Возвышение Волшебников (джен)

Утро понедельника наступило для Гарри слишком быстро. Во время утренней пробежки он принял решение. К тому времени, когда он направлялся в Большой зал, он еще раз убедился в его правильности. Директор уже должен был вернуться со своей миссии (по крайней мере, так говорил Дамблдор). Гарри решил встретиться с ним на их регулярном занятии, а затем рассказать всё о крестражах. Было очевидно, что директор не планирует его убивать. Поэтому единственное, что стояло между ними, — это то, как директор поступил с Гарри в прошлом. В основном это касалось того, что он поместил Гарри в семью, где с ним жестоко обращались, и ничего не предпринял, хотя знал о насилии (Гарри по-прежнему считал, что Дамблдор знал обо всем с самого начала). Такое он никогда бы ему не простил, и Гарри был уверен, что будет ненавидеть его за это до конца своих дней. Однако сейчас шла война. Существовал великий враг, который хотел добраться до Гарри и поработить магический мир. Поэтому ради собственного выживания Гарри стоило отбросить эту обиду и сотрудничать с директором.

Но как только война закончится и уляжется пыль, Гарри был твердо намерен не иметь с этим человеком ничего общего, что бы ему ни предлагали: будь то возможность изучать самые темные магические дисциплины, которые считались давно утраченными, или же приглашение преподавать в школе. С. Него. Хватит.

Единственная причина, по которой он мог бы вообще приблизиться к Дамблдору после войны, — если бы у него почти не было выбора. В этом решении Гарри был уверен. Как бы ни было больно от этой мысли, он не собирался ступать на порог Хогвартса, пока директором там оставался Дамблдор.

Хотя он сомневался, что ему придется так долго ждать. В любом случае директор был довольно стар. Когда-нибудь ему придется умереть.

Накладывая еду в тарелку, Гарри наблюдал за преподавательским столом. Все остальные учителя были там, кроме профессора Дамблдора.

Гарри нахмурился; обычно директор приходил одним из первых. Тот факт, что его там не было, очевидно, означал, что он еще не вернулся из своего похода. Гарри очень надеялся, что Дамблдор не отправился за одним из крестражей.

Судя по тому, что он знал о местонахождении каждого из крестражей, вероятнее всего, Дамблдор искал Медальон.

В апреле Гарри разговаривал с Кричером. Он заметил странное выражение на лице эльфа, когда тот осматривал медальон на площади Гриммо, 12. Сгорая от любопытства, он приказал эльфу рассказать, о чем тот думает.

Последовавший за этим рассказ в то время потряс и заинтриговал Гарри. Оказывается, Волдеморт не отдавал медальон Регулусу, как Гарри думал поначалу. Нет, младший брат Сириуса на самом деле украл медальон... прямо из-под несуществующего носа Темного Лорда. И, похоже, Волдеморт понятия не имел о краже! Иначе, как был уверен Гарри, он бы уже давно начал действовать.

Выходило так, что семья Блэков породила больше одного храброго сына.

Впоследствии, скорее из любопытства, чем из других соображений, Гарри подробно расспросил Кричера о защите пещеры, где изначально был спрятан медальон. Из того, что он узнал от эльфа, и из его собственных последующих исследований следовало, что выбраться из пещеры живым с медальоном будет действительно очень сложно.

Гарри искренне надеялся, что директор не отправился на поиски того, что искать было не нужно.

Внезапно в сполохе огня перед тарелкой Гарри упал небольшой свиток пергамента вместе с коробкой, чем сильно напугал юношу.

Оправившись от испуга, Гарри взял свиток и положил его в карман, не обращая внимания на взгляды, устремленные на него со всего Большого зала. Поспешно доев завтрак, Гарри покинул зал с нераспечатанной посылкой и юркнул в пустой класс. Развернув пергамент, он увидел письмо от директора, в котором тот сообщал, что, хотя он и вернулся в Хогвартс, но не сможет провести их обычное занятие, а встретится с Гарри только в субботу вечером. А пока директор передал Гарри еще несколько зачарованных предметов с наложенными на них чарами, которые он подготовил заранее, чтобы Гарри мог их ощутить и раскрыть их секреты.

Там же были инструкции, чтобы Гарри практиковался в развитии этого чутья, пока он не сможет определять, проклят ли предмет или нет, просто находясь рядом с ним.

Неделя для Гарри, казалось, пролетела незаметно. Как на иголках, он ждал, когда Драко наконец закончит свое задание, и в то же время страшился того момента, когда ему придется во всем признаться директору. Не успел он оглянуться, как наступил вечер субботы, и Гарри направился в кабинет Дамблдора на судьбоносную встречу. Он в равной степени и ждал, и боялся предстоящего разговора с директором.

Было непросто признавать свою неправоту, но, похоже, у Гарри не было другого выбора, кроме как согласиться с тем фактом, что он, возможно, ошибался насчет планов директора. Действительно, крошечная часть Гарри все еще продолжала возражать. Этот голос (очень похожий на голос Дафны) постоянно напоминал ему о том, как Дамблдор им манипулировал, он продолжал указывать на доказательства теории о том, что Дамблдор видел в Гарри не более чем пешку, которой можно пожертвовать. Голос все еще шептал, что было бы ошибкой так легко доверять директору, что последние несколько недель были лишь прикрытием. Что бы Гарри ни делал, этот голос все еще был там, настойчиво нашептывая. К счастью, он становился всё тише.

* * *

Драко медленно и с облегчением выдохнул, опускаясь на пол перед шкафом. Руны были вырезаны идеально, и никаких конфликтов между ними не было. Он всё проверил и перепроверил. Теперь оставалось только наложить активирующее заклинание.

Глубоко вздохнув и понадеявшись, что не упустил ни одной ошибки в резьбе, Драко начал колдовать, концентрируясь на словах, которые он должен был произнести, и на движениях палочкой, которые должен был сделать, безжалостно отгоняя любые сомнения о тех местах, которые он, возможно, не проверил. Он не мог позволить себе ни малейшей запинки в голосе, произнося длинное заклинание, так как намерение было так же необходимо для его завершения, как и сами слова.

Наконец, когда был произнесен последний слог и сделано последнее движение палочкой, Драко почувствовал, как магия вырвалась из его тела, прошла через палочку и осела на шкафу. Он с благоговением наблюдал, как руны одна за другой загорелись неземным синим светом на мгновение, а затем полностью исчезли.

Драко затаил дыхание и встал перед шкафом, готовый рвануть с места, если тот вдруг взорвется ему в лицо. На мгновение ему пришло в голову, что неплохо бы найти укрытие на всякий случай.

Но после почти минуты ожидания, когда ничего не произошло, Драко расслабил напряженное тело, с шумом выдохнув от облегчения. Похоже, всё сработало. Но прежде чем он осмелился бы обнадеживать себя, ему нужно было сначала его проверить.

И именно для этого понадобилась крыса, сидевшая рядом с ним. Достав сикль, Драко постучал по нему палочкой, изменяя на первый взгляд случайные цифры и буквы, выгравированные на ребре, чтобы составить сообщение.

Хгвртс шкф гтв

Горбин почувствовал, как его монета нагрелась. Взглянув на нее, он ответил.

0тл жд

Драко поморщился от этого сообщения. Он действительно ненавидел так коверкать язык, но на ребре монеты можно было выгравировать лишь ограниченное количество букв и цифр. Там не было места для знаков препинания, и гласными приходилось полностью жертвовать, чтобы освободить место для цифр. Так что понимать смысл одних лишь согласных было очень непросто, и к этому нужно было привыкнуть. Хорошо еще, что Драко знал Горбина и его стиль сообщений. Знакомство со своеобразным «почерком» владельца магазина помогало облегчить задачу.

Вытащив крысу из клетки рядом с собой, Драко осторожно поместил извивающееся животное в шкаф. Он стянул ее из класса трансфигурации, так как не знал, сработает ли шкаф и для наколдованных животных.

Закрыв дверцы, Драко ждал, затаив дыхание. Писк прекратился сразу же, как только закрылись створки. Но это не означало, что крыса успешно совершила путешествие. Драко с тревогой ждал подтверждения, прожигая взглядом дыру в своем сикле.

Внезапно монета начала нагреваться, а буквы изменились.

1 жв крс ндн чрн

Драко прищурился, глядя на сообщение. Если он не ошибался, Горбин спросил, черная ли крыса, которая внезапно появилась в шкафу-близнеце в Лютном, упомянув при этом, что она жива. На это он настучал свой ответ.

Д

Хрш 0тпрвл 0бртн Прнм

Как только Драко увидел сообщение, он услышал писк со своей стороны. Вне себя от радости он открыл дверцы и обнаружил там ту же самую крысу, которую изначально запер в шкафу.

Взяв ее в руки, Драко внимательно осмотрел визжащего грызуна. Животное было живым, и все четыре судорожно дергающиеся лапы, казалось, были на месте. Значит, шкаф работал!

Чувствуя, как его сердце готово выпрыгнуть из груди от радости, Драко отправил сообщение Горбину.

Крс жв

Возникла пауза.

Пздрвл

Расплывшись в широкой глупой ухмылке, Драко вытащил зачарованное зеркало.

— Гарри Поттер.

Гарри только что вышел из гостиной Гриффиндора, когда почувствовал, как завибрировало его зеркало. Поспешно нырнув в нишу, скрытую от посторонних глаз, он быстро наложил несколько заглушающих чар и накинул мантию-невидимку. Став невидимым, он ответил в зеркало.

— Гарри! Всё готово! — едва сдерживая волнение, раздался голос Драко с другого конца.

— Отлично, это замечательно, — сказал Гарри с натянутой улыбкой на лице. — Слушай, мне скоро нужно встретиться со стариком. Как только я поговорю с ним, мы сможем что-нибудь придумать. А пока жди в своей гостиной, понял?

То ли из-за того, что Драко был в восторге от своего успеха, то ли из-за духа товарищества, который возник между ними за это время, Драко не стал возражать против приказа Гарри, хотя еще несколько месяцев назад это заставило бы его лишь нахмуриться.

Кивнув, Гарри прервал связь.

Драко сунул зеркало в карман. Не в силах больше сдерживать себя, Драко начал победно кричать от радости, подбрасывая в воздух все свои конспекты, которые он накопил за год, чтобы отпраздновать. Его ликование было настолько велико, что он не смог удержаться и немного потанцевал, пока вокруг него порхали разбросанные листы, и начал кричать еще громче.

Его празднование, однако, было прервано в тот самый заставляющий сердце замирать момент, когда он услышал, как дверь внезапно и совершенно неожиданно открылась.

