Возвышение Волшебников (джен)

— Отличная работа, мистер Поттер, — сказал экзаменатор, чиркая что-то в планшете после того, как Гарри бесшумно появился прямо перед ним. — А теперь, вот адрес вашей следующей остановки. Пожалуйста, аппарируйте туда и доложите моему коллеге, который даст вам дальнейшие указания.

Пять минут спустя Гарри входил в «Три метлы» с лицензией на аппарацию в руке и широкой ухмылкой на лице.

С самого первого урока аппарации Гарри посетил всего одно занятие, в котором почти не принимал участия. Однако, найдя наконец диадему, он настолько воспрял духом, что начал экспериментировать. Он воспользовался предоставившейся возможностью, чтобы аппарировать по Большому залу самыми разными способами. Ему уже удавалось аппарировать, поворачиваясь в разные стороны, аппарировать на ходу и — его личный фаворит — дематериализовываться и материализовываться на одном и том же месте. Он также смог увеличить скорость и к тому моменту, как Двукрест объявил конец занятия, уже пытался аппарировать, сидя на стуле. Раздражённый Двукрест решил взять юношу с собой на дневное тестирование. У чиновника из Министерства было две причины так поступить. Во-первых, навыки подростка по бесшумному исчезновению и появлению в разных местах были весьма впечатляющими. Это, в сочетании с его статусом эмансипированного несовершеннолетнего, позволяло выдать ему лицензию. Во-вторых, и что более важно, это давало Двукресту вескую причину не пускать юношу на будущие занятия. Честно говоря, от всех этих аппараций у него уже разболелась голова. Особенно когда они сопровождались визгами и удивлёнными криками, потому что подросток внезапно появлялся за спиной у кого-нибудь из одноклассников.

И вот, в ту субботу Гарри оказался третьим, кого проверяли, и единственным, кто сдавал экзамен впервые. Не говоря уже о том, что он был самым младшим.

— А, мистер Поттер, я смотрю, вы сдали, — сухо произнёс Вилки Двукрест, глядя на лицензию в руке Гарри. — Что ж, поздравляю... А теперь, думаю, вам лучше всего вернуться в школу.

— Спасибо, сэр.

Колдун-альбинос с редкими волосами изобразил пресную улыбку.

— Нет, это вам спасибо. Раз вы сдали, вам больше не нужно посещать мои занятия. Полагаю, мы с вами видимся в последний раз. Прощайте! — С этими словами он повернулся к следующему кандидату на сдачу: крупному угрюмому волшебнику, который, казалось, был совсем не в восторге от самой идеи экзамена.

— До свидания, сэр, было приятно у вас учиться! — нахально ответил Гарри, неспешно выходя за дверь.

Остановившись на полпути, Гарри задумался о долгой дороге к воротам. Теперь, когда у него была лицензия, ему вовсе не обязательно было идти туда пешком. Впрочем, его это и раньше не останавливало. Сделав шаг вперёд, он аппарировал на несколько шагов вперёд, прямо к воротам, слегка пошатнувшись при попытке сохранить темп ходьбы. «Надо бы над этим поработать», — пробормотал он себе под нос, приближаясь к воротам.

— Эй, Гарри! Что случилось? Ты не сдал? — спросил Невилл, глядя на друга.

— О, я сдал, — ответил Гарри. Широкая ухмылка, сиявшая на его лице всего пару минут назад, сменилась кислой миной.

— Тогда почему такая кислая мина?

— МакГонагалл назначила мне отработку, — мрачно пробормотал Гарри. Учительница трансфигурации была той, кто впустил его в школу. Сквозь поджатые губы она объявила, как именно он проведёт этот вечер.

Невилл фыркнул.

— Не удивлён, — сухо заметил он. — Судя по тому, как Двукрест на тебя пялился всё занятие, пока ты появлялся и исчезал повсюду, словно безумный мираж, я бы сказал, ты это заслужил.

Гарри хмыкнул.

— И всё же, — сказал он мгновение спустя с лёгкой улыбкой, выуживая из кармана лицензию. — Я блестяще сдал этот экзамен. — Он с гордостью показал Невиллу маленькую карточку. Выражение лица на его фотокарточке в точности повторяло ухмылку, застывшую на его лице.

— Круто, — сказал Невилл, изучая карточку. — Довольно мило со стороны Двукреста было втиснуть тебя в последний момент.

— МакГонагалл сказала нечто похожее. Сказала, я должен преподнести этому парню небольшой знак признательности за то, что он взял на себя эти хлопоты. Хотя, думаю, я с этим повременю, он ведь здорово задрал цену.

Невилл закатил глаза и покачал головой.

— Ну, по крайней мере, ты сегодня попал в Хогсмид. Очень жаль, что они отменили все походы в Хогсмид.

— Да, Фред и Джордж тоже были не в восторге.

— О, так они открыли магазин в Хогсмиде, да? — впечатлённо спросил Невилл. — Их дела, должно быть, идут в гору, раз они так быстро расширяются, особенно в такие времена.

— Эй, Поттер! — окликнул его Симус. Он и Дин подошли к креслу Гарри у камина. — Так-так, похоже, кое-кто получил лицензию. Дай-ка посмотреть. — Он выхватил карточку из руки Невилла и долго её рассматривал. — Ну, поздравляю! Так когда вечеринка?

— Завтра, — без запинки ответил Гарри. — Сегодня день рождения Рона. Он сегодня становится мужчиной.

— Ну что, есть какие-нибудь советы по аппарации, Гарри? — с нетерпением спросил Дин. Услышав вопрос, все трое парней сдвинули головы и выжидающе уставились на Гарри.

— Ну, вы знаете про «три Н» Двукреста?

— О, не напоминай мне об этом Трёхчлене, — с отвращением простонал Симус, используя одно из множества прозвищ, которыми он и остальные шестикурсники наградили чиновника из Министерства, вдохновившись его «тремя Н». Двое других тут же на него зашикали.

— Да, так вот, я вроде как практиковал эти «три Н», когда впервые аппарировал, только это были «Нахальность», «Настойчивость» и... — Гарри на мгновение задумался, прежде чем снова сказать: — ...«Нахальность», — чем вызвал смешок Симуса.

— Хотя после этого было скорее «Настойчивость», «Настойчивость» и «Настойчивость», — продолжил Гарри, размышляя, что бы ещё сказать. — Я не могу толком это объяснить, знаете, ты просто... врубаешься. Оно само приходит. Вот так, — он щёлкнул пальцами. — По крайней мере, у меня так сработало. Я часами напролёт сидел в своей ко... спальне, концентрируясь на появлении и исчезновении, пока внезапно у меня просто не получилось.

Он знал, что скормил им порцию отборной чуши, но это было лучше, чем рассказывать, что он получил эту информацию от осколка души Тёмного Лорда.

— То есть ты хочешь сказать, это как учиться плавать или кататься на велосипеде? — задумчиво спросил Дин.

