Не та книга (джен)

Несмотря на уверенность Финнигана, Гарри сомневался, что вечеринка со слизеринцами выйдет удачной. Да, сам Гарри как арбитр уже побывал у змеек в гостях и знал, что «сплошь тёмные маги» за закрытыми дверями не кусаются, тёмной магией не темнят и в свою тёмную армию не вербуют. Но он там был один и о приличиях не забывал; а что будет, если на встречу подвалит толпа шумных гриффиндорцев, включая душку-Уизли и училку-Грэйнджер? Учитывая, что на Слизерине найдутся и свои кислотные язвы вроде Малфоя с Паркинсон, — волосы и зубы могут полететь ещё до первого тоста.

Но ситуацию разрешили Хаффлпафф с Рэйвенкло. Услышав о предстоящем веселии, они поспешили присоединиться: устроить грандиозные поминки прекрасной идее любительских матчей.

Ну а там, где появляются барсуки, распри забываются сами собой. С Хаффлпаффом даже домовики дружат охотнее, а потому и приносимые к общему столу угощения от барсучат — обильнее и вкуснее всего.

Вечер обещал быть душевным, это Гарри понял сразу, как только появился на пороге. Никто не произносил никаких речей. Народ перемешался и рассыпался на мелкие группки, первокурсники сидели кто где хотел. Вновь подошедшие гриффиндорцы отлично вписались в эти правила. Уизли нашёл себе компанию среди барсуков, Дин Томас обнаружил общие художественные темы с Терри Бутом, Малфой распускал хвосты перед не избалованным его байками Рэйвенкло и отчего-то недалеко от Гарри с Гермионой. Гермиона, привыкшая к шипению «грязнокровка» из каждого зелёного угла, пока не решалась отцепиться от товарища и отправиться в свободное плаванье, но это было ненадолго.

Жаль, что и счастье продлилось лишь недолгие полчаса. А потом к ним припёрся зануда Перси. Вообще-то староста искал Рона, который зачем-то понадобился МакГонагалл вечером в воскресенье. Однако обнаружив на месте обычно заколоченного класса какой-то полуподпольный (как он считал) Вавилон, Перси опешил, подобрал челюсть и решительно потребовал прекратить разврат и немедленно разойтись. Народ удивлённо оглянулся, стряхнул невидимые пылинки с одежды и послал идиота подальше.

Перси не угомонился, отошёл на десять минут и вернулся со Снейпом. Раздражённый зельевар приказал разойтись по спальням, а когда ему попытались возразить — мол, на часах лишь полвосьмого и алкоголя тут нет, — просто изъял весь свет из аудитории и пригрозил, что излишне медлительные познакомятся с ускорительной слезогонкой. Народ уступил насилию и подчинился произволу, а самых дерзких Снейп заставил убирать этот класс и два соседних в нагрузку. Гарри, конечно же, оказался в числе счастливчиков.

Быстро покончив с «отработкой» (благо «два соседних класса» оказались надёжно заперты) и распихав по сумкам кучу несъеденных сладостей, «штрафники» побрели на свои факультеты — пытаться продолжить праздновать так хорошо начинавшийся вечер. А Гарри, изрядно утомлённый тяжёлым днём, решил не испытывать нервы на излом и просто ушёл в небо пораньше.

Здесь, на высоте полутора миль, закатное зарево ещё не успело уйти в темноту под горизонт. Мальчик любовался багровым облачным морем и чувствовал, как досада растворяется и уступает место грусти. Дети не хотят враждовать, и сегодняшняя встреча показала это со всей очевидностью. Шансов миру не оставляют взрослые. Это и́х застарелые обиды отравляют воздух ненавистью и воспитывают податливые умы аксиомой непримиримости.

Но у нации ещё есть шанс, и это вселяет надежду. Нужно только найти для всех них общее дело, которое не смогут отобрать никакие улыбчивые бородачи. А ещё начинать строить вторую школу волшебства. Ситуация назрела.

Гарри изогнул свой спальник по образцу кресла-качалки, достал куперовского «Зверобоя» и зажёг «Люмос» на кончике торчащей за ухом палочки. Но «Люмос» не зажёгся, а вместо него на плече появился патронус. Если уж его подопечный решил почитать на ночь, незачем ему портить глаза всякими там «светлячками» да фонариками. Вы, может, ещё и под одеялом ему прятаться предложите?

Пришлось Гарри читать вслух: для себя и для солнечной птицы. Кресло покачивалось мирными качелями, патронус согревал плечо, взошедшая луна серебрила верхушки облаков, а набегающий ветерок уносил остатки забот из уходящего дня. Прочитав несколько глав, Гарри засомневался, хочет ли он и дальше узнавать подробности про снимаемые скальпы, или лучше переключиться на «Золотую цепь». Так ни до чего и не додумавшись, Гарри спросил совета у птицы, согласно покивал, спрятал книгу, взбил посвежее воздушную подушку, пожелал призрачному другу спокойной ночи да и лёг спать пораньше.