— Кто здесь? — позвал голос взрослой женщины.

* * *

Сивилла Трелони переживала не лучшие времена. Поначалу все было просто прекрасно: у нее была хорошая, непыльная работенка, она учила детей открывать их внутреннее око. Не было ничего более приятного, чем получать деньги за то, что ты любишь делать. А Сивилла любила прорицания.

Это искусство было довольно загадочным, и мало кто имел к нему склонность, поэтому многие открыто презирали его (здесь на ум приходила одна строгая преподавательница Трансфигурации), но преимущества с лихвой окупали всё! Способность предвидеть будущее до того, как оно наступит... способность предотвращать события или манипулировать будущим в своих интересах. От этой мысли по спине Сивиллы всегда пробегала дрожь чистейшего, неподдельного удовольствия.

По ее мнению, это было лучше, чем секс.

Но в прошлом году дела приняли скверный оборот, когда в замок явилась эта проклятая женщина.

Сивилла вспомнила, как прошлым летом делала предсказание, но так и не поняла знамений, которые пытался показать ей хрустальный шар. Она целую неделю мучилась над разгадкой видения, в котором жаба проглатывала стрекозу, прежде чем отчаялась и бросила это безнадежное дело.

Иногда Аполлон любил подшутить над своими оракулами.

Только увидев Долорес, Сивилла поняла, что это могло означать. И лишь после того, как ее уволили, она (к своему большому раздражению) осознала, кого олицетворяла стрекоза.

А что было еще хуже — Дамблдор, единственный человек, которого она уважала, взял и нанял (подумать только!) кентавра, чтобы учить детей разгадывать тайны будущего!

Разве он не знал, что когда-то они были людьми-оракулами, которых проклял Аполлон за то, что те отвернулись от него ради Посейдона? Это было вполне заслуженное наказание. Они и их потомки навеки стали едины с подданными Повелителя Лошадей.

И хотя Сивилла на самом деле ничего не имела против магических существ, она, как служительница Аполлона, естественно, была против подобных мерзостей.

Конечно, Минерва была с ней не согласна.

— Глупая Минерва, — пробормотала Сивилла проклятия себе под нос.

Но это не меняло того факта, что эта... эта кляча всё еще была поблизости. Несмотря на все ее протесты и объяснения, это существо всё еще развращало умы этих бедных детей.

От этого у нее закипала кровь. Если бы не несчастные невинные дети, которые все еще нуждались в правильном направлении, Сивилла давно бы ушла!

В сложившейся ситуации она начала просить наставлений у самого Аполлона. Для этого ей нужно было войти в состояние блаженства.

К сожалению, ее способности к медитации были не так велики, как у Дельфийских оракулов (или, как ей нравилось их называть, Дельфийских Святош, Которые Мнили Себя Выше Нее). Вдобавок ко всему, она чувствовала, что времени у нее в обрез. Поэтому Сивилла обратилась к более быстрым способам: употреблению трав и подобных зелий для вхождения в состояние нирваны.

Одним из таких зелий было восхитительное магловское изобретение под названием «кулинарный херес». Мало того что он был приятен на вкус — хоть он и не был таким сильнодействующим, как некоторые магические травы и грибы, но со своей задачей приблизить ее к высшему состоянию справлялся на отлично. Это была поистине амброзия.

Конечно, у употребления такого количества этого чудесного зелья был и свой недостаток. Во-первых, оно выдавало себя через ее дыхание и запах тела. Вскоре директор пригрозил ей принять меры за то, что он назвал «пьянством на рабочем месте».

Она никогда не думала, что мудрый и почтенный директор способен быть таким... грубым. В самом деле, как он смеет притворяться, будто она всего лишь какая-то пьяная бродяжка с улицы!

Внутреннее око было выше таких вещей, как пьянство ради удовольствия!

И хотя мысль покинуть Хогвартс с каждым днем казалась все более привлекательной, Сивилла не испытывала ни малейшего желания оказаться в камере Министерства или Азкабана. Кроме того, ей нужно было думать о детях. Поэтому приходилось быть осторожной. Она употребляла зелье только в свободное время. Которого у нее теперь было в избытке, благодаря этой лошади.

Конечно, существовала проблема уничтожения остатков зелья. Бутылки, в которых поставлялась эта чудесная амброзия (которые, кстати, вмещали много зелья, в отличие от флаконов Снейпа), были громоздкими, а Сивилла не позволяла домовым эльфам убирать их, так как боялась, что они доложат обо всем директору.

Она также не могла применять к бутылкам заклятие Исчезновения. Ей очень нравились этикетки. К тому же она не знала заклятия Исчезновения. Подобные вещи были для тех глупцов, что застряли в настоящем.

Поэтому она посоветовалась с Картами. Они и привели ее в эту чудесную комнату, где она могла прятать свои вещи.

Сивилла ворчала себе под нос, направляясь к потайной комнате. Она терпеть не могла все эти шпионские игры. Всего этого не случилось бы, если бы не та женщина, Амбридж. Сивилла усмехнулась. Этой высокомерной женщине следовало бы прислушаться к ее предупреждению. А теперь было уже слишком поздно.

Жаль, что она не могла пойти и позлорадствовать ей в лицо. Ей так этого хотелось, но Карты предостерегли ее от такого поступка. А спорить с Картами нельзя. Она похлопала по карману, где хранила колоду.

Пройдя трижды и думая о том, что ей было нужно, она открыла появившуюся дверь.

Она очень удивилась, услышав в комнате звуки бурного празднования. Карты ей этого не показывали!

— Кто здесь? — с любопытством спросила она. Она и понятия не имела, что кто-то еще нашел эту волшебную комнату.

Сердце Драко, наконец, забилось вновь, колотясь с удвоенной скоростью. Вскоре адреналин наполнил его кровь, когда он услышал, как кто-то медленно шаркает внутри комнаты. Похоже, это был кто-то из профессоров! Он не был уверен, кто именно, но совершенно точно знал, что это был кто-то из преподавательского состава!

«Проклятье!» — сердито подумал он. Ну конечно, именно сейчас кому-то удалось найти эту комнату! Драко уже не в первый раз пожалел, что на дверь комнаты нельзя наложить защитные чары. Мерлин свидетель, сколько раз он пытался, но безрезультатно.

Быстро соображая, Драко сунул руки в карманы. Он чуть не вскрикнул от облегчения, нащупав пакетик с Перуанским порошком мгновенной тьмы.

Поспешно высыпав немного порошка на свободную руку, он крепко сжал палочку. Судя по звукам, которые издавала профессор, ее походка была довольно неуверенной. Возможно, это было потому, что она не могла точно определить местонахождение Драко. А значит, у него был элемент неожиданности.

Его не должны были увидеть. Если его увидят, Дамблдор узнает об этом, и игра будет окончена. Этого нельзя было допустить. Не сейчас, когда всё уже было готово!

Тихо и быстро Драко двинулся к профессору. Найти ее было несложно, так как она всё еще громко звала и сильно шумела.

Прислонившись к углу, Драко направил палочку на стену напротив и невербально наложил отражающие чары. В отражении показалась спина женщины, закутанной в неприличное количество шалей. Драко мгновенно узнал в ней чокнутую преподавательницу Прорицаний. Драко слышал о Сивилле Трелони и мог сделать о ней только два вывода. Либо у нее не было дара ее предка, Кассандры, либо она была шарлатанкой, притворяющейся родственницей знаменитой провидицы.

Драко запомнил планировку, прежде чем отменил чары. Готовясь к нападению, он уловил запах алкоголя и понял, что речь женщины, бормотавшей что-то себе под нос, была слегка невнятной. Очевидно, она была пьяна. Пустые бутылки в ее руках не оставляли в этом никаких сомнений. Разобраться с ней не составит труда.

Не теряя ни секунды, Драко выскочил из своего укрытия и бросил в нее порошок. Мир мгновенно погрузился во тьму. Зная, что дверь находится прямо позади женщины, он метнул в теперь уже визжащую и, без сомнения, размахивающую руками профессоршу Отбрасывающие чары, вышвырнув ее из комнаты. И судя по звону разбитого стекла, бутылки последовали за ней.

* * *

По пути в кабинет директора Гарри услышал крик и грохот.

Шум доносился из соседнего коридора. Встревоженный Гарри, на ходу выхватив палочку, бросился туда. Завернув за очередной угол, он увидел профессора Трелони, распростертую на полу. Ее голова была накрыта одной из ее многочисленных шалей, а рядом валялось несколько бутылок из-под хереса, одна из которых была разбита.

— Профессор...

Гарри поспешил вперед и помог профессору Трелони подняться на ноги, едва скрыв усмешку при виде недостойного зрелища, которое представляла собой преподавательница Прорицаний. Некоторые из ее сверкающих бус запутались в ее очках. Она громко икнула, поправила волосы и поднялась, опершись на предложенную Гарри руку.

— Что случилось, профессор?

— Это вы меня спрашиваете! — пронзительно ответила Трелони. — Я прогуливалась, размышляя о некоторых темных предзнаменованиях, которые мне довелось узреть...

Но Гарри не обращал на нее особого внимания. Он только что заметил, где они находились: справа от них висел гобелен с танцующими троллями, а слева тянулась та самая непроницаемо-гладкая каменная стена, которая скрывала одну небезызвестную комнату. Гарри прекрасно понимал, что здесь произошло. И он мог обернуть это в свою пользу.

— Профессор, вы пытались попасть в Выручай-комнату?

— ...Знамения, что были ниспосланы мне... Что? — она вдруг забегала глазами.

— В Выручай-комнату, — повторил Гарри, мысленно закатывая глаза. Ее алкогольные пристрастия его не интересовали. — Вы пытались войти туда?

— Я... ну... Я и не знала, что ученики знают о...

— Не все, — быстро ответил Гарри, пытаясь ускорить разговор. Взмахнув палочкой и сложив пустые бутылки из-под хереса ей в руки, он мягко подтолкнул профессора вперед, подальше от комнаты, говоря себе, что делает это для того, чтобы отвести любые подозрения от этого места. Для пущей убедительности он бросил многозначительный взгляд туда, где, как он знал, должна была появиться дверь, словно говоря: вы у меня в долгу. — Так что же случилось? Вы закричали... Звучало так, будто вам было больно...

— Я... ну, — сказала профессор Трелони, защищаясь запахивая свои шали и глядя на него сверху вниз своими сильно увеличенными глазами. — Я хотела... э-э... оставить некоторые... гм... личные вещи в комнате... — И она пробормотала что-то про «мерзкие обвинения».