— Да, просто нужно продолжать практиковаться, — с готовностью ответил Гарри. Это было слишком легко. — Ладно, мне пора, — он встал и потянулся, вытаскивая лицензию из ослабевших пальцев Дина. — Пора отбыть эту отработку... А у меня тут небольшой подарок для именинника и для вас, ребята, от Фреда и Джорджа. — Он полез в свою школьную сумку и достал мешок поменьше. — Чтобы мы могли устроить себе настоящую вечеринку. Зная этих двоих, я ожидаю там хорошие напитки, если вы понимаете, о чём я. Так что, пожалуйста, сделайте так, чтобы МакГонагалл об этом не узнала, потому что я прямо здесь и сейчас заявляю, что никогда не давал вам этот мешок и в жизни его не видел. — Он поставил мешок на пол с непропорционально громким лязгом. — О, и оставьте немного мне, — добавил он запоздало.

— Будет сделано, мистер старший староста факультета, сэр, — сказал Дин с насмешливым салютом.

— Да, и ещё я рассчитываю, что вы, ребята, достаточно ответственны, чтобы проследить, чтобы младшим не досталось ничего из крепких напитков.

Гарри внутренне поморщился, осознав, насколько по-стариковски и по-взрослому он прозвучал. Повисла многозначительная пауза.

— Лекция об ответственности и зрелости от Гарри Поттера, — невозмутимо произнёс Симус. — Куда это ты сейчас собрался? — дразняще спросил он, получив в ответ поднятый средний палец. — Ладно, расслабься. Мы ни за что не станем раздавать выпивку этим мелким соплякам. Это ведь будет означать, что нам меньше достанется.

— Трогательно, — сухо сказал Гарри, надёжнее перекидывая сумку через плечо. — В общем, веселитесь! Я вернусь как можно скорее.

По пути в кабинет МакГонагалл, куда он шёл отбывать наказание, Гарри был перехвачен Слизнортом.

— Гарри, мой мальчик! — произнёс тучный преподаватель зельеварения. — Как раз тот, кого я искал! — Он улыбнулся и указал в сторону своего кабинета. — Ну, пойдём же!

— Э-э, сэр, у меня отработка у профессора МакГонагалл, — вежливо ответил Гарри.

Улыбка Слизнорта стала ещё шире.

— Ах, не беспокойся, мой дорогой мальчик! — жизнерадостно сказал он. — Я говорил с Минервой пару минут назад. Она согласилась позволить мне проследить за твоей отработкой. — Он подмигнул, подталкивая Гарри к своему кабинету.

— Я тут наслышан о твоих выходках на уроке аппарации и, должен сказать, весьма впечатлён, — сказал Слизнорт, когда они приблизились к его кабинету. — Ах ты, проказник! Весь в отца! И ещё я слышал, что ты получил лицензию с первой попытки? — он вопросительно посмотрел на Гарри. Увидев кивок, он просиял. — Отлично! Я знал, что ты на это способен!

Дверь в кабинет Слизнорта открылась от лёгкого взмаха палочки мастера зелий.

— Прошу, Гарри, после тебя!

Проведя последнюю неделю в беседах со Слизнортом после уроков на разные темы в попытке завоевать его расположение, Гарри хорошо ознакомился с интерьером довольно просторного и роскошного кабинета Слизнорта.

— Так вот, я попросил тебя прийти, потому что Поппи нужна свежая партия зелий, и так уж вышло, что настала моя очередь их варить. И когда я услышал твоё имя, а особенно то, за что ты получил отработку, я подумал: «Почему бы и нет?» — и решил, что ты мне поможешь. В конце концов, это довольно простые зелья, и я осмелюсь сказать, для моего звёздного ученика это будет как прогулка в парке, — он гордо улыбнулся Гарри. — По крайней мере, так я смогу расслабиться и отдохнуть, а у тебя будет весёлая отработка. Таким образом, мы оба в выигрыше!

— Несомненно, так и будет, — с улыбкой сказал Гарри, и он не кривил душой. Когда он изначально изучал факты в книге Принца, теории казались ему сухими и сложными. Однако за последнюю неделю, узнав Слизнорта поближе, Гарри обнаружил, что энтузиазм профессора по отношению к предмету заразителен. Гарри никогда не полюбит зельеварение и уж точно не испытывал к нему той же страсти, что к Защите, Чарам и (с начала шестого курса) Трансфигурации. Но предмет казался намного интереснее, когда его объяснял Слизнорт. Гарри обнаружил, что на самом деле с энтузиазмом относится к варке зелий. Тем более что Слизнорт давал полезные советы и подсказки, обсуждая зелья, не входящие в программу шестого курса. Гарри уже знал о двух зельях, которые будут на следующем году, а также некоторую теорию о более продвинутых зельях, которые обычно входили в программу ЖАБА по зельеварению.

Так что варка зелья (даже в большом количестве) не была такой уж тягомотиной. Необъяснимым образом (и Гарри прошлого года точно бы свалился в обморок от одной только мысли) Гарри предпочитал это занятие строчкам, которые для него, вероятно, приготовила МакГонагалл.

— Но не думай, что такие поблажки будут каждый раз, — строго сказал Слизнорт, хотя огонёк в его глазах его выдал. — Итак, ингредиенты и мой набор для зелий вон там. — Он указал на стол в другом конце кабинета, где была отгорожена небольшая зона для варки зелий. — Мой личный набор можешь использовать, чтобы придать зельям немного изысканности, если захочешь. Уверен, ты дашь Поппи повод для комментариев, — он подмигнул. — А вот и список. — Вручив пергамент эффектным жестом, он вперевалку направился к шкафу, откуда достал две бутылки. — И если закончишь достаточно скоро, мы сможем откупорить эту превосходную бутылку медовухи и выпить тост за твою безупречную сдачу экзамена по аппарации! — Он поднял неоткрытую бутылку, чтобы Гарри мог её рассмотреть. — Так что, приступай!

С этими словами профессор зельеварения уселся в своё кресло. Открыв вторую бутылку, в которой, как догадался Гарри, был бренди, Слизнорт налил себе выпить и с удовлетворённым кряхтением откинулся на спинку, придвинув к себе домашние работы для проверки.

Гарри взял список и изучил его. Все пять зелий, упомянутых Помфри, были достаточно простыми в приготовлении. Кроветворное зелье ещё не проходили на уроках, но инструкции должны были быть простыми (в конце концов, оно было в программе этого года). Беспокоило Гарри лишь количество.

Благодаря заметкам, скопированным из книги Принца-полукровки (хотя Гарри больше приписывал заслуги собственным талантам, поскольку он изучил принципы, лежащие в основе каждой пометки), Гарри управился за два с половиной часа. У него оставалось достаточно времени, чтобы успеть на вечеринку в честь дня рождения Рона.

— Как всегда превосходно, Гарри! — сказал Слизнорт, осматривая каждый из котлов. — И с несколькими интересными дополнениями... Поппи будет в восторге от них! Осмелюсь сказать, что даже Северус был бы весьма впечатлён.

— Спасибо, сэр, — скромно ответил Гарри, разминая затёкшие мышцы.

— А теперь, я обещал тебе выпить, — сказав это, Слизнорт открыл бутылку медовухи. Понюхав содержимое, он с удовольствием промычал. — Ах, воистину, лучшее у Розмерты. Слишком хорошо, чтобы отдавать трезвеннику, — пробормотал он себе под нос.

— Простите?

— О, ничего, — отмахнулся Слизнорт от вопроса Гарри. Налив полбокала Гарри и полный себе, он поднял свой бокал. — За тебя, — торжественно произнёс он.

