выплюнул тот. — И у лорда Волдеморта повсюду есть глаза.

— Я знаю, зачем вы явились. — Он ненадолго замолчал, пока гранитная пыль начинала оседать. — Отдай пророчество, и я пощажу мальчишку.

Гарри ощутил магию позади себя: темное Оглушающее заклятие. Он вскинул щит и сдавленно выдохнул, когда в него врезалась чудовищная сила удара.

Волдеморт негромко рассмеялся.

— Мальчишка кое-чему научился, — насмешливо заметил он. — Мое предложение в силе: пророчество в обмен на его жизнь.

— Боюсь, это невозможно, Том.

К ним метнулось еще одно заклятие — яростно-багровое, каким могло быть только пыточное проклятие. На этот раз Дамблдор перехватил его очередной наколдованной глыбой.

— Тогда мальчишка умрет.

— Авада Кедавра! — крикнул откуда-то издалека женский голос.

Гарри без видимого усилия создал кусок дерева, и зеленый луч разнес его в щепки.

— О-о, Потти умеет в это играть, — пропел садистски-радостный голос.

Дамблдор предполагал, что Волдеморт придет один, но не исключал, что он захватит с собой Пожирателей. Теперь нужно было понять, сколько их.

— Хоменум Ревелио, — негромко произнес Гарри.

Вокруг обозначились четыре человеческих силуэта. Поняв, что обнаружены, противники сняли дезиллюминационные чары и вышли из укрытия. Волдеморт стоял прямо перед ними, Беллатриса Лестрейндж — слева от него, Люциус Малфой — справа, а камины охранял Антонин Долохов.

— Я и один с легкостью убью вас обоих, старик. Неужели ты надеешься одолеть нас четверых? Даже в лучшие годы тебе было бы нелегко. Ну же, Альбус, это последний шанс: отдай пророчество, и мальчишка останется жив.

В его голосе звучала почти мольба.

— Лично я полагаю, что мальчишка и сам справился бы с вами четверыми. А поскольку здесь еще и я, в невыгодном положении оказались скорее вы.

Красные глаза Волдеморта сузились.

— Что ж, тогда вы оба умрете.

И все разом взорвалось движением. Волдеморт послал в Дамблдора темное Режущее заклятие, а Беллатриса и Люциус одновременно атаковали Гарри. Тот прикрылся щитом, ответил Малфою собственной разновидностью темного Оглушающего и следом выпустил в Беллатрису три Конфринго. Люциус едва успел пригнуться; Беллатриса наскоро выставила щит, но после второго удара он лопнул, а третий поджег ее темную мантию.

Сражение развело Гарри с Дамблдором по разным концам атриума. Бузинная палочка и месяцы тренировок сделали свое дело: вдвоем Пожиратели не могли справиться с Гарри, и вскоре к ним пришлось присоединиться Долохову.

Поединок против троих требовал всего его внимания, но время от времени Гарри все же замечал вспышки невероятной магии, которой обменивались Дамблдор и Волдеморт. Ему бы посмотреть на это как следует, однако хватало забот и в собственном бою. Он как раз повернулся обратно, когда Долохов с Беллатрисой выпустили по Смертельному заклятию, а Люциус направил Режущее на уровне пояса. Зажать его с трех сторон было неплохой попыткой, но Гарри поставил отражающий щит и создал бетонную стену, принявшую оба Непростительных. Режущее полетело обратно в нападавших, а он остался за укрытием.

Накинув мантию-невидимку, Гарри вышел из-за стены и сменил позицию. Пожиратели приближались, уверенные, что он все еще там, а он незаметно обошел их сзади. То же темное Оглушающее, которым он уже пытался поразить Люциуса, на этот раз достигло цели. Беллатриса с Долоховым мгновенно развернулись и начали стрелять, но Гарри уже ушел в сторону.

Он услышал, как Долохов произносит Ренервейт, однако против этой разновидности Оглушающего заклятие не помогло: Люциус так и остался без сознания. Гарри прицелился, выпустил Диффиндо и с удовлетворением увидел, как из рассеченного локтя Долохова брызнула кровь. Тот закричал, глядя на рухнувшую на пол руку, и потянулся за палочкой оставшейся левой, но в ту же секунду его сразило еще одно темное Оглушающее.

Беллатриса взвизгнула от ярости:

— Маленький Потти прячется как трус! Выходи поиграть с Беллой! — пропела она безумным голосом.

Гарри решил пойти ей навстречу и откинул мантию. Беллатриса создала клинок и метнула в него с пугающей скоростью. Гарри развернул лезвие и отправил обратно — еще быстрее. Она пригнулась, снова закричала, а затем выпрямилась и принялась бить заклятием за заклятием.

Гарри закрывался щитами, а Непростительные встречал материальными преградами. Когда Беллатриса выдохлась, он перешел в наступление: посылал обычные заклятия, но вкладывал в них огромную силу. Ее щиты не выдерживали. Третья Бомбарда разбила защиту и отшвырнула Беллатрису назад; мгновение спустя Гарри оглушил ее, заковал в цепи и отнял палочку.

Волдеморт яростно закричал и выпустил ударную волну, отбросившую Дамблдора к стене. Следом полетело Смертельное заклятие, но Гарри успел возвести преграду и защитить директора. Тот застонал; Гарри с облегчением выдохнул, понимая, однако, что нужно выиграть время.

— Ну же, Том, с твоими Пожирателями оказалось слишком легко. Пора попробовать противника посложнее.