— Понятно, — сказал Гарри, взглянув на бутылки из-под хереса и поймав себя на том, что чуть было снова не закатил глаза. — Но вы не смогли войти и спрятать их?

Он знал, что женщине удалось проникнуть внутрь. В конце концов, ее же откуда-то вышвырнули. А здесь никаких других комнат не было. Но ему нужно было, чтобы она произнесла нужные слова, чтобы он мог как-то повлиять на Драко и его задание.

— О, я-то вошла без проблем, — сказала профессор Трелони, сердито глядя на стену. — Но там уже кто-то был.

— Кто-то был? Кто? — допытывался Гарри. — Кто там был? — «Пожалуйста, скажи „Малфой“, пожалуйста, скажи „Малфой“», — отчаянно подумал он.

— Понятия не имею, — ответила профессор Трелони.

«Проклятье», — подумал Гарри. Он быстро переключил всё внимание на женщину. Она, казалось, была немного озадачена срочностью и напором в его голосе.

— Я вошла в комнату и услышала голос, чего никогда раньше не случалось за все мои годы пряток... то есть использования комнаты, я имею в виду.

— Голос? И что он говорил?

— Не знаю, говорил ли он вообще что-нибудь, — сказала профессор Трелони. — Он... радостно вопил.

— Вопил?

— Ликовал, — торжественно кивнув, произнесла она.

Гарри уставился на нее. Мысленно он пытался представить себе, как Драко Малфой (из всех людей!) ликующе вопит.

— Это был мужской голос или женский? — Здесь ему приходилось действовать очень осторожно. Пока что его магия никак не отреагировала, а значит, он не сделал ничего, что нарушило бы Непреложный обет. Но он еще не был в безопасности.

— Я бы рискнула предположить, что мужской, — сказала профессор Трелони.

— И он звучал радостно?

— Очень радостно, — обиженно фыркнула профессор Трелони.

— Как будто он что-то праздновал?

— Вне всяких сомнений.

— А потом?..

— А потом я спросила: «Кто здесь?»

У Гарри дернулся глаз. Из всех глупых поступков...

— А вы не могли узнать, кто это, не спрашивая?

— Внутреннее око, — с достоинством произнесла профессор Трелони, поправляя шали и многочисленные нити сверкающих бус, — было устремлено на вещи, лежащие далеко за пределами мирских забот о каких-то вопящих голосах.

— Да-да, — поспешно согласился Гарри; он уже слишком часто слышал о Внутреннем оке профессора Трелони. — И что, голос ответил, кто это был? — Будто Драко был настолько глуп. Хотя, если так подумать, такая вероятность существовала.

— Нет, не ответил, — сказала она. — Всё погрузилось в кромешную тьму, а в следующее мгновение я полетела кубарем из комнаты!

— И вы не предвидели этого? — не удержался Гарри.

— Нет, не предвидела, как я уже сказала, всё погрузилось в кромешную... — Она осеклась и подозрительно уставилась на него.

— Думаю, вам лучше рассказать об этом профессору Дамблдору, — сказал Гарри. — Он должен знать, что Малфой празднует... — он остановился на полуслове, когда его магия довольно сильно дернулась. — Я имею в виду, что кто-то вышвырнул вас из комнаты. — Он покрылся потом. Это было близко! Пока он ничего не говорит о задании, он в безопасности. Он должен был это помнить.

Конечно, это не означало, что Трелони не могла сделать его работу за него. Гарри не нарушал Обет. Обет был вполне конкретным. Он должен был помочь Драко, что он и сделал. Он также не мог ничего рассказывать о задании без разрешения Драко. И вот тут-то и появлялась Трелони. Теперь всё, что ему нужно было сделать, — это заставить ее говорить, чтобы вызвать у Дамблдора достаточные подозрения и подготовить его к приходу Малфоя. Да, это потенциально могло помешать выполнению задания Драко, но Гарри клялся помогать, а не «помогать и не мешать». Он клялся только помогать. По крайней мере, именно на это он и рассчитывал. И надеялся, что это сработает. Иначе у Волдеморта останется на одну задачу меньше.

К его удивлению, профессор Трелони при этом предложении выпрямилась и приняла надменный вид.

— Директор дал мне понять, что предпочел бы видеть меня пореже, — холодно сказала она. — Я не из тех, кто навязывает свое общество тем, кто его не ценит. И если Дамблдор предпочитает игнорировать предупреждения Карт... — Ее костлявая рука внезапно сжала запястье Гарри. — Снова и снова, как бы я их ни раскладывала... — И она драматичным жестом вытащила карту из-под своих шалей. — ...башня, пораженная молнией, — прошептала она. — Бедствие. Катастрофа. Которая приближается с каждым мгновением...

— Ясно, — снова произнес Гарри. — Ну... я все равно считаю, что вам стоит рассказать Дамблдору об этом голосе, о том, как всё потемнело и как вас вышвырнули из комнаты...

— Вы так думаете? — Профессор Трелони, казалось, задумалась на мгновение, но Гарри видел, что идея пересказать свое маленькое приключение пришлась ей по душе.

— Я как раз иду к нему, — сказал Гарри. — У меня с ним встреча. Мы могли бы пойти вместе.

— О, ну в таком случае... — улыбнулась профессор Трелони. Она бесцеремонно бросила бутылки из-под хереса в большую сине-белую вазу, стоявшую в нише неподалеку.

— Мне не хватает вас на моих уроках, Гарри, — проникновенно сказала она, когда они отправились в путь. — Вы никогда не были выдающимся Провидцем... но вы были прекрасным Объектом...

Гарри ничего не ответил; он терпеть не мог быть Объектом постоянных пророчеств профессора Трелони о его неминуемой гибели.

— Боюсь, — продолжала она, — что эта кляча... извините, этот кентавр... ничего не смыслит в картомантии. Я спросила его — как Провидица Провидца — не ощутил ли и он отдаленных вибраций грядущей катастрофы? Но, похоже, он счел меня едва ли не комичной. Да-да, комичной!

Ее голос истерично повысился, прежде чем сойти на нет и перейти в бормотание про «еретиков». Гарри поморщился, уловив сильный запах хереса, несмотря на то, что бутылки остались позади. Женщина была в двух шагах от того, чтобы напиться в стельку!

— Возможно, эта лошадь слышала, как люди говорят, будто я не унаследовала дар своей прапрабабушки. Завистники распускают эти слухи уже много лет. И знаете, Гарри, что я отвечаю таким людям? Позволил бы Дамблдор преподавать мне в этой великой школе, оказывал бы он мне столько доверия все эти годы, если бы я не доказала ему свою состоятельность?

Гарри невнятно что-то пробормотал.

— Я прекрасно помню свое первое собеседование с Дамблдором, — продолжала профессор Трелони низким голосом. — Он был глубоко впечатлен, конечно же, глубоко впечатлен... Я остановилась в «Кабаньей голове», что я, между прочим, не советую — постельные клопы, мой дорогой мальчик, — но с финансами было туго. Дамблдор сделал мне одолжение и навестил меня в моей комнате. Он расспрашивал меня... Должна признаться, сначала мне показалось, что он не очень-то расположен к Прорицаниям... и я помню, что начала чувствовать себя немного странно, я ведь почти ничего не ела в тот день... но затем...

И тут Гарри впервые за всё время по-настоящему обратил на нее внимание, ведь он знал, что произошло тогда: профессор Трелони произнесла пророчество, которое изменило всю его жизнь, пророчество о нем и Волдеморте. Помнила ли она ту самую ночь? Видела ли она ту мразь, которая рассказала Волдеморту о пророчестве и из-за которой он, Невилл и их родители стали мишенями?

— ...но затем нас грубо прервал Северус Снейп!

— Что?

— Да, за дверью поднялся шум, она распахнулась, и там стоял тот довольно грубый бармен вместе со Снейпом. Снейп мямлил что-то о том, что ошибся дверью, поднимаясь по лестнице, хотя, боюсь, я-то подумала, что его поймали, когда он подслушивал мое собеседование с Дамблдором — видите ли, он сам тогда искал работу, и, без сомнения, надеялся выведать какие-нибудь секреты! Ну, после этого, знаете ли, Дамблдор, казалось, был гораздо более расположен дать мне работу. И я не могла не подумать, Гарри, что это произошло потому, что он оценил разительный контраст между моими скромными манерами и тихим талантом по сравнению с этим наглым, пробивным молодым человеком, который был готов подслушивать у замочных скважин... Гарри, дорогой?

Она оглянулась через плечо, только сейчас поняв, что Гарри больше не идет с ней; он остановился, и теперь они находились в десяти футах друг от друга.

— Гарри? — неуверенно повторила она.

Возможно, его лицо побелело, раз она выглядела такой обеспокоенной и испуганной. Гарри стоял как вкопанный, пока волны шока накатывали на него одна за другой, стирая всё, кроме информации, которую от него скрывали так долго...

Это Снейп подслушал пророчество. Это Снейп отнес весть о пророчестве Волдеморту. Снейп и Питер Петтигрю вместе натравили Волдеморта на Лили, Джеймса и их сына...

Ничто другое не имело значения для Гарри в этот момент.

— Гарри? — снова позвала профессор Трелони. — Гарри... я думала, мы вместе пойдем к директору?

— Оставайтесь здесь, — сказал Гарри онемевшими губами.

— Но дорогой... я собиралась рассказать ему о том, как на меня напали в Выручай...

— Оставайтесь здесь! — зло повторил Гарри.

Через несколько дней после того, как он рассказал Невиллу, Сьюзен и Дафне о пророчестве, Гарри поговорил с Невиллом наедине. Он рассказал другому парню о том, что пророчество вполне могло означать и Невилла. Гарри также упомянул, что именно из-за пророчества, а не из-за чего-либо еще, Беллатриса и остальные напали на Лонгботтомов после падения Волдеморта.

Излишне говорить, что ненависть другого парня к Беллатрисе немного поутихла. Теперь она сменилась ненавистью к той безымянной Пожирательской мрази, которая изначально указала несуществующему носу Волдеморта на их семьи.

Только теперь Гарри знал имя. И у него было лицо.

Это был Снейп. Это всегда был Снейп. Снейп — сальноволосая подземельная летучая мышь. Снейп — мастер Зелий, предвзятый Пожиратель Смерти и декан Слизерина.

Снейп — тот самый Снейп, за которого Дамблдор ручался, что он на их стороне, а не на стороне Волдеморта.

Именно эта мысль заставила Гарри замереть на полушаге в начале коридора, ведущего к кабинету директора. Дамблдор знал, что должен был сделать Снейп. Гарри был уверен в этом.