Гарри улыбнулся и, последовав примеру Слизнорта, поднял бокал и осушил его одним глотком.

Может, это было его воображение, но медовуха показалась ему слегка приторной на вкус. Гарри скорчил гримасу отвращения, проглотив её. «Думаю, эта партия испортилась».

Он резко вскинул голову, услышав звон упавшего бокала. Подняв глаза, Гарри успел заметить лицо профессора, прежде чем Слизнорт рухнул на пол, а его конечности начали неконтролируемо дёргаться. Вскоре изо рта старика потекла пена, глаза выкатились, а кожа посинела.

Не то чтобы Гарри это заметил. Как только он увидел, что Слизнорт падает, он успел лишь вскрикнуть от шока: «Профессор!», прежде чем согнуться пополам от острой боли в животе.

— Чёрт! — простонал Гарри, и зрение поплыло. Сосредоточившись на окружении, он увидел своего учителя. Движения мужчины становились всё слабее. Гарри понял, что у профессора осталось мало времени. Спотыкаясь, он бросился к набору для зелий и опрокинул его, лихорадочно ища безоар, который заметил во время варки. Схватив камень, он, шатаясь, подошёл к мужчине и нечеловеческим усилием воли сумел засунуть ему камень в рот. Гарри решил, что сможет дотащить их обоих до больничного крыла. В конце концов, яд, казалось, не так уж сильно на него подействовал.

Слизнорта сильно встряхнуло, и он замер.

Но битва была выиграна лишь наполовину. Новая волна боли заставила Гарри упасть на колени. Тяжело дыша, он открыл глаза, когда боль в животе немного утихла. Он никак не мог добраться до больничного крыла. Тем более с безвольным телом Слизнорта на буксире. Он позвал Рэндольфа.

— В больничное крыло, приведи сюда медсестру, — сказал Гарри сквозь стиснутые зубы. — Нас с профессором отравили. Быстрее!

Ничего не говоря, эльф быстро исчез. Задыхаясь, Гарри задавался вопросом, почему яд не подействовал на него так же, как на профессора зельеварения. Гарри вскрикнул, когда боль усилилась. Не в силах стоять, он опустился на пол, опираясь спиной о стену.

Смутно припомнив что-то, о чём слышал давным-давно, он позвал Добби.

— Чем Добби может помочь хозяи...? — эльф оборвал фразу на полуслове, заметив страдания своего хозяина.

Не имея времени на болтовню Добби (писклявый голос эльфа порой ужасно действовал ему на нервы), Гарри рявкнул:

— Добби... соль, вода... живо!

Гарри знал, что солёная вода может вызвать рвоту. Он надеялся, что это поможет избавиться от яда в желудке, прежде чем тот начнёт действовать и у него случится припадок, как у Слизнорта. Он уже чувствовал покалывание в конечностях.

— Сэр! — эльф исчез и вновь появился с солонкой, кувшином воды и пустым стаканом.

Если бы Гарри не было так больно, он бы закатил глаза при виде стакана. Вместо этого он сорвал крышку с солонки и резкими движениями высыпал содержимое в кувшин. Затем он начал как можно быстрее пить солёную воду, проливая большую часть на себя.

Поморщившись от вкуса солоноватой воды, Гарри приготовился. Когда ничего не произошло, кроме усилившегося головокружения, он впал в отчаяние. В надежде, что в наборе найдётся ещё один безоар (и проклиная себя за то, что не подумал об этом раньше), Гарри с трудом поднялся на ноги, игнорируя протесты эльфа рядом и безмолвные, но более сильные протесты своего тела.

Как только он встал, Гарри схватился за живот, внезапно почувствовав давление, сигнализирующее о начале антиперистальтики. Мгновение спустя он согнулся пополам, и его вырвало содержимым желудка прямо на дорогой ковёр.

Гарри устало выпрямился, слабо вытирая рот. В ноздрях, горле и во рту жгло. Вскоре его чувства уловили тошнотворно-невыносимый запах рвоты, отчего его чуть не стошнило снова.

Убедившись, что его больше не вырвет, Гарри слегка опьянённо рассмеялся под действием эндорфинов, выделившихся в его теле после рвоты. Он на мгновение оценил объём извергнутого. Он не мог поверить, что его тело способно вместить столько.

Однако передышка была недолгой. Со стоном Гарри снова опустился на пол. Его нервы горели огнём. Не в силах сдержаться, он захныкал и свернулся в клубок, мышцы болезненно сокращались, пока огонь медленно распространялся по телу. Яд слишком долго оставался в его организме. Зрение начало затуманиваться.

— Гарри Поттер! — услышал Гарри чей-то крик, будто издалека. Подняв голову, он смог различить очертания школьной медсестры, бегущей к нему. Она оттолкнула Добби (который, как он только что заметил, суетился рядом, заламывая руки), а за ней следовал более высокий силуэт его декана. Со слабой улыбкой он пробормотал: «Ну и отработка», — и потерял сознание.

* * *

— Итак, как это случилось?

Дафна отключилась от голоса Грейнджер, которая отвечала на этот вопрос уже в сотый раз. Она просто не могла больше слушать этот голос. Поначалу Дафна всегда думала, что слово «грязнокровка» — худшее оскорбление, которым можно назвать любого маглорождённого, да и вообще любого человека. А потом она встретила Грейнджер. Эта девчонка со своим мнением, что мир маглов более развит, чем волшебный, со своей непоколебимой верой в «магловскую логику» (тут она не могла не усмехнуться при этих словах) и магловский образ жизни, а главное, со своим презрением к волшебной культуре и ценностям, умудрилась настроить против себя и разозлить каждого чистокровного на своём курсе, а также большинство полукровок. К концу четвёртого курса подавляющее большинство чистокровных в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет из светлых и нейтральных семей стали называть её «грязнокровкой» за её спиной. Хотя это и было шокирующим, но не таким уж и удивительным. Грейнджер перешла немало черт ещё до того, как это началось. Единственными, кто не использовал это слово по отношению к ней, были те, кто вообще не хотел с ней встречаться или общаться. Конечно, с её поведением этот список быстро сокращался до такой степени, что Дафна была уверена: теперь почти все на её курсе так её называли.

Конечно, маглорождённые никогда не использовали это слово, так как они просто не знали, что Грейнджер так называют.

После крайне резкой реакции профессора Северуса Снейпа на использование этого термина Драко Малфоем на втором курсе, слух быстро распространился среди чистокровных других факультетов, и никто не осмеливался произносить этот эпитет в присутствии учителя. Грейнджер определённо была любимицей учителей, даже Снейпа. Её собственный отец пригрозил вымыть ей рот с мылом, если когда-нибудь поймает её на использовании этого слова в его присутствии, когда она однажды проговорилась перед ним. Взрослые, казалось, просто не понимали.

Дафна также никогда не могла понять, почему Гарри упорно общался с Предателем Крови. Но, с другой стороны, он ведь не знал постыдной истории семьи Уизли. Что ж, ей придётся как-нибудь обязательно рассказать ему об этом. Разумеется, после того, как он очнётся...