Волдеморт презрительно оскалился. Из нескольких порезов на его теле сочилась кровь; только сейчас он, по-видимому, заметил поверженных слуг, лежавших в разных концах зала. Вместо ответа он обрушил на Гарри стремительную череду проклятий.

Ни с чем подобным Гарри еще не сталкивался. Дамблдор — величайший из волшебников, с которыми ему приходилось сражаться, — предпочитал технику, расчет и тонкость, а Волдеморт просто осыпал его заклятиями, каждое из которых казалось сильнее и темнее предыдущего. Если Дамблдор подбирал отмычку к замку, то Волдеморт собирался вышибить дверь. Гарри уклонялся как мог, выжидая возможность ударить в ответ.

Волдеморт создал волну воды и обрушил на него. Гарри обратил ее в лед и метнул острые осколки обратно. Один рассек Волдеморту щеку; тот ответил Взрывным заклятием, которое пробило щит и вышибло из Гарри воздух. Он едва успел выставить новую защиту перед летевшим в него огненным кнутом.

— Ты сильнее, чем я предполагал, — сказал Волдеморт, пока они оба переводили дыхание. — Из тебя вышел бы отличный Пожиратель смерти. Еще может выйти. Брось старого дурака, и я позволю тебе жить. Ты войдешь в мой ближайший круг.

Гарри презрительно фыркнул и вызывающе посмотрел в красные глаза. Волдеморт усмехнулся, шепнул Легилименс, и в сознание Гарри ударило вторжение такой силы, какой он прежде не испытывал. Уйдя в собственный разум, Гарри начал отбиваться. Несколько минут он отчаянно боролся, прежде чем сумел с силой вытолкнуть чужое присутствие наружу.

Волдеморт выглядел потрясенным, и Гарри немедленно выпустил Бомбарду, Конфринго и Ступефай. Первое заклятие попало в цель и отбросило врага с пути двух следующих. Когда Волдеморт поднял голову, лицо его исказила ярость.

Гарри быстро взглянул на Дамблдора. Тот уже пришел в себя и поднимался; убедившись, что с ним все в порядке, Гарри понял: настало время завершить план. Волдеморт тоже встал и начал новую атаку, еще свирепее прежней. Гарри прикрывался изо всех сил, выжидая нужное заклятие, и противник не обманул ожиданий.

После нескольких проклятий подряд он выпустил Оглушающее, за ним — заклятие вскипания крови, а следом — Смертельное. Гарри выставил щит и услышал, как первые два удара отскочили от защиты. Тогда он опустил ее.

Время замедлилось. К нему приближался тот самый зеленый свет, что преследовал его в кошмарах с третьего курса. Каждая клетка тела требовала отойти, пригнуться, укрыться, но Гарри стоял и смотрел, как заклятие подлетает все ближе.

Он взглянул на Волдеморта и с мрачным торжеством уловил легкое удивление на его лице, когда шагнул навстречу лучу. Последней мыслью была Дафна: ради нее все должно сработать. Он молился, чтобы заклятие ударило и с ним ничего не случилось, как предполагал Дамблдор.

Наконец зеленый луч достиг Гарри и поразил его в грудь. Первым чувством было удивление: удар не причинил боли. Магия распространялась от груди по всему телу, и он успел лишь отстраненно подумать, что она холодная, прежде чем зрение померкло и для Гарри Поттера не осталось ничего, кроме темноты.

* * *

Гарри очнулся лицом вниз на твердом полу, который должен был быть неудобным, но почему-то не был. Он инстинктивно знал, что с ним все хорошо, что он один и в безопасности. Прошли минуты — а может, дни, — прежде чем он наконец открыл глаза и осмотрелся.

Все сияло ярким белым светом; вокруг струилась прозрачная дымка, рисовавшая в воздухе радуги. Гарри посмотрел на свою руку: кожа была здоровой и загорелой, как и на всем теле, куда более загорелой, чем позволило бы шотландское солнце.

Только тогда он понял, что совершенно голый. Это не особенно его беспокоило — ведь он был один, — но все же удивляло. Прикоснувшись к лицу, Гарри обнаружил, что очков тоже нигде нет, а видит он при этом прекрасно.

Внезапно мучительный стон заставил его насторожиться. Гарри стало неловко от собственной наготы, но едва он об этом подумал, как на нем появилась сияющая белая мантия. Смущение улеглось, и тут стон повторился.

Он начал искать, откуда доносится звук, а тем временем окружающая дымка обретала очертания, словно части волшебной головоломки вставали на свои места. Вскоре возникло огромное, светлое и чистое помещение, гораздо просторнее Большого зала; сквозь прозрачный стеклянный купол лился солнечный свет.

Гарри медленно поворачивался, с изумлением осматриваясь, пока не заметил существо, издававшее стоны, и не отпрянул. Оно походило на ребенка, но было размером с младенца. Покрытая волдырями кожа казалась содранной, а само оно лежало обнаженное, совсем беззащитное, каким недавно был и Гарри.

Существо свернулось маленьким комочком метрах в пятнадцати от него. Судя по его позе и звукам, оно было ранено и, вероятно, умирало, однако Гарри не хотел приближаться. Он чувствовал: что-то не так. И все же вина заставляла думать, что нужно попытаться его спасти; подавив страх, он медленно подошел, готовый при необходимости немедленно отступить.

Когда до существа осталось лишь протянуть руку и стало возможно почти различить его лицо, Гарри охватило смутное чувство узнавания. Но даже теперь он ничего не сделал. Он ощущал себя перепуганным ребенком и, сколько ни пытался, не мог заставить себя прикоснуться к этому маленькому телу.

— Ты не можешь ему помочь, сынок, — раздался рядом голос.