* * *

Вы будете смеяться, но и в эту ночь Гарри пропустил много важного и интересного — просто потому что отсутствовал там, где должен был присутствовать. Или неважного? Или не должен был?

Погода оставалась облачной всю ночь, поэтому Гарри не мог видеть суету, творившуюся в замковом дворе, равно как и множество незнакомых визитёров, выбравших для посещения школы именно это неурочное время. Не разбудил его и чужой патронус — призрачная кошка, произнёсшая уставшим деканским голосом «Поттер, вы срочно нужны в гостиной!». Кошачий патронус приходил дважды, так что да: дело, пожалуй, было совершенно неважным. Мальчику ещё не встречалось ни одного важного дела, которое ломилось бы к нему сквозь ночной сон и при этом не стоило дешевле пары ломаных кнатов. Особенно если дело касалось самой важной и безопасной школы волшебства.

По-настоящему важные дела терпят до утра. Именно таковое и дожидалось мальчика сразу по пробуждении: серьёзная Хельга с газетой наперевес.

«Покажи им туза в рукаве!» — гласила самая важная часть послания, надписанная карандашиком на полях газеты. Приложением к нему шёл экстренный выпуск «Пророка»:

ПИТЕР ПЕТТИГРЮ ЖИВ!?!!111

Хорошенько вызубрив карандашную депешу, Гарри небрежно засунул газету в сумку и поспешил вниз выполнять второе важное дело: выпитая на вечеринке волшебная газировка просилась наружу. Крысы подождут. И рыжие тоже.

* * *

«Вчера вечером в Хогвартсе произошло интереснейшее происшествие. Профессор МакГонагалл, декан факультета Гриффиндор, по обыкновению зашла в факультетскую башню проверить студентов перед отбоем. Её внимание привлекла крыса, подававшая ей странные знаки и вообще ведущая себя весьма необычно. Что же необычного может быть в обычной крысе, спросите вы, и не полагается ли всех встреченных в школьных общежитиях крыс сначала одаривать «Ступефаем», а затем или выселять на помойку, или вообще уничтожать на месте?

Но Минерва МакГонагалл — опытный профессор Трансфигурации, а потому она сразу заподозрила в необычном грызуне попавшего в беду анимага. Напомним тем, кто нетвёрдо помнит уроки профессора МакГонагалл, что анимаг — это волшебник, который может по собственному желанию превращаться в какое-нибудь животное и обратно. Наука эта очень непростая, и бывает так, что волшебник застревает в животном теле и не может вернуть себе человеческий облик самостоятельно. Сама профессор, кстати говоря, владеет искусством анимагии в совершенстве и любит ошарашивать первокурсников превращением из кошки в строгого преподавателя прямо на первом уроке».

Гарри появился в Большом зале к началу завтрака. Ранних пташек в понедельник утром в столовой хватает, однако сегодня гриффиндорский стол был практически пуст. Таким же пустым оставался и президиум: там торчали лишь старик Филч да предельно угрюмый Снейп. Одного взгляда на преподавателя хватало, чтобы возблагодарить расписание всем, у кого зельеварение сегодня не значилось ни одной из пар.

«Но вернёмся к крысе, которая всё ещё терпеливо ждёт и никуда не пытается убежать. Позвав на помощь профессора Флитвика (потому что указанное далее волшебство можно выполнять только вдвоём), профессор МакГонагалл вместе с коллегой применили к бедолаге сложнейшее заклинание возврата анимага к человеческой форме. И оно сработало!

Более того: незадачливым анимагом оказался… Питер Петтигрю!

“Хвала магии, вы наконец-то меня спасли!” — таковы были первые слова, произнесённые человеческим языком спустя долгие десять крысиных лет.

Напомним: Питер Петтигрю — тот самый смельчак, который»…

— Гарри! Это возмутительно! Где ты пропадал?

— Ха, Поттер! Ты не поверишь, что вчера было!

— Рыжая Короста отплясалась перед МакГонагалл ирландской чечёткой? — вяло поинтересовался Гарри, отрываясь от газеты.

— Да если бы! — Рядом плюхнулся Финниган. — Короче, перед самым отбоем завалилась к нам МакКошка с Флитвиком. А у нас как раз старшаки «ерша» набодяжили и у камина…

— *Профессор* МакГонагалл с профессором Флитвиком! — возмутилась Грэйнджер.

— … но деканша на пожарный шухер — ноль внимания, а сразу же к Перси за жабры: нашёл он наконец Рона или не нашёл. А когда Рона вытащили из сортира, деканша велела показать свою крысу. И вот тут-то…

— Крыса стала подавать знаки?