И как раз в тот момент, когда Гарри подумал, что Дамблдор больше не скрывает от него никаких секретов о его жизни...

Гарри вспомнил каждое оскорбление, брошенное Снейпом в его адрес, начиная с самого первого урока Зельеварения и заканчивая сегодняшним днем. Тот факт, что этот же самый человек был виновен в смерти его родителей, был просто невыносим. Но то, что Дамблдор знал об этом и, несмотря ни на что, добровольно позволял Снейпу делать то, что тот делал, даже заставляя их работать вместе, стало для Гарри последней каплей.

Ему хотелось ворваться в этот кабинет и обрушить свою ярость на человека, который допустил это. Как Дамблдор мог позволить этому убийце преподавать здесь, в Хогвартсе? Как он мог позволить такому человеку разгуливать на свободе среди нормальных, законопослушных граждан, учить детей, открыто отдавать предпочтение студентам своего факультета и позволять ему издеваться над другими учениками? Как он смел заставлять Гарри работать с этим ублюдком?

Но Гарри справился со своим гневом. Горячие волны ярости были подавлены холодом магии: Окклюменция успокаивала его обезумевший разум до тех пор, пока Гарри не начал мыслить ясно. Затем магия укротила гнев, превратив его в снежную бурю, которая была гораздо опаснее огня.

В тот самый момент, когда Гарри ступил на движущуюся лестницу, он принял молниеносное решение. Он не скажет старику ни слова о крестражах. Директор явно хранил больше секретов, так с какой стати Гарри должен раскрывать хоть один из своих? В конце концов, Дамблдор не говорил Гарри правду о его жизни напрямую, пока его не вынудили. Так зачем же Гарри добровольно выдавать свои тайны?

Была также вероятность, что директор хранит и другие секреты, касающиеся жизни Гарри. И Гарри знал верный способ их разузнать.

Приняв решение, Гарри с холодной улыбкой на лице постучал в дверь.

* * *

Убедившись, что путь свободен, Драко почти вприпрыжку вернулся в гостиную Слизерина. Его миссия находилась на финальной стадии завершения! Теперь всё, что ему оставалось сделать, — это начать атаку. Проблема заключалась во времени. Должен ли он сделать это, пока Дамблдор в замке, или когда он уйдет, как он это регулярно делает? Оба варианта имели свои преимущества и недостатки. Если Дамблдор будет в замке, Пожирателям Смерти будет трудно с ним сражаться, так как элемент внезапности будет потерян, и волшебник будет более чем готов дать им отпор. Старик был слишком могущественным и опытным.

Если же он уйдет, то Пожиратели Смерти по крайней мере смогут подготовиться заранее. Однако в то же время был риск, что старик не вернется в тот же день. В таком случае преимущество могло быть потеряно. Хогвартс был родной территорией Дамблдора. Пожиратели Смерти фактически отправлялись в тыл врага, а Драко знал, что там надолго не задерживаются.

Возможно, Гарри мог бы ему с этим помочь...

Думая об этом, Драко наложил несколько чар конфиденциальности и достал зеркало.

— Гарри Поттер.

После нескольких минут молчания, пока он смотрел на черную поверхность зеркала, в нем появилось лицо Гарри.

— Да? — сказал он.

— Так о чем была эта встреча со старикашкой, Гарри?

Другой парень помолчал немного, прежде чем заговорить.

— Делай это сегодня. Директор и я уходим через несколько минут. Мы прибудем примерно через час или около того. Планируй исходя из этого. А теперь мне пора идти. Удачи.

С этими словами связь прервалась.

— И тебе удачи, Гарри, — сказал Драко в порыве сентиментальности. Положив зеркало в карман, он встал. Пришло время. Сняв защитные чары, Драко отправился в свою спальню. Ему нужно было кое-что подготовить.

Он так и не заметил крючконосую фигуру, стоящую в темном углу. Да и не мог заметить, поскольку фигура скрывалась под Дезиллюминационными чарами.

* * *

— Это произойдет сегодня вечером.

Альбус не выказал никакой видимой реакции на эти слова.

— Ты уверен? — спросил он.

— Да. Я видел, как он строит планы. Я не знаю, с кем, и что именно он сказал, так как он установил защитные чары, но я точно знаю, что это произойдет сегодня ночью. Мальчишка слишком взволнован, и он у себя в комнате готовится.

— Что ж, это всё усложняет, — произнес Альбус, нахмурившись. — Гарри и я сегодня ночью отправляемся в экспедицию. — Он откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, задумавшись. — Ну, ничего не поделаешь. Будем решать проблемы по мере их поступления. — Он снова вздохнул.

Человек, стоявший перед ним, казалось, заколебался.

— Вы уверены, что хотите пойти по этому пути? Наверняка существует лекарство. Просто дайте мне немного времени.

В ответ Альбус усмехнулся.

— Время, мой друг, — это то, чего у меня больше нет. — Он поднял руку с палочкой, закатав рукав до самого плеча. Портреты, наблюдавшие за ним, зашипели, увидев почерневшую конечность.

— Скоро проклятие доберется до моего сердца, — бесстрастно сказал Альбус. — Оно медленно иссушит его, гарантируя мне неделю мучительного существования перед уходом. Нет, это нужно сделать именно так. По крайней мере, я могу контролировать то, как я умру. Немногие могут похвастаться подобным.

Другой человек помолчал, затем кивнул. Поставив флакон на стол Альбуса, он сказал:

— Чтобы продержаться эту ночь.

— Спасибо, — сказал Альбус. Выпив содержимое, он встал и подошел к окну, вглядываясь в раннее летнее небо. Солнце садилось, заливая всё кроваво-красным светом. В каком-то смысле это было красиво. — Хороший день, чтобы умереть, — рассеянно сказал Альбус. Вечернее небо было ясным, предвещая на завтра безоблачный летний день. Он надеялся, что его похороны состоятся именно тогда. Он уже мог представить себе это. Его гроб опускают под пение птиц и барвинково-синее небо. Воображаемая красота вызвала слезы на его глазах. Тряхнув головой, он снова сосредоточился на настоящем. Он полагал, что это довольно мрачно — думать о собственных похоронах, но он всё равно будет мертв до восхода солнца. Так что ему было абсолютно всё равно.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать потом? — сказал он Северусу Снейпу, своему верному шпиону.

— Разумеется, я помню об изменениях в состоянии Поттера. Я сделал приготовления, — сказал мужчина своим обычным отрывистым тоном.

— Очень хорошо, — вздохнул Альбус. — Полагаю, тогда пора прощаться, мой старый друг.

— Прощайте, Альбус, — с долей эмоций ответил Северус. Открыв дверь, он быстро вышел.

— Прощай, мой мальчик, — произнес Альбус в пустую комнату.

У него почти не оставалось времени. Быстрым шагом он подошел к стеклянной витрине, где хранился меч Гриффиндора. Хоть он и знал, что меч по праву принадлежит Гарри, он не был уверен, позволит ли Министерство мальчику оставить этот артефакт себе. Существовала вероятность, что Гарри не знал о своем наследии, а если слухи были правдивы, то Руфус и Амелия работали очень тесно. Они могли конфисковать этот меч просто назло Гарри или чтобы заставить его работать на них. Вдобавок ко всему, Альбус был уверен, что Том внедрил своих агентов в Министерство, несмотря на все усилия Министра. Поэтому меч не должен был попасть не в те руки.

Сняв Дезиллюминационные чары, Альбус открыл свой портрет и поместил меч внутрь. Закрыв портрет, он собирался снова наложить чары, но вдруг понял, что в этом нет никакого смысла.

У каждого директора, начиная с шестнадцатого века, был написан портрет, на который накладывались Дезиллюминационные чары. После ухода директора чары снимались, чтобы портрет мог давать советы следующему руководителю школы.

Альбус знал, что это его последняя ночь здесь. Поэтому эти чары в любом случае исчезли бы после его смерти. Накладывать их не было никакого смысла.

Повернувшись к своему столу, Альбус проверил документы. Его завещание было готово. Он искренне надеялся, что Гарри в конце концов сможет его простить. Особенно за то, что он не рассказал ему о его наследии (о чем Альбус действительно забыл упомянуть). Он наделся, что те небольшие наследства, которые он оставил мальчику, компенсируют это.

Покончив с этим, Альбус повернулся к Омуту Памяти. Он вложил несколько флаконов с жизненно важной информацией в виде воспоминаний. Одно из них было воспоминанием о том, как он рассказывает Гарри всю информацию о его наследии. По всей вероятности, было уже слишком поздно, но лучше поздно, чем никогда.

Сделав и это, он перевел взгляд на снитч. Он совершенно забыл вытащить оттуда кольцо. И времени на это уже не было. Что ж, он пожал плечами. В любом случае он собирался уничтожить силу Бузинной палочки. Не будет никакого вреда, если Гарри найдет второй Дар. Может быть, он его найдет, может быть, нет... в лучшем случае он будет выброшен или уничтожен, а в худшем — использован как сувенир. История о Дарах была довольно туманной, и у нее было мало последователей.

После этого Альбус взял свой дорожный плащ, еще раз обвел взглядом кабинет и вышел из него в последний раз.

В спешке он забыл нечто жизненно важное. То, что он хотел бы взять с собой.

* * *

Сунув зеркало в карман, Гарри поспешил в спальни. Взяв свою обычную дорожную мантию, он уже собирался надеть мантию-невидимку, как вдруг кое-что понял. Поспешно он спустился в общую гостиную. Отыскав Невилла, Рона и Гермиону в разных концах комнаты, он увел их в спальню шестикурсников.

— Слушайте, — заговорил он приглушенным, напряженным шепотом. — Дамблдор и я уходим ненадолго, чтобы забрать один артефакт, — он многозначительно посмотрел на них. Хотя он знал, что Невилл не очень ладит с Роном и Гермионой, времени инструктировать их по отдельности не было. Кроме того, здесь им придется работать вместе.

Убедившись, что они поняли его мысль, он продолжил:

— Каким-то образом мое чутье подсказывает мне, что скоро произойдет что-то серьезное. Поэтому я хочу, чтобы вы были начеку на случай, если всё пойдет наперекосяк. Следите, чтобы никто не входил в спальни и не выходил из них. Невилл, предупреди Сьюзен и Терри, ты знаешь чары. Я сделаю то же самое для Дафны.

Увидев их немые кивки, Гарри кивнул в ответ.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь мне пора идти.

Они могли лишь тупо смотреть, не в силах озвучить вопросы, которые жгли их изнутри, пока Гарри исчезал под своей мантией и выскальзывал за дверь.