Гарри вздрогнул и резко обернулся. К нему подходил он сам — только на несколько лет старше и с карими глазами. Рядом шла прекрасная женщина с темно-рыжими волосами и теми же зелеными глазами, которые Гарри каждый день видел в зеркале. И тут он понял.

— Мама? — выдохнул он. — Папа?

Они улыбнулись и преодолели оставшееся расстояние. Первой его обняла мать, и Гарри вцепился в нее, не стыдясь слез. Он снова не знал, прошла минута или целый день, но никуда не спешил, и она, похоже, тоже.

Мама крепко держала его, ласково гладила по спине и волосам, все время шептала что-то успокаивающее. Она была так же счастлива, как и он, и Гарри мог бы остаться в ее объятиях навсегда, если бы не деликатное покашливание:

— Вы ведь помните, что я тоже здесь?

Мать рассмеялась, чуть ослабила объятия и посмотрела на отца с притворным раздражением, в котором была только нежность. Все же она отпустила Гарри, и почти сразу его обнял папа.

Эти объятия продолжались бы не меньше, но мерзкий ребенок снова застонал, возвращая их к происходящему вокруг. Гарри отступил от отца и оглянулся на существо позади себя.

— Ты ничем не можешь помочь, — повторил папа. — Он сам выбрал свою участь. Теперь пусть пожинает плоды. Пойдем отсюда.

Положив Гарри руку на плечо, он мягко увел его туда, откуда они пришли. Когда стоны перестали доноситься, Гарри заговорил:

— Я так рад вас видеть, но ведь вы… умерли?

Вопрос прозвучал неуверенно, и отец усмехнулся; в глазах мелькнуло озорство.

— Да ты что? А я и не заметил! Дорогая, ты знала, что мы умерли?

Мама закатила глаза и шлепнула его по плечу.

— Да, Гарри, мы умерли, — мягко сказала она с печальной улыбкой.

— Значит… я тоже умер? — тихо спросил он.

В нем боролись восторг от встречи с родителями и горе от того, что обещание Дафне оказалось нарушено.

— Вот в этом и вопрос, милый, — ответила мама. — И ответить на него можешь только ты.

— Только я? — растерянно переспросил Гарри.

— Да, — подтвердил отец и указал на его шрам.

Гарри машинально поднял руку. Там, где обычно выступала злая, воспаленная отметина, теперь прощупывалась лишь едва заметная линия.

— Ваш план сработал. Крестража больше нет, — сказал папа, кивнув в сторону уродливого существа, оставшегося вдалеке. — Но дело не только в том, что ты владел Дарами и был Повелителем Смерти, хотя и они сыграли свою роль. Все получилось потому, что ты добровольно пошел на жертву, не зная наверняка, выживешь ли.

— Магия удивительным образом различает наши намерения, — подхватила мама. — Моя жертва позволила защитить тебя, когда ты был ребенком. Твое желание защитить тех, кого ты любишь, точно так же дает тебе возможность выбирать.

Гарри некоторое время смотрел на них, пытаясь осмыслить услышанное.

— Выбирать что именно? — наконец спросил он, и отец рассмеялся.

— Определенно твой сын: хочет во всем разобраться до конца, — заметил он, улыбнувшись жене.

От этих слов Гарри охватила гордость.

— Ты должен был умереть от заклятия. Но благодаря своей жертве и Дарам ты можешь выбрать, Гарри: жить или умереть.

Вдалеке раздался паровозный свисток, и Гарри понял, что стоит в чистой, совершенно белой версии вокзала Кингс-Кросс.

— Ты можешь отправиться с нами, родной, — снова заговорила мама. — Хотя, признаюсь, мы с отцом были бы очень огорчены, выбери ты именно это, несмотря на то что бесконечно рады были бы видеть тебя рядом.

— Если решишь остаться с нами, нужно просто сесть на поезд, когда он придет. — Она взглянула на папу, и тот кивнул. — А если захочешь вернуться в мир живых…

— Что тебе и следует сделать, — вставил отец.

— …то не садись, и ты проснешься. — Мама закатила глаза.

— А это существо? — спросил Гарри, хотя бы затем, чтобы выиграть еще немного времени перед решением.

— Крестраж, который жил внутри тебя, останется ждать здесь. Следующий поезд после нашего отвезет его туда, где ему предстоит провести вечность, — холодно ответил папа.

— Хорошо. — Гарри твердо кивнул.

Он помолчал, глядя на родителей, и добавил:

— Я очень хочу остаться с вами. Правда. Но я обещал одному человеку, что сделаю все возможное, чтобы к ней вернуться.

Родители просияли.

— Мы надеялись, что ты это скажешь, — улыбнулась мама.

— Хорошую ты себе нашел девушку, — добавил отец. — Постарайся ее не потерять.

— Постараюсь, — ответил Гарри с нежной улыбкой. — А сколько еще до прихода поезда?

— Время у нас есть. Может, послушаешь несколько историй? — предложила мама.

Гарри с радостью кивнул. Казалось, они разговаривали бесконечно: он смотрел и слушал, пока родители рассказывали о своей жизни — от самых первых детских воспоминаний до мгновения смерти, обо всем, что произошло между этими двумя точками. На это наверняка потребовались дни, и все же ему снова чудилось, что времени не прошло совсем.

Когда рассказы закончились, паровозный свисток прозвучал вновь. На этот раз Гарри понял, что поезд уже прибывает, и печально посмотрел на родителей.

— Не знаю, чего я ждал, когда в меня попадет заклятие, но это оказалось лучше всего, о чем я мог мечтать.