— Ха! Мирно дрыхнущая дохлятина вдруг сиганула на МакКошку, оттолкнулась от груди и ломанула к спальням!

— О!

— Флитвик заорал «Ловите её!» и подцепил тушку левитацией, но ему на палочку бросился Рон. Рыжего отшвырнуло к потолку, а крыса вывернулась. Потом её как трёхочковый поймала Анджелина Джонсон, но эта тварь укусила девчонку за руку, и тогда озверевший Вуд от души саданул по борзотине сапогом. Крысу впечатало в стопку книг, а это оказался спешно трансфигурированный ящик пива, и он…

«… за что был награждён орденом Мерлина посмертно. Но оказалось, что Питера спасла… анимагия! Более того, именно в момент смертельной опасности Питер Петтигрю и стал анимагом!

Поняв, что им всем предстоит выслушать необычную историю, профессор МакГонагалл позвала остальных преподавателей, а также директора Дамблдора, дежурную группу Аврората, руководство ДМП, министра Корнелиуса Фаджа, корреспондентов трёх газет и множество колдографов, и вот в этой тёплой компании попросила бесстрашного героя рассказать им…»

— Короче, когда Рона наконец повязали, а над побитой гангреной основательно поколдовали, то из блохастой шкурки вывалился натуральный бомж с помойкой в компании. Но МакГонагалл его узнала и — ты не поверишь — полезла обниматься!

— Да ладно!

— Да я тебе говорю! От него воняло как от сточной канавы, а МакКошка стенала про каких-то мародёров и…

«— Можете себе представить глубину моего отчаяния, когда я осознал, что понятия не имею, как превращаться обратно? Ведь я же этому никогда не учился, всё произошло само собой! И тогда я решил идти к магам. Вдруг мне удастся привлечь их внимание и знаками попросить о помощи?

Забегая вперёд, скажем: это действительно помогло. Десять лет Питер Петтигрю жил в дружной семье Артура и Молли Уизли. А нынешний учебный год стал для него по-настоящему счастливым: в школу поехал лучший друг Гарри Поттера Рон Уизли, взяв бедную крысу с собой в качестве верного питомца и»…

— Тебя, Гарри, усиленно искали, чтобы сфотографировать на общем фоне. МакГонагалл посылала с телеграммой какого-то кошачьего призрака…

— К твоему сведению, это называется «патронус»! А патронус — одно из сложнейших светлых…

— Ага, ага. А когда тебя, Гарри, не дозвались, то стали готовить Рона как фотосессию лучшего друга. И тут оказалось, что Рон на камеру даже «Искры» сколдовать не может. И Флитвик стал его спешно натаскивать, и тут оказалось ещё больше, что и палочки у рыжего тоже нет, а махает он пустой деревяшкой! А рыжий возьми да и заяви, что это всё враки и что эту палочку ему отдал сам Гарри Поттер! Да не просто так, а потому что шляпа сказала, что Гарри Поттеру палочка не нужна!

«Рон Уизли оказался слишком скромен, а потому нам пока не удалось сделать ни одной колдографии бывшего хозяина с легендарным питомцем. Однако есть намёки, что именно Рон сыграл ключевую роль в»…

— Рита Скитер почуяла свежую сенсацию и переключилась на новую жертву, но тут вмешался Дамблдор и напомнил, что они в гостях у школы и детям давно пора спать. И весь этот табун погнали в директорский кабинет. Рона напоили валерьянкой и привязали к кровати, а мы ещё полночи убирали пивной разгром, потому что…

«К сожалению, мы пишем эту статью глубокой ночью и всех подробностей не можем знать при всём нашем волшебном желании. Этот выпуск — экстренный, и мы поспешили сообщить вам то, что уже стало известно нам. Но не позднее сегодняшнего вечера мы обещаем вам самые сенсационные, самые сногсшибательные откровения этой удивительной истории. Всегда ваши, Рита Скитер и неспящая редакция Ежедневного».

Гарри спрятал газету в сумку и на всякий случай проверил рукава: от Луны станется напихать ему тузов прямо во сне. Небесная тёзка идёт в скорый рост, а в такие ночи подруга обожает пошалить.

— Я одного не понял: зачем Уизли привязывали к кровати?

— А, так на него истерика напала: он требовал вернуть своего питомца назад. Пришёл в спальню, увидел пустую тумбочку — и пошёл припадок. Палочку отобрали, крысу отобрали, кругом одни предатели — он невнятно орал короче. Всех костерил и тебя больше всех. За то что с первого дня на его Коросту глаз положил.

— Да пусть себе и дальше спит с бомжом в обнимку, только не в нашей спальне!

— Да он невменяемый был, а может от уборки откосить хотел. Прибежал Перси, накидал пощёчин, напоил, завязал…

— Вы его хоть отвязали утром?

— Не. А нужно?

