Под новыми парусами (гет)

Леди Грэй вошла в комнату Ассоль, смотревшей за окно, где прохладный дождик уже вовсю барабанил по редким, оставшимся лишь кое-где на ветках листьев. В руках она держала письмо. Ассоль медленно повернула голову и вскочила, повинуясь порыву, навстречу. Что было сделать не так-то легко: изменившаяся фигура лишила её лёгкости.

— Это ответ? — волнуясь, сжимая руки, спросила она.

— Да, моя дорогая, — леди Грэй опустила голову, и сердце у Ассоль остановилось.

— Говорите, — чужим голосом, снизившимся до шёпота, требовательно велела она.

Леди Грэй медлила. Казалось, она не могла подобрать слов. И хотя Ассоль уже догадывалась, что в том письме, однако продолжала верить и надеяться на чудо. Уже почти два месяца они писали прошения, одно за другим, уповая, что старинному роду обязательно помогут. Но их надежды раз за разом рушились. С каждым новым письмом.

— Её величество соболезнует нашей утрате, однако считает, что посылать экспедицию на поиски выживших с «Секрета» не имеет смысла. Учёные мужи рассчитали, что там никто не мог выжить.

Ассоль покачнулась — удар был силён. Леди Грэй тут же бросилась к ней, выронив злосчастное письмо.

— Девочка, пожалей себя! — в отчаянии воскликнула она. — Смирись! Он ушёл!

— Нет, — Ассоль выпрямилась. — Артур жив, я чувствую это. Моё сердце подсказывает мне!

— Сердце или сильное желание? — лицо леди Грэй исказилось. — Ассоль, пора посмотреть правде в глаза, как бы ни было это страшно и больно. Мой сын, наш Артур умер. А ты продолжаешь ждать и истязать себя. К чему, например, эти ежедневные поездки вечером к морю? На улице уже не просто прохладно: вот-вот начнутся морозы! Пойми, ты пытаешься поймать призрака. Артур...

— Вернётся, — упрямо сказала Ассоль. — Он обещал и мне, и нашему ребёнку.

— Обещание, которое только и мог дать любящий человек, — леди Грэй горько усмехнулась. — Милая моя, он сильно любил тебя, теперь я точно это понимаю. И его слова — попытка успокоить и тебя, и себя. Он бы вернулся, если мог. А ты должна понимать и помнить, как он хотел вашего ребёнка. К чему все эти риски? Если малышу вздумается прийти в мир в порту? Что ты будешь делать?

— Верить, — упрямо повторила Ассоль. — Сейчас только этим я могу помочь Артуру. Я уверена: сквозь расстояния и преграды он чувствует поддержку и любовь, она так нужна ему! Почему не верите вы?

— Потому что потом будет больнее, — почти выкрикнула леди Грэй, закрыв лицо руками. — Если впустить в своё сердце надежду, верить и ждать, она потом, когда рассыплется в прах, убьёт тебя болью. Я не хочу этого ни для себя, ни для тебя!

Ассоль вздохнула, взяла небрежно наброшенный на ширму для переодеваний меховой плащ и капор, надела и, уже подходя к двери, сказала:

— Я понимаю всю разумность ваших слов, леди Грэй. Но также я знаю и верю в силу любви. В жизни есть место чуду. Так говорил Артур. И я не перестану ждать.

— Карета заложена, — сухо сказала леди Грэй. — Однако прошу тебя помнить, что ты ещё и будущая мать. И обязана беречь своего ребёнка. А значит, и себя.

— Можете не беспокоиться об этом, — Ассоль слабо улыбнулась, — я не забываю об этом ни на минуту.

С этими словами она вышла, чтобы проделать маленький ежедневный ритуал на закате: отправиться к морю. Она никогда не приходила в шумный порт, не ходила по почерневшим деревяшкам причалов. Всегда в стороне. Зябко кутаясь в плащ, она и в этот раз поступила так же.

Свинцово-серые тучи, не дающие разглядеть закатное солнце, и холодный ветер, будоражащий море, отзывались в сердце глухой болью. Море, прекрасное море, с которым Ассоль сроднилась с детства, познакомившее их с Артуром. И оно же, разделившее их. Нет, Ассоль говорила правду леди Грэй: она не верила, что Артур утонул. И только поэтому она ездила каждый день — Артур никогда не нарушал слова. Исполнит его и в этот раз.

— Где ты, мой Артур? — тихонько спросила Ассоль, подойдя к самому краешку берега, так что сердитая волна облизнула носки её башмаков. — Я жду, не волнуйся. Пусть моя любовь и вера отправятся к тебе и будут маяком, который приведёт домой.

Если бы было возможно — Ассоль обернулась бы чайкой морской и полетела искать сама. Но люди не летают. В мире, полном чуда, это было всего лишь мечтой. Ребёнок в животе толкнулся, словно напоминая о себе. Ассоль прижала руку к животу: частичка Артура всегда с ней. Что бы ни говорила леди Грэй, она действительно оберегала малыша и никогда не подвергла бы его опасности. Даже время ожидания на берегу сократила. Сейчас она проводила не больше часа, пока не становилось темно. Этот час пролетал быстро, Ассоль была крепкой и здоровой девушкой, поэтому ничего не угрожало ни малышу, ни ей.

Вот и сегодня она дождалась наступления сумерек и отправилась в обратный путь. Леди Грэй, как обычно, ждала её в холле. Женщины молча обнялись. Едва уловимый вздох уловила Ассоль: не то облегчения, что она вернулась целой и невредимой, не то разочарования, что вернулась одна. Леди Грэй, как бы ни старалась отстраниться, на самом краешке сознания хранила надежду. Ассоль точно это знала. Чувствовала.

Словом, этот день был самым обычным. А вот ночью, когда Ассоль внезапно проснулась от непонятной тянущей боли, она инстинктивно поняла: скоро случится ещё одно чудо — их с Артуром ребёнок готовится прийти в мир. Роды были долгими, леди Грэй заметно хмурилась и тихонько спрашивала у акушерки, давно живущей в доме в соседней с Ассоль комнате как раз на случай такого вот внезапного начала, всё ли в порядке.

— Всё идёт как надо, миледи, — также шёпотом отвечала та, — ребятёночек крупненький, идёт медленно. Это даже хорошо, для юной леди меньше риск.

С первыми лучами солнца, неожиданно яркими в это время года, разогнавшими, казалось, и ночной мрак, и серость предыдущего дня, у Ассоль родился сын. Здоровый и крупный мальчик, огласивший громким криком, казалось, весь дом.

— Как назовёшь его, милая? — спросила улыбающаяся леди Грэй у утомлённой, но очень счастливой Ассоль.

— Элиот, — не задумываясь ответила та. Ассоль было важно дать малышу это имя — произнося его, она вспоминала странника, подарившего ей мечту и чудо. Ассоль хотелось, чтобы их мальчик вырос таким же, как добрый волшебник Элиот и, собственно, они с Артуром: верящим в чудо и готовым его воплощать в жизнь. Глядя в невинное личико успокоившегося сына, она пообещала сделать всё, чтобы показать ему, как чудесна и прекрасна жизнь.

— Прекрасное имя, — неожиданно одобрила леди Грэй, — одного из наших великих предков звали Элиотом. Это был достойнейший представитель рода и настоящий джентльмен.

На минуту в её голос снова вернулись те нотки величавости, с которыми она всегда говорила о семье и наследии, но затем леди Грэй снова взглянула на малыша и, нежно погладив пушок на его головке, тихо, прерывающимся голосом добавила:

— Он похож на Артура... Будь счастлив, маленький Элиот Грэй!