— Нам тоже повезло, — сказала мама. — Обычно такие истории рассказывают, когда любимые люди приходят сюда навсегда. А мы смогли поговорить с тобой и еще увидим, как ты вернешься, повзрослеешь и состаришься.

— Прости, что нас не было рядом, — произнес отец со слезами в глазах. — Но, пожалуйста, знай: мы так тобой гордимся. Так гордимся тем, каким человеком ты становишься.

Гарри тоже заплакал. Поезд приблизился по рельсам и с визгом затормозил перед ними.

— Я вас обоих люблю. Очень. Спасибо, что пожертвовали собой ради меня. Я буду ждать дня, когда снова вас увижу.

Они обняли его в последний раз, затем повернулись и вошли в старый поезд. Еще один прощальный взмах руки — состав тронулся, а зал начал распадаться вокруг Гарри, твердые очертания вновь превращались в прекрасную белую дымку. Веки налились тяжестью, и все снова погрузилось во тьму.

* * *

Гарри опять очнулся на полу, но теперь тот действительно был холодным и твердым, а тело ныло и затекло. Он пытался открыть глаза, словно пробиваясь сквозь оцепенение; руки и ноги казались неподъемными.

Приглушенные, неразборчивые звуки постепенно становились громче и яснее, и наконец Гарри понял: рядом идет дуэль.

— Еще одна смерть по твоей вине, — услышал он голос Волдеморта. — Еще один, кого ты не сумел защитить. Сколько крови на твоих руках?

Гарри с усилием открыл глаза и вновь увидел грандиозный поединок двух волшебников. Он сосредоточился на Дамблдоре и заметил слезы, струившиеся по его щекам. Хотя разговор с родителями казался бесконечно долгим, в действительности, вероятно, прошло лишь несколько минут — но и их хватило, чтобы директор решил: план провалился.

Подняться Гарри пока не мог и просто смотрел, как двое из сильнейших ныне живущих волшебников обмениваются заклятиями. В их магии было почти что-то прекрасное — в точности движений, в мощи каждого удара.

— Я не смог его уберечь, но могу позаботиться о том, чтобы его жертва не оказалась напрасной, — ответил Дамблдор.

От его заклятия воздух задрожал и с грохотом взорвался. Волдеморта отбросило, однако тот поднялся со смехом.

— Утешай себя чем угодно, старик, но с каждым днем на твоих руках все больше крови.

Гарри наконец заставил себя встать, крепко сжимая Бузинную палочку и пытаясь удержать равновесие.

— На его руках нет крови! — вызывающе крикнул он.

Сражение оборвалось мгновенно: оба противника повернулись к нему. Дамблдор победно вскинул кулак — столь неожиданным оказался этот жест, что Гарри чуть не рассмеялся. На лице Волдеморта проступила паника.

— Невозможно, — тихо произнес он. — Я видел, как заклятие попало в тебя. На этот раз оно не отразилось.

Точно в ту же секунду в атриум вплыла серебряная лань, и раздался голос Снейпа:

— Змея мертва. Противники обезврежены.

Волдеморт, похоже, решил, что послание предназначено ему, и пытался понять его смысл. Гарри не дал ему времени на размышления и решил подразнить:

— Признаюсь, ты меня почти достал.

— Но могу рассказать, как я выжил. — Взгляд Волдеморта метнулся к нему. — Если тебе и правда интересно.

Гарри заговорщически понизил голос. Волдеморт смотрел настороженно, с ненавистью и презрением.

— Ну, говори, — выплюнул он.

— Ты когда-нибудь слышал о крестражах? — с наглой улыбкой спросил Гарри.

Дамблдор в досаде покачал головой. Глаза Волдеморта на миг расширились, прежде чем он успел справиться с лицом. Гарри понимал, что поступает не слишком умно, но он только что умер и вернулся к жизни; эйфория и адреналин не позволили ему остановиться.

— Видишь ли, я до ужаса боялся смерти. Настолько, что расколол душу и спрятал кусочек в дневник. — Глаза Волдеморта опять расширились. — Но на этом не остановился. О нет. Я делал это снова и снова: с любимым медальоном, любимым кольцом, любимой чашей, любимой диадемой и даже со своей питомицей. Бедная Букля.

Впервые в жизни Гарри увидел на лице Волдеморта настоящий страх. Тот резко повернулся на месте, но попытку трансгрессии жестко оборвали защитные чары Дамблдора.

— Ну-ну-ну, — укоризненно произнес Гарри, словно отчитывал непослушного ребенка. — Это профессор Снейп только что сообщил нам, что последнего твоего крестража больше нет. Так что осталось уничтожить всего один кусочек твоей жалкой, жалкой души — тот, которому не повезло оказаться внутри тебя.

Волдеморт на мгновение застыл, потом глаза вспыхнули темно-красным, и он издал такой рев, что у Гарри волосы на руках встали дыбом. Заклятия посыпались одно за другим. Гарри немедленно ушел в оборону: блокировал, ставил щиты, перекатывался, уворачиваясь от темных проклятий. Думать удавалось только о том, как остаться в живых, хотя, когда пол рядом с ним взорвался пылью, мелькнула мысль: наверное, злорадство стоило приберечь до окончания боя.

Он старался отвечать, но Волдеморт сражался как отчаянный раненый зверь, не ослабляя натиска ни на миг. Даже вдвоем с Дамблдором справиться с ним оказалось трудно.

Постепенно, однако, стало заметно, как он устает и все сильнее отчаивается. Почувствовав близость победы, Гарри пошел вперед, пытаясь нанести решающий удар, и слишком открылся. Волдеморт словно только этого и ждал: когда Гарри понял, что поддался на приманку, темное Пронзающее заклятие уже пробило ему левое плечо.