Оказавшись за пределами гостиной, Гарри повернулся к Полной Даме.

— Мадам, — сказал он.

— Мой лорд? — ответила картина.

— У меня предчувствие, что скоро произойдет нечто масштабное. Заблокируйте башню. Не впускайте никого, кроме меня и профессора Макгонагалл.

— Да, мой лорд. — С этими словами картина погрузилась в стену, и ее скрыла часть кладки. Там, где когда-то висел портрет, теперь была гладкая каменная стена со вставленным изображением льва Гриффиндора.

Сделав это, Гарри отправил послание Патронусом Дафне, прося ее предупредить младших и старших старост, чтобы они никого не выпускали. Не то чтобы у них был большой выбор, учитывая, что вход скоро будет запечатан. Как только его олень умчался прочь, он заметил еще одну серебряную полосу, последовавшую за ним и разделившуюся в двух разных направлениях. Зная, что Сьюзен и Терри будут проинформированы, Гарри затем велел факультетским привидениям нести вазу над спальнями.

Как только призраки уплыли, он положил ладонь на гриффиндорского льва.

— Запечатать, — прошипел он, мысленно представляя входы в гостиные Когтеврана, Слизерина и Хаффлпаффа. Покалывание его магии вместе с исчезающим львом стало единственным подтверждением того, что всё сработало.

Бронзовый молоток в виде орла и дверь в башню Когтеврана вместе с картиной, охраняющей спальни Хаффлпаффа, скрылись за потайными секциями стен, а вход в Слизерин на мгновение вспыхнул. Ни один из них не откроется, пока Гарри сам их не распечатает.

Гарри сомневался, что кто-либо из учителей узнает о случившемся. Защита, установленная самим Слизерином, никак не влияла на общие чары замка. Она просто делала входы труднообнаружимыми. Стены также были заколдованы на сопротивление магии, так что взломать входы будет нелегко.

Затем Гарри быстрым шагом направился к главному входу, где, как он знал, его ждал Дамблдор.

Драко ждал в Выручай-комнате, когда почувствовал, что галлеон нагрелся.

Поднеся его поближе, он увидел сообщение от Розмерты.

Д вшл

Началось! Теперь он должен был действовать.

Он быстро достал свой сикль.

30 мн

* * *

— Нам не обязательно входить внутрь, — пробормотал Дамблдор, оглядываясь. — Лишь бы никто не увидел, как мы уходим... а теперь возьми меня за руку, Гарри. Не нужно хвататься слишком крепко, я просто буду направлять тебя. На счет три... Раз... два... три...

Гарри повернулся, сжимаясь сквозь пространство и время, оставляя позади виды и запахи Хогсмида, чувствуя руку Дамблдора. Вскоре он уже стоял в прохладной темноте, вдыхая свежий, соленый воздух и слыша шум накатывающих волн.

Легкий, прохладный ветерок взъерошил его волосы, когда он посмотрел на залитое лунным светом море и усыпанное звездами небо. Он стоял на высоком выступе из темного камня, а внизу пенилась и бурлила вода. Он оглянулся через плечо. Позади них возвышалась скала, отвесный обрыв, черный и безликий. Несколько огромных каменных глыб, похожих на ту, на которой стояли Гарри и Дамблдор, выглядели так, словно когда-то в прошлом откололись от скалы. Это был мрачный, суровый пейзаж: море и скалы, не смягченные ни одним деревом, ни полоской травы или песка.

— Что думаешь? — спросил Дамблдор. С таким же успехом он мог бы поинтересоваться мнением Гарри о том, хорошее ли это место для пикника.

— Они привозили сюда детей из приюта? — спросил Гарри, который не мог представить себе менее уютного места для однодневной поездки. Не увидев никого вокруг, Гарри снял мантию-невидимку и сунул ее в карман.

— Не совсем сюда, — сказал Дамблдор. — Примерно на полпути вдоль скал позади нас есть что-то вроде деревни. Я полагаю, сирот привозили туда подышать морским воздухом и посмотреть на волны. Нет, я думаю, что только Том Реддл и его юные жертвы когда-либо посещали это место. Ни один магл не смог бы добраться до этой скалы, если бы не был необычайно хорошим альпинистом, а лодки не могут подойти к скалам: воды вокруг них слишком опасны. Я полагаю, Реддл спускался вниз; магия послужила бы лучше веревок. И он брал с собой двух маленьких детей, вероятно, ради удовольствия их напугать. Я думаю, одно только путешествие сюда уже сделало бы свое дело, ты не находишь?

Гарри снова посмотрел вверх на скалу и почувствовал, как по коже побежали мурашки.

— Но его конечная цель — и наша тоже — находится чуть дальше. Идем.

Дамблдор подозвал Гарри к самому краю скалы, где ряд зазубренных ниш образовывал ступени, ведущие вниз, к валунам, наполовину погруженным в воду и расположенным ближе к скале. Это был опасный спуск, и Дамблдор, немного стесненный в движениях из-за иссохшей руки, двигался медленно. Нижние камни были скользкими от морской воды. Гарри чувствовал, как брызги холодной соленой воды попадают ему в лицо.

— Люмос, — сказал Дамблдор, когда добрался до валуна, ближайшего к отвесной скале. Тысячи золотистых искорок замерцали на темной поверхности воды в нескольких футах под тем местом, где он сидел на корточках; черная каменная стена рядом с ним тоже осветилась.

— Видишь? — тихо сказал Дамблдор, поднимая палочку чуть выше. Гарри увидел трещину в скале, в которой бурлила темная вода.

— Ты не возражаешь, если мы немного промокнем?

— Нет, — сказал Гарри, подумав при этом «да». Вода казалась по-настоящему холодной. И тут до Гарри дошло, что он не так уж много плавал, если не считать плавания в большой ванной комнате старост. И вот он здесь, собирается нырнуть в открытое море.

— Тогда давай окунемся.

И с неожиданной для его возраста ловкостью Дамблдор соскользнул с валуна, приземлился в море и поплыл идеальным брассом к темной щели в скале, зажав зажженную палочку в зубах. Бросив на воду тревожный взгляд, Гарри последовал за ним.

Вода была ледяной; промокшая одежда Гарри вздулась пузырями вокруг него и тянула вниз. Глубоко дыша, наполняя ноздри запахом соли и водорослей, он поплыл к мерцающему, сжимающемуся свету, который теперь продвигался вглубь скалы. Он заставил себя не паниковать. «Это совсем как в ванной, только намного холоднее, и вода вонючая», — сказал он себе. «Не говоря уже о том, что щиплет», — подумал он, когда немного воды попало ему в глаз. С упрямой решимостью он поплыл вперед.

Трещина вскоре перешла в темный туннель, который, как Гарри мог догадаться, заполнялся водой во время прилива. Склизкие стены находились едва ли в трех футах друг от друга и мерцали, как мокрая смола, в проплывающем свете палочки Дамблдора. Чуть дальше проход изгибался влево, и Гарри увидел, что он уходит далеко вглубь скалы. Он продолжал неумело плыть в кильватере Дамблдора, его голова периодически скрывалась под водой, а кончики онемевших пальцев задевали неровный мокрый камень.

Затем он увидел, как Дамблдор впереди поднимается из воды, его серебряные волосы и темная мантия поблескивали. Добравшись до этого места, Гарри обнаружил ступеньки, которые вели в большую пещеру. Он вскарабкался по ним, вода струилась с его насквозь промокшей одежды, и он выбрался, неудержимо дрожа, в неподвижный, ледяной воздух. Он яростно моргал, пытаясь избавиться от жжения соленой воды.

Дамблдор стоял посреди пещеры, высоко подняв палочку, и медленно поворачивался на месте, осматривая стены и потолок.

— Да, это то самое место, — сказал Дамблдор. Это подтвердило результаты сканирования, которое он провел изначально.

— Как вы узнали? — прошептал Гарри.

На это Дамблдор лишь приподнял бровь.

— Уверен, ты сам можешь ответить на этот вопрос, Гарри. На самом деле, я думаю, тебе следует возглавить исследование этого места.

Кивнув, Гарри достал палочку и шагнул вперед; водоотталкивающие чары на его одежде работали сверхурочно, пытаясь высушить воду до конца, в то время как согревающие чары на его мантии начали действовать, повышая температуру тела. Всё, что оставалось Гарри — это высушить руки, лицо и волосы.

Зажегши палочку, он закрыл глаза и расширил свои чувства, поворачиваясь на месте. Внезапно он почувствовал магию. Однако она была слабой, словно исходила из какого-то места по ту сторону.

— Я думаю, это прихожая, — Дамблдор кивнул, когда его ученик произнес эти слова, придя к такому же выводу.

— Как ты думаешь, где вход? — спросил Альбус.

В ответ Гарри провел пальцами по стене, отойдя от входа и приблизившись к задней части пещеры.

— Я думаю... он здесь? — неуверенно сказал он через несколько минут, указывая на место прямо перед собой.

Альбус шагнул вперед, вглядываясь в место, на которое указал Гарри. Достав палочку, он в течение минуты осматривал стену. Наконец он указал палочкой на камень. На мгновение там появился арочный контур, ослепительно белый, словно за трещиной находился мощный источник света.

— Действительно, ты можешь сказать мне, что нужно, чтобы пройти? — спросил он, когда контур быстро исчез.

Гарри снова закрыл глаза.

— Нет, ничего подобного не ощущается, однако есть кое-что еще. Защитные чары... — он сосредоточился еще больше, пристально глядя на стену две полные минуты. — Они требуют плату... но какую именно, я не уверен.

— Очень хорошо, Гарри, — одобрительно сказал Альбус. — Я весьма впечатлен тем, что ты сумел зайти так далеко. Большинство других не смогли бы рассказать столько же за столь короткое время. Однако, как бы мне ни хотелось и дальше позволять тебе самостоятельно разгадывать требования этих чар, мы действительно должны двигаться дальше. Поэтому, если ты меня извинишь...

С этими словами он шагнул вперед и начал осматривать скрытый вход в течение времени, которое показалось долгим, но на самом деле составило полминуты.

Наконец Альбус фыркнул.

— Как грубо, — разочарованно произнес он. — Чтобы войти в помещение за стеной, нужно использовать кровь в качестве платы.

— Кровь? — переспросил Гарри, изогнув бровь, наблюдая, как директор погружает здоровую руку в складки мантии и достает оттуда серебряный нож.

— Я же сказал, что это грубо, — произнес Дамблдор, обнажая предплечье своей поврежденной руки. В его голосе звучало пренебрежение и даже разочарование от того, что Волдеморт использовал такой простой метод. — Идея, как ты, несомненно, понял, заключается в том, что твой враг должен ослабить себя, чтобы войти. В очередной раз Лорд Волдеморт не понимает, что существуют гораздо более ужасные вещи, чем физическая травма.