Гарри вздохнул. У Рона, конечно, отобрали последнюю живую игрушку, но всё познаётся в сравнении. У Гарри вот вообще игрушек не было, но истерик по этому поводу он не устраивал. Не дерзал.

— Эй, Гарри! — Лаванда как всегда идеально подобрала момент для интервью. — А правду говорят, что это ты навёл МакГонагалл на мысль про анимага?

Гарри укоризненно посмотрел на Гермиону. Гермиона с возмущением посмотрела на Лаванду. Лаванда невинно похлопала ресницами Гарри.

— Ну, мы просто сидим там в своей девичьей спальне и ничего про вас не знаем. А говорят, Петтигрю даже в унитаз регулярно смывали!

— Э-э… вопрос непростой, а мы можем опоздать на Трансфигурацию.

— Никуда мы не опоздаем. Первую пару сдвинули, МакКошке нужно отоспаться за две бессонные ночи.

— *Профессору* МакКошке!

Гарри вздохнул ещё раз, и пока Гермиона отплёвывалась от собственной оговорки, прикинул план будущей байки. В конце концов, у него перед глазами имелся прекрасный пример для подражания: безжалостный житейский сюжет, переделанный в розовую водичку идеального жизнеописания. Рита не даром ест свой хлеб. Нужно учиться у лучших.

* * *

Первый час Трансфигурации действительно прошёл в безделье, а вторую половину пары им кое-как заменил Квиррелл. Слушая невнятную речь преподавателя, который читал сейчас скорее ЗОТИ, чем Трансфигурацию (но это не точно), Гарри недоумевал: насколько же безразлично должно быть руководству школы, учат ли вообще тут чему-то детей или не учат. Квиррелл, Локхарт, Бинс, вечно бухие Хагрид с Трелони… даже Снейп, пожалуй. «Люди на кафедре», которых с бо́льшим успехом могла бы заменить табуретка. Потому что дети давно и с переменным успехом приноровились учиться самостоятельно, а табуретка по крайней мере не мешает это делать. Ведь учить Зельеварение можно только вопреки происходящему на уроках. А вне уроков Снейп запрещает что-либо варить и колдовать. Никакого колдовства в коридорах, помните?

Зачем тогда вообще нужен Хогвартс? Ведь единственное разумное решение для ученика — перетерпеть минимальные пять лет, а потом всё-таки взять и выучить всё нужное самому. Спешить магам некуда: жизнь у них намного длиннее магловской. Если свои же не убьют.

А так быть не должно. Столько усилий потрачено и продолжает тратиться, чтобы школа жила и оставалась обеспеченной — и чего ради? Чтобы Трелони «гадала на хересе», не отрываясь от погребения присутствующих ближе к вечеру? Или Снейп бубнил как мантру, что они все болваны и впустую тратят копеечные ингредиенты? Или дети обжигались на очередных экспериментах Хагрида?

«Трансфигурация» закончилась, началась История магии. Из стены выплыл Бинс и запустил свою шарманку «всем по два и музыкантам тоже». Аккурат с той самой запятой, на которой его прервал колокол неделю назад. Слово «запятая» прозвучало первым. Гриффиндорцы без обиняков легли на парты и заснули: ночка была нервная, а «исторический сон» уже давно вошёл в законный распорядок дня.

Гарри достал учебник Трансфигурации и принялся изучать то, что им должны были рассказывать сегодня на уроке. В отличие от Бинса, Квиррелл не разрешал никому ничего читать, если «читает» он сам.

А ведь имеются предметы, которые невозможно отложить на пять лет, вдруг пришло мальчику в голову. Иностранные языки, например, которые детям учить намного легче, чем взрослым. Магическая Англия — не такая уж большая страна, чтобы успокоиться знанием одного лишь родного английского. Который, кстати, в Хогвартсе тоже не учат. И этим лучше бы озаботиться не откладывая, уже летом. Вот, мистер Лавгуд знает немецкий, или на чём там в Лозанне разговаривают. А ещё наверняка французский, который у математиков — основной. И китайский! А Гарри в ответ поможет ему с редактурой. Или с огородами. Или Луну поднатаскает эссе писать и Снейпа посылать. Трудно будет? Ничего, Гарри умеет работать. Особенно в свою голову.

* * *

Пообедав, дети с удовольствием пошли на Гербологию. Спраут обещала сегодня поход к Запретному лесу — показать какие-то особые первоцветы, — после чего намечался сбор ракитника в пустошах и попутное подметание всего интересного по пути. Ну и как после этого не любить Гербологию, если травяные уроки — подчас единственная возможность сменить серые стены на свежий воздух, а мрачные потолки — на весеннее небо и весёлую беготню?