Рука повисла безвольно. Гарри мгновенно поднял усиленный щит и услышал, как почти одновременно звякнули о него три удара. Дамблдор же заметил, что Темный Лорд бросился использовать преимущество и теперь целиком сосредоточен на Гарри. Улучив момент, он выпустил мощнейшее Ударное заклятие: оно пробило защиту Волдеморта и закрутило его в воздухе.

Пока тот беспорядочно размахивал руками, пытаясь выровняться и смягчить падение, Гарри прицелился и послал в него то же Пронзающее, которым секунды назад был ранен сам. Только его заклятие ударило прямо в левую сторону груди — туда, где находилось сердце.

Смягчающие чары замерли на губах Волдеморта. Он тяжело рухнул лицом вниз, неестественно вывернув шею. Гарри не опускал палочку, но посмотрел на Дамблдора. Тот чуть ослабил напряжение руки, подошел к поверженному противнику и провел несколько проверок. Плечи директора опустились, будто с них сняли тяжесть целого мира.

— Все кончено, Гарри.

Гарри хотел победно вскинуть руки и только тогда понял, что левую совершенно не чувствует. Он посмотрел вниз: возле плеча в мантии зияла дыра величиной с кулак, из которой обильно хлестала кровь.

Гарри поднял взгляд на уже спешившего к нему Дамблдора, и голова вдруг сильно закружилась. Директор подхватил его прежде, чем он упал, и осторожно уложил на пол. Доносились голоса; по краям поля зрения начали появляться авроры и другие служащие Министерства.

— Правда все кончилось? — спросил Гарри, пока к глазам подступала темнота.

— Да. А теперь мне нужно, чтобы ты не терял сознание.

Палочка Дамблдора выписывала сложный узор. Гарри изо всех сил старался исполнить приказ, но последнее движение вызвало в плече внезапную, невыносимо острую боль, и мир снова померк.

Гарри сопротивлялся темноте, то приходя в себя, то опять проваливаясь, пока директор продолжал колдовать. Через несколько минут тот, по-видимому, закончил. Пот выступил на его лице сильнее, чем во время дуэли, но облегчение читалось совершенно ясно. Он достал из кармана бутылочную крышку и вложил Гарри в руку.

— Гарри, держи глаза открытыми. Этот портключ перенесет тебя к мадам Помфри. Слышишь меня? Не закрывай глаза.

Гарри распахнул веки так широко, как сумел, и заставил себя кивнуть.

— Молодец. Держись крепче: ты потерял много крови, и путешествие будет… нелегким.

Гарри услышал негромкие слова, похожие на «Тараканьи гроздья», и ощутил неприятный рывок магического перемещения. Боль в ране вспыхнула с новой силой; он хотел закричать, но портключ выбил из легких весь воздух. Наконец все прекратилось, и Гарри без всякой церемонии рухнул на пол.

Он увидел кровати под белыми накрахмаленными простынями и уловил запах антисептика: значит, добрался. Кто-то вскрикнул, послышался торопливый шорох, его перенесли на кровать, и рана, которую пытался залечить Дамблдор, вновь закровоточила.

— Мистер Поттер, что случилось? — раздался голос, будто за тысячу миль.

Гарри старался открыть глаза, как велел директор, но не мог. Послышался другой голос:

— Боже мой, Гарри! Он поправится?

Казалось, Гарри знал его, но никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. Собрав остатки сил, он почувствовал, как по телу разливается успокаивающая целительская магия.

— Все кончилось, — попытался сказать он, не зная, прозвучали ли слова вслух.

И все равно повторил:

— Все кончилось, все кончилось, все кончилось.

— Что кончилось? — спросил прежний голос.

— Волдеморт мертв.

Гарри позволил себе на миг ощутить торжество победы, после чего в последний раз за этот вечер мир погрузился во тьму.

* * *

Едва Гарри поднялся в кабинет директора, Дафна поспешила найти Трейси и Гермиону. Сказала, что все началось, и вместе с ними отправилась в больничное крыло, где уже сидел Рон. Там им предстояло ждать возвращения Гарри с помощью портключа.

Они не знали, сколько пройдет времени, и молчали, слишком напряженные для разговора. Мадам Помфри сидела у себя в кабинете. Подробностей она не знала, но была предупреждена, что Гарри перенесется сюда и, возможно, ему понадобится помощь.

Выйдя и оглядев собравшихся, она впервые на памяти Дафны посмотрела на них с сочувствием, смягчившим старое морщинистое лицо.

— С мальчиком все будет хорошо, — просто сказала она. — Он каждый год оказывается здесь примерно в это время и всегда выкарабкивается.

Рон усмехнулся, и напряжение чуть ослабло.

— По крайней мере, в постоянстве ему не откажешь, — заметил он с улыбкой, заставив улыбнуться и Гермиону.

— Тебе бы тоже немного постоянства не помешало, Рональд, — язвительно отозвалась она.

— Хочешь, чтобы я тоже регулярно попадал в больничное крыло? — Рон рассмеялся.

— Разумеется, нет. Я говорю в целом.

Дафна слушала знакомую перепалку, позволяя ей отвлечь себя от тревожных мыслей. Она знала, что план хорош, но вокруг Даров и их способности защитить Гарри оставалось столько неизвестного.

Впрочем, теперь им ничего не оставалось, кроме как ждать.

— Расскажите, как вы познакомились с Гарри, — вмешалась она.

Рон и Гермиона немного смущенно посмотрели на нее, а потом Рон улыбнулся.