Полоснув себя по руке, Альбус подумал о том, что это и вправду было до разочарования примитивно со стороны Тома. В самом деле, он ожидал чего-то более дьявольского, чего-то, что потребовало бы от него как минимум пяти минут на изучение. Вместо этого шестнадцатилетнему парню, который едва обучен чувствовать магию, потребовалось две минуты, чтобы разгадать половину головоломки, а Альбусу — полминуты, чтобы выяснить вторую половину загадки. Две с половиной минуты в общей сложности. Вдвое меньше времени, чем рассчитывал Альбус.

И эти требования... Альбус внутренне усмехнулся, залечивая глубокий порез, который он сделал на руке. Сам бы он не стал использовать нечто столь низменное и легко восполнимое. С помощью магии было более чем легко залечить любую нанесенную им физическую рану, а кровь можно было легко восполнить зельями. Лично он, если бы это зависело от него, установил бы защиту, основанную на намерениях. Только тот, кто намеревался охранять крестраж или имел его разрешение на вход, получил бы доступ.

Разве что кровь была нужна для того, чтобы определить личность потенциального вора, если бы этот вор сумел обмануть другие ловушки, установленные внутри... Об этом стоило подумать.

— А, похоже, это сработало, не так ли? — сказал он, когда на стене вновь появился пылающий серебряный контур арки, и на этот раз он не исчез: забрызганный кровью камень внутри него просто исчез, оставив проход в то, что казалось кромешной тьмой.

— Я думаю, ты пойдешь за мной, — с этими словами Альбус снова зажег палочку и нырнул в камеру.

Их глазам предстало жуткое зрелище: они стояли на берегу огромного черного озера, такого бескрайнего, что Гарри не мог разглядеть дальних берегов, в пещере, такой высокой, что потолок тоже скрывался из виду. Вдали, в том месте, что казалось серединой озера, сиял тусклый зеленоватый свет; он отражался в совершенно неподвижной воде внизу. Зеленоватое свечение и свет двух волшебных палочек были единственными источниками, нарушавшими эту бархатную черноту, хотя их лучи не проникали так далеко, как ожидал Гарри. Темнота здесь была почему-то плотнее обычной темноты.

— Пойдем, — тихо сказал Дамблдор. — Будь очень осторожен и не наступи в воду. Держись рядом со мной.

Он пошел вдоль берега озера, и Гарри последовал за ним по пятам. Их шаги отдавались гулким эхом на узкой каменной кромке, окружавшей воду. Только Гарри знал, что в озере плещется не вода. Кричер описывал, что вода в озере казалась неестественно неподвижной. Подумав, что это странно, Гарри пришел к выводу, что это было зелье, которое сейчас заменяло воду в озере. Хотя когда-то это могло быть естественным соленым озером, Волдеморт, очевидно, давно осушил этот водоем и наполнил его зельем, похожим на воду. Существовало немало зелий, которые выглядели и ощущались как вода.

Они шли дальше, но вид не менялся: с одной стороны от них была неровная стена пещеры, с другой — бескрайние просторы гладкой, стеклянной черноты, в самом центре которой находилось загадочное зеленоватое свечение. Описание Кричера не передавало того, насколько гнетущим было это место. И не отдавало должного этой нервирующей тишине. Это неплохо отвлекло Гарри от мыслей о тех шокирующих откровениях, которые он узнал всего несколько минут назад. Впервые Гарри задумался о том, не было ли опрометчивым решением прийти сюда, чтобы узнать всю правду.

Гарри наблюдал, как Дамблдор нашел и поднял из воды лодку, о которой рассказывал Кричер. Гарри с сомнением посмотрел на конструкцию, которая была построена, чтобы переправить их через озеро на остров. Он ожидал чего-то более прочного. Эта лодка не казалась способной перевезти вообще что-либо, не говоря уже о двух людях.

— Волдеморта не волновал вес, его волновало количество магической силы, пересекающей его озеро. Я скорее думаю, что на эту лодку наложены чары, чтобы только один волшебник мог плыть в ней одновременно, — сказал Дамблдор, когда Гарри озвучил свои опасения.

— Но тогда?..

— Я не думаю, что ты будешь считаться, Гарри. Ты несовершеннолетний и неквалифицированный. Волдеморт никогда бы не подумал, что шестнадцатилетний подросток доберется до этого места: я думаю, что твои силы вряд ли будут зарегистрированы по сравнению с моими.

— Но вообще-то я взрослый.

Дамблдор усмехнулся:

— Да, ты считаешься взрослым, Гарри, с юридической точки зрения. Однако с точки зрения магии ты всё еще несовершеннолетний. Ты еще не достиг магической зрелости. Это произойдет в семнадцать лет, а устоится к двадцати одному.

Альбус задумчиво улыбнулся. Он вспомнил свою собственную молодость. Период с пятнадцати до семнадцати лет особенно прошел в тумане гормонов и пылу страстей. Он до сих пор удивлялся, как ему удалось закончить школу, да еще и с такими высокими оценками.

Чье-то покашливание вернуло его в настоящее. Оглянувшись, он увидел Гарри, стоящего позади него и выразительно смотрящего на него.

— Ах, прости. Я погрузился в воспоминания, — сказал Альбус. — Теперь давай, ты первый, и будь осторожен, не касайся воды.

Дамблдор отошел в сторону, и Гарри осторожно забрался в лодку. Дамблдор тоже шагнул в нее, сворачивая цепь на полу. Им было тесно; Гарри не мог сидеть с комфортом, он скорчился, его колени выступали за край лодки, которая тут же начала двигаться. Не было ни звука, кроме шелковистого шелеста носа лодки, рассекающего воду; она двигалась без их помощи, словно невидимая веревка тянула ее вперед, к свету в центре. Вскоре они уже не могли разглядеть стен пещеры; с таким же успехом они могли бы находиться в море, за исключением того, что здесь не было волн.

Гарри посмотрел вниз и увидел, как отраженное золото света его палочки искрится и блестит на черном зелье, мимо которого они проплывали. Лодка оставляла глубокую рябь на стеклянной поверхности, борозды на темном зеркале.

Гарри понятия не имел, почему Дамблдор называл зелье в озере водой. Того, насколько неестественно неподвижно озеро, было достаточно, чтобы понять, что жидкость внутри — это что угодно, но только не вода.

Рассеянно глядя на поверхность озера, он увидел ее — мраморно-белую, плавающую в нескольких дюймах под поверхностью.

Гарри громко ахнул. Хотя он и знал, что на дне озера полно мертвых тел, всё равно было шокирующе увидеть один из вышеупомянутых трупов, плавающий прямо под поверхностью.

Не успел он об этом подумать, как свет его палочки выхватил новый участок озера. На этот раз вместо руки он увидел мертвеца, лежащего лицом вверх в нескольких дюймах под поверхностью; его открытые глаза затуманились, словно подернулись паутиной, а волосы и мантия клубились вокруг него, как дым.

— Твою ж... — выругался он. Сделав глубокий вдох, он посмотрел вперед на зеленоватое свечение, стараясь не смотреть на поверхность озера, иначе его бы стошнило. К сожалению, глаза предавали его, то и дело возвращаясь к поверхности озера и являя ему видения мужчин, женщин и детей — все они плавали там. Их глаза затуманились, а кожа стала белой, как мел; их одежда и волосы танцевали вокруг них.

Вся эта картина была похожа на сцену из книги ужасов. Вот только Гарри был уверен, что ни один магловский автор не смог бы придумать нечто настолько ужасающее.

— В мертвеце нет ничего страшного, Гарри, так же как нет ничего страшного в темноте. Лорд Волдеморт, который, конечно же, втайне боится и того и другого, не согласился бы. Но он снова показывает свою нехватку мудрости. Мы боимся именно неизвестности, когда смотрим на смерть и темноту, ничего более, — безмятежно сказал Дамблдор, заметив явный дискомфорт мальчика.

Гарри с недоверием посмотрел на Дамблдора. Ему было плевать, что там говорил директор, это было чертовски страшно! Кричер рассказывал ему, что как только что-то, кроме лодки, нарушит поверхность, инфери внизу проснутся и нападут. И хотя Гарри знал теорию борьбы с инфери, столкнуться с реанимированными трупами, которые преследуют тебя — это совершенно другое дело.

Теперь он не мог притворяться, что ему не страшно. Огромное черное озеро, кишащее мертвецами... Казалось, прошли долгие часы с тех пор, как он встретил профессора Трелони, с тех пор, как отдал приказ запечатать замок... Ему вдруг захотелось как следует попрощаться с друзьями... а Дафну он вообще не видел.

О чем он только думал, отправляясь в это место? Гарри глубоко вздохнул. Бояться нечего, мысленно твердил он себе. Пока он не касается поверхности озера, он в порядке. Инфери не проснутся до тех пор.

— Почти на месте. — У Гарри дернулся глаз от бодрого голоса Дамблдора. Директор вел себя так, будто они вдвоем были на пикнике!

Через несколько минут лодка остановилась, мягко ударившись о что-то, чего Гарри поначалу не мог разглядеть, но когда он поднял зажженную палочку, то увидел, что они достигли небольшого острова из гладкого камня в центре озера.

— Осторожно, не касайся воды, — снова сказал Дамблдор, когда Гарри выбирался из лодки.

Остров был размером не больше кабинета Дамблдора — плоский темный камень, на котором не было ничего, кроме источника того самого зеленоватого света, который вблизи казался гораздо ярче. Гарри сощурился, глядя на него; сначала он подумал, что это какая-то лампа, но затем увидел, что свет исходит от каменной чаши, похожей на Омут Памяти, установленной на пьедестале.

Дамблдор подошел к чаше, и Гарри последовал за ним. Стоя бок о бок, они заглянули внутрь. Чаша была наполнена изумрудной жидкостью, испускающей то самое фосфоресцирующее свечение.

— Что это? — нервно спросил Гарри.

Альбус в замешательстве рассматривал зелье перед собой. Несмотря на то, что у него были довольно высокие оценки за СОВ и ЖАБА, и он проделал немалую работу по алхимии, он не знал наизусть каждое зелье. В конце концов, он не был мастером Зелий. Определение такого зелья на глаз лучше было бы оставить кому-то вроде Северуса. Альбус также был достаточно уверен, что «вода» в озере была зельем, но и тут не мог сказать наверняка.