Но на полдороге к теплицам Гарри догнал Перси и передал приказ МакГонагалл: бегом явиться в учительскую, а по пути привести себя в приличный вид. Гарри с тоской посмотрел вслед уходящим одноклассникам и натурально разозлился. Ну ладно, тут такие преподаватели, что к ним на урок принято приходить с двумя изученными курсами вперёд; и ладно, что деканы месяцами в своей башне не появляются; ну так и оставьте нас в покое с вашей проклятой общественной нагрузкой! Общества с вами — нет! Отдали всё на откуп — не мешайте! Пустили на самотёк — дайте течь самим! У вас своя жизнь, и мы давно это поняли — так не тащите в неё же и нас!

Единственного нормального урока было жалко до слёз. Какая бы важная шишка там ни припёрлась — хоть Скитер, хоть сам Фадж, — Гарри был полон решимости пересказать им весь сегодняшний учебный день, после чего проорать декану «Не учишь — не мешай учиться!» и вернуться к Спраут.

— Ко мне неслась беспощадная «Бомбдарда», а у меня вся жизнь пробегала перед глазами. Детство в Колвилле, учёба на Гриффиндоре, Джеймс и Лили… И мама, моя бедная мама! Что с нею теперь будет? Но чтобы вы понимали: я ни секунды не жалел о том, что сделал! Если бы у меня появилась возможность всё вернуть назад, я поступил бы так же! О, если бы я только знал!.. Если б только мог обратить время вспять, туда, где все живы!

Весенний холодок остудил кипящую злость, а привычный контроль над пылинками восстановил трезвость мышления. МакГонагалл — человек подневольный, и орать на неё — последнее дело. Если Гарри собирается свести к минимуму потери личного времени, спокойная и решительная вежливость — самый быстрый путь к этой цели.

— В себя я пришёл в каком-то мокром и тёмном месте. И с удивлением понял, что ещё жив. Что всё вокруг какое-то… огромное, а я… я… Это была канализационная труба, дорогие мои. Сильно повреждённая и заваленная с одного конца. Я бы мог постараться выбраться наружу, но там… там звучал этот леденящий душу хохот. Бесчеловечный, лающий хохот потерявшего берега предателя!

Воздушное чувство показало с полдюжины человек в учительской: Флитвик, МакГонагалл, Кеттлберн, Бэббидж… Старая преподавательская гвардия. И ещё два незнакомца.

Первым был мелкий упитанный сморчок, слегка пованивающий помойкой. Вёл рассказ именно он. Вторая — сухопарая ребристая дама с резкими акульими движениями, облитая атакующим парфюмом «гвоздика с перцем». Рядом с дамой баламутило атмосферу полуметровое птичье перо, само собой карябающее по скрипучему пергаменту безо всяких чернил.

Снейпа, Дамблдора или возможного министра слышно не было.

— Я дождался, когда Блэка повяжут «Визарды», и вылез наружу. Зря! Меня едва не убил «Ступефаем» излишне пугливый аврор. А превратиться в человека я не мог! Уж поверьте, у меня была целая ночь, чтобы убедиться: я теперь крыса и это надолго. Возможно, что и… Нет, об этом нельзя было и думать! Мне должны были помочь рано или поздно!

— А как вы попали к Уизли, мистер Петтигрю?

Гарри не стал подслушивать под дверью и ступил на порог открытой учительской. Но его появления никто не заметил: все были увлечены проводимым интервью.

На обладательнице убойного парфюма полыхал ядовито-кислотный деловой костюм, цветом которого в мультфильмах раскрашивают радиоактивные отходы, с пылу с жару извлечённые из реактора. Несмотря на эпатажную раскраску, вкус у репортёрши имелся. По крайней мере, острые наманикюренные когти неплохо гармонировали с модной пятидюймовой оправой очков.

Вопросы Петтигрю задавала именно она — акула пера Рита Скитер.

— О! Видите ли, мисс Скитер, крысы есть везде, где живут люди.

— Так можно сказать о многих существах. О насекомых, например.

— Это да, но вряд ли насекомые умеют разговаривать.

— А крысы умеют?

Если бы кто-то сказал, что в Питере мало что изменилось после превращения в человека, Гарри с ним согласился бы. Мелкий, облезлый, толстый и плешивый, по-крысиному остроносый и с водянистыми Коростиными глазами. Неприятный голос метался между сиплым шёпотом и визгливыми голошениями. Одежда неопрятная и вывалянная в каком-то жёстком волосе, притом что у её владельца было полдня, чтобы привести себя в порядок.

Но странное дело, присутствующие этого словно бы не замечали. Перед ними сидел друг детства, давно похороненный и оплаканный, а теперь внезапно и счастливо воскресший.

— Я бы не назвал это разговором в привычном нам понимании. Но, скажем так, крысам можно… нашептать вопрос, и… через некоторое время придёт ответ. По цепочке или ещё как-то, крысы поди и сами не знают наверняка.

— И крысы подсказали вам, как попасть к Уизли?