— На Кингс-Кросс, перед первым курсом. Растерянный одиннадцатилетний мальчишка не понимал, как попасть на платформу девять и три четверти. Мама ему помогла, а близнецы вели себя как близнецы. Несмотря на это, Гарри позволил мне сесть к нему в купе и даже поделился сладостями. Ну а остальное вы знаете.

Гермиона закатила глаза, но заговорила с нежной улыбкой, вспоминая тот день:

— Я встретила его чуть позже, когда помогала Невиллу искать жабу.

— Тревора, — вздохнула Трейси. — Он его до сих пор вечно теряет.

— Значит, вы подружились еще в поезде? — спросила Дафна.

— К сожалению, нет. — Улыбка Гермионы померкла, а Рон виновато опустил глаза. — На первом курсе со мной было нелегко, и они не сразу ко мне прониклись.

— В основном я, — признался Рон. — Гарри просто шел у меня на поводу.

— А что изменилось? — спросила Трейси.

— Ну, вот этот Рональд довел меня до слез на Хэллоуин, а в тот день, если помните, в замок как раз запустили тролля. — На этот раз Гермиона улыбнулась искренне. — Я плакала в туалете возле подземелий, когда он вломился туда с дубиной. Я думала, что погибну.

— И что случилось? — спросила Дафна.

Почему-то Гарри никогда не рассказывал ей об этом.

— Гарри с Роном прибежали меня спасать, — ответила Гермиона, улыбнувшись Рону.

— Гарри, этот ненормальный, прыгнул троллю на спину и сунул палочку в ноздрю, — добавил тот с улыбкой.

— А Рон сумел его оглушить, — закончила Гермиона.

— На первом курсе? — Услышав историю, мадам Помфри ахнула. — Этот мальчик притягивает неприятности!

В голосе звучало неодобрение, однако на лице проступило что-то удивительно похожее на гордость.

— Не знаю, — тихо возразила Гермиона. — По-моему, он просто привык оказываться там, где может кому-нибудь помочь.

Остальные согласно кивнули.

Так и тянулся вечер: они вспоминали истории о Гарри, случившиеся за все эти годы. Дафна почти забыла, ради чего они собрались, когда он вдруг появился и с глухим стуком упал на пол перед ними.

Он был бледен, мантия забрызгана кровью, а из дыры больше галлеона, зиявшей возле плеча, продолжала течь кровь. Мадам Помфри немедленно левитировала его на кровать и принялась за диагностические чары.

— Мистер Поттер, что произошло?

Дафна ждала хоть какого-нибудь ответа, хоть малейшего признака жизни.

— Боже мой, Гарри! Он поправится? — раздался рядом голос Гермионы.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, его веки дрогнули. Гарри прерывисто вдохнул и пробормотал что-то неразборчивое. Мир поплыл у Дафны перед глазами, она опустилась обратно в кресло, и все ее тело затопило облегчение.

Гарри шевельнулся еще раз, и теперь слова прозвучали яснее, хотя все так же тихо:

— Все кончилось, все кончилось, все кончилось.

— Что кончилось? — спросила мадам Помфри, не прекращая работать палочкой; вокруг нее уже плавали пузырьки с зельями.

— Волдеморт мертв, — ответил он.

Голова откинулась назад, глаза закрылись. Дафну захлестнул поток чувств: облегчение, радость, недоверие, тревога, страх. Не зная, что делать, она поднялась и спросила целительницу, чем может помочь. Мадам Помфри нашла ей дело, и вскоре Дафна уже бегала туда-сюда, принося все необходимое — зелья, перевязочные материалы, инструменты.

Когда мадам Помфри разрезала мантию и Дафна впервые увидела рану, ноги едва ее не удержали. Отверстие оказалось гораздо больше, чем она представляла: в него можно было просунуть руку до локтя. Оно проходило сквозь плечо насквозь; края были черными, омертвевшими, а кровь продолжала сочиться, несмотря на все усилия целительницы.

— Проклятая темная магия, — услышала Дафна ее бормотание.

Прошла, казалось, вечность, хотя на деле едва ли больше четверти часа. Наконец мадам Помфри остановилась и оглядела их встревоженные лица.

— Поправится полностью. Только проспит день или два: зельям нужно время, чтобы подействовать. Он потерял очень много крови. Будь рядом с ним не директор, он бы, скорее всего, не выжил. Но теперь все будет хорошо. Останется лишь еще один шрам, не больше.

Гермиона всхлипнула, за ней заплакали Трейси и Дафна; даже Рон не удержался от слез. Они плакали от горя при виде того, в каком состоянии он вернулся, от облегчения, потому что Волдеморта больше нет, но прежде всего — от безмерной радости: Гарри жив.

Он справился.

Четверо друзей столпились вокруг кровати и обнялись. Дафна смотрела на спящее лицо Гарри, на шрам, который уже не выступал злым рубцом, а побледнел и выцвел, как и должен выглядеть четырнадцатилетний шрам. Она смотрела на него, обнимала этих людей — его семью — и плакала.

* * *

Последние два дня Дафна провела рядом с Гарри в отдельной палате больничного крыла, вдали от общего зала и посторонних глаз. С тех пор как он вернулся в пятницу вечером, волшебный мир, казалось, потрясла до основания и заново собрала неведомая сила. Но ее собственный мир сжался до четырех белых стен, накрахмаленных простыней и растрепанной темноволосой головы; каждый новый вдох был для нее милостью.