Дафна смотрела на своего будущего мужа. Был поздний вечер следующего дня после того, как она узнала, что Гарри и мастер зелий попали в больничное крыло. Подробности были туманными, но, насколько она знала, её жениха отравили. Источником яда была бутылка медовухи, найденная открытой на кофейном столике. Профессору Снейпу потребовалось меньше пяти минут, чтобы проанализировать яд, и ещё меньше времени, чтобы (без сомнения, с усмешкой) создать противоядие (причём, она была уверена, с огромной долей презрения). Оставалось только дождаться, когда двое пациентов придут в сознание. Поглаживая его волосы, Дафна сдерживала слёзы, готовые хлынуть. Гарри выглядел таким бледным и слабым...

— Чёрт... а он ведь говорил, что сегодня устроит вечеринку, — тихо заметил Дин с притворным сожалением.

— Да, но он не может. Учитывая, что он сейчас без сознания, — сухо ответил Невилл.

— Ага... почти как будто он сделал это нарочно.

Дафна фыркнула.

— У тебя ужасное чувство юмора.

— Да, но ты должна признать, оно работает! — с улыбкой ответил Дин.

— Уверяю тебя, Томас, я смеюсь над тобой, а не над твоим потрясающим остроумием и юмором.

— Думаю, меня это устроит, — храбро ответил Дин. — Такая красивая девушка не должна плакать.

Дафна покачала головой. Она встретила этого маглорождённого утром, вместе с остальными соседями Гарри по спальне. Он казался немного с приветом, но был достаточно приятным. Он и Симус Финниган постоянно спорили о какой-то магловской игре, которая, по его мнению, была лучше квиддича. Не то чтобы Дафну это волновало.

Почему Гарри не мог дружить с этим парнем? Даже хаффлпаффский маглорождённый, Джастин Финч-Флетчли, был лучшим выбором!

Кстати говоря, Дафна заметила, что те двое — Рон и Гермиона — тихо переговаривались в углу. Это было удивительно. Из того, что она слышала от своего жениха и Невилла, у самоуверенной ходячей библиотеки была кровная вражда с рыжим, потому что он, по-видимому, пытался залезть к Браун под юбку. Что-то там про неправильно направленную сексуальную энергию.

— Так почему он собирался устроить вечеринку? — внезапно спросила она.

Невилл вздрогнул.

— О, ну, думаю, он не успел тебе рассказать, но он получил лицензию на аппарацию.

— Правда? — она смерила оценивающим взглядом неподвижную фигуру своего будущего мужа.

— Точно, — вставил Дин. — Двукрест решил, что хочет как можно скорее избавиться от Гарри в классе, после той выходки, что он устроил. — Несмотря на ситуацию, воспоминание об этом зрелище вызвало у них у всех короткую улыбку. — Так что он решил дать Гарри попробовать. Таким образом, у Гарри нет причин даже приближаться к Большому залу на будущих занятиях.

— Конечно, теперь, когда Сьюзен об этом услышала, вечеринка будет грандиозной. Зная её, скоро прийти захотят большинство шестикурсников из Рейвенкло и Хаффлпаффа, — заметил Невилл.

— О-о, блестяще, значит, у нас будет настоящая вечеринка! — взволнованно сказал Симус, только что вошедший в крыло. — Это будет намного лучше, чем день рождения Рона. — Он закатил глаза.

— Что за вечеринка?

Услышав пробормотанные слова, все замолчали. Сразу же четыре пары глаз повернулись к кровати, вокруг которой они сидели или стояли, чтобы увидеть её обитателя, который моргал и мутным взглядом оглядывался по сторонам, пытаясь сесть.

— О, Гарри! — пискнула Дафна, вставая. Она слегка обняла его, прежде чем помочь ему сесть поудобнее, поправляя подушки, чтобы он мог откинуться назад.

— Чёрт побери, как больно, — простонал Гарри, устало откидываясь на подушки и потирая грудь.

— Гарри, дружище, как ты? — несколько неуместно спросил Дин.

Гарри на мгновение посмотрел на темнокожего парня.

— Дай-ка подумать, — хриплым голосом ответил он. — Руки и ноги болят, дышать немного проблематично, потому что рёбра и живот тоже болят. А говорить — та ещё задница, такое чувство, будто я выпил кружку расплавленной лавы... — он сделал многозначительную паузу. — Да, я чувствую себя чертовски замечательно! А ты как? — он слабо улыбнулся, прежде чем сильно закашляться под смех остальных.

— Вот, держи. — Дафна протянула ему стакан воды. Выпив, Гарри с облегчением откинулся назад.

— Спасибо, так лучше, — сказал он голосом, который звучал уже не так напряжённо. — Ну, и сколько я на этот раз был в отключке? — он выжидающе посмотрел на них.

— Ну, меньше суток, — ответил Невилл, взглянув на часы. — Сейчас воскресенье. Ужин скоро начнётся, через пару часов.

— Ах, я пропустил вечеринку Рона. Жаль...

— Э, ты не много пропустил, — с сожалением сказал Симус. — Было довольно скучно.

Гарри скептически посмотрел на него.

— Правда? — протянул он. Увидев, что все трое его соседей по комнате кивают в знак согласия, он спросил, слегка недоверчиво: — А как же маленький подарок Фреда и Джорджа для Рона? Они сказали, что у них есть гостинцы для всех нас.

Невилл с отвращением фыркнул.

— Это были всего лишь несколько ящиков сливочного пива и несколько банок магловского газированного напитка. — Он содрогнулся при воспоминании. — Не знаю, как маглы могут пить эту дрянь. Выглядело как ржавая вода! Ещё бы, «Айрн-Брю»... — он замолчал, мрачно бормоча.

— Ты шутишь, — недоверчиво посмотрел на них Гарри. — Но, но... почему? — пробормотал он, снова закатившись в приступе кашля.

— Ну, оказалось, что близнецы не хотели, чтобы кто-то из несовершеннолетних пил. Сказали что-то о том, что это та черта, которую они не готовы переходить, — ответил Дин. На вопросительный взгляд Гарри он пояснил: — Они оставили записку в мешке. Рон, честно говоря, был не очень доволен. Никто из нас не был.

— То есть вы хотите сказать, что близнецы повели себя ответственно?

— Ну, в общем-то, да, думаю, так, — ответил Невилл.

Гарри молча уставился на окружающих с отвисшей челюстью. Внезапно его лицо прояснилось.

— Что ж, думаю, мне пора снова спать, — спокойно сказал он. — Очевидно, я сплю, потому что, чёрт возьми, не может быть, чтобы близнецы были ответственными. Это, должно быть, какой-то странный кошмар. — Он огляделся. — Да... ничего другого быть не может. Хотя для кошмара не очень-то страшно.

— Прости, что разочаровываю, дружище, но это реальность, и ты не спишь, — со смешком сказал Невилл. — Вот, я тебе докажу. — С этими словами он ущипнул Гарри за руку. Сильно.

— Убедился? — участливо спросил он, когда Гарри закончил ругаться.

Всё ещё потирая руку, Гарри лишь сузил глаза, не сводя с него сердитого взгляда.

— Отлично. Видишь, какой я хороший друг.

Собираясь дать едкий ответ, Гарри заметил движение за спинами друзей.

— Ох, чёрт, — мрачно пробормотал он. — Приближается Великий Инквизитор. — Натянув фальшивую улыбку, он сказал как можно более нормально: — Здравствуйте, мадам Помфри!