— Понятия не имею, — признался он наконец, — однако это вызывает больше беспокойства, чем кровь и трупы. — Он отодвинул рукав мантии с почерневшей руки и протянул кончики обожженных пальцев к поверхности зелья.

— Сэр, нет, не трогайте!..

— Я не могу дотронуться до него, — сказал Альбус, слабо улыбнувшись обеспокоенности мальчика. — Видишь? Я не могу приблизиться к нему ближе, чем сейчас. Попробуй ты.

Наблюдая за тем, как Гарри сталкивается с барьером, не позволяющим коснуться чаши рукой, Альбус мысленно поставил Тому высший балл за возведение такой защиты. В самом деле, те первые чары были настолько прозаичны, что это было почти оскорбительно! Он уже наполовину ожидал, что Волдеморт забыл запретить человеку просто опустить руку в чашу и забрать предмет.

Шмыгнув носом, Альбус достал палочку и взмахнул ею в сложном узоре. Это были продвинутые чары обнаружения, столь же малоизвестные, как и зелье, которое использовал Том. «Ну что ж, маленький Томми, в эту игру могут играть двое!» — радостно сказал он себе. Он уже давненько не чувствовал себя таким живым! Что было довольно иронично, поскольку он собирался умереть через несколько коротких часов.

Вглядываясь в зелье, Альбус мысленно начислил Тому еще больше баллов. По крайней мере, у парня хватило здравого смысла наложить на зелье защитные чары, не позволяющие его разделить, заставить исчезнуть, трансфигурировать, наколдовать или как-либо еще вмешаться в него магическим путем. А полупроницаемый барьер, пропускающий только хрусталь, был привязан к самому зелью.

Поделившись своими выводами с Гарри, он закончил словами:

— Я могу лишь заключить, что это зелье нужно выпить.

В этот момент он поймал кубок, который рассеянно наколдовал.

— Что? Но разве оно не убьет вас? — спросил наконец Гарри. Хотя он хотел, чтобы этот человек выпил зелье, он чувствовал, что в его интересах притвориться обеспокоенным.

— Нет, зная Волдеморта, я сомневаюсь, что он захотел бы немедленно убить любого, кто войдет в эту пещеру. Он захотел бы сохранить им жизнь достаточно долго, чтобы выяснить, как им удалось проникнуть так далеко сквозь его защиту и, самое главное, почему они так стремились опустошить чашу. Не забывай, что Лорд Волдеморт верит, что только он один знает о своих крестражах.

— Несомненно, — сказал он, наконец, — это зелье должно действовать таким образом, чтобы помешать мне забрать крестраж. Оно может парализовать меня, заставить забыть о том, зачем я здесь, причинить столько боли, что я отвлекусь, или каким-либо иным образом сделать меня недееспособным. В таком случае, Гарри, твоей задачей будет проследить за тем, чтобы я продолжал пить, даже если тебе придется вливать зелье в мой протестующий рот. Понимаешь?

Гарри на мгновение заколебался, глядя в голубые глаза директора, которые казались зелеными в отраженном свете. Сейчас был его последний шанс во всем признаться. Однако, в конце концов, собравшись с духом, он утвердительно кивнул.

Увидев кивок мальчика, Альбус кивнул в ответ. Ему не доставляло удовольствия поручать мальчику такое задание. Но это нужно было сделать.

Не теряя времени даром, он погрузил кубок в чашу, наполнив его зельем.

— За твое здоровье, Гарри. — С этими словами он осушил кубок; ему не терпелось узнать, что же это за зелье.

Гарри смотрел, как Дамблдор выпил первые три кубка, полные зелья: он вслепую опускал кубок в чашу только для того, чтобы осушить его одним глотком.

Внезапно, на полпути к четвертому кубку, Дамблдор поник над чашей. Его глаза закрылись, а лицо дергалось, словно он находился во власти ужасного сна.

Гарри заметил, что хватка директора на кубке ослабла, и бросился вперед, чтобы поддержать его.

С этого момента именно Гарри должен был поить Дамблдора зельем. Он пытался игнорировать испуганный голос и мольбы о пощаде от директора, вливая в него кубок за кубком. Но это становилось всё труднее и труднее.

— Всё будет хорошо, профессор, — сказал Гарри, вливая четвертый кубок в рот Дамблдору. Он поддерживал Дамблдора за плечи, и тот снова осушил стекло; затем Гарри снова встал на ноги, наполняя кубок, пока Дамблдор начал кричать с еще большей болью, чем когда-либо: — Я хочу умереть! — кричал директор голосом, который напугал Гарри, так как он никогда в жизни не слышал, чтобы директор звучал так испуганно. — Я хочу умереть! Прекрати это, прекрати, я хочу умереть!

С дрожащими руками Гарри снова поддерживал Дамблдора, вливая очередной кубок с зельем в рот старика. Почему пытать Наземникуса было легче? Удивлялся он. Это было не так уж сложно, и тогда его не тошнило от этого.

Гарри знал, что сделает это зелье. Во время разговора с Кричером Гарри подробно расспросил эльфа о цвете зелья и о том, каковы были симптомы после его употребления. Вооружившись этими знаниями, Гарри перерыл книги в библиотеке семьи Блэк. Он предположил, что зелье имеет темную природу, а где еще искать такое зелье, как не у одной из главных Темных семей Британии?

Потребовалось некоторое время на поиски, но Гарри нашел его в малоизвестном фолианте, написанном на староанглийском языке, без названия на обложке.

То, чем он поил Дамблдора, было Эликсиром Кошмаров — чрезвычайно сложным и малоизвестным зельем, для которого требовались некоторые действительно редкие ингредиенты. Употребление этого зелья вызывало кошмары наяву. Это имело эффект нарушения концентрации окклюмента, что позволяло легилименту легко проникать в разум человека.

Зелье действовало таким образом, что заставляло выпившего хотеть пить еще, подобно наркоману. Это стало более чем очевидно, когда Гарри увидел, как директор послушно выпивал всё до последней капли, прежде чем закричать от боли.

После тринадцати глотков кошмары прекращались, сменяясь жгучей жаждой, которую нельзя было утолить водой. И именно здесь можно было увидеть дьявольскую гениальность Волдеморта. Используя тот факт, что оно очень похоже на воду, Волдеморт умно наполнил всё озеро Напитком Живой Смерти. Даже мастеру зелий было бы трудно идентифицировать зелье из-за слабого освещения и жуткого зрелища мертвых тел, плавающих под поверхностью.

Гарри был уверен, что в озере находится именно это зелье, так как оно было единственным известным противоядием от Эликсира. В этом случае действие Напитка будет несколько ослаблено, однако оно на какое-то время сделает выпившего сонливым и дезориентированным. Таким образом, теоретически человек мог бы сбежать из пещеры и, если у него хватит сил, позвать на помощь. И вот тут вступали в дело инфери. Как только поверхность озера тревожилась, ожившие трупы начинали утаскивать жертву под воду. Не в силах ничего сделать, жертва была вынуждена вдыхать еще больше Напитка, что заставляло ее погрузиться в глубокий сон; Напиток не давал задохнуться. Они, по сути, находились в том же состоянии, что и нерожденные младенцы.

Затем приходил Волдеморт, чтобы допросить пленника. Нахождение в сне, вызванном Напитком, лишало жертву даже мысли о том, чтобы воздвигнуть ментальную защиту, поэтому когда они просыпались, использовать на них легилименцию было проще простого.

Где-то в озере находилось тело Регулуса Блэка. Гарри сомневался, что он до сих пор жив. Зелье никак не сохраняло тело. Регулус, скорее всего, умер во сне: умер от голода и совершенно не осознавая окружающего мира.

После того, как он выпил в тринадцатый раз, Дамблдор перекатился на живот с громким дребезжащим вздохом.

Наконец, когда неприятная работа была закончена, Гарри перевернул директора на спину. Настало время получить ответы. Он потянулся, чтобы открыть веки директора, чтобы можно было применить легилименцию.

Внезапно веки Дамблдора дрогнули, остановив Гарри.

Гарри не мог в это поверить. Должно быть, этот человек действительно жизнестоек, чтобы так быстро сбросить с себя действие такого зелья. С другой стороны, он был весьма сведущ в искусстве разума.

— Воды, — прохрипел Дамблдор.

— Хорошо, — сказал Гарри. Он поднял хрустальный кубок, стараясь выглядеть как можно естественнее. Он не знал, насколько Дамблдор в сознании или насколько быстрой будет его реакция.

Направив палочку на кубок, Гарри создал иллюзию, что собирается наложить на него Агуаменти. В последнюю минуту, когда он увидел, что директор смотрит на потолок, Гарри быстро направил палочку на директора.

— Экспеллиармус!

Палочка Дамблдора немедленно выскочила из кармана его мантии и прилетела в руку Гарри. Не замечая тепла, исходящего от палочки, Гарри нервно шагнул к поверженному директору.

— Мне жаль, профессор, — сказал Гарри; его голос немного дрогнул. Сделав глубокий вдох, он продолжил. — Но вы скрывали от меня слишком много тайн. — Собравшись с духом, он направил палочку на старого волшебника, глядя в невидящие глаза, которые всё еще не могли осознать предательство.

— Легилименс!

На Гарри тут же обрушились видения и звуки, когда он погрузился в разум директора.

Случайно перед ним предстала мысль директора.

Дары Смерти? — спросил себя Гарри, рассматривая мысль. Что это такое?

Словно в ответ на его вопрос, на Гарри обрушились образы кольца Мраксов, палочки, которую он узнал как ту, что он сейчас держал, и его собственной мантии-невидимки. Всё это окружало название книги, которую он получил в подарок от Олливандера.

Гарри ломал над этим голову, но затем мысленно покачал головой: он отвлекался.

Он сосредоточился на своем имени.

Тотчас же на передний план его сознания вышли новые воспоминания, быстро проносящиеся мимо. Он увидел зеленоглазого младенца, прыгающего на коленях у матери, в то время как рыжеволосая женщина и его черноволосый отец разговаривали со стариком напротив них.

Затем он увидел того же младенца, на этот раз спящего, когда старик положил его на порог дома.

Это не работало. Гарри оторвался от этих воспоминаний и сосредоточился на вещах о себе, которые директор ему не рассказывал.

И именно здесь он сорвал джекпот.

Женщина в больших очках и с множеством бус и шалей говорила скрипучим голосом заметно помолодевшему старику...

Старик прятал кольцо в снитч... и Гарри знал, что оно активируется, когда он прижмет его к губам и скажет: «Я собираюсь умереть».

Какое это имеет значение? — подумал Гарри.

Словно в ответ, на него набросилась следующая мысль.