Поскольку Гарри с директором отправились в Министерство в пятницу, уроки пока пропускать не пришлось. Но если сегодня Гарри не проснется, Дафна собиралась это сделать. Мадам Помфри, обычно не позволявшая посетителям оставаться на ночь, сделала исключение, и Дафна спала в кресле у кровати, держась за его руку и вслушиваясь в дыхание, которое доказывало: он жив, с ним все хорошо. Это напоминало начало учебного года, когда самым страшным из их несчастий был бладжер.

За два дня Дафна пережила столько, сколько, наверное, не переживала за всю прежнюю жизнь. Нередко слезы начинались просто от изнеможения — от перенесенного страха и от облегчения, все еще переполнявшего ее.

Ночью ей снилось, будто ничего этого нет, будто Гарри умер. Но она просыпалась, его ладонь оставалась теплой в ее руке, а из носа доносилось тихое посапывание. Тогда Дафна целовала его пальцы и шептала, как сильно его любит.

Приходили Трейси, Рон и Гермиона: приносили еду, одежду, необходимые вещи, сами сидели с Гарри. Больше никого не впускали, кроме директора, который навестил их в ту ночь, а затем приходил каждый день.

В первый вечер Дафна крепко обняла Дамблдора, удивив и себя, и его. Но он негромко рассмеялся и обнял в ответ.

— Полагаю, вы испытали немалое облегчение.

— Спасибо, сэр. — Она всхлипнула.

— Вам незачем благодарить меня за заботу об одном из моих учеников, мисс Гринграсс. — Дамблдор мягко улыбнулся и отстранился, заставив Дафну покраснеть. — Скорее это я должен поблагодарить вас.

— Я не могу знать наверняка, но, хотя Дары, безусловно, сыграли свою роль, думаю, ваша была еще важнее. — Увидев ее недоумение, он грустно улыбнулся.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Что бы ни пережил Гарри в те мучительные мгновения, пока был мертв… Я не смогу утверждать ничего определенного, пока он не проснется и не расскажет сам. — Дамблдор некоторое время смотрел на нее. — Но полагаю, дело не только в том, что он стал хозяином Даров. Думаю, ему пришлось бороться, чтобы вернуться в мир живых. И я верю, что он решил вернуться ради вас.

По щекам Дафны снова потекли слезы.

— Спасибо, что дали ему нечто такое, силу чего никто из нас не способен измерить: любовь. Вот она — сила, которой не знал Темный Лорд. Я считал, что речь о любви Гарри к другим людям, на которую Волдеморт не способен. Но эта любовь оказалась взаимной: она включала и то, что вы чувствовали к Гарри, как и мисс Грейнджер, мистер Уизли и еще несколько человек. Не будь всех вас, я не знаю, выжил бы он.

Дамблдор попрощался, пообещав снова заглянуть к Гарри, а Дафна решила любить его еще сильнее, чем прежде.

В воскресенье после обеда, когда она сидела с книгой в левой руке, а правой держала ладонь Гарри, он начал шевелиться. Дафна с волнением взглянула на него и вызвала мадам Помфри; та поспешила в палату и сразу приступила к проверкам.

Гарри еще не успел толком проснуться, а его уже заставили проглотить три разных зелья. Он сморщил нос от отвращения, и целительница неодобрительно поцокала языком.

— Все показатели стабильны, мистер Поттер. Понадобится отдых, но вы поправитесь.

Гарри застонал, заставив Дафну улыбнуться.

— Я оставлю вас ненадолго поговорить, но помните: скоро ему снова понадобится сон. Схожу за директором, — добавила мадам Помфри, обращаясь уже к Дафне.

— Хорошо. Спасибо вам.

Услышав ее голос, Гарри резко повернул голову, и Дафна ощутила разливающееся в груди тепло. Мадам Помфри вышла, закрыв дверь, а он смотрел на нее зелеными глазами, полными радости и любви.

— Привет, — прохрипел Гарри.

Дафна улыбнулась, налила воды и помогла ему приподняться. Он жадно выпил.

— Отвратительные эти зелья, — сказал он, уже гораздо более привычным голосом.

Дафна улыбалась, но все слова, которые она собиралась произнести с самого его возвращения, разом исчезли. Она могла только смотреть, и Гарри ответил ей печальной улыбкой.

— Я в порядке, Даф. Мы справились.

Тогда она бросилась к нему и крепко обняла. Гарри сдавленно охнул, но обнял в ответ.

— Ты справился, — наконец выговорила Дафна. — Все это сделал ты.

— Кое-что я. Но в целом — все мы. Ты, Дамблдор, Сириус, Кикимер, Рон, Гермиона и даже Снейп. Без всех, кто помогал, у нас ничего бы не вышло.

Дафна ослабила объятия, чтобы получше его рассмотреть. Слабый, бледный, худее, чем следовало бы, — зато на плечах больше не лежала тяжесть целого мира. Шрам теперь был едва заметен: только тонкая линия в форме молнии.

— Скромничаешь, — нежно сказала она.

— Говорю правду, — возразил Гарри.

Дафна не успела ответить: в палату вошел Дамблдор и улыбнулся им обоим.

— Я уже шел тебя навестить, когда получил сообщение мадам Помфри. Как ты себя чувствуешь, Гарри?

— Живым, сэр, — улыбнулся Гарри.

— И ты действительно жив. — Дамблдор рассмеялся.

— А Волдеморт?

— Исчез, Гарри. До последнего осколка души. Больше он никогда не вернется и останется лишь в наших воспоминаниях.

Гарри кивнул.

— Простите, сэр, — сказал он, удивив Дафну. — Под конец я потерял осторожность, слишком обрадовался. Не стоило его так дразнить.