* * *

Пока профессор МакГонагалл выпроваживала друзей Гарри (Рон и Гермиона, которые и привели медсестру, успели лишь быстро сказать «привет»), медсестра начала водить над Гарри палочкой, беззвучно накладывая различные диагностические чары и время от времени хмыкая в конце каждого заклинания. Затем она вполголоса посовещалась с профессором Снейпом, стоявшим за её спиной. Бывший профессор зельеварения лишь сделал несколько заметок, после чего молча покинул больничное крыло, одарив Гарри взглядом глубокой ненависти, который был возвращён с процентами.

Как только с этим было покончено, начался допрос. Гарри медленно и сбивчиво (поскольку он постоянно кашлял) рассказал мадам Помфри и профессору МакГонагалл всю историю в деталях.

Когда его спросили, почему он решил сначала спасти Слизнорта, Гарри упомянул, что у профессора начался припадок и, судя по всему, ему было хуже, чем ему самому, после приёма яда.

— Но почему? — вслух задался вопросом Гарри. — Почему на него яд подействовал сильнее, чем на меня?

— Тому может быть несколько причин, — бойко сказала мадам Помфри. — Вы молоды, поэтому ваша иммунная система могла быть сильнее. Другая теория заключается в том, что это может быть результатом особенностей вашего организма. Не все реагируют на яд одинаково. Также возможно, что вы получили меньшую дозу.

Гарри посмотрел на кровать рядом со своей. Кроме него, Слизнорт был единственным пациентом в палате.

— С профессором Слизнортом всё будет в порядке, Поттер, — мягко сказала профессор МакГонагалл.

— Яд, который был использован, по словам Северуса, — это смешанный яд под названием «Лорхель». Думаю, вы, возможно, изучали его на уроках зельеварения? — продолжила мадам Помфри с того места, где остановилась преподавательница трансфигурации.

— Да, — Гарри смутно припомнил, что видел упоминание этого яда в учебнике. Однако он не мог точно вспомнить все его ингредиенты. Он не настолько интересовался зельями, чтобы прилагать усилия и учить всё подряд.

— Думаю, основной ингредиент — это экстракт гриба-тюрбана? — он бросил вопросительный взгляд на мадам Помфри.

— Действительно, так и есть, — кивнула мадам Помфри. — Хотя с ним легко бороться, яд действует довольно быстро. Благодаря вашим быстрым действиям с безоаром, профессор Слизнорт дожил до следующего дня. В противном случае, он, вероятно, умер бы к нашему приходу.

На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем профессор МакГонагалл заговорила.

— А теперь, Поттер, есть ещё один вопрос, который я хотела бы вам задать. Мы нашли рядом с вами пустую солонку и почти пустой кувшин с водой. Мы пытались спросить домашнего эльфа, которого видели рядом с вами, но он был слишком расстроен, чтобы отвечать. Возможно, вы могли бы пролить свет на это?

Удивляясь, почему школьная медсестра смотрит на него так подозрительно, Гарри рассказал двум женщинам о том, что он сделал, чтобы избавиться от яда в организме.

— Глупый мальчишка, — сказала мадам Помфри, когда Гарри закончил объяснение. — Вам повезло, что это был именно этот яд, а не какой-нибудь другой. В следующий раз, если не знаете, что именно вы проглотили, не пытайтесь вызывать рвоту! Вы вполне можете всё усугубить. И без того у вас небольшие ожоги ротоглотки и носоглотки из-за высококислотной смеси яда и вашего желудочного сока. — Она на мгновение сурово посмотрела на Гарри, смягчившись лишь тогда, когда он кротко кивнул.

— Хорошо, теперь я оставлю вас здесь как минимум на следующие три дня — и никаких жалоб, — повысила она голос в конце, когда мальчик попытался возразить. — Мне нужно убедиться, что яд полностью выведен из вашего организма и нейтрализован, а также что ваша глотка зажила, прежде чем я вас выпишу. Радуйтесь, что я решила оставить вас на три дня, а не на неделю. — Бросив на него последний суровый взгляд, она кивнула профессору МакГонагалл и сказала: — Я оставляю его вам, Минерва. А вы, — она снова впилась в Гарри взглядом. — Как только профессор закончит, переоденетесь в пижаму, поужинаете, примете свои зелья и ляжете спать. Я ясно выразилась?

— Да, мэм.

Удовлетворённая, медсестра направилась к своему кабинету, бормоча что-то о тупоголовых подростках.

— Итак, Поттер, — бодро сказала профессор МакГонагалл, как только они остались одни. — У вас есть какие-нибудь соображения, кто мог бы хотеть отравить профессора Слизнорта?

— Понятия не имею, профессор, — ответил Гарри, пожав плечами. — К тому же, в нынешней обстановке подозреваемых довольно много, — криво усмехнулся он.

— Хотя, — нахмурился он, что-то вспомнив. — Я не думаю, что целью был профессор Слизнорт. Видите ли, прежде чем налить медовуху, он упомянул что-то вроде «слишком хорошо, чтобы отдавать трезвеннику». Так что я думаю, кто бы ни подсыпал яд, он хотел, чтобы профессор Слизнорт отдал бутылку кому-то другому.

Профессор МакГонагалл выглядела несколько встревоженной этим открытием. Быстро оправившись, она сказала:

— Это интересно. Очевидно, виновный плохо знает свои цели. Полагаю, нам придётся поговорить с профессором Слизнортом, когда он очнётся. А теперь отдыхайте. И не пытайтесь улизнуть, иначе вам не понравятся последствия.

Гарри лишь кивнул на это, слушая преподавательницу трансфигурации вполуха. Как только строгая женщина ушла, он шумно вздохнул. Похоже, ему придётся провести следующие несколько дней в нежных объятиях Великой, то есть, мадам Помфри. Он поморщился, когда усиленный выдох раздражил его всё ещё чувствительные дыхательные пути. Вернувшись из ванной (что он счёл исключительно утомительным, но всё же намного лучше, чем пользоваться горшком) и забравшись в кровать, где на маленьком столике у него на коленях появилась миска с супом, Гарри внезапно замер с ложкой на полпути ко рту, когда понял, кто потенциально мог стоять за отравлением.

— Малфой, ты непроходимый идиот!

* * *

Той ночью Гарри навестили Рэндольф и Добби, которые хотели убедиться, что их хозяин в порядке (Гарри пришлось поспешно зашикать на последнего, когда эльф разразился громкими слезами облегчения).

На следующий день Гарри уже мог дышать, не чувствуя дискомфорта. Однако он всё ещё был слаб. Он всё ещё страдал от побочного эффекта отравления. В основном, «диарея», — констатировала медсестра, когда Гарри вернулся из ванной и, шатаясь, побрёл к своей кровати. — Я так и ожидала, не правда ли, хорошо, что вы здесь? — Поцокав языком, она протянула ему кубок с зельем. — Вот, это всё исправит.

Когда его друзья навестили его тем вечером, Гарри узнал, что, хотя остальная школа и слышала о его отравлении, реакция была сдержанной. Общее мнение сводилось к тому, что это был несчастный случай и не более. В конце концов, Слизнорт был мастером зелий. Гарри был за это благодарен. Ему не хотелось лишнего внимания.

