Ограняя, изменять (джен)

Примечания автора

Касаемо ваших вопросов и сомнений:

Тёмная метка Северуса — Хотя я уверен, что Волдеморту понравилось бы пытать Северуса через метку, у него есть более важные дела, чем «вызывать» Снейпа, заставляя его знак тьмы «гореть». К тому же, я не помню, чтобы в каноне говорилось о том, что Волдеморт мог удалённо «активировать» метку определённого последователя.

Защита Северуса от Круциатуса — частое попадание под это проклятие заставило тело искать способ минимизировать ущерб (к примеру, так у нас появляются мозоли), но это стало возможным только благодаря полной готовности вынести пытку, в надежде защитить и спасти других — жертвенная магия в действии.

Владел ли Гарри из будущего парселмагией? — Да, он пользовался ей, но не так часто, как «сегодняшний» Гарри, ведь возможностей для экспериментов тогда совсем не было — приоритетным являлось выживание.

Является ли Северус уникальным типом волшебника? — честно говоря, я ещё не решил, но пусть будет «нет». Тем не менее, он определённо очень силён ведь, хотя занимался саморазвитием вынужденно, его возможности далеко выходят за пределы среднестатистического волшебника.

Дары Смерти — не хочу усложнять историю, поэтому здесь их не существует.

Дневник Волдеморта — в моём повествовании Дневник — тёмный артефакт, созданный Тёмным Лордом. Примерно как волшебный портрет, но гораздо более сильный: навсегда запечатлевший в себе личность хозяина и, при необходимости, способный манипулировать теми, у кого в данный момент хранится.

---

Не бечено

Северусу тяжело дались следующие несколько недель. Он никогда не был известной личностью и, несмотря на моменты слабости, когда ему мечталось о наградах и признании, Снейп понимал: свет софитов не для него. В какой-то мере он даже презирал его.

Колин Криви, как и многие первокурсники, искренне восхищался им. И если уж совем честно, в число его фанатов записалась добрая половина Хогвартса, что безумно раздражало.

И пресса... О ней вообще лучше не вспоминать!

Единственное, что хоть немного утешало — теперь студенты были очень внимательны на зельях.

Коллеги были не лучше — они, как и все, поощряли поклонение героям.

Северус теперь прекрасно понимал Гарри, и лишь надеялся, что шумиха вокруг его имени скоро стихнет. Как бы не так!

— Северус, я правда не понимаю, чему ты удивляешься, — признался как-то Филиус.

Они делали ночной обход. В последнее время только так Снейп мог расслабиться.

— Я надеялся, что все «переболеют» мной. Во имя Мерлина, скоро Рождество! — ворчал Северус.

— Ты что, забыл? Ты же не только спас тех детей, но и сделал то, что до сих пор не удавалось никому. Ты смог обвести Тёмного Лорда вокруг пальца и ушёл безнаказанным, — напомнил Флитвик. На последних словах его голос взлетел, будто малютка-профессор сам едва мог поверить в то, что произошло.

— «Безнаказанным»?! Хм… Не беспокойся — Тёмный лорд спит и видит, как мне отомстить.

— А ты сидишь и, кажется, в ус не дуешь. И это, возможно, ещё одна причина, почему все так... восхищаются тобой. Кроме того, не стоит забывать, что скоро тебе вручат Орден Мерлина.

Северус, пытаясь отвлечься, промолчал — его мысли уже текли в другом направлении. Филиус, пожелав спокойной ночи, оставил его в покое и свернул в боковой коридор.

Снейп понимал, что, как и говорил Флитвику, Волдеморт планирует отомстить. Также, благодаря проклятому шраму Гарри, профессор знал о страхах Лорда и, если верить ощущениям Поттера, его отчаяньи.

Такое положение дел не внушало оптимизма, так как Северус полностью осознавал: загнанный в угол монстр становится только опаснее. Он скоро начнёт действовать. Спокойствие последних месяцев напоминало затишье перед бурей.

* * *

За делами Гарри даже не заметил, как пролетело время. Если он не учился, то ставил эксперименты, изучая новые и отрабатывая старые приёмы защитной парселмагии.

Накладывать защиту на самого себя было очень трудно, но благодаря мистеру Ли дело пошло быстрее. После того, как Гарри поделился с ним своей проблемой и спросил: нет ли у него книг на эту тему или, возможно, знакомых со знанием парселтанга, тот по своим каналам достал для него древние рукописи почившего индийского волшебника. Конечно, чтобы собрать нужные материалы потребовалось время, но зато уже к ноябрю у Поттера на руках были нужные свитки.

Там было около сорока листов пергамента, заполненых с обеих сторон мелкими каракулями. Само собой, Гарри видел другое. Для него текст был написан на прекрасном английском. Несмотря на то, что буквы скакали, а некоторые фразы звучали странно, текст был вполне читабельным. Драко же с ребятами, напротив, в замешательстве пялились на непонятные закорючки.

— Э-э-э, Гарри, ты правда понимаешь, что здесь написано? — удивился Невилл.

— Конечно, и я уже нашёл ответы на все интересовавшие меня вопросы! И оно нам поможет, очень, — ответил Гарри, не поднимая глаз от страницы. Грег и Винс непонимающе переглянулись, а у Драко с Невиллом начался нервный тик.

— Это, наверное, парселскрипт, — высказал вслух свои догадки Малфой.

При этих словах Гарри оторвался от чтения.

— Что ж, полагаю, это объясняет, почему я спокойно понимаю текст, написаный около ста лет назад неким индусом, — выдал он после многозначительной паузы.

А затем продолжил читать, учиться и работать. Поттер надеялся ещё до каникул закончить установку собственной защиты, причём его уверенность в успехе увеличилась, как только ему удалось обнаружить базовую часть для любого щита — в манускрипте этот фактор именовался «якорем». В данном случае им стала сама магическая система тела, состоявшая из ядра и проходившая через весь скелет, беря начало в костном мозге. Во «Внутреннем ядре и сети» — учебнике мадам Помфри, изученном от корки до корки ещё несколько месяцев назад, много говорилось об этой теории, и лишь благодаря знакомству с ней в исследовании наконец-то наметились подвижки.

Кроме тренировок парселмагии, Гарри, не без помощи Дамблдора, связался с доктором Прайсом. Тот, узнав о состоянии Лонгботтомов, согласился осмотреть их, при условии, что нынешний опекун четы не будет против. Невилл был в восторге и не мешкая написал бабушке, с просьбой позволить Прайсу осмотреть родителей.

Августа, однако, восприняла эту идею с прохладцей, — неожиданно для ребят, — но и полностью отвергать не стала. Поттер подозревал, что и тут не обошлось без заступничества директора. Постепенно — в течение нескольких недель — Невиллу удалось-таки убедить бабушку. Его слова: «мы обязаны дать им шанс», без сомнения стали решающими. И вот, уже на зимних каникулах для Лонгботомов был запланирован визит к доктору Прайсу.

Гарри по-прежнему переписывался с Сириусом и сначала общение шло туго, но со временем всё наладилось, и Блэк ощущался мальчиком кем-то вроде дяди, а не чужаком, знавшим когда-то его родителей. Изменилось не только это — у Блэка появилась официальная работа. Он стал тренером, обучавшим граждан самообороне. Поскольку все знали о его службе в Аврорате, недостатка в клиентах не было. К тому же, это было несложно, покрайней мере для Сири.

Всё бы хорошо, и Гарри даже был рад за крёстного, но теперь встал вопрос о роли Сириуса в его жизни — в частности, касаемо опеки. Целители письменно подтвердили, что Блэк здоров, как ментально, так и физически. Сириус был в состоянии заботиться о нём, и, по-видимому, имел хороший большой дом, а с недавних пор и стабильную работу.

Пусть Блэк ни словом не обмолвился о своём желании взять крестника под опеку, Гарри всё понимал. Было очевидно, что тот тщательно готовился, чтобы должным образом обеспечить его, и при иных обстоятельствах...

Однако, история не знает сослагательного наклонения.

Мальчик считал это в крайней мере не честным. Его сердце сжималось от мысли о предстоящем выборе — если, конечно, ему дадут такую возможность. А потому он вообще запретил себе об этом думать, ибо другого варианта для себя не видел.

В школе было всё как всегда — в основном, по крайней мере. Единственное что заметно изменилось (или, как кто-то очень метко высказался, добавилось к хаосу, окружавшему обучение Гарри) — это поведение Колина Криви. Мальчик, вооружённый камерой, буквально стал его тенью, и Поттер, памятуя о том, что чуть было не случилось с его младшим братом, смирялся. А когда увидел восторг, с которым мальчишка обращается к профессору Снейпу, то малодушно выдохнул: «Лучше уж он, чем я. Кто-кто, а профессор в силах справиться с тем, что время от времени его преследуют».