— Я тоже когда-то был молод. — Дамблдор отмахнулся. — Мы сделали то, что собирались, и ты можешь извлечь урок из случившегося, но извиняться передо мной не нужно. На твоем месте в пятнадцать лет я поступил бы вдвое безрассуднее и раскаивался бы вдвое меньше.

Гарри улыбнулся, а Дафна твердо решила позже выяснить, что именно он подразумевал под словами «дразнить Темного Лорда».

Дамблдор еще раз посмотрел на них, затем решительно подошел к кровати и обнял Гарри.

— Я так тобой горжусь.

Гарри крепко зажмурился, но слезы все равно просочились из-под век. Он ничего не ответил, да в этом и не было нужды. Через несколько секунд Дамблдор отстранился и вновь посмотрел на него; Дафна заметила, что и у старого директора глаза влажные.

— Позже мы встретимся и обо всем поговорим подробнее. А пока я хочу, чтобы ты отдыхал и был с теми, кого любишь.

— Спасибо, сэр, — с благодарностью кивнул Гарри.

Дамблдор вышел, а Гарри откинул голову на подушку. Разговор утомил его, зелья тоже брали свое; веки тяжелели, хотя он пытался удержать глаза открытыми. Дафна взяла его за руку.

— Спи, Гарри. Когда проснешься, я буду здесь.

— Спасибо, Даф. — Он кивнул и виновато улыбнулся. — Я люблю тебя.

— А я тебя еще сильнее, — ответила она.

Но прежде, чем слова сорвались с ее губ, Гарри уже спал.

* * *

Прошло четыре недели с той ночи в Министерстве — ночи, когда Волдеморт умер, а Гарри остался жив. Странно было перейти от постоянного страха перед безумцем с манией величия, одержимым желанием тебя убить, к жизни, в которой главной тревогой внезапно оказались экзамены в конце учебного года. Но Гарри не жаловался.

Когда он окончательно пришел в себя, выяснилось, что за время его сна произошло немало. Волдеморт умер по-настоящему и навсегда; большинство Пожирателей либо погибло, либо попало в плен при неожиданном нападении Ордена на поместье Малфоев, что нанесло им сокрушительный удар. В правительстве произошли серьезные перемены: Фадж успел подать в отставку прежде, чем его сняли с должности.

На первой полосе воскресных газет бесконечно повторялись кадры: Волдеморт поражает Гарри заклятием, а затем они с Дамблдором вместе уничтожают его раз и навсегда. Заголовок гласил: «МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ СТАЛ МУЖЧИНОЙ-КОТОРЫЙ-ПОБЕДИЛ!» Оказалось, последнюю дуэль видели сотни свидетелей, однако защита Дамблдора не позволяла никому ни войти в атриум, ни выйти из него до конца боя.

В следующий понедельник многих детей Пожирателей забрали из школы, а Гарри снова провозгласили спасителем и светочем волшебного мира. Но переменчивые газеты и люди, теперь благоговевшие перед ним, мало его занимали.

Дамблдор воспользовался их популярностью: добился справедливого суда над Сириусом и его освобождения, а затем начал готовить законы, отменяющие привилегии чистоты крови и усиливающие защиту маглорожденных и волшебных существ.

Школа ликовала. Одни только братья Криви успели по сотне раз поздравить Гарри, хлопнуть по спине и поблагодарить, а остальные обитатели замка сделали это еще сотни раз. Ему не нравилось внимание, но он понимал, что людям нужно выплеснуть восторг, после чего они переключатся на другое. Так и случилось: экзамены уже были не за горами.

Сам Гарри тоже усердно занимался, но сегодня решил отдохнуть. Он направился к озеру, где ждала Дафна. Солнце середины мая согревало кожу — никаких чар не требовалось.

— Ты опоздал, Поттер, — улыбнулась она.

— Ничего подобного! — возразил Гарри и показал часы: ровно одиннадцать.

— Хм. — Дафна прищурилась. — Наверное, сила привычки.

Она взяла его за руку, и они пошли вдоль озера. Гарри рассказал ей обо всем, что произошло в ту ночь: о поединке, собственной смерти, встрече с родителями и возвращении к ней. С тех пор Дафна стала особенно ласковой, и сегодня тоже прижалась к нему, крепко обняла и довольно вздохнула.

До своего камня они дошли молча. Там Гарри достал корзину для пикника из кармана, в который она никак не должна была помещаться, и наколдовал покрывало. Дафна просияла.

— Пикник?

— В такую погоду нельзя не устроить. — Гарри улыбнулся и кивнул.

Они сели, развернули приготовленные им сандвичи и наслаждались теплом солнца и близостью друг друга. За едой Гарри смотрел на озеро: солнечные блики играли на гладкой воде, которую лишь изредка нарушало появлявшееся над поверхностью щупальце.

Он перевел взгляд на Дафну и едва мог поверить, какой путь прошел — какой путь прошли они. Все получилось, самое трудное позади. Осталось только жить и любить друг друга, и теперь для этого у них была целая жизнь. Совсем как Дафна сказала здесь же не так давно — хотя казалось, что в другой вечности: не медля, но и не спеша.

* * *

Примечание автора. Мы справились! Спасибо всем, кто оставался со мной на протяжении всего этого пути. Это первый фанфик, за который я когда-либо взялся, и довести его до конца — огромное достижение. Спасибо за каждый отзыв, личное сообщение, добавление в избранное, подписку, отметку «нравится» и закладку. Спасибо, что читали! Буду очень рад узнать ваши впечатления. И последнее: знаю, что финал получился довольно быстрым, так что скажете насчет уютного, нежного эпилога? ;)