На второй день его заключения желудок Гарри несколько успокоился, что побудило мадам Помфри перевести его на полутвёрдую пищу. Гарри этому радовался, даже если еда была пресной. Боль также утихла до терпимого уровня. И вот, к позднему вечеру, Гарри стало скучно.

У его друзей были занятия и домашние задания, а значит, посетителей не было. Кстати о домашних заданиях, у Гарри их не было, так как он всё закончил, а поскольку был понедельник, любые новые задания принесут друзья только вечером (и какой бы удручающей ни была мысль о необходимости делать домашку, Гарри было всё равно, так как ему было ужасно скучно). Более того, медсестра по какой-то причине решила покинуть замок. И хотя это само по себе не было большой проблемой, проблемой был тот факт, что она решила наложить защитные чары на дверь, чтобы Гарри не мог выйти.

— Но, мадам Помфри, а что если случится что-то экстренное и мне нужно будет с кем-то связаться? — умоляюще спросил Гарри.

Повисла многозначительная пауза, пока медсестра, казалось, обдумывала это. Как раз когда Гарри подумал, что убедил её, она подняла палочку и призвала колокольчик.

— Вот, этот колокольчик зачарован так, чтобы оповещать домашнего эльфа. Используйте его, если вам что-то понадобится. Я проинструктирую эльфов.

Сказав это, она взмахнула палочкой над дверью и перешагнула порог, закрыв её за собой. Гарри проворчал, услышав её удаляющиеся шаги. Право слово, не было причин для такого недоверия. Даже если бы он и подумал прогуляться, чтобы подышать свежим воздухом (хотя и не собирался), он бы определённо вернулся до её прихода! В конце концов, не то чтобы она не могла просто найти его и притащить обратно, если бы он решился на побег. А угроза не допустить его до субботнего матча была куда эффективнее какого-то глупого магического барьера.

Так что Гарри остался без компании и без дела. По крайней мере, у него была его палочка...

Гарри левитировал перо, заставляя его кружиться и танцевать, и смотрел на него со скучающим выражением лица, когда впервые услышал тихий звук. Не обратив на него внимания, он продолжил свою попытку скоротать время.

Когда звук превратился в более отчётливый стон, Гарри напрягся и повернулся к единственной другой занятой кровати.

— Профессор Слизнорт? — тихо спросил Гарри.

Мужчина простонал, медленно приходя в сознание. Не теряя времени, Гарри воспользовался колокольчиком.

Вскоре началось некоторое оживление, когда в палату вошли профессора МакГонагалл и Снейп, к которым мгновением позже присоединилась мадам Помфри.

Слизнорту было гораздо хуже, чем Гарри, и ему требовался постельный режим на всю неделю. Самого Гарри выпустили из больничного крыла на следующий вечер со строгими указаниями по питанию как минимум до конца пятницы.

И вот, в четверг, Гарри вернулся в общество. Поскольку профессор Слизнорт был нездоров, седьмые и пятые курсы получили порцию уроков зельеварения от Снейпа. Остальным курсам повезло больше, так как глава Слизерина был слишком занят преподаванием Защиты, чтобы учить все курсы. Им отменили уроки зелий, выдав задания для чтения от выздоравливающего мастера зелий через их деканов.

Выйдя из больничного крыла, Гарри каждый вечер навещал своего учителя, якобы чтобы проверить, как у того дела. Однако его основной целью было тонко напомнить весьма влиятельному человеку, кто именно спас ему жизнь. Слизнорт, может, и был подлизой, но он был по-своему гениален, учителем по предмету, в котором Гарри был не так уж силён, и, что не менее важно, знал немало влиятельных людей.

И что ещё важнее, теперь он предоставил Гарри возможность наконец-то получить то последнее воспоминание.

* * *

— Профессор, — сказал Гарри, войдя в больничное крыло в субботу вечером.

— А, Гарри, — сказал Слизнорт, садясь, когда вошёл его любимый ученик. Он окинул взглядом ало-золотую мантию юноши. — Квиддичный матч?

— Да, сэр, — сказал Гарри, садясь на стул рядом с профессором. — Против Хаффлпаффа. Мы выиграли. — Он позволил улыбке появиться на лице при мысли о матче.

После первой попытки Захарии Смита комментировать стартовый матч Гриффиндора против Слизерина, большинство гриффиндорцев горели желанием поставить на место этого несносного парня, который должен был играть на позиции охотника Хаффлпаффа, за его комментарии в адрес гриффиндорской команды.

Итак, благодаря усилиям гриффиндорских охотников (среди которых Джинни с особым удовольствием изводила парня) и загонщиков, Смит едва ли видел квоффл, не говоря уже о том, чтобы удержать его. В середине игры Захарию выбили из строя, оставив Хаффлпафф без одного охотника.

Однако Хаффлпафф показал впечатляющую игру. Оставшиеся два охотника, особенно Кэдволладер, оказались упорными, продемонстрировав отличную координацию и лётное мастерство, чтобы забить голы. Так что, несмотря на усилия Гриффиндора, Хаффлпафф вёл на десять очков со счётом триста двадцать, прежде чем Гарри поймал снитч.

Это был один из лучших матчей по квиддичу, в которых Гарри принимал участие. Никто не играл грязно, и обе команды покинули поле в приподнятом настроении, без обид друг на друга. Гриффиндорцы были удовлетворены своей местью, а хаффлпаффцы решили, что всё по-честному и что их охотник заслужил то, что получил.

Матч стал ещё более занимательным благодаря комментариям Луны Лавгуд. Гарри понятия не имел, что заставило профессора МакГонагалл доверить комментирование Луне (на самом деле, он был уверен, что и сама профессор МакГонагалл этого не знала), но комментарии Луны были, мягко говоря, интересными. Блондинка из Рейвенкло казалась совершенно незаинтересованной в таких приземлённых вещах, как счёт, и постоянно пыталась привлечь внимание толпы к таким вещам, как облака интересной формы. Но лучшей частью были её мысли о Захарии Смите, который, по её утверждению, страдал от чего-то, что она называла «Лузерянкой». Гарри пришлось приложить огромные усилия, чтобы удержаться на метле и не расхохотаться, когда он это услышал!

Мысли о матче заставили Гарри посмотреть на кровать в другом конце палаты. Захария всё ещё был без сознания, с тюрбаном из бинтов на голове.

— Я слышал комментарии отсюда. Мисс Лавгуд была... занимательной. И, похоже, вы хорошо поработали, — слабо сказал Слизнорт.

— Хаффлпафф оказал достойное сопротивление, — ответил Гарри.

— Несомненно. — Они на несколько мгновений замолчали, прежде чем профессор снова заговорил. — Послушай, Гарри, я должен ещё раз тебя поблагодарить. Ты спас мне жизнь, мой мальчик! Я твой должник. Если я могу что-то сделать, дай мне знать. Я, может, и стар, но от меня ещё есть польза. — Он начал кашлять.

— Это пустяки, профессор, — смиренно сказал Гарри.

— Ах, такой скромный, — с нежностью сказал Слизнорт. — Но я настаиваю! Должно же быть что-то, что я могу для тебя сделать!

— Ну, — нерешительно начал Гарри. — Есть одна вещь, с которой вы могли бы мне помочь.

— Всё что угодно, дорогой мой мальчик, проси!