Однако не все события последних месяцев были весёлыми и безобидными. Время от времени, наряду со вспышками боли в шраме, Гарри атаковали странные кошмары. Хотя, к счастью, «ров», который Николас создал в его сознании, приглушал их, чему способствовали и упражнения по элементарной окклюменции (базовый уровень, напрвленный на расслабление). События казались бессвязными, и вскоре Гарри стал попросту игнорировать видения, так как каждая попытка разобраться в них заканчивалась головной болью и мешала заниматься любимым делом. И всё же, малые крохи связи по-прежнему работали — Поттер чувствовал эмоции Волдеморта: его страх, разочарование и отчаяние.

И, честно говоря, это радовало. Если уж ему суждено ощущать состояние этого монстра, то пусть оно будет таким, а не радостным от волнения и удовлетворения.

* * *

Сказать по-правде, Драко опасался предстоящих каникул. В Хогвартсе он чувствовал себя более защищённым, и даже известие о болезни Тёмного Лорда не меняло дела. Мальчик подсознательно переживал: что станет с его семьёй, если Волдеморт вдруг заявится к ним «в гости», особенно после предательства крёстного...

По отцовским письмам создавалось впечатление, что Тёмный Лорд замкнулся, отгородившись ото всех; однако между строчек читалось напряжённое ожидание неприятностей. Драко спрашивал себя: смогут ли они воплотить в жизнь план Северуса. Они покинут Англию? Сможет ли он потом вернуться в Хогвартс? А его друзья? Что будет с Винсом и Грегом? В некотом смысле, их семьи находятся в том же положении. Готов ли у них (в случае необходимости) план побега? Если станет совсем худо (что бы это ни значило), есть ли у них шанс спастись?

Юный Малфой вздрогнул: ему не стоит задумываться об этом. Как бы ни было противно признавать, он — несовершеннолетний, и если вдруг попытается вызнать у Грега и Винса о плане «отступления», то вполне может нарушить приготовления, начатые родителями. В конце концов, такие планы лучше всего держать в секрете, а желание докопаться до них может быть не просто опасным, но даже губительным. Драко и сам-то толком не понимал, что придумали родители с крёстным, кроме того, что некий план есть, и понимал: так даже лучше.

Ему оставалось лишь надеяться, что у родителей его друзей, так же как и у них, есть имеется стратегия на непредвиденный случай.

* * *

Зимние каникулы, с нетерпением ожидаемые многими студентами, наконец-то настали.

— Итак, какие у вас планы? — спросил Драко, сидя в поезде до вокзала Кингс-Кросс.

В купе были Гарри, Невилл, Драко, Винсент и Грегори. Они уже накупили конфет и собирались открыть ещё по одной шоколадной лягушке.

— Бабуля на этой неделе собирается к доктору Прайсу. Она уже записала родителей к нему на приём, — ответил светящийся от счастья — по другому не скажешь — Невилл.

— Рад за тебя, приятель, — подал голос Грег, а остальные присоединились к поздравлениям.

— Я так рад, что бабушка меня услышала. Знаешь, я ведь уже начал думать, что она ни в какую не согласится.

— Но почему?! То есть, конечно, эти целители — магглы, но может стоит дать им шанс, — изумился Винс.

— Честно говоря, я её понимаю, — подал голос Драко. — Я бы тоже сомневался. В конце концов, сколько раз целители обещали, что лечение поможет, а на самом деле — всё в пустую?

Невилл помрачнел.

— Так много, что не упомнишь.

— А я считаю, что доктор Прайс поможет, — сказал Гарри, спасая друга от упаднических мыслей. — Во всяком случае, он постарается разобраться в причинах их состояния — а это уже намного больше, чем сделали наши целители.

Невилл кивнул, и в его глазах вновь затеплился огонёк надежды.

— Ну что, номинант ордена Мерлина, готов к церемонии награждения? — поддразнил друга Драко.

Гарри вздохнул.

— Дело не в том, готов я или нет — не похоже, что у меня вообще есть выбор. Сомневаюсь, что мне позволят не прийти.

— Ну, по крайней мере, рядом будет профессор Снейп: он ведь тоже номинирован, — напомнил Невилл.

— Думаешь, он позволит спрятаться за его широкой спиной? — спросил Гарри в шутку (ну, почти).

Все рассмеялись.

— Не думаю, что всё настолько плохо, Гарри. Спорю, что там будет торт и другие вкусности — отметила Коралл, а потом с энтузиазмом прибавила: — Возможно, даже для меня найдётся парочка мышек.

— Не сомневаюсь, — выдал тот, погрузившись в задумчивость до самого вокзала.

* * *

Когда наступили каникулы, Северус не мог точно сказать: радует его это обстоятельство или всё же раздражает.

Открыв шкаф, он взглянул на свои парадные мантии с презрением — будто это они виноваты в том, что вскоре ему предстоит поход в министерство за Орденом Мерлина.

Странное ощущение. Когда-то, ещё в своём времени, Снейп был готов всё отдать за подобную честь, а теперь это мероприятие казалось пустой тратой времени. Конечно же он не считал свою работу над противоядием от ликантропии бессмысленной, или недостойной признания, просто... после стольких лет призрения в широких кругах, признание заслуг уже не казалось столь важным.

Возможно, в том будущем его желание быть замеченым уступило место простой жажде выжить — и именно это чувство затмило всё.

Северус покачал головой: всё же он не единственный был удостоен высшей награды, и не мог не согласиться, что быть награждённым вместе с Гарри — вдвойне почётно.

Закрыв створки шкафа, Снейп направился в гостиную, размышляя — как пройдут каникулы у мальчика. Он был уверен, что Гарри будет в восторге от Рождества с Фламелями, однако профессора весьма беспокоила реакция Блэка.

По словам Альбуса, целители привели Сириуса в норму, и министерская комиссия по защите прав ребёнка одобрила его желание подать заявление на опеку над Поттером. Директор пытался убедить Блэка подождать и узнать, что думает об этом сам Гарри, но тот не слушал. Собственно, когда было иначе?

Честно говоря, Северусу казалось, что всё происходит слишком быстро, но изменить уже ничего не мог. Он только надеялся, что инициатива Блэка не выльется в неприятности для мальчика. Последнее, что нужно Гарри — это ссора с Блэком, проблем у него и без того хватает. А когда пёс начинает разводить ненужную суету, все хорошие начинания идут книззлу под хвост.

Северус опустился в кресло, погрузившись мыслями в свою прежнюю жизнь…

События только начали принимать серьёзный, можно сказать фатальный, оборот. Летние каникулы перед шестым курсом Гарри подходили к концу, и Министерство, наконец, осознало, что Волдеморт с последователями — не просто хулиганы, и не исчезнут, если на них не обращать внимания.

Блэк же, очевидно, решил, что жизнь скучна, и добавил веселья, высказав претензии.

— Почему это он будет учить его?! — набросился Блэк на Дамблдора.

Они находились в штаб-квартире, и скандал произошёл при бо́льшей части костяка Ордена — Грозном Глазе, Ремусе, Артуре, самом Северусе и, конечно же, Блэке и Дамблдоре.

— Я считаю, что Гарри должен понять, как сражаются Пожиратели Смерти, учась у того, кто имеет об этом представление, — спокойно ответил Дамблдор.

— Мы все сражались с ними, причём не один год, — некоторые из нас здесь даже дольше, чем он. Я, без сомнения, справлюсь с обучением Гарри намного лучше.

— Нет, его будет учить Северус.

— Ну, ежели опыт Северуса настолько важен, почему бы и нам не стать его учениками? — с сарказмом заявил Блэк.

— Полагаю, это несложно устроить, однако сомневаюсь, что от таких занятий будет толк, — отозвался Снейп.

— Да?! Интересно, почему?

— Они будут сродни попытке обучить старую, глухую и слепую собаку новым трюкам.

— Северус, — окликнул Снейпа Дамблдор, желая предотвратить обмен проклятиями.

— Я так и не получил ответ на свой вопрос: почему моего крестника не может учить кто-то другой?! — яростно вскричал Блэк, почти потеряв контроль над собой, отчего Дамблдор наградил его взглядом а-ля "не делай глупостей".

— Вы все, исключая директора, сражаетесь, как авроры, — без обиняков пояснил Северус.

— Ну и что? — защищаясь вскинулся Блэк.

— Поттеру нужно знать, не только как защищаться, но и как побеждать. Приёмами аврората этого не добиться.

Грозный Глаз фыркнул.

— Авроры победили многих Пожирателей смерти! — иступлённо заорал Блэк.

— Да, только они почему-тот снова в строю.

— Дамблдор, Вы хотите, чтобы Сопливиус сделал из моего крестника УБИЙЦУ?! — взревел Сириус.

— Блэк, ты — идиот, — процедил Северус, и тот развернулся, чтобы наброситься на него с кулаками.

К счастью (а по мнению Снейпа, к сожалению), Ремус удержал друга.

— Джентльмены, пожалуйста! — воскликнул Дамблдор, знаменитый своим терпением. — Сириус, я очень надеюсь, что Северус научит Гарри не просто сражаться, но и выживать; пусть нам всем хотелось бы, чтобы эти знания не пригодились, они нужны. В случае чего, Гарри должен уметь сдержать любого противника, даже Волдеморта. Обычные приёмы для этого не подходят.