— Не сразу, далеко не сразу. Но язык до Албании доведёт.

— А почему именно Уизли, мистер Петтигрю?

— А кому ж ещё могли отдать сиротку Гарри?

— Вы так думаете?

— Ну, после того как Сириус скурвился… извините за низкий слог.

— Ничего страшного, Сириус Блэк заслуживает и не таких эпитетов.

— Увы, если бы я знал! Но молодые Уизли были нам очень близки. Артур и Молли… «Дружили семьями» — слишком избитые слова, чтобы…

— Да, вы правы. Я почему спрашиваю: до сих пор в Магической Британии никто толком не знает, кому отдали Гарри Поттера. Ходят самые невероятные слухи.

МакГонагалл в своём кресле зашевелилась и обеспокоенно задышала, готовясь вмешаться в разговор, если он и дальше пойдёт в нежелательном ключе. Но Питер этого не замечал.

— Я тоже был удивлён. Я ждал малыша и месяц, и два, и год… Джинни начала ходить, Перси переболел ветрянкой, а Гарри всё не было и не было. И я стал подумывать о том, чтобы идти и самому искать его по стране. Ведь я всё ещё чувствовал ответственность за случившееся. Недосмотрел, не учуял, не отвёл беду… Так хоть сына их уберечь и поставить на ноги! Хотя что я мог, когда…

Тут Гарри осознал, что он зря теряет время за выслушиванием брехливых водевилей. Мальчик сделал несколько шагов с порога и решительно кашлянул. Питер вздрогнул, оглянулся и выпучил крысьи глазки:

— Мерлиновы звери! Как же он похож на Джеймса! — Толстячок в восхищении поднялся и развёл руки в стороны. — Дай же я тебя наконец обниму, крошка Гарри!

Дохнуло смертельной опасностью. Таких нежностей не должно было быть после купания в унитазах! Мир послушно посерел и замер. Сами собой включились обе линзы очков, и Гарри ожидаемо обнаружил *это*.

Левая ладонь Питера полыхала тьмой. Крысюк ничего никому не забыл и нёс к обидчику давно выпестованное отмщение. Или чего похуже.

Туза в рукаве. «Мозгошмыги» вокруг предательской руки были чёрными и складывались в изготовившееся к удару жало. Чёрное скорпионье жало туза пик.

Если бы каждому факультету в Хогвартсе сопоставили карточную масть, какая из них досталась бы Слизерину?

Отбросив несвоевременные мысли, Гарри угостил Петтигрю домашней заготовкой «я тут ни при чём». А потом мальчик кое-что вспомнил, и в картину стремительно восстанавливающего свой ход времени были спешно внесены финальные штрихи.

Толчковой ноге Питера Петтигрю так и не суждено было оторваться от земли. Сияя осклабленной улыбочкой, крысюк эпично запутался в конечностях и с грохотом повалился на пол. При этом он очень неудачно зацепился рукой за край стола: пиджак и сорочку разорвало, да так сурово, что половина рукава осталась на столешнице.

Метка! Гарри вспомнил, что только что воскресший в Литтл-Хэнглтоне Волдеморт был вынужден воспользоваться пожирательской меткой на руке Петтигрю. Значит, она уже сейчас должна быть у Питера на предплечье!

Мальчик очень натурально изобразил испуганный шаг назад, и он оказался не один таков в аудитории.

— Мерлин, Питер!

— Вы не расшиблись?

— Помогите же ему кто-нибудь!

Рита Скитер осталась верна привычкам профессионального фотографа: вскочила, сделала пару шагов в сторону и внимательно рассматривала происходящее с идеального ракурса. Гарри тоже стоял на месте: затопчут. Остальные ринулись бестолковой толпой на помощь.

— Он за что-то зацепился…

— Да у него шнурки гужом завязаны!

— Мародёрыш подковёрный!

— Питер, не ругайтесь, мы сейчас вас освободим!

Щаз! Ноги стреножены и беспомощны, а прочее тело Гарри ненавязчиво прижимал к полу в ключевых точках, не мешая театрально биться бестолковым концам. У левой руки Петтигрю очень удачно суетился Флитвик.

— Режьте шнурки, потом восстановим.

— Питер, не дёргайтесь, я освобожу вам руку.

— Мерлин, у него кровь!

— Просто ссадина. Шнурки ему сначала разрежьте!

— Тьфу ты! Где вы только подцепили эту гадкую наколку! Неровен час издали примут за…

— Мой рукав!

— Починим как новый, только дайте нам поставить вас на… Ещё где-то цепляет!

Возившийся с рукавом Флитвик внезапно отдёрнул руки и отпрянул назад. Удивлённо смотрел пару секунд в продолжающуюся суету, потом достал палочку и сделал несколько диагностических пассов.

— Инкарцеро! — решительно рявкнул он.