Гарри огляделся. Вытащив палочку, он наложил несколько защитных чар от подслушивания. Уверенный, что никто не сможет войти и подслушать их разговор, он повернулся к Слизнорту с серьёзным выражением лица.

— Профессор, я знаю, что вы дали директору воспоминание, в котором вы говорили с одним из своих учеников. Я также знаю, что воспоминание, которое вы дали, было... изменено. Мне нужно это воспоминание, если я хочу уничтожить Волдеморта.

Лицо Слизнорта побледнело при словах Гарри. Прежде чем он успел заговорить, Гарри прервал его.

— Я бы не просил вас об этом, если бы это не было так важно. Судьба волшебного мира зависит от этого воспоминания. Вы и сами знаете, насколько оно важно. Волдеморт уж точно не забыл ту информацию, что вы ему дали. Сейчас он занят другими делами. Но если он победит, он придёт за вами. Он будет видеть в вас лишнего свидетеля, риск. Ваша лучшая надежда — отдать мне это воспоминание. Сделайте это хотя бы из чувства долга передо мной. Пожалуйста, профессор.

Слизнорт выглядел ошеломлённым пылкой речью Гарри.

— Ты... ты действительно планируешь его убить? — с удивлением спросил он.

— Я планирую это сделать, или, по крайней мере, приложить все усилия, — горячо ответил Гарри. — Он убил моих родителей, не говоря уже о бесчисленном множестве других. Я планирую, как минимум, отомстить за своих родителей.

Глаза старика затуманились, и он тихо пробормотал: «Лили». Он закрыл глаза, и в его сознании пронеслось далёкое воспоминание о яркой девушке с рыжими волосами и зелёными глазами.

— У меня наилучшие шансы убить его, профессор, — мягко и искренне сказал Гарри. — Есть пророчество обо мне и о нём. И у меня будет больше шансов на победу, если вы дадите мне это воспоминание. — Он не совсем лгал. Получение этого воспоминания означало бы удержание Дамблдора в неведении ещё немного дольше. Он надеялся, этого времени хватит, чтобы Драко убил директора.

Слизнорт ахнул, когда Гарри упомянул пророчество. Он пристально посмотрел на Гарри, прежде чем кивнуть.

— Очень хорошо, — решительно сказал он, поднимая свою палочку. — Полагаю, у тебя нет с собой флакона?

В ответ Гарри беззвучно сотворил хрустальный флакон и протянул его профессору.

Пробормотав слова благодарности, Слизнорт прикоснулся палочкой к своему виску. Отведя её, он поместил длинную серебристую нить, прилипшую к кончику, в пустой флакон.

— Пожалуйста, не суди меня слишком строго, — тихо сказал он, когда Гарри убрал флакон в карман. — Я тогда и понятия не имел.

— Я не виню вас за ваши действия, профессор, — мягко сказал Гарри. — Вы не знали о планах Тома Риддла. К тому же, — он встряхнул флакон в руке. — Вы с лихвой это искупили. — Он улыбнулся старику.

Слизнорт ответил натянутой улыбкой.

— Ты такой хороший мальчик, Гарри. — Он зевнул. — А теперь мне нужно отдохнуть, почему бы тебе не пойти и не повеселиться на своей вечеринке. Ты это определённо заслужил. Вперёд, Гриффиндор!

— Вперёд, Гриффиндор! — с энтузиазмом ответил Гарри. Положив флакон в карман и сняв защитные чары, он направился в Гриффиндорскую башню на празднование победы.

* * *

— Не могу поверить, что это случилось, — тихо сказала Гермиона Рону.

Рон лишь хмыкнул. Они сидели в пустом классе после матча по квиддичу. Гермиона пыталась поговорить с ним с тех пор, как они узнали, что Гарри отравили. К сожалению, из-за Лаванды и занятий ей это не удавалось до сих пор.

— Я имею в виду, это наша работа — присматривать за ним, — Гермиона встала и начала расхаживать по комнате. — Дамблдор доверил нам это. И ты слышал Хагрида. Попечители думают о закрытии школы!

— Согласен, — ответил Рон. — Но мы не можем всё время ходить за Гарри по пятам, чтобы предотвратить повторение подобного. Что мы можем сделать, так это позаботиться о том, чтобы поймали того, кто стоит за отравлением. — Он сделал паузу, чтобы многозначительно посмотреть на Гермиону. — Мы оба знаем, кто наиболее вероятный виновник.

Гермиона издала разочарованный звук.

— Да, но у нас нет доказательств! Никто не станет нас слушать без конкретных улик с нашей стороны. Всё, что мы знаем, — это то, что Малфой что-то затевает!

— Он к тому же очень изворотливый, — заметил Рон. — Мы всё время его теряем. Если бы только у нас была карта Гарри... — он с тоской вздохнул. — К сожалению, как мы оба знаем, чары на сундуке Гарри не позволяют взять её, не спросив у него. Раньше это было легко, потому что он никогда не менял и не улучшал эти чары с тех пор, как поставил их после того, как Джинни взяла дневник. Но теперь его сундук практически пропитан защитными чарами!

Гермиона поморщилась.

— Это ничего не меняет. Дамблдор сказал ему всегда держать карту и мантию при себе, помнишь?

— Да, и я сомневаюсь, что снова получится вытащить её у него из кармана. Он, вероятно, и там пару защитных мер поставил.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, пока они думали, что делать.

— Как думаешь, нам стоит рассказать об этом Гарри и привлечь его? — нерешительно заговорил Рон, поднимая старую тему, которая уже обсуждалась не раз.

Ответ Гермионы был таким же, как и всегда.

— Нет, — сказала она. — Пусть он сосредоточится на Волдеморте.

Выпрямившись, она продолжила:

— Нам не нужна карта. Мы можем поймать Малфоя сами. Нам просто нужно быть осторожными и скрытными. Это не должно быть слишком сложно. Малфой никогда не был умным или незаметным. Это лишь вопрос времени, когда мы его поймаем.

Лично Рон был не согласен с Гермионой, но промолчал. Мужчина должен знать, когда отступить. К тому же, он хотел вернуться в общую гостиную. Остальные гриффиндорцы, несомненно, устраивали вечеринку в честь победы. Как вратарь, отразивший немало ударов и хорошо справившийся с работой, Рон хотел погреться в лучах славы и восхищения. Вторая причина не спорить с Гермионой заключалась в том, что, делая это, он в итоге сделал бы комплимент белобрысому хлыщу. А этого он делать не собирался.

— Ладно, — раздался голос Гермионы. — Думаю, на этом пока всё. Полагаю, ты захочешь вернуться к Лаванде.

Её горькие слова вернули напряжение, которое существовало между ними в последнее время. Не зная, что сказать, Рон просто встал и вышел из комнаты. Он бы не признался вслух, но напоминание о том, кто его ждёт, поубавило его энтузиазма по поводу вечеринки. Лаванда в последнее время стала слишком навязчивой и собственнической. Если бы она не была такой красивой, Рон бы уже её бросил. Впрочем, он и так был близок к тому, чтобы её бросить.

Гермиона шумно вздохнула, когда дверь закрылась. За этот год они втроём несколько отдалились друг от друга. Рон был в своём маленьком мирке с Лавандой (её лицо скривилось от отвращения при имени соседки по комнате), Гарри... что ж, её друг наконец-то начал принимать свою популярность и славу. Не проходило и дня, чтобы Гермиона не видела его в окружении как минимум трёх человек. И более того, теперь он был помолвлен. Это было довольно шокирующе.