— Тогда почему Вы не займётесь с ним? — продолжал упираться Сириус. — Из нас Вы — единственный, способный противостоять Волдеморту!

— К сожалению, для освоения моего стиля борьбы требуется колоссальное количество времени. На его разработку у меня ушло более десяти лет, и только тогда я рискнул использовать его в реальном бою. У Гарри попросту нет столько.

— То есть, Вы собираетесь просто сбагрить его Пожирателю смерти, чтобы тот научил его разбрасываться Авадами? — с недоверием спросил Блэк.

— Я искренне сомневаюсь, что Поттер сможет выполнить подобное заклинание, — усмехнулся Северус — хотя сказал это исключительно, чтобы позлить Блэка, а не принизить способности Гарри.

На тот момент Северус пришёл к выводу, что стоит закопать топор вражды с Джеймсом Поттером в могиле последнего. Были более важные вещи.

— Может, перестанешь уже дразнить его? — проворчал Ремус, на удивление вмешавшись раньше Дамблдора.

— Это простая констатация факта. Преимущество Поттера, судя по его стилю игры в квиддич, не в грубой силе, а в том, чего тебе, Блэк, определённо не хватает.

— Северус... — с упрёком окликнул его Дамблдор, но мастер зелий продолжил:

— Изящности. Это не отменяет порывистости и некоего идиотизма мальчишки, но я могу научить отстраняться от этого генетического недостатка.

— И что мы получим в итоге?! — выкрикнул Блэк, по-прежнему удерживаемый Ремусом.

— Продуманного стратега. Способного проникнуть в мысли противника, «считать» его и подтолкнуть к действиям, которые помогут ему сбежать или победить.

— А ты хорошо подготовился, — подал голос Артур, впервые за вечер.

— Я отношусь к поручению очень серьёзно, невзирая на чьи-либо возражения по поводу моего назначения. У меня нет права провалить задание.

Северус прикрыл глаза: те его слова эхом отдавались в мозгу, а исполнение клятвы стало смыслом жизни. Он вздохнул, вспомнив, что случилось в тот же год, лишь немногим позже — когда положение стало стремительно ухудшаться...

Министерство решило провести кампанию «по повышению морального духа», в рамках которой устроили рождественскую вечеринку в Атриуме. Гарри, Дамблдора, а так же многих других, безусловно, пригласили, и благодаря «ненавязчивому» убеждению (читай: давлению окружающих), а так же тому, что многим, для разнообразия, хотелось праздника, Министерство получило их согласие.

К несчастью, именно этого и ждал Тёмный Лорд, и, что ещё хуже, поделился своим планом с Пожирателями смерти только в день мероприятия — из-за чего Северус не успел никого предупредить.

Атриум был осаждён в считаные минуты, воздух пропитался тяжёлым запахом смерти. Белатрисса убила министра в первые же секунды боя, и тутже большая часть гостей вечера пала под шквалом проклятий других Пожирателей смерти. И это было только начало.

Когда Волдеморт нашёл взглядом Гарри, Дамблдор отправил Фоукса с сообщением для Ордена Феникса (что скорее было продиктовано желанием спасти выживших, а не переломить ход сражения).

Мальчик неприменул воспользоваться результатом своих тренировок. Однако несколько месяцев обучения, пусть и весьма интенсивного, не шли ни в какое сравнение с многолетним опытом реальных боевых действий его противников. Тем не менее, он компенсировал это отчаянием и тем, что Северус именовал «изяществом».

Кроме ментальной стороны сражений, Северус развивал в Гарри подвижность и абсолютную непредсказуемость действий, поскольку, по словам Снейпа, неопытность Поттера была «ужасной помехой», которую следовало уравновесить «спонтанным стилем боя». При этом Гарри на занятиях ощущал себя балериной, но после нескольких недель безжалостной дрессуры Северуса пришёл к выводу, что лучше напоминать сумасшедшего на пуантах, чем погибнуть во цвете лет.

И, только благодаря этим тренировкам, в какой-то момент Гарри остался единственным не-Пожирателем смерти по-прежнему стоявшим на ногах.

— Что ж, неплохая реакция, — отметил Волдеморт, когда юноша уклонился от двух его заклинаний и блокировал третье.

— Да, и что? — крикнул тот в ответ, дабы быть услышанным сквозь шум.

— Ты мечешься, словно испуганная белка, Гарри Поттер, — поддел Волдеморт, переходя в атаку, оставив Пожирателей смерти развлекаться с выжившими.

На противоположной стороне Атриума Дамблдор изо всех сил удерживал последний работающий камин. Члены Ордена, наконец-таки хлынувшие оттуда, сосредоточились на выводе с поля боя чудом выживших, и директору оставалось защищать единственный путь отхода.

Таким образом, Гарри оказался в одиночестве.

— А ты дерёшся, как старик, Том Реддл, — отзеркалил Гарри.

Волдеморт разразился лаящим хохотом, но было понятно, что замечание его разозлило.

— Дерзкий гриффиндорец?

— Тёмный Лорд, не боящийся смерти?

Вместо ответа Волдеморт бросил тёмное заклятье.

Гарри нырнул за упавший стол и, вскочив на ноги, вскинул палочку.

Северус издали наблюдал за их перепалкой, тишком собрав вокруг себя самых неопытных и ненаблюдательных Пожирателей смерти и отыгрывая роль жестого приспешника Лорда. Неожиданно для себя он взмолился, чтобы у Гарри достало «изящества» остаться в живых, и Дамблдор пришёл ему на помощь.

К сожалению, тот всё ещё был занят: Волдеморт бросил на него более дюжины Пожирателей смерти, и это сильно отвлекало директора.

— Гарри!

Северус обернулся и с тревогой обнаружил Сириуса Блэка, танком прущего к своему крестнику. Снейп, отдавая должное Блэку, признал: он, безусловно, был преданным.

И глупым.

Гарри метался по залу, разумно не поворачиваясь спиной к Тёмному Лорду, а Блэк рвался вперёд, без устали «снимая» ближайших к нему Пожирателей одного за другим…

Северус осознал факт ещё до того, как он произошёл, инстинктивно почувствовав: один из гриффиндорцев сегодня умрёт. Ибо между этими тремя протянулась идеальная прямая с Волдемортом на одном конце, Блэком — на другом, и Гарри — в центре.

Гарри, благодаря тренировкам с Северусом тоже заметил это секундой позже, но стуацию уже было не изменить.

С победной ухмылкой Волдеморт зарычал: «Авада Кедавра!», в тот же миг Гарри откатился и крикнул: «Сириус, в сторону!»

Тот дёрнулся, но не туда.

И упал навзничь, сражённый в грудь зелёным лучом.

Несмотря на ужас момента, Северус не мог не почувствовать гордости за реакцию Гарри.

Не выказав ни капли шока или отчаяния, Гарри немедленно атаковал столь яростно и настойчиво, что, откровенно говоря, никто не поверил. Хотя Волдеморт отбил или блокировал все его проклятия, в позе и лице Тёмного Лорда ясно читалось: он только что признал Гарри достойным соперником.

— Мои соболезнования по поводу крёстного, Гарри. Он ведь был твоим крёстным отцом, верно? — с насмешкой сказал Волдеморт, в то время как Гарри продолжал выплёскивать свой гнев. — Моей целью был ты, не он.

— Риддл!

Этим звуком можно было дробить камень, но на самом деле произошло нечто более впечатляющее.

Волдеморт мгновенно замер, всем корпусом обернувшись к единственному человеку, которого он боялся, из-за чего пропустил заклинание Гарри, поразившее его в руку.

Это была царапина, но одно то, что кто-то смог нанести удар его персоне, стало для Тома Риддла по-видимому, весьма травмирующим.

С разорванным, окровавленным рукавом Волдеморт выпустил поток адского пламени, и в ту же секунду Дамблдор мощным колдовством призвал Гарри к себе, оставив Тёмного лорда с его окружением на откуп огню…

Северус вздохнул, зная, что никогда не забудет выражения лица Гарри в тот день — исполненного страданием — и заставил свои мысли течь в другом направлении.

* * *

Невилл испытывал дискомфорт, — вроде как ничего нового, — в отличии от пребывания в маггловской клинике.

Его родителей «Доктор» Прайс только что увёз на МРТ и другие исследования, оставив его с бабушкой в приёмном покое.

Бросив взгляд на Ба, он заметил, что та уставилась в одну точку. Казалось, она была спокойна, однако было очевидно: это является следствием полной открытости Дамблдора, подробно рассказавшего о своём общении со специалистом.

Внезапно дверь открылась, и вошел Альбус Дамблдор, за которым шаг в шаг следовал Гарри.

— Прошу прощения за опоздание, Августа, — повинился директор Хогвартса, а Гарри просто присел рядом с Невиллом, предпочитавшим находиться подальше от бабушки.

— Ничего страшного, — отозвалась та. — Всё равно, мы просто ждём.

Пока взрослые общались, Невилл повернулся к Гарри.

— Спасибо, что пришёл. Хорошо, что опекуны тебя отпустили, — начал он.

— Всё в порядке, Невилл, я и сам рад немного проветриться, — признался Гарри.