Тугие верёвки надёжно спеленали героя дня.

— Фил, что ты творишь?

— Все назад! У него пожирательская метка! Поттер, отойдите к двери!

— Филиус, да что ты такое…

— Метка рабочая! Вызывай авроров, пусть разбираются!

— Какие авроры, это же Питер! Ты, наверное, просто…

Верёвки вдруг опали, а из бесформенной кучи выпрыгнула стремительная тень.

— Ступефай! Ступефай, тварь!

Увы, сектора стрельбы у Флитвика были ограничены дружественной толпой. Питер дважды увернулся от пахнущих озоном сгустков магии и ломанул к двери… чтобы бессильно забиться в воздухе всеми лапами и хвостом.

— Вингардиум Левиоса, — произнёс Гарри с палочкой наперевес.

О да, будь вы хоть трижды гепард на рывке, а без опоры на землю перемещаться могут только птицы.

— Десять баллов Гриффиндору! Подержите его, Поттер, а я наколдую клетку. Или лучше ты, Минерва, у тебя прочнее выйдет.

— Фил, опомнись! Я уверена, что всему найдётся объяснение…

— Сначала — авроры, потом объяснения! У него *рабочая* метка, я таких навидался!

Крыса рывком превратилась в человека, попытавшись достать до земли увеличившимися конечностями, но Гарри был начеку и мгновенно поднял толстяка повыше.

— Вон, рука голая, смотри сама!

Человек побыстрее вновь превратился в крысу. Умная тварь, но не на тех напала!

— Поттер, отпустите его немедленно, вы же мучаете вашего спасителя!

— Ты ещё не поняла? Этот «спаситель» прекрасно владеет анимагией и просто дурил нас дешёвыми баснями! Наколдуй уже… Да в бездну клетку, сойдёт и это!

Флитвик подхватил со стола узкую хрустальную вазу, выкинул из неё засохший букет и отлевитировал к крысе.

— Давайте её сюда, Поттер. Нет, мордой вперёд… Подтолкните! Отлично, а теперь вот так…

Визжащая крыса вписалась по габаритам с небольшим люфтом, предсказуемо задержавшись в филейной части. Горлышко вазы потекло и надёжно запечаталось, оставив наружу лишь несколько крохотных отверстий для воздуха.

— Отсюда не ускачет, — удовлетворённо кивнул Флитвик, принимая «флакон» и пряча его во внутренний карман. — А то уж больно мелкая аниформа у него. Отличное владение чарами, мистер Поттер! Вы напрасно скромничаете на моих уроках. А теперь мы всё-таки вызовем авроров. Счастье, что хотя бы сегодня тут нет Рональда Уизли. Рита, вы совсем бледная, с вами всё в порядке?

— Д-да, благодарю вас. Просто я впервые вижу, чтобы так ловили анимага.

— Я тоже, иначе сноровки было бы больше. Гарри, мы вам благодарны, но сейчас вам лучше вернуться на урок. Силовая группа Аврората — это не толпа восторженных репортёров. Вам всё расскажут позже. Минерва, этот камин открыт на разговоры?

— Вроде бы… Фил, у него же орден Мерлина. Что-то здесь не так. Нужно дать ему возможность превратиться и всё объяснить.

— Он всё объяснит Аврорату. Там не звери сидят. Раз орден Мерлина, значит, слушать будут не линейные дуболомы из Лютного. Рита, там в шкафу должно быть немного Огденского, возьмите и выпейте. Поттер, вы всё ещё здесь?.. Стиксовы галеры, да где же этот порох?.. Поттер!

Несмотря на окрик преподавателя, Гарри медлил, бездумно глядя на огонь в камине. Наконец он обернулся и произнёс:

— Так это что же, моих родителей предал Питер Петтигрю?

— И думать забудьте! — МакГонагалл мгновенно вынырнула из растерянного ступора. — Питер — настоящий герой!

— Насколько я понимаю, — Гарри говорил спокойным тоном, игнорируя тему *предмета* героизма Петтигрю, — чёрную метку не получают просто так. Обычно-Неназываемый не ставил её рядовому составу, нужны были особые заслуги. Я прав, мисс Скитер?

Рита Скитер, только что тяпнувшая крохотный стаканчик огневиски и стремительно возвращавшая себе румянец на лицо, мгновенно встала в боевую стойку.

— Вы полагаете, что ваших родителей предал не Сириус Блэк?

— Питер *выслужил* себе метку. А получить он её мог только при живом предводителе. Интересно, за какие заслуги?

Рита зыркнула на своё перо — и то застрочило с небывалым энтузиазмом. МакГонагалл помрачнела: ей не нравилось, куда сворачивал разговор.

— Понятия не имею, откуда вы это узнали, мистер Поттер…

— Из газет.

— Тогда вы должны знать и то, что Сириус Блэк полностью признал свою вину.