«...Часть Лорда Волдеморта живет внутри Гарри, и именно она дает ему способность разговаривать со змеями, и связь с разумом Лорда Волдеморта, которую он никогда не понимал. И пока этот фрагмент души, о котором Волдеморт и не подозревает, остается привязанным к Гарри и защищен им, Лорд Волдеморт не может умереть...»

Значит, он всё это время знал, — недоверчиво подумал Гарри. Интересно, какие еще секреты, касающиеся меня, он хранит.

Девочка с копной густых волос и высокий долговязый рыжеволосый мальчик разговаривали с директором в его кабинете...

Подождите-ка, — подумал Гарри. Он сосредоточился на последнем воспоминании.

Воспоминание мгновенно вернулось, на этот раз оно было гораздо яснее и четче.

Огонь загорелся изумрудно-зеленым светом, и из него один за другим вышли два человека, заставив хозяина кабинета оторваться от бумаг.

— А, мисс Грейнджер, мистер Уизли, — сказал старик, когда они оба отряхнулись. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Когда двое подростков сели, директор соединил пальцы домиком и посмотрел на них.

— Итак, я полагаю, вы согласились?

— Да, профессор, — сказала девочка.

— Хорошо, хорошо, — сказал директор. — Тогда, как и договорились, я переведу сумму. Вы получите новые ключи от сейфа в Гринготтсе.

— Да, профессор, — повторила девочка, в то время как мальчик взволнованно выпалил: — У нас будут свои собственные сейфы?

— Это будет один сейф, мистер Уизли, — мягко сказал Дамблдор. — Он будет общим для вас двоих. Теперь я надеюсь, вы знаете, что существование этого сейфа нужно держать в секрете?

Увидев, что они кивнули, он продолжил:

— Хорошо. Я полагаю, люди будут недовольны. Гарри, например, может быть не рад узнать, что я плачу его двум лучшим друзьям...

На этом моменте воспоминание оборвалось.

Он платил им? — такие мысли пронеслись в голове Гарри.

Почти со страхом он подумал: Кому еще?

Тут же всплыли новые воспоминания. Гарри с ошеломленным недоверием смотрел, как Дамблдор говорит с мистером и миссис Уизли о деньгах. Он видел себя двенадцатилетним, играющим с близнецами в небе через кухонное окно.

Им платили за то, чтобы они присматривали за мной?

Недоверие сменилось гневом.

Им всем платили, чтобы они были моими друзьями! Всё это было ложью? — эти мысли крутились в голове Гарри, пока он прокручивал оба воспоминания снова и снова.

Пока Гарри применял легилименцию к директору, Дамблдор наконец сумел восстановить свои умственные способности. Последними двумя воспоминаниями, которые он увидел перед тем, как ему удалось выбросить Гарри из своего разума, были встреча между ним и родителями Уизли, а до этого — встреча между ним и двумя лучшими друзьями Гарри. Сначала он попытался показать Гарри воспоминание о том, как Рон и Гермиона возвращают деньги (он им не говорил, но позже завещал эти деньги им). Но потом он с замиранием сердца понял, что оставил это воспоминание в Омуте Памяти. Хотя он всё еще помнил об этом событии, он не мог его показать, так как оно было магически извлечено, а не скопировано. Так что Альбусу не оставалось ничего другого, кроме как просто вытолкнуть мальчика и всё объяснить.

Часть его была зла на это грубое вторжение в частную жизнь, но большая часть признавала, что ему нужно сначала объяснить обстоятельства обоих воспоминаний, прежде чем отчитывать мальчика за его пренебрежение чувствами людей.

— Гарри, — слабо позвал он, пытаясь привлечь внимание мальчика, который смотрел на озеро. Ему нужно было действовать быстро, чтобы убедить мальчика.

— Гарри, ты должен понять...

— Нет, — сказал мальчик; его голос был пропитан гневом и нотками предательства. Тяжело дыша, он наконец посмотрел на Дамблдора: его глаза жутко светились зеленым в темноте.

— Я всё прекрасно понимаю, Дамблдор! — сказал он с усмешкой и огромной ненавистью к этому имени.

— Вы играли моей жизнью с той самой ночи на Хэллоуин, не так ли? НЕ ТАК ЛИ? — закричал он.

— Всё было ложью, — прошептал он, и по его щеке скатилась слеза. — Рон и Гермиона никогда не были мне друзьями, верно? Я знаю, что вы платили Уизли деньги до моего второго курса. Так когда же вы начали? Вы велели Молли Уизли провести меня на платформу? Когда вы начали платить Рону и Гермионе? Тоже с первого курса? — Он тяжело дышал.

— Сначала я узнаю, что вы держали меня в неведении относительно пророчества, — быстро сказал Гарри, прежде чем директор успел открыть рот. — Я не был против этого: на вашем месте я, возможно, поступил бы так же. Затем я узнаю, что вы всё это время знали о моей жизни дома. Я не знаю почему, но по какой-то причине я простил вас. Я также не возражал, когда узнал, что вы не выполняли свои обязанности моего магического опекуна. Мне потребовалось некоторое время, но в конце концов у меня не было проблем с тем, что вы держали меня в неведении относительно моего наследия. Но потом, — его выражение лица начало становиться уродливым. — Потом я узнаю, что вы не только знали личность ублюдка, который подслушал то пророчество и натравил убийцу на моих родителей, но и наняли этого человека, чтобы он «учил» меня. И как будто этого было недостаточно, вы позволили ему издеваться надо мной с самого начала! — последнее слово он почти выкрикнул.

Альбус собирался вмешаться, когда Гарри заговорил о прошлом Снейпа. Он был потрясен. Как мальчик узнал об этом?

— К-как ты...

— Трелони рассказала мне! — холодно ответил Гарри. — На самом деле, всего несколько часов назад.

— Гарри, профессор...

— Я БОЛЬШЕ НЕ ЖЕЛАЮ СЛЫШАТЬ ОТ ВАС НИ СЛОВА! — закричал Гарри во всё горло.

— Вы устроили этого ублюдка в школу! Изо дня в день, год за годом мне приходилось выслушивать ту абсолютную грязь, которая лилась изо рта этого мерзкого человека. Я был вынужден сидеть там, бессильный, и слушать, как он пренебрежительно отзывается о моем отце, том самом отце, которого я никогда не знал, так как он умер до того, как я смог его запомнить. Том самом отце, в чьей смерти он ВИНОВАТ!

— А ТЕПЕРЬ Я УЗНАЮ, ЧТО ВЫ ЗАСТАВИЛИ ЭТИХ ДВОИХ ПРИТВОРЯТЬСЯ МОИМИ ДРУЗЬЯМИ! — В ответ на его гнев магия Гарри вырвалась наружу и уничтожила чашу вместе с пьедесталом, на котором она стояла.

— Готов поспорить, вы все хорошенько посмеялись, глядя на бедного, забитого, обиженного сироту, играя на нем, как на чертовой скрипке, не так ли? НЕ ТАК ЛИ? — К этому времени Гарри расхаживал взад-вперед, палочки, которые он сжимал, извергали гневные искры. Альбус был удивлен, что инфери до сих пор не восстали.

— Гарри, успокойся...

— ЗАТКНИСЬ! — закричал Гарри, рубанув палочкой в правой руке.

В его гневе магия отреагировала на команду, даже несмотря на то, что он не произнес никакого заклинания, и Дамблдор обнаружил, что его язык прилип к небу.

Гарри тем временем сумел обуздать свой гнев. Он начал холодно смеяться.

— Ну так вот что, старик. Твое время пришло. — И с ужасной, зловещей улыбкой на лице Гарри направил обе палочки на старика, мысленно выкрикнув «Саджетта» и вложив все свои эмоции в заклинание.

Дамблдор едва успел закричать, прежде чем обмяк. Зелье отняло у него слишком много сил, и поэтому он не смог выдержать натиск магической молнии, вырвавшейся из обеих палочек. Если учесть его предыдущую травму от кольца, было чудом, что он вообще успел закричать, прежде чем потерять сознание.

Гарри посмотрел на бессознательную фигуру своего директора — человека, на которого он так долго равнялся. Он почувствовал, как защипало в глазах. Предательство было подобно тяжелому удару. Оно было настолько угнетающим, что атмосфера в пещере бледнела по сравнению с ним. Гарри опустился на колени, когда на него обрушилась волна эмоций. Он начал тяжело дышать, пытаясь сдержать рыдания, которые грозили вырваться наружу. Он сжал руки так крепко, что почувствовал, как затрещало дерево двух палочек, которые он держал. Его челюсти были сжаты так сильно, что заболели зубы.

Он не мог поверить, что всего несколько часов назад действительно планировал выложить все свои карты на стол. Старик также знал о шраме Гарри. Гарри не пропустил то воспоминание, где он инструктировал Снейпа, Снейпа!, из всех людей, чтобы тот сказал ему, что он должен умереть.

Наконец он безжалостно воздвиг свои окклюментные щиты. Сейчас было не время упиваться горем. Подняв голову, Гарри вытер гневные слезы. Взмахом палочки он заставил левитировать бессознательное тело директора. Вздымающаяся и опускающаяся грудь старика говорила о том, что Дамблдор всё еще жив. «Ненадолго», — пронеслась в его голове жестокая мысль. Сев в лодку, он мрачно направился к другому берегу; директор покачивался в воздухе позади него.

Как только он добрался до запечатанного входа, Гарри грубо опустил тело директора и, направив обе палочки на вход, крикнул:

— Бомбарда!

Кусок скалы испарился во вспышке света и звука. От камня не осталось и следа, который бы свидетельствовал о том, что его взорвали.

Снова подняв тело левой рукой и не обращая внимания на пятна перед глазами и звон в ушах, Гарри вышел в прихожую, которая теперь была полна ледяной воды.

Он оглянулся на устроенный им беспорядок. Сломанный пьедестал больше не излучал зеленый свет. Теперь пещера освещалась скудным лунным светом, проникающим внутрь благодаря взрывному заклинанию. С потолка также сыпалась пыль.

Поверхность озера внезапно начала бурлить, поскольку инфери внизу явно были потревожены падающей пылью.

Гарри даже не дал им шанса что-либо сделать. Как только он увидел, как появляется первый труп, он направил обе палочки на озеро, не заботясь о том, какой потенциальный ущерб он сейчас нанесет.

У бредущих трупов была едва ли минута на предупреждение, прежде чем палочки Гарри с громким ревом извергли огонь.

Не оставаясь смотреть, как проклятие Адского Огня делает свое дело, Гарри аппарировал прочь вместе с бессознательным Дамблдором.