Лицо Невилла потемнело от беспокойства за друга:

— Что, вконец замучали?

Гарри моргнул, осознавая сказанное.

— Да нет же, не в том смысле. Мы хорошо ладим, просто... ну, на заседании министерской комиссии по усыновлению было объявлено, что скоро у меня будет постоянный опекун. Мои опекуны, конечно, тоже подавали заявку, но поскольку желающих много...

— А тебе не хочется уезжать, — правильно понял его Невилл.

— Да, я хочу остаться, но, видишь ли, один из подавших заявку — мой крёстный.

Глаза Невилла округлились.

— Ясно. Это всё усложняет.

— Хуже того: мой крёстный всё это и затеял. Опекуны уверены, что под его давлением совет примет решение уже к концу этой недели.

— Вот же ж! У комиссии совсем не будет времени, чтобы как следует разобраться в вопросе.

— Верно, но я через директора передал им письмо, так как, к счастью, они учитывают желание самого усыновляемого.

— То есть, ты написал им, чего хочешь, — с одобрением сказал Невилл.

— Да.

— А в чём, собственно, проблема? — поспешил уточнить друг.

— В Сириусе. Он даже не написал мне о своём желании усыновить меня, прежде чем начинать процесс. И хотя, полагаю, я мог бы написать ему сам и спросить, но не знаю, что сказать. Как по мне, то я должен был узнать о заявке от него, а не от Ни… — моих опекунов, — сказал Гарри, исправившись в последний момент.

Невилл понимал необходимость секретности, хотя и умирал от любопытства. И очень надеялся, что вскоре узнает, кто же эти люди, к которым Гарри так привязался.

— Ну, уверен, что он не хотел ничего плохого, — мягко предположил Невилл. — Может, он хотел устроить сюрприз?

— Неудачный, — пробормотал Гарри.

— Да, иногда взрослые ведут себя неразумно.

Гарри кивнул.

— Коралл тоже так считает.

Невилл просиял.

— Значит, я прав!

Гарри, почувствовав облегчение, едва заметно улыбнулся.

— И всё же, как твоя бабушка восприняла новости? — Спросил Гарри, желая сменить тему, поглядывая туда, где Дамблдор тихо беседовал с Августой.

— Сложно сказать, на самом деле. Последнее время она была слишком тихой, но, полагаю, она в порядке. Молюсь, чтобы у доктора Прайса были хорошие новости.

Гарри кивнул, про себя вспоминая то, что увидел при осмотре Алисы Лонгботтом. Он очень надеялся, что им помогут.

Спустя несколько минут открылась боковая дверь, из-за которой вышел доктор Прайс. После того, как ему представили Гарри, он пригласил всех пройти в кабинет. Августа дала официальное согласие на присутствие Дамбдора с Гарри при обсуждении, что неудивительно: ведь последний собирался работать вместе с доктором Прайсом дабы помочь чете Лонгботтомов.

Как только все расселись, доктор Прайс прошёл за свой стол и вытащил папку.

— Изучив результаты анализов крови, МРТ и некоторых других обследований, у меня появилось несколько вариантов возможного лечения. Однако прежде позвольте мне озвучить выводы, к которым я пришёл в процессе осмотра, — речь Прайса была спокойной и дарила надежду. Он рассматривал Гарри, с трудом веря, что мальчик может хоть чем-то помочь, однако решил не судить книгу по обложке и заниматься своим делом.

— Пришедшие анализы крови в относительной норме. Наблюдается некоторый гормональный дисбаланс, но, учитывая характер травм, другого я и не ожидал. Данную проблему можно решить правильным подбором лекарств, — сказал он, открывая папку. — Что касается самой травмы, мы решили провести полное сканирование на аппарате МРТ, так как он даёт более детализированное изображение тканей нежели компьютерная томография. — Врач достал стопку изображений и выложил их на стол, обратившись прямо к Гарри. — Я так понял, что Вы при осмотре получаете мысленные образы проблемных участков?

— Да, сэр, — отозвался Поттер, вглядевшись в изображения.

Он легко распознал картинки, и заметил большие скопления рубцовой ткани.

— Надеюсь, что, объединив наши... возможности, мы сможем точнее оценить их состояние и, следовательно, разработать оптимальный курс лечения, — сказал Прайс, прежде чем указать на первое изображение — спинной мозг Алисы.

На протяжении получаса Прайс комментировал то, обнаружилось по результатам исследования, что абсолютно не радовало, но, по крайней мере, теперь они лучше разбирались в проблеме.

У Алисы, как и у Фрэнка было обширное повреждение нервов по всему телу, о чём уже было известно, а также скопление рубцовых тканей в коре головного мозга, причём меньше, чем у Фрэнка.

— И как это исправить? — спросила Августа начисто лишённым эмоций голосом. Гарри понял: чтобы не впасть в панику, она решила «перейти к делу».

— Приоритетным является удаление рубцов. Их количество серьёзно затрудняет восстановление. Я предлагаю хирургическим путём удалить хотя бы несколько карманов. Убрать абсолютно все не получится из-за их расположения. Однако, убрав достаточное количество, мы сможем добиться заметного улучшения состояния пациентов. В данный момент именно рубцовая ткань препятствует восстановлению нервных связей, — объяснил Прайс.

— То есть, механическое удаление — это по-вашему единственно возможный вариант? — уточнил Дамблдор.

— Да, но параллельно мы можем попробовать и экспериментальный метод. В основе его лежат нанотехнологии. При удалени рубцовых тканей мы захватим крошечный здоровый участок, куда введём специальную жидкость, которая будет способствовать быстрому заживлению. Это новый метод, находящийся ещё на стадии испытаний, но он кажется весьма многообещающим.

— Если мы решимся прибегнуть к нему, сколько времени потребуется для видимых улучшений? — подала голос Августа.

— В зависимости от скорости заживления и отсутствия (или наличия) осложнений, но при благоприятном стечении обстоятельств — месяц или около того, — предположил Прайс.

— А если я «подтолкну» процесс исцеления магией? — вступил в разговор Гарри.

Прайс медленно кивнул.

— Это, безусловно, может помочь, — сказал он, взглянув на Альбуса. — Мистер Дамблдор сказал, что Вы ему немного помогли. С «синяками» — кажется, так Вы назвали повреждения?

— Да. Я заметил припухлости в местах удаления костных фрагментов и снял постоперационные отёки.

— Хм… — задумчиво протянул Прайс. — Как думаешь: можно проделать нечто подобное и с рубцовой тканью?

— В случае профессора, скорее всего да, но у Лонгботтомов... — Он запнулся, взглянув на Невилла. — Полагаю, всё зависит от того, являются ли эти шрамы следами от проклятий или нет.

— Следы от проклятий?..

— По какой-то причине я не могу убирать их, в отличие от обычных шрамов. Возможно из-за влияния на ткани остатков проклятия или что-то в этом роде. Но это не точно. Честно говоря, я не знаю, откуда это ограничение, — признался Гарри.

— Есть ли способ определить происхождение шрамов?

— Только опытным путём, однако экспериментировать на мозге — не лучшая идея, сэр.

— Если мадам Лонгботтом позволит, мы примем все необходимые меры предосторожности, — уверил Прайс, смотря прямо на Августу, которая согласно кивнула. — И я бы попросил «растворять» единовременно только несколько карманов, ибо понятия не имею, какова будет ответная реакция. Что происходило с исцелёнными шрамами у Ваших прошлых пациентов?

— Ну, если шрам относительно свежий, «лишние» ткани идут на заживление раны, заполняя место бывшего шрама, а вот застаревшие просто исчезают…

— Оставляя пустоту? В таком смысле?

Гарри кивнул.

Прайс нахмурился.

— Это может осложнить ситуацию: если внутричерепное давление изменится... однако проблему можно решить при помощи шунта, — размышлял вслух Прайс. — Конечно, если предположение об «удалимости» рубцов подтвердится.

— Доктор, — обратилась к нему Августа. — Шунт — это?..

— Дренажная трубка. Как правило, она используется для уменьшения внутричерепного давления, выводя лишнюю жидкость. В нашем же случае, присутствие жидкости, напротив, необходимо. Что ж, думаю, я смогу изменить конструкцию.

— Прекрасно. Когда можно будет начать? — задала она следующий вопрос.

У Прайса дёрнулся глаз.

— Если пожелаете, то уже сегодня. Хотя обычно я обсуждаю варианты лечения с коллегами, но сомневаюсь, что они, будучи магглами и не разбираясь в магии, согласятся с определением «шрамов от проклятия».

— Благодарю Вас, доктор, — сказала Августа. — Мой сын и его жена итак ждали слишком долго.

Прайс медленно кивнул и взглянул на Гарри.

— Мистер Поттер, Вы готовы сделать первую попытку сегодня?

— Да, сэр. Для этого я и пришёл. Я бы очень хотел помочь, — сказал он.

— Хорошо. Я займусь приготовлениями — это займет несколько часов.

Договорившись обо всём они встали, и Прайс провёл их в палату, оборудованную специально для родителей Невилла.