— В тот момент он был очевидно неадекватен. А его невнятное «Я виноват» можно трактовать и так, как питеровское «недосмотрел и доверился не тому». Блэк недаром гнался за этой крысой.

— Выбирайте выражения!

— Сириус Блэк — такой же друг моих родителей, как и этот Петтигрю. Сириус — мой названный крёстный. На нём не было метки. Он мог бы десять раз убить меня ещё там, на развалинах дома. Уж Хагрид с младенцем наперевес ему был точно не помеха.

— Да откуда вы знаете про Хагрида?!

— Из ваших слов. Там, где вы трое оставляли меня «самым ужасным маглам».

Рита заинтересованно подняла голову, но наткнулась на мрачный взгляд Флитвика. Ошарашенная МакГонагалл отвела глаза в сторону.

— Я… не думала, что вы… вам же было всего…

— Вообще-то парень прав, — вступил молчавший до того Кеттлберн. — Я ходил на тот суд. Дело подмахнули быстро, а Блэк явно плыл кукухой. Да и лица на нём не было — одни кровоподтёки. Но тогда всех так судили.

— По-хорошему, против Блэка имеются только «показания» Петтигрю в пересказе маглов, — пробормотал Флитвик. — А Петтигрю, как выясняется…

— Ничего не выясняется! — каркнула МакГонагалл. — Я ещё не видела той метки, но даже если допустить, что Петтигрю и правда… может быть пожирателем, это не будет иметь особого значения. Предать Поттеров мог только один человек.

— Хранитель, — буркнул Флитвик.

— Которым мог быть Питер Петтигрю, — добавил Гарри.

— Чушь! — От возмущения МакГонагалл не заметила, что Гарри откуда-то знает и про это. — Всем известно…

— Что же это за Хранитель, о котором всем известно? — упрямо возразил мальчик.

— Извольте не перебивать своего декана! Вы понятия не имеете, что творилось в те времена, мистер Поттер! В газетах пишут далеко не всё. А вы и намёком не стремитесь узнать, чем жили и к чему стремились ваши родители!

— А вы ничего мне не рассказываете.

— Не перебивайте меня!

— Я знаю одно: у моего крёстного были серьёзные основания преследовать эту крысу. Бо́льшие, чем…

— Не смейте его так называть!..

— … позаботиться об осиротевшем крестнике. Сириус никогда не был пожирателем. Метку Петтигрю не дают за просто так. А если у вас есть два возможных кандидата в Хранители, и один из них — тайный пожиратель «клейма негде ставить», то почему вы упорно обвиняете второго?

— Вы!..

— БРЭЙК! — рявкнул Флитвик, да так, что заткнулось даже самопишущее перо Скитер. Декан-дуэлянт подержал глазами спорщиков, после чего продолжил гораздо тише: — Поттер, мы услышали всё, что вы сказали. Мы передадим нужные слова аврорам. А теперь вам действительно лучше вернуться на… Гербологию, если не ошибаюсь. Иначе мы сегодня так и не сможем никого сюда вызвать. Флаффи! Принеси мне летучий порох из моих покоев.

Удаляясь по коридору, Гарри ощущал воздушным чувством, как в стаканчик наливают очередную порцию Огденского.

— Нет, ну ты видал, а?

— Упёртость отца и рассудок матери. Ничего нового.

— Да я не об этом. Если этот щегол и дальше будет…

— Минни, извини, но давай всё же вызовем этих долбаных авроров, а уж потом…

— Да я боюсь представить, что будет потом. С той «драконовой ночи» прошли всего сутки, а оно лишь нарастает как снежный ком. И каждый новый удар начинается с того, что Поттер…

— Ты драматизируешь. Он всего лишь… О, благодарю, Флаффи.

— Слушай, давай хотя бы дождёмся Дамблдора…

— Извини, но в данном случае я более послушен закону, чем…

— … Мерлин, а я ещё надеялась хоть сегодня уползти спать пораньше…

— … У тебя ЧП и «едуны» по спальням ползают…

— … Это Уизли, а им…

— … Скитер, если вы…

— … Я не дура. Ваш факультет заканчивала, между про… Скажите, а правда, что Гарри Поттер…

— … Тихо!.. Кингсли? У нас *ситуация*. Пожиратель в школе… Нет, из старой гвардии…

* * *

На Гербологию Гарри прибыл в прекрасном расположении духа. Поведал небрежную байку о том, что его шевелюру вознамерились причесать как у Малфоя, а вылилось это в ловлю Петтигрю, оказавшегося тайным пожирателем. Малфой немедленно навострился убежать пораньше и оказаться в центре новостей, но Спраут была неумолима: затянула с окончанием занятий у первокурсников на лишний час, благо маячивших у замка авроров было прекрасно видно с пустошей.

В этот день они собрали двойную норму лечебного сена.