Она не доверяла Дафне Гринграсс. Эта девушка была из Слизерина. Гермиона сначала задавалась вопросом, не была ли она с Малфоем, но потом она никогда не видела её с белобрысым хлыщом. Однако, в то же время, она не могла не заметить ледяные взгляды, которые слизеринка бросала в её сторону и в сторону Рона. Да, Гермиона была уверена, что она что-то замышляет.

Что ж, всему своё время. Гермиона снова вздохнула. Ей не хотелось идти в общую гостиную. Теперь, когда пути Рона и Гарри разошлись, она осталась совсем одна. Она никогда не могла найти общий язык с Лавандой Браун и Парвати Патил. А у её единственной близкой подруги, Джинни Уизли, был свой круг общения. Гермиона предположила, что могла бы пообщаться с ними. Но тот факт, что она будет тусоваться с кучкой пятикурсников, её не радовал. Что ж, на безрыбье и рак рыба. В общей гостиной она всё равно не сможет заниматься.

* * *

— Драко.

Блондин дёрнулся, когда его назвали по имени. Сразу узнав, кому принадлежит голос, он обернулся и сузил глаза.

— Поттер.

Гарри с ухмылкой вышел из тени.

— Нервничаем?

Драко пренебрежительно фыркнул.

— Ты опоздал, — надменно сказал он.

Закатив глаза, Гарри проверил часы.

— Да, примерно на минуту. Ой, или на неделю, один день и одну минуту? Прости, — саркастически сказал он. — Но я был не в состоянии прийти. Какой-то идиот решил меня отравить. — Он впился в Драко взглядом.

— Ну, это не моя вина, — защищаясь, сказал Драко. — Этот старый идиот должен был отдать это Дамблдору, который должен был выпить и умереть.

Гарри вздохнул и потёр переносицу.

— И как ты доставил это Слизнорту?

— Я велел Розмерте передать ему.

— Рискну предположить, что Розмерта под «Империусом». То есть, ты собирался отравить Дамблдора, заставив его выпить медовуху из бутылки, которую ему дал Слизнорт, которому, в свою очередь, её дала Розмерта, — он сделал паузу, чтобы посмотреть на другого парня, прежде чем произнести два слова. — Ты идиот.

— Следи за языком. Не думай, что я не могу вытереть тобой пол, Поттер! — с ядом сказал Драко, собираясь вытащить палочку.

— О-о-о, как страшно, — саркастически сказал Гарри. — Брось этот цирк, Драко. Потому что я, кажется, помню, что в нашу последнюю дуэль ты проиграл. И это при том, что выстрелил первым. На этот раз у тебя такого преимущества нет. — Ухмыльнувшись, он глазами указал на свою левую руку, заставив Драко заметить палочку, направленную на него.

— Я смотрю, у тебя последняя модель кобуры для палочки, — Драко не смог скрыть зависть. Безумно дорогие на чёрном рынке, в очень ограниченном количестве, такие были только у высших Пожирателей Смерти.

— Что ж, у Олливандера есть запасы, — небрежно заметил Гарри. — А что касается твоего последнего «великого плана» по убийству Дамблдора, я считаю его идиотским, потому что ты не провёл никакой подготовки или исследования. Если бы провёл, ты бы знал, что Слизнорт печально известен своей любовью к хорошим вещам и тем, что оставляет их себе. Следовательно, он бы не расстался с этой бутылкой.

— Да, неважно, — пренебрежительно сказал Драко. — Я жду извинений, которые ты мне должен, Поттер.

Гарри был сбит с толку внезапной сменой темы.

— Каких извинений?

— За то, что разрисовал меня! — возмущённо сказал блондин. — Это были перманентные водостойкие чернила, Поттер! Мне пришлось мыться пять раз и использовать бесчисленные очищающие заклинания, чтобы от всего этого избавиться!

— Ну, думаю, тебе стоит написать жалобу в компанию, которая производит эти чернила. Они не могут быть перманентными, если смылись. К тому же, ты выглядел так, будто тебе не мешало бы несколько раз помыться.

Глаз Драко дёрнулся от ответа Гарри, пока он пытался подобрать слова.

— О, прекрати ныть, — раздражённо сказал Гарри, прежде чем Драко смог выразить свою ярость. — Ты что, принцесса какая-то? Может, перейдём к делу? Уже поздно. У меня есть дела поважнее, чем слушать твоё нытьё.

— Прекрасно, — прорычал Драко с розовым оттенком на лице, выдававшим его ярость. Он злобно посмотрел на Гарри, который лишь поднял бровь с явно не впечатлённым видом.

Фыркнув, блондин начал подробно объяснять план, перечисляя различные трудности, с которыми он столкнулся.

— То есть твоя главная проблема — доставить детали для шкафа в школу. — Гарри постучал по подбородку, глядя на шкаф. — Ты получаешь их через проход, ведущий в «Сладкое королевство», так? Последний подъём к статуе ведьмы будет трудным. Не говоря уже о самом взломе «Сладкого королевства».

— Детали до сих пор было легко спрятать, а охрана в кондитерской слабая, — защищаясь, сказал блондин. — Я бы поручил Крэббу и Гойлу забирать вещи, но эти два болвана чуть не попались в первый же раз, — пробормотал он под нос. — Идиоты.

— Но это всё равно рискованно, — Гарри сделал паузу. — Ладно, думаю, я могу с этим помочь. Во-первых, за зеркалом на четвёртом этаже есть проход. Сейчас он завален, но я могу его починить. У меня есть веские основания полагать, что он ведёт в гораздо более доступное место. Это облегчит Розмерте доставку вещей тебе. Конечно, тебе всё равно придётся беспокоиться о патрулях. Но думаю, твой статус старосты тут поможет. Не знаю, в курсе ли ты, но портреты тоже могут немного шпионить.

Драко усмехнулся.

— А почему, по-твоему, мне приходится постоянно поддерживать это чёртово заклинание?

— У меня есть способ помочь тебе обойти это.

Он скептически посмотрел на Гарри.

— Не волнуйся, — весело ответил Гарри. — Я помогаю тебе, чтобы ты помог мне. Что-нибудь ещё?

— Ну, есть ещё твои друзья. Предатель Крови и эта Грязнокровка ходят за мной по пятам! К счастью, они не очень-то хороши в этом. В последнее время даже перестали меня преследовать.

— Тогда, полагаю, моя помощь тебе пока не нужна, — легкомысленно сказал Гарри, решив не реагировать на обзывания Драко. Он ухмыльнулся, увидев мимолётное удивление на лице высокомерного парня. Капризы Драко не стоили его времени.

— А теперь, на случай, если понадобится дополнительная помощь, используй это. — Гарри вытащил из кармана зеркало. — У меня есть второе такое же, скажи моё имя в зеркало, и мы сможем общаться.

Драко взял зеркало, пытаясь и не сумев скрыть впечатлённого вида от изобретательности этого устройства.

— Я свяжусь с тобой по поводу ситуации с портретами. До следующего раза... кузен... — Бодро помахав рукой, Гарри растворился в тенях, оставив нахмуренного блондина в темноте.