* * *

В тот же день, после обеда, бессознательные Алиса и Фрэнк, опутанные проводами, подключёнными к капельницам и многочисленным мониторам; с введёнными слегка модернизированными шунтами; лежали в операционной, подготовленные для процедуры, которая, как все надеялись, станет первым шагом на пути к выздоровлению.

В то время как Дамблдор с Невиллом остались ждать в приёмном покое, Августа настояла на том, чтобы наблюдать за происходящим. Учитывая ситуацию, Прайс разрешил, но потребовал: что бы ни случилось, оставаться у дальней стены и не мешаться под ногами. Ибо в экстренной ситуации он и его команда должны будут действовать без промедлений. Поэтому Гарри также предупредили: он должен будет отойти в сторону по первому же требованию доктора Прайса.

Чтобы не нарушать требований к «стерильности» помещения, Гарри и Августу облачили в специальную одежду — зелёные операционные халаты — и даже Коралл, к её большому неудовольствию, была тщательно вымыта.

— Благодарю покорно, но я содержу себя в чистоте, — шипела она. — Разве от меня воняло?! А мои чешуйки — они всегда были первозданно чистыми!— и, поёжившись, пожаловалась: — А теперь у меня меж них мыльная пена. Как такое может называться стерильностью?!!

Сочувственно погладив змейку по голове, Гарри осмотрел присутствующих.

Все они принадлежали к команде Прайса, и, с разрешения министерства, им рассказали о магии. После несчастного случая с директором Хогвартса, оно признало необходимым иметь под рукой маггловскую медицину.

— Скажи, когда будешь готов, Гарри, — мягко напомнил Прайс.

Прикусив нижнюю губу и кивнув, мальчик приблизился к кровати Фрэнка Лонгботтома.

— Сперва я просто осмотрю его, чтобы зафиксировать количество шрамов, — пояснил Гарри, прежде чем приступить к делу с Коралл, обвернувшейся вокруг запястья. Он не нашёл ничего, чего бы не было на МРТ-снимках. — Хорошо, я собираюсь начать с области, расположенной вокруг шунта, — сказал он, фокусируя магию и издавая себе под нос шипящие звуки.

Количество рубцовых тканей практически не изменилось.

— Большинство из них — шрамы от проклятий, — констатировал мальчик, двигаясь дальше, тщательно тестируя участок за участком, и по мере продвижения обнаруживал, что, к сожалению, большая их часть не поддаётся его магии.

— Ну вот и разобрались, — тихонько шепнул Прайс. — Теперь сделай то, что сможешь. Его жизненные показатели по-прежнему стабильны.

Гарри перешёл к шейному отделу Фрэнка, «растворяя» всё, что можно, молча кляня себя за неспособность сделать больше. Завершив с позвоночником он переместился к рукам мужчины, затем — к ногам и ступням. Навскидку Поттер определил, что рассосалось только процентов десять от общего количества шрамов.

— Это всё, что я могу сделать, — констатировал он, переходя к Алисе.

Гарри начал свою работу, как и с Френком, с осмотра, а Августа и Прайс со всей командой затаив дыхание наблюдали за его действиями.

Разница в состоянии была колоссальной.

Наряду со скоплениями рубцов, которые он не мог удалить, было много других, поддававшихся лечению. Причём их количество было так велико, что Коралл вынуждена была сжать запястье, предупреждая, что необходим перерыв. Гарри почувствовав это, просиял аки солнышко, и продолжил двигаться от кармана к карману.

В пылу работы он начал понимать, почему состояние Алисы так сильно разнилось с мужем. В отличие от Фрэнка, её проклинали несколько раз, по-немногу, в течение длительного периода. Поттер знал, как действует на жертву Круциатус, вызывавший неконтролируемые мышечные сокращения. Потому-то у Алисы шрамы были в основном «естественного» происхождения. Её повреждения были не только (а может, даже не столько) магическими, сколько механическими.

Наконец, Гарри закончил, его пальцы покалывало от длительного использования магии. Он почувствовал, что его усадили в кресло.

— Ты в порядке, парень? — спросил Прайс.

Гарри кивнул, внезапно осознав, что его лоб покрыт испариной, а дыхание сбилось.

— Запишу-ка я их на МРТ ещё разок, — сказал врач. — А уж после мы предпримем следующий шаг.

Гарри поднял глаза, почуствовав на себе пристальный взгляд Августы. Сложно было поверить, но мальчик мог поклясться: она ему улыбнулась.

* * *

Ремус закрыл глаза.

Последние несколько дней были особенно трудными, и он не знал, как поступить: достучаться до Сириуса так и не вышло, и теперь для друга не было пути назад.

Ремус пытался убедить его, что он слишком торопится и нужно, хотя бы, поговорить об усыновлении с Гарри, прежде чем подавать заявление в министерство. Но тот не слушал, и теперь Люпин опасался, что Блэк порвал ту тонкую ниточку, что связала их с крестником.

Сириус настаивал, чтобы решение было принято быстро и желательно без вмешательства «внешних» факторов, то есть — никакой прессы (за что Ремус был весьма благодарен). Однако, по мнению бывшего оборотня подобное дело должно было рассматриваться более тщательно. Тем не менее (непонятно, правда к добру ли), Дамблдор предложил выступить в качестве посредника. Директор, без сомнения понимал: упрямый гриффиндорец не передумает, — и было важно бросить все силы на то, чтобы, по крайней мере, минимизировать ущерб.

Ремус знал, что Сириус обеспокоен отсутствием информации об опекунах Гарри, однако хотел бы чтоб друг запасся терпением. Он так же был в курсе, что тон переписки с Гарри потеплел и практически перестал быть неловким, но это отнюдь не означало, что мальчик был готов стать сыном Сириуса. Но Блэк, казалось, не замечал этого. Люпин же, хоть и сочувствовал другу, но знал о Гарри куда больше. Мальчик ни за что не согласился бы на усыновление, особенно после летних событий, когда его и определили к тем «засекреченным» опекунам. Будучи профессором защиты, Ремус видел, что Гарри хорошо с ними — об этом ясно говорило поведение мальчика по возвращении с летних каникул. Кем бы ни были те люди, они, безусловно, приняли Гарри и позволили ему почувствовать себя ребёнком — тем, кого любят и о ком заботятся.

Он услышал, что в комнату вошёл Сириус и начал в нетерпении наворачивать круги перед камином.

— Как думаешь, когда он приедет? — задал вопрос Блэк, имея в виду Дамблдора. Он должен был с минуты на минуту появиться камином и принести решение комиссии по усыновлению.

— Как только у него будет время, — устало ответил Ремус. — И я настоятельно рекомендую тебе ещё раз подумать...

— Ремус, это же мой крестник. Я должен заботиться о нём, а не незнакомцы, — упрямо заявил Сириус.

— Кем бы они ни были, они ему не чужие, — гнул свою линию Люпин.

— Да он и не видел их ни разу до этого лета! — чуть не закричал Сириус.

— Тебя тоже.

Эта простая мысль как обухом ударила Блэка — он резко замолчал.

К счастью, возникшее было напряжение разрядил камин, что, полыхнув зелёным, выпустил из своих недр Альбуса.

Сириус с надеждой обратил свой взор на директора. Ремус встал.

Альбус жестом предложил им сесть, после чего и сам занял место у камина. Люпин опустился в кресло, однако Блэк проигнорировал молчаливую просьбу.

— Ну? — вместо этого спросил он.

Ремус заметил конверт в старых руках Альбуса и подумал: а видит ли его Сириус? Лично он в этом сомневался.

— Мне очень жаль, Сириус, но министерство, вникнув в ситуацию Гарри и выслушав личное мнение мальчика, решило, что он останется у нынешних опекунов, которых и сделало официальными представителями мальчика, — как можно мягче преподнёс новости Дамблдор, выложив всё чуть ли не на одном дыхании.

Будто сдирая пластырь.

Сириус глотал воздух, словно вытянутая на берег рыба, и сердце Ремуса зашлось от жалости, но ведь он предупреждал...

Как и много раз до этого, Блэк сам себя наказал. Он упрямо пёр к своей мечте, даже не задумываясь, что его попытки могут провалиться или иметь нежелательные последствия. Возможно, виной всему — годы проведённые в Азкабане, но Люпину казалось, что, даже сохранив рассудок, его друг так и не повзрослел.

— Н-но... почему они... решили так? — еле выговорил Сириус, медленно опустившись на диван.

— Сириус, — тяжело вздохнул Альбус, — Комиссия по усыновлению в первую очередь учитывает желания самого ребёнка, а уже потом твои, — и, протянув своему бывшему ученику письмо, медленно отступил назад. — Не буду повторять, что ты изначально слишком давил и проигнорировал здравый совет. Просто надеюсь, что ещё есть возможность сохранить то, что у тебя было.

Сириус опустил глаза, обведя последние буквы своего имени, написанного от руки на внешней стороне конверта.

— Спасибо, Альбус, — подал голос Люпин, видя, что Сириус потерял дар речи.

Тот молча кивнул и исчез в пламени камина.

Сириус раскрыл конверт и, вытащив лист пергамента, развернул его.

— Что это? — тихо спросил Ремус. — Официальная бумага о решении?

Сириус покачал головой, пальцы его дрожали. Люпин пересел поближе к другу и, поглядев ему через плечо, моментально узнал почерк.

«Уважаемый мистер Блэк,

Хотя мне говорили, что я не обязан писать Вам, мне кажется я должен объясниться.»

На словах «мистер Блэк» сердце Ремуса похолодело.

Сириус, ты — идиот!

«Не сказать, чтобы я удивился, когда в начале этой недели узнал о комиссии, призванной назначить мне постоянного опекуна. Честно говоря, к этому всё и шло, просто я рассчитывал, что Вы напишете мне до того, как серьёзно озаботитесь проблемой. Очевидно, я ошибся.

Я не злюсь, и даже не то чтобы расстроен, просто...»

Сердце Ремуса сжалось от понимания, с каким трудом дались Гарри слова — об этом свидетельствовали огромные чернильные кляксы, пестревшие по всей странице. Предложение так и осталось незаконченным. Бросив взгляд на Сириуса, Люпин обнаружил, что тот плачет. Не ощутив даже малейшего укола жалости к этому человеку, он вернулся к чтению.

«Я просто хотел сообщить, что даже сложись всё иначе, мой выбор был бы тем же. Мне показалось, Вы должны об этом знать.

Ваш крестник,

Гарри Дж. Поттер»

Ремус понял, что хотя опекун (или опекуны) Гарри всё же подсказали мальчику некоторые формулировки, стиль письма принадлежал Гарри целиком и полностью.

У Люпина в горле встал тугой ком, когда листок, выпав из пальцев Сириуса плавно спланировал на пол.

— Я — полный кретин, — прошептал он, схватившись за голову.

Трудно было спорить с этим утверждением.

* * *

Драко плечом к плечу с родителями вошёл в огромный зал приёмов Министерства. Он был в своей лучшей мантии, а взор устремлён прямо перед собой. Побывав на многих званых ужинах и вечерах, он никогда не видел столь изысканного или плотно охраняемого. Пространство вокруг зала просто кишело аврорами. Хотя, учитывая угрозу нападения Тёмного Лорда и количество иностранных и именитых гостей министра, удивляться не приходилось.

По просторному залу, в ожидании начала официальной церемонии, запланированной как только прибудут почётные гости — маленький мальчик в сопровождении мрачного мужчины — перемещалось около ста человек, разбившихся на группы по пять и более.

Драко узнавал людей из высшего общества, многие из которых заседали в Совете с его отцом, членов Визенгамота и глав родов. И тем не менее, было гораздо больше незнакомых ему личностей, которые, судя по одежде, никоим образом не относились ни к Министерству, ни к Англии вообще.

Пройдя вглубь зала, отец вывел их в первые ряды прямо к сцене.

Потолок был украшен шёлковыми лентами и плавающими кристаллами, внизу же были расставлены круглые столики, накрытые богатыми скатертями и окруженные нарядно одетыми гостями. Драко обратил внимание на столы, рассчитаные на двадцать человек. Напротив каждого места стояла табличка с именем, а порой титулом или местом работы. Юный Малфой отметил, что у двух столов, находившихся чуть ниже сцены, где будут вручаться награды, стояли особенные кресла, словно предназначенные для королевской семьи.

— Вот здесь твоё место, Драко, — сказал отец, указав на стол справа от них (тот самый, с шикарным стулом). — А мы с мамой сядем там.

Драко взглянул, куда указал отец и задумался: зачем их разделили.

— Мы будем сидеть с Северусом, а ты — с мистером Поттером, — безучастно пояснил Люциус, склонившись к самому уху сына. — Мне же не нужно напоминать, что за твоими действиями будут следить с пристальным вниманием. Не урони честь Малфоев.

— Да, отец, — послушно сказал Драко, оглядываясь на свой стол и обнаружив, что его место было рядом с вычурным креслом. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это стул Гарри, особенно когда он заметил карточку, стоявшую прямо напротив.

«Гарри Дж. Поттер

Мальчик, который выжил

Кавалер Ордена Мерлина первой степени

Змееуст и практикующий парселмаг»

Надпись была заключена в жирную переливающуюся золотую рамку, а зачарованные чернила непрестанно искрили, что оставляло абсолютно тошнотворное впечатление.

Драко, фыркнувший, как только родители отошли ко взрослым, собравшимся за их столом, был уверен: Гарри точно не будет в восторге от карточки. Чтобы слегка отвлечься, Малфой принялся изучать «визитки» остальных соседей. Справа от Гарри должен был сесть Невилл, остальные же гласили:

«Энди Хоувел — Первый Вылеченный Оборотень»;

«Мистер Джейк Хоувел — отец Энди Хоувела»;

«Профессор Помона Спраут — декан факультета Хаффлпафф в школе магии и волшебства Хогвартс; преподаватель гербологии»;

«Мистер Уолтер МакКэффри — Первый взрослый вылеченный оборотень»;

«Целитель Гиппократ Сметвик — Главный целитель, глава фонда Даи Лёвеллин»;

«Целитель Тимофей Чехов — Старший научный сотрудник по вопросам магических недугов и проклятий»;

«Мистер Ли В. Кван — бывший оборотень, член Международной конфедерации волшебников, представитель республики Вьетнам»;

«Г-жа Рита Скитер — репортёр газеты «Ежедневный Пророк»»;

«Корнелиус Фадж — Министр магии»;

«Г-жа Долорес Амбридж — помощник министра магии по особо важным делам»;

«Г-н Амос Диггори — глава отдела регулирования и контроля магических существ»;

«Миссис Абели Каньина — Научный сотрудник по вопросам редких видов магии»;

«Г-н Бартемиус Крауч-старший — глава отдела международного магического сотрудничества»;

«Миссис Эми Вильмир — репортёр газеты «Вести волшебного мира»;

«Миссис Гризельда Марчбенкс — Председатель Управления по вопросам магических экзаменов, старейшина Визенгамота»;

«Победитель лотереи — билет номер восемнадцать».

Моргнув, Драко наконец сообразил, отчего отец был так холоден с ним: не считая «Победителя лотереи», это были весьма уважаемые люди. Два последних места, конечно же были зарезервированы для него и Гойла.

К счастью раньше всех, уже через несколько минут, к нему присоединились Грег и Невилл, а их опекуны разошлись по своим местам.

— Привет, Драко! Давно здесь? — поинтересовался Грег.

— Не слишком, — отозвался тот, одновременно с тем кивнув Невиллу и взглянув им через плечо: к столу подошли профессор Спраут, Амос Диггори и ещё несколько незнакомых ему взрослых.

— Займите свои места, мальчики, — вежливо попросил Амос. — Полагаю, что они скоро начнут.

Дважды ребят просить не пришлось, они сели за стол, ощущая неловкость из-за близости к роскошному креслу, предназначавшемуся Гарри. Однако, прежде чем дискомфорт достиг апогея, все (ну, или почти все) расселись по местам и обратили свои взоры на сцену, куда тутже поднялся Корнелиус Фадж.

— Дамы и господа, спасибо всем вам за то, что пришли на это знаменательное событие. Как министр магии, я с радостью вручу награды двум поистине выдающимся людям — Северусу Снейпу и Гарри Поттеру, — объявил он.

Рядом с ним стоял Альбус Дамблдор, на груди которого поблёскивал золотой медальон (очевидно, его собственный ордена Мерлина), при этом мантия старика была самого вырвиглазного оттенка, какой Малфою только приходилось видеть. Драко вынужден был отдать должное директору: тот умудрялся производить на окружающих пугающе незабываемое впечатление.

За главой Хогвартса выстроился целый ряд важных персон, с нетерпением ожидавших возможности пожать руку новым кавалерам Ордена Мерлина. Сказать по правде, большинство из них имели довольно глупый вид. Драко даже подумалось: а не является ли это основным критерием политиков любой национальности?

Внезапно осознав, что пропустил конец речи Фаджа, Драко весь подобрался, и в этот момент все синхронно поднялись с мест, дабы увидеть, кому министр приветственно махнул рукой.

В зал, печатая шаг, вошли профессор Снейп и Гарри, и Фадж призвал всех присесть, дабы стать свидетелями столь долгожданной церемонии.

В элегантной мантии с широкими фалдами и бело-зеленой вышивкой, Снейп пожал ему руку и первым получил награду, слегка наклонившись к директору, дабы тот водрузил орден, и весь зал взорвался аплодисментами. Произнеся стандартные слова благодарности, Северус отошёл в сторону, уступив Гарри место.

Гарри, облачённый в чёрную с золотом мантию, украшенную тонкими красными позументами, выступил вперёд и был встречен ещё более громкими овациями. При ходьбе он прижимал к себе левую руку, согнутую в локте. При ближайшем рассмотрении Драко увидел там совершенно не таящуюся Коралл, обернувшуюся вокруг запястья друга. Было забавно наблюдать за реакцией на змейку у высокопоставленных лиц в тот момент, когда они пожимали правую руку Гарри. Одна дама выглядела, будто вот-вот упадёт в обморок, особенно когда та слегка шевельнулась. Другой же, наоборот, весьма заинтриогванно рассматривал Коралл, едва удостоив взглядом самого Гарри.

Получив, наконец, свой орден, Гарри встал рядом с Северусом, и к ним ринулись колдографы различных изданий.

Драко слышал позади скрип пера Риты Скитер. Он только надеялся, что статьи других журналистов будут написаны лучше.

«Как же назвал её отец?» — попытался вспомнить он. — «Злобная ведьма с уничтожающим пером»?

На сцену вернулся Фадж и принялся вещать о вещах, совершенно не интересных Драко. Единственное, что привлекло его внимание — это начало ужина, объявленное как только Северус с Гарри сошли с подиума и направились к своим столам. За ними последовали и остальные.

Драко ясно видел, как нервничал Гарри, занимая отведённое ему кресло, в то время как сидевшие за столом встали в знак уважения.

— Мистер Поттер, — обратился к нему министр, занимая место аккурат напротив. — Позвольте представить Вам всех собравшихся. Должен сказать, что благодаря Вам я горд, что стал министром. Для меня честь служить такому удивительному юному дарованию! — Закудахтал Фадж, стоило всем усесться.

— Благодарю Вас, министр, — вежливо ответил Гарри, задержавшись взглядом на пергаменте на собственной тарелке.

Драко не знал, что больше нервирует Поттера: его «гостевая» карточка или же министр.

Фадж, наконец-то, представил всех по кругу, споткнувшись лишь раз — на имени ражеволосого мужчины, «победителя лотереи с билетом номер восемнадцать».

— И мистер... — напряг он память. — Мистер Уэзерби...

— Вообще-то, министр, я — Уизли, Артур Уизли, — мягко поправил тот.

— Ах, конечно, мои извинения, — быстро сгладил неловкость министр. — Вам же это место досталось из-за отмены, произошедшей в последнюю минуту.

— Да, сэр. Я польщён, — отозвался тот и повернулся к Гарри. — Позвольте поблагодарить Вас от имени всей моей семьи, мистер Поттер. Нам, конечно, не приходилось лично втречаться с оборотями, но теперь, зная, что в мире стало на одну грозную опасность меньше, нам с женой спится спокойнее.

— Не стоит благодарностей, сэр, — ответил Гарри, не зная, что ещё сказать.

В следующий миг на столах появилась еда, и Драко решил обратить внимание Гарри на себя, пока его не опередили.

— Гарри, отец просил передать, что Крэббы не смогли прийти из-за острой магической лихорадки, свалившей Винса и его отца. Миссис Крэбб осталась дома, чтобы ухаживать за ними, — выпалил Малфой на одном дыхании.

— О, надеюсь, что они вскоре поправятся, — ответил Гарри, глядя на мистера Уизли и размышляя, кому была выгодна такая «замена».

— Мистер Поттер, я ведь правильно понял: Вы совершенствовались в парселмагии под присмотром мадам Помфри? — осторожно спросил Сметвик.

— Всё верно, сэр, — сказал Гарри, не удивленный информированностью собеседника. В конце концов, вся школа знала, что по выходным он работал в Больничном крыле.

— А другие аспекты целительства Вы изучали? — и пусть вопрос прозвучал от Сметвика, ответ на него, похоже, интересовал многих.

— Ну, да, немного, — признался Гарри. — Профессор наставляет меня в востановительном целительстве — в основном я занимаюсь шрамами.

Целитель Сметвик был явно заинтригован, а целитель Чехов и миссис Абели Каньина (исследователь редкой магии) явно жаждали подробностей.

— Ой-ой, а Гарри, оказывается полон амбиций, — вставила свои пять кнатов Скитер, никто и рта раскрыть не успел. — Я же могу называть тебя «Гарри»? — обратилась она к мальчику, не нуждаясь, впрочем, в ответе. — Твоё желание работать со шрамами как-то связано с тем, что у тебя на лбу?

Только слова отца, рефреном отдававшиеся в ушах, помешали Драко высказаться. Однако, как он понял чуть позже, Гарри не нуждался в его защите — в разговор вступила профессор Спраут.

— Мисс Скитер, поверьте моему слову: подобные вопросы, заданные таким тоном, не прибавят Вам любви ни у Гарри, ни его друзей. А у мистера Поттера их очень много! — заявила профессор Спраут с лёгкой угрозой в голосе.

Драко вдруг вспомнилось, что талисманом Хаффлпаффа является барсук.

Гарри был весьма тронут заступничеством профессора Спраут, в очередной раз показавшим, насколько ему повезло учиться на Хаффлпаффе.

— Тогда прошу извинить меня за вопрос, — едва сдерживаясь, произнесла Скитер.

Гарри понимающе кивнул в её сторону, решив, что сейчас будет лучше промолчать. Фламели предупредили о ней, и мальчик не собирался давать ей лишний повод к сплетням. Однако он решил кинуть Скитер своего рода кость, обратившись к целителю Сметвику.

— Когда до людей дошли слухи о моих способностях, кто-то спросил: могу ли я исцелять шрамы или отращивать конечности. Мне и самому стало любопытно. Честно говоря, я никогда не задумывался об удалении собственных. Они — часть меня… — он указал на свой лоб, — и я, как бы... ну, привык к ним. — и, закатав рукав, открыл вид на Коралл и шрам на руке и запястье, частично скрытый под её яркими кольцами.

Гарри взглянул на Скитер, на мгновение встретившись с ней взглядом. Та моргнула и едва заметно кивнула.

Во так. Ему не обязательно было это делать, и она это знала. Поттер сделал это, потому что захотел.

— Э-э-э, мистер Поттер?

Гарри повернулся к Энди, который тут же покраснел, когда понял, что привлёк внимание высокого гостя.

— Да, Энди?

— Не то что б это мне было нужно, но Вы не могли бы убрать мой шрам? — попросил он, бросив взгляд на свою руку, где так и остался след от прошлогоднего укуса оборотня.

Гарри невольно вздохнул.

— К сожалению, пока я не научился исцелять шрамы от проклятий. Я ещё недостаточно разобрался в их природе, а потому не знаю, как с ними бороться. По крайней мере, так говорит мадам Помфри.

— Некоторые учёные, и я в том числе, полагают, что проклятия влияют не только на физическое тело, но и в не меньшей степени — на магию жертвы, — сказала миссис Абели Каньина. — Это всего лишь теория, но, похоже, ваше затруднение подтверждает её.

Гарри моргнул.

— Не могли бы вы рассказать мне о ней чуть больше? — попросил он, сразу подумав о родителях Невилла (как впрочем и он сам).

— Конечно, с огромным удовольствием…

— Тема, бесспорно, интересная, — прервал вдохновенную речь исследователя Крауч-старший, — однако боюсь, большинству из нас будет трудно проникнуться ей в полной мере. — Всё же не зря дипломат ел свой хлеб.

Гарри и его собеседники затихли и медленно кивнули, ощутив неловкость оттого, что невольно выкинули большую часть компании из диалога.

— Если хотите, чуть позже я пришлю Вам свои записи совой, — предложила компромисс Каньина.

— Спасибо, это очень поможет в моей работе, — ответил Гарри.

— Седрик говорил, что в школе у Вас нет ни минутки свободной. Как же Вы всё успеваете, мистер Поттер? — спросил Амос Диггори. — Для мальчика Вашего возраста это весьма необычно.

— Наверное, я просто привык: до Хогвартса я постоянно был занят. Единственно, что изменилось — сфера моих интересов, — сказал Гарри, пожимая плечами.

— И чем Вы интересовались до Хогвартса? полюбопытствовала мадам Марчбенкс.

— В основном домашними делами и уроками, — уклончиво ответил Гарри, мысленно взмолившись, чтобы кто-нибудь сменил тему.

К счастью, ему на на выручку невольно поспешил мистер Уизли:

— Простите что спрашиваю, но мне всегда было любопытно, а так как Вы выросли в мире магглов... не расскажете ли, какова функция резиновой уточки? — услышав вопрос, многие из сидевших за столом со стоном закатили глаза.

— О, хм... Это просто маггловская игрушка, которую родители дают своим детям на время купания, — ответил Гарри, вспоминая коллекцию резиновых уток, прошедшую через руки Дадли. Они как-то очень быстро или лишались голов, или способности пищать и брызгаться.

— Правда? — с искренним удивлением воскликнул Артур. — Поразительно. А мне казалось, что у этой вещи более серьёзное назначение.

— Кхе-кхе.

Сперва Гарри испугался, что к ним под стол забрело умирающее животное, но вскоре сообразил: этот болезненное покашливание издала дама в розовом, сидевшая подле министра.

— Всем известно, что магглы — неполноценны. Так чему Вы, мистер Уизли, удивляетесь? — процедила мадам Амбридж.

Гарри поднял бровь, и в его душе возникло непреодолимое желание опровергнуть столь глупое заявление.

— Прошу прощения, мадам, но если магглы по-вашему столь неполноценны, как случилось, что в начале года Волдеморт был тяжело ранен одним из них? — обратился к ней Гарри, шокировав присутствующих тем, что назвал Тёмного Лода по имени. — Конечно, магглы лишены магии, но они с успехом заменили её наукой и передовыми технологиями. Кроме того, разве все наши изобретения «функциональны»? К примеру, какой прок от шара-напоминалки?

Мистер Ли рассмеялся.

— Что верно, то верно, мистер Поттер.

— Пусть так, мистер Поттер, — Не смущаясь продолжила Амбридж. — Но я искренне сомневаюсь в способности магглов исцелить, к примеру, ликантропию.

— Вообще-то, мадам, профессор Снейп взял идею своей "вакцины" у магглов. Они уже не одно десятилетие делают прививки. Благодаря им такие болезни как оспа, полиомиелит и корь больше не разрастаются до уровня эпидемий, как в средние века. Я не принижаю труд профессора — он сам Вам скажет, что взял за основу маггловские методы и, немного изменил их, применив магию, и — вуаля! — получилась вакцина. Поэтому, за то, что данное лекарство производится в промышленных масштабах, мы должны поблагодарить не только профессора, но и маггловскую медицину.

Амбридж сузила глаза, приняв вид оскорблённой в лучших чувствах женщины.

— Вот же мерзкая личность! — шепнула Коралл. Гарри молча согласился.

Мистер МакКэффри, чьё место было рядом с мистером Хоувелом, усмехнулся.

— Признайте, мадам, вы проиграли.

Амбридж фыркнула и взглянула на министра, без сомнения, ожидая поддержки, которую тот не мог (или не захотел) предоставить. Она оглянулась на Гарри.

— Похоже, мистер Поттер, мы с Вами не договоримся. Вы отчего-то считаете, что магглы во всём лучше волшебников, а я, честно говоря, нахожу такую точку зрения неприемлемой...

— Простите, мадам, но мистер Поттер не имел в виду ничего подобного, — вмешалась миссис Вильмир, международный репортёр. — Он просто сказал, что у магглов свой путь развития, и в некоторых вещах они более сведущи.

— Точно, — согласилась мадам Марчбенкс. — Я давно знала, что нам есть чему поучиться у магглов, как и им — у нас. Очень жаль, что между нашими обществами так много враждебности и фанатизма. В молодости я мечтала, что наступит день, когда наши два мира объединятся и мы будем жить дружно. — Она печально улыбнулась. — Теперь-то я понимаю наивность этой идеи, но, всё равно, приятно видеть случаи взаимодействия с магглами.

Несколько человек за столом кивнули, другой вопрос, что вряд ли все из них поддерживали мнение Гризельды полностью.

К счастью, ситуация не успела накалиться, а возникшее было напряжение разрядил десерт, появившийся после ужина.

— Класс! Люблю пирог с патокой, — воскликнул Грег, не в силах сдержать восторг.

Больше опасных тем не затрагивалось, хотя Амбридж, казалось, готова была испепелить свой кусок пирога с баноффи⁽¹⁾.

Гарри, честно говоря, было все равно — он рассматривал стол профессора Снейпа. Со своего места он заметил Дамблдора, Колина и Денниса Криви, Малфоев, мадам Помфри, Эйджа Брауна и Ремуса. Поттер решил, что его крёстный тоже где-то в зале, но встречаться с ним у мальчика пока не было желания.

Что касается опекунов, они всё же пришли, однако под чужой личиной. У них было несколько разных «масок», необходимых при ведении дел с министерством или визитах в Гринготтс. Поэтому они сейчас сидели за столиком, расположенном в нескольких рядах от сцены.

Даже то, что они не сидели рядом (что вызвало бы множество вопросов: к примеру, кто они такие и как познакомились с Гарри), одно их присутствие на церемонии вызывало у мальчика тёплое чувство.

Наконец, вечер подошел к концу. Министр встал из-за стола и, поднявшись на сцену, поблагодарил всех за участие. Выслушав его высокопарную речь, гости стали неспеша покидать зал.

Гарри с нетерпением ждал возвращения домой. Он отправился на поиски директора, который апарировал бы его, по крайней мере, в Хогвартс, откуда он смог бы уйти к Фламелям через камин.

Пожимая руки всем встречным и поперечным, Гарри пытался игнорировать восторженные выраженя лиц и был счастлив, что Драко с Невиллом при любом удобном случае вставали буфером между ним и толпой почитателей. Однако с каждым шагом мальчик всё отчётливей понимал: происходит что-то нехорошее. И только добравшись до Дамблдора, он ощутил ноющую боль в области шрама.

— А, Гарри. Ну что, отправляемся? — с лёгкостью осведомился директор. Толпы людей вокруг вызывали у Поттера раздражающее головокружение.

— Да, сэр, — процедил он, пытаясь игнорировать сигналы, проходившие по проклятой связи.

По-видимому, директор всё же почувствовал его состояние, и прежде чем Гарри осознал происходящее, они были далеко от зала.

* * *

Винс был в замешательстве: он-то считал, что они поедут на церемонию награждения профессора Снейпа и Гарри, но они не поехали. Что-то случилось? Министерство изменило дату или что? И что делать теперь? Куда собираться? И почему отец настоял на том, чтобы наделись самые красивые мантии, если в министерство всё равно не едут?

Понимая, что его вопросы останутся без ответов, Крэбб шагнул к отцу с матерью и подготовил свой желудок к парной апарации.

Точкой выхода оказалась поляна, и Винс моментально ощутил напряжение, разлитое, казалось, в самом воздухе; однако, стоило обернуться, к этому чувству добавилась опасность.

— А, вот и вы!

Винс глазам своим не верил.

Перед ними стоял Волдеморт. Тёмный Лорд. Тот- Кого-Нельзя-Называть.

Прежде чем он смог обдумать происходящее, его родители опустились на колени, и он мудро последовал их примеру.

— Да, мой Лорд. Мы рады служить вам. И, как Вы и просили, мой сын тоже здесь, — сказал не поднимая головы.

— Да, я заметил, — сказал Тёмный Лорд с одобрением.

От страха Винс встал как вкопанный.

— Поднимитесь. У меня для вашего сына есть задание.

Винс понял, что ничего хорошего его не ждёт, и, поддавшись вопившим инстинктам, неожиданно для самого себя воспротивился.

— Пойдём, сын. Тебе нечего бояться, — зашептал ему в самое ухо отец, как только они встали с колен.

Винс, впрочем как и его мать, не был в этом так уверен. Он взглянул отцу в лицо, надеясь прочесть там объяснение происходящему, но тщетно.

Оно было совершенно пустым.

И это пугало больше, чем даже присутствие Волдеморта.

— Марков, что происходит? — в ужасе миссис Крэбб попыталась добиться у мужа ответа.

Напрасный труд — он промолчал.

— Встань здесь, юный Крэбб, — приказал Волдеморт, указав на небольшой круг на земле со странными символами по всему периметру. Они как-бы перетекали на второй круг, в центре которого стоял Тёмный Лорд.

Волосы на затылке у Винса встали дыбом, и, пытаясь противостоять отцу, он изо всех сил упёрся каблуками в землю.

Не нужно было быть гением чтобы понять: тут явно что-то не так!

— Нет, пожалуйста, я не хочу, — выдавил он из себя, надеясь, что это не прозвучало слишком жалко, и попытался оттолкнуть отца. — Папа, стой!

Тот не отреагировал; создавалось впечатление, будто он вообще не слышит.

Мальчик услышал смех и вдруг заметил, что они с Тёмным Лордом не одни. Их окружали люди в тёмных плащах.

— Марков, остановись, зачем ты это делаешь? — кричала мать на бегу. — Нет!

Видимо, она тоже поняла, что что-то не так, и потянула мужа за руку, пытаясь заставить отпустить их мальчика.

Винс отчаянно боролся, оставив попытки разобраться в происходящем. Всё, что он знал — это то, что хотел... нет, должен уйти, когда заметил, как мама дрстаёт из рукава палочку.

— Остолбеней! — раздался её крик.

Красный луч вошёл отцу в грудь, отшвынув в сторону. Винс споткнулся, пытаясь удержаться на ногах, что стали как желе, и с облегчением почувствовал на плече руку матери, ласково удержавшей его от падения.

Он приготовился апарировать, отчаянно надеясь, что мать сможет вытащить их из этого кошмара.

— Идиотка, — прошипел Волдеморт. — Авада Кедавра!

Зелёная вспышка — и мама Винса упала на землю. Бедный парень долго не мог понять, что только что произошло.

Тёмный Лорд издал короткий смешок.

— Пф, мамочки...

Винс закрыл глаза, снова и снова повторяя, что это всё не правда, а всего лишь затянувшийся кошмар, но открыв глаза, он застыл от осознания, где стоит.

В кругу.

— Вот так, неужели это было так сложно? — злобно ухмыляясь спросил Волдеморт, направляя палочку на мальчика. — Авада Кедавра!

В глаза ударил зелёный луч, но его тут же сменил яркий белый свет.

Винс решил, что не стоит бояться смерти.

---

1) пирог с бананом и мягкой карамелью (toffee)

Вернуться к тексту